Текст книги "Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Глава 7 Очнулся...

Время расплывалось в бесконечный, вязкий поток, в котором я тонула. Пламя свечей дрожало на канделябрах, отбрасывая длинные тени по стенам, а запах лекарственных трав пропитал мою одежду, волосы, кожу.

Молодой человек на кровати дышал тяжело и прерывисто, с губ слетали хриплые вздохи. Его бледное лицо казалось ещё более мертвенно-белым в тусклом свете. Повязка, которую я накладывала несколько часов назад, уже пропиталась кровью, но не свежей, а запёкшейся. Это было хорошо – активного кровотечения больше не было.

«Лихорадка. Обычный посттравматический шок. Температура выше нормы. Нужно сбивать. Но чем?»

Я проверила повязки: бинты чистые, без следов новых подтёков. Склонилась над ним, прислушалась к его дыханию. Лёгкие звучали чисто. Хорошо.

На тумбочке рядом стояли мои импровизированные аптечные средства: таз с холодной водой, в который я окунала тряпки, а затем клала их на его горячий лоб и грудь, несколько отваров, настоянных на тысячелистнике и коре ивы. Последний – для обезболивания и жаропонижения.

– Живи, парень, – бормотала я, смачивая новую тряпку в воде. – Мы с тобой ещё не закончили.

Понимала, что тело местной Вари, в котором я оказалась, не приспособлено к такому напряжению. Мышцы ныли, глаза закрывались, но останавливаться было нельзя. Я была в своей стихии – в борьбе за чью-то жизнь…

Лекарь появился ближе к полуночи. Пахло от него чем-то старым и прелым, как будто он сам был частью этого особняка.

– Что вы здесь делаете? – проворчал он, угрюмо глядя на меня из-под кустистых бровей.

– Спасаю его жизнь, – отрезала я, не поворачиваясь к нему. Нормальный доктор сам от пациента часами бы не отходил. А этот всё делает тяп-ляп…

Старик фыркнул, но подошёл к кровати, придирчиво осмотрел повязки, коснулся пальцами шеи пациента, проверил пульс.

– Неплохо, – пробормотал он, но тут же выпрямился, поправляя съехавшую на бок странную приплюснутую шапку. – Однако вам не место здесь, госпожа. Это неподобающе!

И посмотрел строго-строго, как на проститутку, соблазняющую приличного прохожего на обочине.

– Вы уверены? – я презрительно скривилась, сдерживая раздражение, которое кололо где-то под рёбрами. – А очень подобающе лекарю отсутствовать несколько часов? А если бы молодой человек умер? А если бы у него началась массивная вторичная кровопотеря из-за разошедшихся сосудов в повреждённой ткани? Или, допустим, гиповолемический шок? Знаете, что это такое? Это когда сердце не справляется с перекачкой крови из-за её критической нехватки. Давление падает, органы перестают получать кислород, и человек умирает. Медленно и мучительно. Или, может быть, вас бы устроил сепсис? Да, заражение крови – частое последствие огнестрельных ранений при отсутствии своевременной обработки раны и стерильных условий. А ещё могла начаться жировая эмболия – когда мельчайшие частицы жира из повреждённых тканей попадают в кровоток, закупоривая лёгочные артерии. В таком случае он задохнулся бы, синея на ваших глазах. Вас бы это устроило, лекарь? Подобающе ли это?»

Лекарь замер. На его лице отразилось совершенно растерянное выражение, потому что и половины из моих слов он не понял. Но похоже его напугал мой агрессивный и раздраженный вид, потому что на мгновение мне показалось, что он сейчас шлёпнется в обморок от моих слов. Руки старика дрогнули, и он поспешно убрал их за спину, словно боялся, что я начну перечислять ещё более ужасающие сценарии.

– Я… я не хотел… – пробормотал он, опуская взгляд. – Больной был в норме…

– Не хотели? Тогда не учите меня, что подобает, а что нет. Если вы считаете, что у вас хватит смелости, опыта и знаний, чтобы справляться с таким состоянием в одиночку, – прекрасно. Но я буду здесь до тех пор, пока раненый не выйдет из критического состояния. И никакие ваши «подобающие» нормы меня не остановят!

Лекарь отступил на шаг, кивнул и, буркнув что-то себе под нос, вышел из комнаты. Сбежал, короче…

Ну и прекрасно. Одним шарлатаном меньше. Правда, через несколько минут я остыла и немного пожалела о своей резкости. Чего ждать от темного средневековья, если тут даже женятся ради каких-то амбиций и выгоды? Мракобесие, не иначе!

