Текст книги "Научи меня плохому (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)
= 17 =
Нонсенс!
Дрочибельный объект моих грязных желаний, никак не стремится побуждать к активным действиям.
Звёзды сошлись. Карты легли. Я не представляю, чем меня подстёгивает, но оно существует. Да, пиздец, в какой растерянности пребываю. Крышу мне не просто снесло. Весь фундамент к сраным феням порушило.
Что с этим делать?
Терпеть жёсткий стояк. Страдать от обожжённых нервов в пояснице. Справляться с адским натяжением ниже пояса. Добыть вожделенные трусы, чтобы впоследствии на них дрочить. Хотелось бы элементарно зрительно кончить, но боюсь, не обойдется без натягивания головки кулаком. Анонсирую, что онанировать мне придётся, чему я крайне без восторга отношусь. Куда же, блять, деваться, если организм заявил свои права.
Пиздец, дожили…
Вылизать ромашковую поляну, было не лучшей идеей. Спонтанно и требовательно понесло. Теперь мне с этим жить. С ощущением её пряного вкуса на губах.
Не обещаю, что не подсяду на натуральный ромашковый сироп. Я просто в ахере и возбуждён сверх меры. Моей выдержкой только смешить, но не хвастаться.
Ромашка, подкатив глаза, комкает и без того опухший рот, утопая в раздумьях. Бензин во мне выгорает до последнего и по итогу бак пустой. Мотор в груди не глохнет, что аномально. Всухую обтирает рёбра. Останавливает от резких скачков и самовольных движений в её направлении.
Пытаюсь словить своё сердцебиение, а с ним вернуть нормальные реакции своего тела на её.
Наивно распахнув глаза, не понимает, что со мной творит вот так вот глядя и не скрывая любопытства. Что я за зверь? Да, хер его теперь знает, но советую держаться подальше.
Сто́ит подловить за разглядыванием, мигом прячется за ресницами, будто не менее моего захвачена диким и необузданным. Не передать словами, как мне хочется подмять Ромашку под себя и трогать, блядь, везде.
Трахать бессовестно под стеснительные возмущения и чередой идущие попытки отстраниться. Крайне медленно и неторопливо раздеть. Обсосать каждый сантиметр вожделенной и манящей плоти, затем врезаться членом снова. Жажду втиснуться в мягкую, распаренную и тугую щёлочку, до того, что трусит, как паскудного неандертальца.
– Два-а, – продолжаю отсчёт, а Василиса не торопится разоблачаться, хотя предупреждение было выставлено. Два с половиной потолок, но и до него недотягиваю.
Встаю на ноги, подкидываю Ромашку за собой и к себе вплотную. Доля секунды и упиваюсь, как она вся разгоняется и вырывается, но сто́ит провести ладонью вдоль спины, с удовольствием за этой лаской тянется.
– Ах…, – поперхнувшись воздухом, никаких отказов не производит.
До заманчивых упругих шариков ягодиц добираюсь. С них и начинаю поднимать платье, чтобы подцепить резинку и спустить по ногам трусики.
Что будет потом, когда она останется без них.
Думать об этом – верная смерть разумным клеткам в моей голове.
Стекаю пальцами между половинок и ухожу в астрал. Вася между ног всё ещё скользкая и мокрая. Смазка тянется на пальцы расплавленным сиропом. Пизда пришла моим намерениям воздержаться от полового акта.
Толкаюсь неглубоко во вход. Собираю со стенок секрет, после как одурманенный переношу ей в рот медовый экстракт. Признав меня охуевшим, испорченным до ручки, Ромашка впадает в прострацию, не сглатывая и не облизываясь даже на рефлексе. Ошалев, таращится и не моргает, чем я и пользуюсь.