Я выдохнула и вновь опустилась на стул у кровати. Мои руки всё ещё дрожали, но не от слабости, а от раздражения, которое я едва сдерживала. Этот мир и его обитатели начинали меня доставать. Неужели среди них не найдется хоть кого-то адекватного, добросердечного, простого???

Молодой человек на кровати слабо пошевелился, и я вздрогнула. Поспешно коснулась его лба холодной влажной тканью.

– Спи, парень. И выздоравливай поскорее…

Он судорожно выдохнул и снова погрузился в дремоту…

* * *

Чуть позже нечистая принесла Александра. Породистые черты отражали раздраженную надменность. Он вошел приглушенно и остановился в пороге, сверля меня неприязненным взглядом.

Я лишь взглянула на муженька через плечо и тут же занялась своим делом, продолжая меня компрессы на лбу больного.

– Варвара, – его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева, – немедленно покиньте эту комнату.

Я вновь подняла голову, взглянула на него и с лёгкой усмешкой покачала головой.

– Нет.

Вот так коротко и просто. В лоб, как говорится…

Александр стиснул кулаки, развернулся на каблуках и вышел, громко хлопнув дверью. Я вздрогнула и приглушенно выругалась. Нет, ну что за придурок??? Тут человек на грани жизни и смерти, а он характер свой показывает. Точнее, полное его отсутствие…

Пустослов и трус. Сначала орёт, потом уходит. Интересно, он когда-нибудь осознает, что я всего лишь отражаю его отношение ко мне? Если ко мне относятся отвратительно, то и я жаловать никого не собираюсь…

* * *

Под утро я не выдержала и облокотилась на кровать, положив голову на сложенные руки. Веки опускались сами собой, сознание провалилось в мягкую темноту.

Сколько я проспала, сказать сложно. Но проснулась я от лёгкого прикосновения к волосам. Рука, слабая, но удивительно тёплая, аккуратно скользнула по пряди, упавшей на моё плечо.

Я резко выпрямилась, сердце затрепыхалось в горле. Молодой человек, лежащий в кровати, смотрел на меня. Его глаза, серые и ясные, наконец-то приобрели осмысленность. Он был очень бледен, под глазами виднелись черные круги, но даже это не испортило его нежной привлекательности. Ему, конечно, не хватало суровой мужественности Александра (мужественности исключительно внешней, о внутренней речи не идет), но я могла бы назвать его очень симпатичным. Вряд ли Григорию (я запомнила его имя) было больше двадцати одного-двух лет.

– Вы… – он попытался заговорить, но пересохшие губы дрогнули, не давая вымолвить ни слова. Веки дрогнули, глаза начали закрываться.

– Тихо, – я тут же поднялась, взяла кружку с настойкой и поднесла к его губам. – Пейте. Это поможет.

Он сделал маленький глоток, затем второй. Глаза его снова распахнулись, и он устало улыбнулся.

– Кто вы? – прошептал хриплым голосом.

– Вам не нужно говорить, – мягко произнесла я, убирая влажные волосы с его лба. – Просто отдыхайте. Вы были серьёзно ранены, но теперь всё будет хорошо.

– Я… видел вас, – продолжил он, будто не слыша меня. – Вы Ангел?

Я невольно рассмеялась.

– Нет, конечно. Где вы видели рыжих ангелов? Считайте меня… помощником лекаря.

Ну да, лекарем назваться вряд ли получится, потому что в этом мире статус у меня весьма… жалкий.

На этот раз молодой человек улыбнулся шире, уголки губ дрогнули. Но силы были на исходе. Он тут же закрыл глаза, вздохнул и провалился в сон.

Я опустилась на стул, вдруг чувствуя, как колени предательски дрожат.

«Жив. Чёрт возьми, он жив. И будет жить.»

Я закрыла глаза и позволила себе несколько мгновений спокойствия.

* * *

Ближе к полудню, устав от бесконечных тревожных мыслей, я позволила себе уйти к себе в комнату, оставив исполнительную служанку – девчонку лет семнадцати с оленьим взглядом карих глаз – присмотреть за Григорием. Впервые за сутки я легла в кровать и свернулась клубочком, блаженно расслабляясь.

Не прошло и получаса, как меня словно током ударило. Внутренний тревожный звоночек зазвенел так громко, что я подскочила на ноги и, забыв о своей слабости, рванула в комнату больного.

Дверь была распахнута настежь. Постель пуста. Одеяла сброшены, подушка смята.

– Что??? – выдохнула я, чувствуя, как изнутри поднимается паника.

Я метнулась к двери и почти врезалась в служанку, несущую корзину с чистым бельём.

– Где он?! – мой голос прозвучал слишком резко, и служанка вздрогнула, уронив одну из наволочек. – Где больной? И лекарь?

– Лекарь… уехал, госпожа, – пролепетала она. – А больного… забрали люди. Приехала карета, чёрная, без опознавательных знаков. Они… Они сказали, что… родственники.

Я застыла на месте, пытаясь осмыслить услышанное.

– И давно они уехали? – спросила я, стараясь успокоить голос.

– Час назад, госпожа.

Я выдохнула и, опустив плечи, кивнула.

– Хорошо. Свободна.

Служанка поклонилась и быстро ушла, оставив меня в опустевшем коридоре.

Что ж, логично. И даже очень хорошо.

Но отчего же я вдруг почувствовала опустошение?

* * *

В своей комнате я наконец позволила себе упасть на кровать и уставиться в потолок. Где-то в углу стоял недопитый отвар, а в животе урчало с такой силой, что я была уверена: даже Ядвига на первом этаже могла это услышать.

Поняв, что я непозволительно жестко обращаюсь со своим телом, я встала и дёрнула за колокольчик, и вскоре в дверях показалась знакомая фигура.

– Принеси мне что-нибудь поесть, Ядвига. Пожалуйста, что-нибудь… посущественнее.

– Конечно, госпожа, – ответила она ровным голосом и вышла.

Я подошла к окну и отдёрнула тяжёлые шторы. Снаружи кружила метель. Белые хлопья снега падали на землю, словно стараясь укрыть её пушистым одеялом.

Зимы в этом мире суровые. Кажется, и люди щедро переняли эту черту…

Ядвига принесла еду – тарелку с варёной птицей, ломоть свежего хлеба и кружку горячего отвара.

Я быстро справилась с едой, впервые за сутки осознавая, насколько была голодна.

Пододвинув стул к окну, я снова уставилась на метель. Внутри всё было странно опустошено.

«Так просто? Они забрали его, и всё? А если это не родственники? А если это похищение? Почему я не спросила, кто именно его увёз? Почему не потребовала подробностей?»

Ответов не было.

Впрочем… какая мне разница? Это ведь совершенно случайный человек в моей судьбе…

Наверное, занимаясь его лечением я действительно чувствовала себя в своей тарелке. А сейчас, оставшись без пациента. Я ощутила себя в большей степени рыженькой веснушчатой Варей, которую растоптал собственный муж…

Ну уж нет!

Значит, я растопчу его в ответ!

* * *

Я подумала о том, что мне отчаянно нужна библиотека. Надеюсь, Варварушка была грамотной, и я смогу читать на местном языке… Мне нужны ответы. Я должна изучить мир, в который угораздило попасть…

Однако Ядвига заявила, что единственная библиотека поместья находится в кабинете Александра. Вот подстава! Неужели придется идти к муженьку???

Ну и ладно! Где наша не пропадала!

Подтянув шаль на плечи, я направилась к двери.

«Если я заперта здесь, словно птица в клетке, то просто обязана узнать, в каком зоопарке нахожусь…»

Глава 8 Постановка Матвея...

Коридор был длинным и тёмным, словно вытянутый язык змеи, и в этот момент я чувствовала себя мышью, загнанной в угол. Дверь кабинета Александра была плотно закрыта, но из-за тяжёлой дубовой панели доносились приглушённые голоса. Один из них – хрипловатый, резкий, явно принадлежал моему мужу. Второй – более спокойный, бархатистый, но с ледяными нотками – Степану, как оказалось, кузену моего мужа.

Я прижалась ухом к двери, проклиная себя за это. Никогда не думала, что опущусь до подслушивания, но сейчас… сейчас мне нужны были ответы.