Но я такой, и это самая малость из голодных сексуальных игр. Накручиваю допустимый предел чувственности. Всасываясь в оттопыренную нижнюю губку, в моём понимании, нежно. Но Вася всхлипывает, ибо, просунув в неё язык, втираю неразбавленную похоть и заставляю прочувствовать ахуительно сладкий привкус её само́й. Вернее всего, отпустить Ромашку и не домогаться. А я, блядь, начисто проебал связи сознательного с бессознательным. Вместо того чтобы вдуматься как правильно, исполняю хер пойми что. И безусловно, меня это нехило терзает.
Придерживаю подбородок, целую глубоко и безбашенно, используя силовое преимущество, втиснув ладонь в поясницу, лишив возможности сдвинуться. Даже через прошитую толстую ширинку ощущаю, как подрагивает у Ромашки живот, столкнувшись напрямую с титановой трубой, имеющей свои виды, которым суждено реализоваться так или иначе. В фантазиях уже. А наяву пока в процессе.
Отступаю назад, входя в поворот пред заносом на кровать. Под пятку попадает что-то сильно напоминающее хвост. Истошный кошачий вой не идёт ни в какое сравнение с когтями, пропоровшими мне икру. Острые мелкие зубы впиваются под колено, причиняя боль и стремительно приводя в сознание то человеческое, что, казалось бы, съебалось безвозвратно.
Слегка хмурюсь, с трудом, сдерживаясь, чтобы не приложить кошака махом с ноги об косяк и не покалечить. Толком не присматриваясь, смахиваю с кровати покрывало и накрываю пухнатого драчуна. Дезориентированная скотина, мгновенно отваливается, барахтаясь, как буйный под громоздким пледом.
– Не лезь, пока не успокоится, – рявкаю на Васю, ринувшуюся его вызволять.
– Блин, у него наверно бешенство. Оскар никогда себя так не вёл, – ахает встревоженно, сложив ладошки крестиком на грудь, – Макар, тебе в больницу надо. Срочно! – запаниковав, кидается за телефоном.
Перехватываю поперёк груди, затаскивая к себе боком. Мне, лять, не в скорую надо, а ликвидироваться, пока просветление не смазалось. Пока настройки пашут адекватно. Пока ещё могу уйти.
– Я наступил ему на хвост. Имел повод отомстить. Нормально всё, Ромашка. Никто кровью не истёк и не заразился. Хвост, кажется, не сломан, максимум отвалится, короче переживёт, – нет гуманности в моей иронии. Есть дикое стремление развести этот абсурд с малыми потерями достоинства.
Задействую технический подход. Снимаю с Ромашки трусики, стараясь не прикасаться к голой коже, но нутро искрит. Лёгкие будто два мешка с песком, тяжестью придавливают грудину. Я ведь и не вдыхаю невесомый аромат её возбуждения, а он походу уже по крови распространился, якобы вирус поражая, и не избавиться. Народными или традиционным антибиотиком его выкуривать бесполезно.
Поднимаю с пола бельё, сую в карман, предусмотрительно завернув хлопковую полоску. Вася безропотно воздерживается от пререканий. Оптимистичными прогнозами не балуюсь.
– В субботу за тобой заеду. Будь готова к шести, – терпеть не могу ни день своего рождения, ни сборища по этому поводу.
Для матери это был один из праздников в календаре, когда бухать по-чёрному – свято дело. Можно не оправдываться перед опекой. Назвать толпу таких же алкашей и разводить пьяные сопли. А все её многочисленные хахали, считали важной миссией сделать из меня мужика, наливая полный стакан водки и принуждая пить до дна. Огребал, естественно, харкая в их одутловатые рожи. Такое вот веселье, раз в году.
– Я не приду. Только не после того, что ты со мной делал, – начинает будто защищаться.
Соррян, но ничего предосудительного не было. Проявление искренних эмоций в ущерб себе.
– Тогда приду я и уровняемся. Позволю делать с собой всё то же самое. Обещаю при этом не касаться даже пальцем, – вот о таком зря. Прохожусь губами по нежному ушку, неделикатно ввожу в краску.
Вася от меня, как от чумного отпрыгивает.
– Ты просто невыносим, – вздыхает тяжко.