– Григорий – сын обедневшего барона, не так ли? – голос Александра был напряжённым. – Так почему его увезли на чёрной карете? Без гербов. Без опознавательных знаков. И эти люди… они выглядели, как военные…

– Ты допускаешь мысль, дорогой кузен, что наш Григорий не так прост, как кажется? – уточнил Степан, его голос прозвучал расслабленно и почти насмешливо, словно он посмеивался с чужой тревоги. Мне этот тип, кстати, с первого взгляда страшно не понравился. До сих пор помню его липкий, презрительный взгляд. Б-р-р! – Может, он внебрачный сын какого-то особенного лорда? Или связан с кем-то из княжеского двора?

Я нахмурилась. Григорий – видный аристократ? Почему тогда он оказался здесь, на нашей охоте, инкогнито? Да, я видела его еще до начала соревнований. Тихий, незаметный парень. Стоял в сторонке, ни с кем особенно не разговаривал. Да и аристократы точно должны знать друг друга в лицо. Нет, вряд ли он особенно выдающийся человек…

– Мне это не нравится, Степан. Если кто-то решит, что это мы покушались на него… – голос Александра дрогнул, но он быстро взял себя в руки. – Я не хочу вляпываться в скандал. Мне проблем с навязанной женой хватает!

– Да расслабься ты! – рассмеялся Степан. – Скорее всего, кто-то из его родственников на службе у князя и ради такого случая одолжил карету. Вот и всё. Перестань трястись, Александр. Ты выглядишь жалко…

Я буквально услышала, как муж скрипнул зубами – от злости. Похоже, кузену нравилось подтрунивать над ним.

– Кстати, – продолжил Степан, – а твоя супруга, хоть и страшна, как жена лешего, но довольно-таки образована. Смотри, как она Григорию первую помощь оказала! А мне говорили, что она темная и необразованная…

Я напряглась и прошептала пару неласковых в сторону этого самовлюбленного придурка, однако тут же подал голос муж. И я забыла о его кузене напрочь.

– Это просто игра на публику! – бросил он презрительно. – Ничего особенного она не сделала! Перевязать рану любой дурак сможет…

– Да не скажи! – возразил Степан. – Ты вот так не сможешь. Да и я тоже…

– Любая девушка сможет! – упрямился Александр, заставляя меня яростно сжимать кулаки. – Так что не надо тут петь дифирамбы моей жене…

– Смотрю, ты до сих пор не смирился с судьбой… – насмешливо протянул Степан. – А ведь придется. Может, откорми ее маленько, а то гости шарахаются…

– Слушай, Степка, хватит уже! – вспылил Александр. – Я тебя терплю только ради дяди Алексея. Не надо мне напоминать о том, что моя жена – это мое клеймо!!!

В этот момент от гнева я сделала ошибку – чуть сильнее перенесла вес на ногу, и подо мной скрипнула доска.

– Что это было? – голос Александра мгновенно стал напряжённым.

Я резко отшатнулась от двери и… отчетливо на кого-то наткнулась спиной. Замерла в ужасе.

– Подслушиваем, дорогая леди? – голос Матвея, раздавшийся позади, был, как всегда, пропитан насмешкой. Он обошел меня и с противной улыбкой заглянул в лицо. Его взгляд скользнул по мне с каким-то отвратительным бесстыдством…

Он стоял с руками, небрежно заложенными за спину, и улыбался так широко, что мне хотелось ударить его прямо в это самодовольное лицо.

– Я… проходила мимо.

– О, конечно. Вы просто решили отдохнуть у двери кабинета вашего мужа? Очаровательно.

Он чуть наклонил голову и жестом пригласил меня следовать за ним.

– Что ж, леди Варвара, прошу вас, проходите. Вы как раз очень нужны мне в этом кабинете…

Он повернулся и, не дожидаясь меня, толкнул дверь. У меня не было выбора – я последовала за ним.

* * *

Матвей распахнул двери кабинета с таким размахом, что они ударились о стены. Внутри, как я и ожидала, находился Александр, бледный и напряжённый, и его кузен Степан, который лениво потягивал напиток из бокала.

– А вот и мы! – громогласно объявил Матвей, жестом приглашая меня в центр кабинета.

Я вошла, стараясь держать спину прямо и подбородок высоко.

«Не показывай слабости. Ни капли. Иначе они тебя сожрут. Сейчас узнаем, что именно задумал этот мерзкий хлыщ…»

– Что здесь происходит? – Александр встал, его лицо исказилось раздражением.

– О, не волнуйся, дорогой друг! – с лицемерным добродушием протянул Матвей. – Мы просто решили устроить небольшое… собрание в честь нашего соревнования, о котором мы все едва не забыли. Участники сгорают от нетерпения, желая узнать, кто же был самым удачливым стрелком на вчерашней охоте…

Я замерла. Точно! О соревновании я действительно забыла напрочь…

Матвей хлопнул в ладоши, и в кабинет толпой ввалились знакомые лица. Кто-то с бокалом горячительного, кто-то с неизменной сигарой в руке. Среди них мелькнула Лиза – в своём идеальном платье и с вечным выражением презрения на лице.

«Они что, ночевали здесь? В этом доме, где человек едва не умер? Праздник продолжается, как ни в чём не бывало…»

– Прошу всех успокоиться, – пафосно произнес Матвей. – Сейчас мы объявим итоги.

Аристократ достал из внутреннего кармана сюртука свёрнутый лист бумаги. Его пальцы медленно разворачивали его, как будто он держал в руках священный документ.

– Для начала – те, кто промахнулся. О, да, друзья мои, даже промахи у нас обязательно записываются! Прошу не сердится тех, кто не смог блеснуть навыками, но таковы правила!

Он начал зачитывать имена, и одним из первых прозвучало:

– Александр Павлович Борисов!

Гулкое молчание повисло в кабинете. Александр побледнел, а его рука вцепилась в спинку кресла с такой силой, что костяшки побелели.

Матвей смотрел на него, словно кот, играющий с мышью, улыбнулся шире, поспешно добавил последние имена проваливших соревнование, а напоследок сказал:

– Но не будем о грустном. Ведь у нас есть победитель. Точнее… победительница!

Все замерли. Лиза вытянула шею, её глаза загорелись надеждой.

Матвей выдержал паузу, переводя взгляд с одного лица на другое. И наконец, произнёс:

– Варвара Васильевна Борисова! Она попала оленю прямо в глаз. Насмерть. Сразу. Все остальные попали кто в живот, кто в шею, кто в грудь. Так что мы имеем несколько животных мертвыми. Но только она попала в глаз. Абсолютная победительница. Поздравляем!

Окружающие захлопали в ладоши. Кто-то радостно, искренне, кто-то вяло, недовольно. Александр не двинулся с места. Его губы были сжаты в тонкую полоску. Рука сжимала спинку стула с такой яростью, будто хотела ее раздавить. А я же немного растерянно хлопала глазами.

Да, я была уверена, что попала, но не думала, что такой меткой окажусь только я. С такими-то руками и с подобным оружием!

– Поздравляю, дорогая! – Матвей подошел ближе и совершенно бесцеремонно поцеловал меня в щеку, отчего я отшатнулась. – Абсолютная победительница получает замечательный приз: две тысячи рублей золотом. От меня лично!

Он достал из-за пазухи звякающий мешочек и вложил мне руки, а окружающие ахнули.

– Вот это щедрость, Матвей Степанович! Такого приза у нас не было еще никогда! – выкрикнул кто-то.

– Да, моя щедрость велика, – нескромно ухмыльнулся Михалков. – Я просто в восторге от этой замечательной женщины. Вам очень повезло, Александр, – он повернулся и насмешливо посмотрел моему мужу в глаза. – Я всем в столице расскажу, какая она у вас меткая! А еще невероятная красавица!!!

Последнюю фразу он бросил, конечно, с сарказмом. Еще бы, я по-прежнему выглядела слишком тощей, болезненно худой. Но меня это не задело. Ни капли. Потому что весь этот спектакль был разыгран исключительно для Александра, который превратился в скалу, готовую расколоться на части от гнева.

Комната взорвалась противным смехом, и больше всех хохотала Елизавета, мстительно смотря мне в лицо.

Я скривилась и процитировала своего любимого баснописца:

– Ай, Моська! Знать, она сильна, коль лает на Слона!..*

_______________

*Иван Крылов «Слон и Моська»…

*(Имеется в виду, что аристократы, как "моськи" смеются (лают) исключительно ради желания выставить себя сильными значущими, особенными, а на деле… мелкие шавки и не более того…)

Глава 9 Последняя капля...

Я проснулась от ощущения, будто меня ночью переехала тройка лошадей, да не один раз, а с особым энтузиазмом раз двадцать. Руки дрожали, голова гудела, а в груди неприятно кололо при каждом вдохе.