– Старайся принимать меня мелкими глотками, будет легче переносить. В аквапарке соберётся куча народу. Соглашайся, Вась, научишь меня хорошим манерам, а я помогу тебе развеяться, – с неконтролируемым нервным смешком отстёгиваю приглашения, подспудно догадываясь, что в статусе «отказано», – Что ж, прибегнем к крайним мерам, шантаж и манипуляции.
Не поднимая с пола глаз, снова бубнит нелестное о моей персоне.
Хаваю горькое разочарование без подсластителя, хотя бы застенчивой улыбки, и заставляю себя уйти, прихватив телефон. Распирает же, блядь, противозаконным таким явлением, застолбить найденный изумруд с зелёными глазами. Увы, хочется страшно, но это одичалый эгоизм. Не для меня Ромашка выросла такой чистой.
Убрав стопак на байке, читаю сообщение от Ярика. Меня искал какой-то навороченный спонсор. Будет ждать в грузинском рестике «Кувшин».
Лишних спонсоров ведь не бывает, по времени должен успеть к назначенному и успеваю без опозданий.
На подходе к столику предвкушение выгодного контракта сменяется ярым желанием дать заднюю, но сперва раскроить ехидное ебало одному из братьев Мавзичей.
По мою душу заявился младший, болтающийся на побегушках и устных договорняках. Я в курсах, зачем он притащился за несколько сот километров. Участвуя в подпольных замесах, я приносил им основной доход, потом раскидал долги и порвал контакты, переехав сюда.
Из-за Влады в основном.
– Проходи, Макар, садись. Я тебе кофе заказал по-вьетнамски, – копирует повадки старшего, в кои веки оторвавшись от доильной сиськи. Сам он ни на хер собачий не способен распоряжаться мнением. Кофе со сгущёнкой люблю, но не в этой компании.
– Что тебе надо, Маза? – даю отмашку метнувшейся с подносом официантке.
– Всё тоже. Мы здесь новую точку присматриваем. Тебе первому предлагаю стать фаворитом и звездой сезона. Завербуешь кого-то из клуба, будешь иметь по десять процентов с их побед.
Когда кажется, что пахнет керосином, тогда лучше не втягиваться.
– Неактуально. Я с Филиппом уже все счётчики обнулил, так что пошёл ты на хуй и его прихвати, – к чёрту их всех.
– Не, так вопросы не решаются. Ты не забывай, что в долг дышишь. Тебе, хороший мой, всего лишь дали время обустроиться на новом месте. Ну хочешь, в знак нашей щедрости и особого отношения, Филипп вернёт тебе жену, практически не ношенной. Из-за неё же закусился, чё -то разнервничался и сорвался. Зачем только. У Фила бабы долго не задерживаются, а твою он вернёт нарядной, с золотишком, с машиной. Сам подумай, сколько плюсов в предложении, – наклоняется очень удобно для нижнего заноса кулака в челюсть.
= 18 =
Память – такая тварь, что не перестаёт крутить фильмец, который я хотел бы удалить из головы. Больше часа обкатываю резину по улицам перед тем, как выдвинуться домой. Мавзичи народ гнилой и мстительный, поэтому стоит ждать подлой подставы за то, что сместил Игоряше челюсть и разъебал нос.
По хер мне.
Пацанов в «Импульсе» предупрежу, чтобы не вовлекались в похожую шнягу. Принцип у них, как у микрозаймов. Возьмёшь копейки, а процентов выплатишь в триста раз больше.
Зацепиться им не за что. Надавить не на кого. Через Владу выжимать из меня согласие, равно бесить больше.
Филипп её не уводил, она сама бежала за лучшей жизнью, только пятки в задницу влипали. Агрессивно кромсает даже не её уход. Влада без моего ведома сделала аборт. Убила нашего ребёнка, ради того, чтобы пуститься во тяжкие. А я представить не мог, что из зарёванной десятилетней девчонки с выразительными доверчивыми глазами вырастет такое ненасытное чудовище. Просто, блять, старался дать ей всё, но ей всегда было мало.