«Анемия. Стресс. Истощение. Прекрасный букет. Поздравляю, доктор, вы себя довели…»

С трудом поднявшись с кровати, я села и уставилась в зеркало на противоположной стене. Отражение, мягко говоря, не внушало оптимизма. Бледная кожа с болезненным румянцем на скулах, тёмные круги под глазами, будто я не спала неделю, а не одну ночь. Волосы растрепались, виски были мокрыми от болезненного пота.

– Хороша… – прошептала я, коснувшись ладонью впалой щеки.

Склонившись к столику, я потянулась к кувшину с водой и с облегчением выпила несколько больших глотков. Холодная вода немного привела в чувство, но общую картину не исправила.

«Доктор, исцелись сам… И попробуй не сдохнуть на полпути.»

Дверь открылась без стука, и в комнату вошла Ядвига с подносом. Она была всё такой же угрюмой, с вечно сдвинутыми бровями и тяжёлой походкой, которая сопровождалась лёгким скрипом половицы под больной ногой.

– Живы, значит, – буркнула она и поставила поднос на столик. – Каша. Ешьте, пока горячая.

Я удивленно воззрилась в ее испещренное морщинами лицо. Неужели мне не показалось, и я услышала в ее тоне некую тень заботы? Улыбка сама наползла на губы. Надо же! Никогда не думала, что столь незаметное, микроскопическое участие способно так улучшить настроение. Пожив в этом гадюшнике под названием другой мир, я научилась ценить даже незначительные проявления тепла…

Молча посмотрела на тарелку с овсянкой, на которую гордо взгромоздился кусочек масла, и вдруг поняла, что голодна. Хотя еда казалась безвкусной и пресной, я честно проглотила почти всю тарелку.

– Спасибо, Ядвига, – тихо сказала я, отодвигая посуду. – Ты меня спасла.

Старуха хмыкнула, но уголок её губ дрогнул – вышла почти улыбка.

– Съешьте хоть что-то на обед, госпожа. Силы вам понадобятся.

Она вышла, закрыв за собой дверь, а я осталась сидеть, уставившись в пространство.

«Ладно, Варвара, ты не можешь позволить себе слечь. Здесь слишком много людей, которые будут этому рады. И слишком много дел, которые ты должна довести до конца.»

Я глубоко вздохнула и поднялась на ноги. День предстоял непростой, и на слабость у меня просто не было времени…

* * *

Столовая сияла праздничными огнями и зелёными гирляндами, сплетёнными из еловых ветвей. Вдоль стен свисали венки с алыми лентами и золотистыми орехами, подвешенными на тонких нитях. На окнах висели кружевные занавески, а на массивном камине красовались еловые лапы, украшенные сушёными дольками апельсинов и пряными палочками корицы. В центре стола стояла серебряная чаша с яблоками и гроздьями засахаренного винограда. В воздухе витал лёгкий аромат хвои и чего-то пряного, тёплого – корицы, гвоздики, мёда.

«Как красиво… Как празднично… И как же мне невыносимо грустно в этом театре лицемерия.»

Сегодня ночью наступало Новогодие. На планете Земля это был мой самый любимый праздник. Запах мандаринов, ёлка, гирлянды, свечи… Но здесь, в этом холодном, чужом доме, среди этих людей, радости не было ни капли.

Я вошла в столовую и остановилась на секунду. Александр уже сидел за столом, и его хмурое, насупленное лицо сразу испортило и без того натянутую атмосферу. Лиза же сидела рядом с высоко поднятым подбородком и довольной улыбкой.

– Ты наконец-то соизволила присоединиться к нам, Варвара? – Александр произнёс это с такой чопорной строгостью, что мне на секунду захотелось развернуться и уйти обратно. – Надеюсь, ты не планируешь устраивать очередной спектакль за завтраком?

Я молча прошла к своему месту и опустилась на стул. Внутри воронкой закручивалось нарастающее возмущение.

– Доброе утро, – ответила я спокойно, беря в руки ложку. Своими словами я хотела подчеркнуть вопиющую невежливость супруга, но он был абсолютно непробиваем.

Александр внимательно и неприязненно меня рассматривал, будто репетируя в уме очередную гадость. Его пальцы постукивали по краю стола. Наконец «гадость» ретиво поспешила наружу:

– Варвара, я должен высказать тебе свое глубочайшее недовольство: ты так стараешься привлечь к себе внимание, что это становится невыносимо вульгарным. Недостаток красоты ты, видимо, решила компенсировать чрезмерным тщеславием. Говорить, вмешиваться в мужские разговоры и выставлять себя перед другими – это недопустимое поведение женщины в семье благородных!