Владу привезли в детский дом тощей до ужаса. Одни кости торчали из-под драного шмотья. Жила она с отцом около года под теплотрассой, но, как потом выяснилось, он и не отец ей вовсе был, приютил беременную наркоманку, когда та уже на последних сроках приблудилась, но Влада на каждом углу заявляла, что её мать – бизнесвумен, а её выкрали конкуренты и скоро за ней прилетит личный вертолёт и заберёт на Мальдивы. Травили за такие сказки люто, пришлось вступиться. Когда нам уже по четырнадцать было, меня увезли аппендицит удалять, а Владу в моё отсутствие пыталась в окошко сигануть после того, как старшаки в комнате устроили шмон. Их тоже можно понять, когда человек треплется, что хранит под матрасом несметные сокровища.
Мы поженились сразу после выпуска. Я был у неё первым, она у меня. Потом постепенно всё начало рушиться. Я и сам в какой-то степени виноват, потому что распустил, потому что не смог вовремя пресечь, казавшиеся безобидными, требования.
Подвисаю в воспоминаниях, хотя дал зарок забыть и не возвращаться. Тошниловка, одним словом, на душе и гнусь, чего я не приемлю испытывать. Мальчик я уже взрослый и любой опыт – прежде всего прогресс. Не наступать на одни и те же грабли и держать дистанцию в районе секса.
Моюсь в душе, потом разбалтываю себе растворимый кофе со сгущёнкой и заказываю доставку продуктов. В квартире из мебели и посуды так по мелочи, самое необходимое. Я её снимаю с последующим выкупом. Надо бы затеять ремонт, элементарно сменить обои, потому что предыдущие жильцы о чистоплотности явно ничего не слышали, засрали всё, что можно было засрать. Сантехнику первым делом поменял, а вот косметика на стенах пиздцеки убитая. Диван тоже дышит через дырки с пружинами.
Оглядываю свои двухкомнатные хоромы, с чего-то представляя шок в глазах Ромашки, если мне свистанет в череп затащить её к себе в гости.
Звонок голосит, как охрипшая собака. Иду открывать, даже не утруждаясь натянуть на голый торс футболку. По вечерам шляются либо Ульяна, либо желающие опездюлиться потревожив на ночь глядя.
На пороге ржут, как стадо ретивых, ходоки из спортивного клуба. Ярик со своею Светой, Тема с черноволосой хохотушкой – гимнасткой и какая-то блондинка с бритыми висками.
– Хлеб, соль – нет. Видеть вас не рад, – отрезаю, конкретно неприветливо, – Зачем припёрлись? – ухмыляюсь, ибо по звону бутылок в пакетах, у них явная цель что-то обмыть.
– Домовиху тебе привели, – Ярый толкает свою тёлку вперёд, и у Светы волосы намагничиваются от свирепости, – Мы её не звали, сама приклеилась. И член отполирует, и баланс на карточке подчистит, – чеканит на каком-то нездоровом драйве.
О, как. Переходящее красное знамя. От вашего стола нашему столу, но оно мне на хрен не впёрлось.
– Совсем дебил! – восклицает бедолага, не зная, куда себя деть, вертится, чтобы треснуть шутнику, но тот вертко уходит от удара маникюром по роже.
– Мне чужая домовиха не нужна. И так нормально.
– Нужна– нужна, забирай, а я себе новую найду, не такую домовитую.
– Чё, встал, как неродной. Мы, вообще-то, пришли с новосельем поздравить, – Тема протискивается между мной и косяком. Где один таракан прошмыгнул, там и все кучкой полезли.
Отхожу и пропускаю их вовнутрь.
– Я пас. Мне завтра нормативы Баркову сдавать, – замыкаю дверь, а Света под локтем вертится.
– Ты Яра не слушай. Я с ним порвала, вот он бесится. Несёт всякое, – оправдывается, как будто оно имеет для меня важность.
– Мне это вообще фиолетово, – иду на кухню, чтобы раскидать продукты в холодильник. Она плетётся за мной, невзначай толкаясь сиськами на поворотах.