Я подняла голову, встретившись с ним взглядом. Этим взглядом мне хотелось прожечь дыру в груди этого высокомерного болвана. Кругленькую такую, аккуратную дыру. Чтобы он этой дырочкой ходил и посвистывал…

– Я не напрашивалась на охоту, Александр, – произнесла с едва сдерживаем раздражением, удивляясь, как за таким броским фасадом смазливого лица может скрываться настолько гадкая душонка. – Меня пригласили. Ваш друг Матвей, если быть точной…

Муж поморщился, как будто я произнесла что-то оскорбительное.

– Тебе стоило просто молчать, Варвара. Сидела бы и молчала, как подобает женщине твоего положения. Тогда никто не заметил бы твоего присутствия и никуда не пригласил!

Я усмехнулась и ответила с нескрываемым презрением:

– Значит, вы хотели, чтобы я изобразила бессловесную ослицу, коей меня тут все называют, не так ли?

– Да ты такая и есть! – тут же воскликнула Лиза и подалась вперёд, словно хищная стервятница, готовая заклевать добычу.

Александр резко повернулся к ней. Тихим, но строгим голосом он процедил:

– Замолчи, Лиза!

Кузина прикусила язык, но её глаза метали молнии, а губы поджались в тонкую, злую линию. Она уставилась на меня с плохо скрываемой ненавистью, хотя я искренне не могла понять, чем несчастная Варвара могла ее заслужить (ведь эта гадина невзлюбила жену брата задолго до моего появления).

Наступила пауза. Воздух от напряжения стал таким плотным, что его можно было резать ножом.

Александр снова повернулся ко мне, его лицо стало ещё более мрачным.

– У тебя совершенно нет манер! И если уж ты стала моей женой, то займись, наконец, своим внешним видом. Ты выглядишь так, будто больна чем-то заразным. Гостям и знакомым противно рядом с тобой находиться!

Удар был точным и болезненным. Я даже не сразу смогла вдохнуть. В груди сжалось, а пальцы непроизвольно стиснули ложку.

На меня нахлынули всплывшие в разуме воспоминания детства, как соседские дети забросали меня палками и песком, когда я вышла к ним поиграть со следами ветрянки на лице. Я тогда не понимала, что эта болезнь заразна, и такое отношение глубоко травмировало детскую психику. Конечно, я уже давно взрослый человек, и травмы детства не имеют значения, но, как оказалось, боль все равно до сих пор живет в душе, где-то очень глубоко. И слова напыщенного индюка – злые и жестокие – неожиданным образом разбудили эту боль.

«Заразная? Противно рядом находиться? Александр, ты умудряешься бить в самое сердце так, словно тренировался в этом всю жизнь…»

Мне стало тошно. Тошно находиться в этой комнате с подобными людьми…

Лиза, заметив мой ступор, улыбнулась так широко, что её идеально ровные зубы сверкнули в утреннем свете.

– Кстати, Александр, мне кажется, что стоит заменить обивку в гостиной, – начала она весело, намеренно переводя разговор в другое русло. Этим она, похоже, хотела показать, что я не стою их внимания. – Эти старые кресла выглядят отвратительно. И ковры… они совсем не соответствуют стилю дома. Надо бы заняться ремонтом.

Александр кивнул, словно не замечая меня больше. Будто я стала пустым местом за столом.

Я доела свою кашу молча, ощущая, как каждая ложка становится пыткой. То, что муж бросил мне в лицо, стало последней каплей в чаше моего терпения…

«Если бы на моём месте была прежняя Варвара, она бы, вероятно, разрыдалась и сбежала из комнаты. Но я не она. Я не позволю этим двоим получить удовлетворение…»

Наконец, душа успокоилась, и я пришла в норму. Даже удивилась, что так расчувствовалась вдруг, и поругала себя за слабость. Нет уж, больше такого не повторится…

Молча отодвинув стул, я встала и направилась к выходу.

Муж и его сестра даже не удосужились поднять на меня глаза.

Выйдя за дверь, я остановилась в коридоре и опёрлась рукой об холодную стену.

– Ты перешёл черту, Александр. И я тебе это припомню… – прошептала мстительно.

Сжав губы, я направилась в сторону кладовой. Сегодня мне предстоит кое-что найти.

Это будет мой подарок на Новогодие… ха!