Никакой чувствительности не возникает к повышенному вниманию. Света трещит и как течная болонка, суётся, где не надо. То задирает кофточку, показывая, где она хочет сделать тату, похожие на те, что выбиты у меня. Потом вообще гнать начинает, предлагая помочь с уборкой, выбрать обои, но сама того не ведая, подкидывает дельную мысль.
Я, не прекращая о Васе, думаю. Ищу резонные поводы с ней встретиться.
Только ведь…
В подобной траектории я уже двигался. Конечно, Влада и близко не похожа не Ромашку, но, если честно, мне страшно ввязываться в глубокие чувства. Да и сам не оправдаю ожиданий. Васе какой-то другой человек нужен.
А мне нужна Ариэль, чтобы съехать с этой темы. Она предлагала воплощать в нашей переписке свои фантазии. Можно попробовать, к тому же нас это никак не обязывает.
Вечеринка протекает тухло. Ярик с Темой рубятся в настольный футбол, оприходовав по четыре бутылки пива. Тёлки торчат в телефонах, общаясь без вовлечённости. Я выцеживаю третью кружку кофе. С пацанами мы относительно сдружились, но тусоваться с ними на разок в месяц не больше.
Захожу в приложение SEXCOSMOS проверить, не появилась ли там Неземная. С последней переписки она в сеть не выходила. Оставленный мной подарок никак не откомментила, но и в ЧС не послала. Её пакетик тоже не открываю, сохраняя эффект для виртуальной встречи. Не, ну прощупал, само собой, и там что-то мало напоминающее трусики. Если только она их не упаковала в коробочку.
По верхней сноске Ариэль посещала чат три минуты назад. Получается, мы с ней разминулись.
Нептун: «Давай, займёмся любовью. Так как ты хочешь. Сегодня»
Отправляю, вообще без надежд, что она ответит, поэтому, когда аватарка вспыхивает зелёным, заметно оживляюсь, падая в пространство с головой и на слух, перестаю воспринимать голоса компании, забурившейся на вписку.
Ариэль: «Я думала, у тебя пропал интерес. Давай. Ты нашёл ту, кого будешь представлять?»
Нептун: «Да. Её мне трахать нельзя. Без обид, но оторвусь на тебе»
Ариэль: «У меня твой образ тоже сложился. Я честно скажу, долго стараться не придётся. Я уже мокрая, и у меня есть только час свободного времени. Живу не одна, поэтому, если неудобно, перенесём на завтра, но мне бы не хотелось».
Нептун: «Выдели мне две минуты на подготовку».
Ариэль: «Будешь зажигать свечи и раскидывать лепестки роз?»
Нептун: «Почти. Выброшу мусор и сниму трусы»
Ариэль: «Хорошо. Ты снимай, а я надену. Кстати, с размером ты угадал»
= 19 =
– Так, братва, на выход. Комендантский час, всем пора по люлям, – роняю с резкостью, чтобы дошло до всех и сразу.
Гимнастка – ноунейм и отрешённая девчонка с бритыми висками. Имя у неё начинается на Ма, будет Марина, но в принципе Матильду я бы быстрее запомнил, а так помню, что она в нашем комплексе занимается и периодически мелькает на доске с кубками.
– Хренасе ты радушный хозяин. Я вон тебе Светика привёл, ебнуть разок другой, – Ярый продолжает, как дятел свою бывшую долбить и приводить в бешенство.
Она с выпученными глазами подрывается с дивана, швыряя с дурной истеричностью в него сырную косичку, но ставлю ей по меткости трояк. Конкретно влево сбит прицел, и она промахивается.
– Себе ебни пинка для ускорения, придурок, – вульгарно Света ругается.
Незачёт, слышать от девчонок брань. Для меня это существенный минус.
Забрасываю в пакет чипсы, кириешки и оставшуюся в живых алкашку. Сую щёлкающему клювом Теме и отправляю курсом дверь и далее.
– На лестнице разбирайтесь. У меня соседи как раз по скандалам спецы, – утро-вечер за стеной стоит дым коромыслом и ругань, а до этого меня пытались причесать к порядку. Баб не водить, музыку после одиннадцати вечера не включать и, мотоциклом под окнами не реветь.
Исполняю по той причине, что дома ночую нечасто. Сегодня, можно сказать, хоть красным дату отмечай. После Ромашки вообще на тёлок глаз не ложится, а член не вздрагивает.
Четверо моих гостей более или менее понятливые. Что-то гундят, но не пререкаются. Света на то и крашеная блондинка с пустым взглядом, когда тук-тук, а дома никого. Стоит каком кверху над диваном, потому что, подскочив, уронила между спинкой и сиденьем телефон, теперь пытается достать.
Какой ход конём у неё намечен, просвещаюсь чуть позже, проводив пацанов и их подруг.
Возвращаюсь с тяжким таким грузом, что придётся раскурочить спальник и достать её телефон. А Света, оказывается, воспользовалась замшелой уловкой, остаться у меня.
Войдя в комнату, ну прям до кашля доводит её порно из разряда «для бедных дрочеров», не знающих о сиськах ничего, кроме одного важного факта, что они есть. И крохи по анатомии. Соски и форма. Содержание у сосущей застенчиво палец мартышки, явно отсутствует.
– Балин, еле дождалась, пока они свалят. Я же почувствовала, как нас с одного взгляда понесло, – очень она неумело пытается разыграть невинный соблазн.
Нет его в помине.
Хотяя, надо отдать ей должное. Раздевается мгновенно. Сколько я там минуту или 30 секунд шёл до двери и обратно, а она уже верх полностью скинула и теребит пуговицу на узких брючках.
Ту мач! Когда вот так вот происходит. Но выбор за выбором не стоит.
Я не хочу натягивать залётное доступное тело.
Катастрофично хочу Василису. Заинтригован Ариэль, но слабо верится, что у нас случится космический контакт. Всё же я торчу по живняку в ощущениях, а это неосязаемое, для меня такое себе, не шибко вкусное, но заманчивое.
Не попробуешь, не поймёшь, что оно такое и под каким соусом его едят.
Подбираю раскиданные шмотки тела на букву «Ш» Да,да там, где оканчивается на лава-лава.
– Сыграем по ролям. Оденься, я потом сам всё сниму, – подаю ей тряпки, от которых несёт слащаво приторными духами. С достоверным тоном, вообще не парюсь, кое-как приглушая брезгливость.
Неожиданно проснулась избирательность.
Ромашка чистенькая, сладкая и свежая. А эта и без углубления, заметно, что залапанная всеми, кем ни попадя.
– Мне что-то надо делать? – широкие брови сводятся в одну. Мозг заблокирован. И по глуповатому виду, я в ней что-то сломал своим поведением.
– Да, надо выйти за дверь. Полчаса погулять и вернуться, когда я открою представиться инопланетянкой, желающей войти со мной в контакт для зарождения сверхновой расы блондшлюхозоидов, – всего-то баловство, даже без энтузиазма его продвигаю в скромные массы.
Ненавижу за патлы вытягивать и что-то разъяснять неадекватным бабам. Света – яркий пример, если не постеснялась при Ярике меня кадрить, тем более остаться.
– Это как-то странно? – пробивает искру разумности, но незначительную.
Одевается резво, что уже отлично.
– Тебе кажется. Крутая штука стоит только попробовать, – блядь, меня уже на ржач прибивает, приходится откашливаться.
Верится мне, что до неё корявыми путями дойдёт и не рискнёт обратно заявиться. На всякий пожарный, выпроводив её, в состоянии ярого недоумения. Отсоединяю провода, ведущие к звонку. Своеобразная страховка, чтобы никто не тревожил и не отвлекал от Неземной и нашего интим – чатика.
Нептун:
«Ты ещё здесь?»
Пишу, попутно выключая везде свет. Достаю трусики Ромашки, раскладывая их перед собой на столе. Закидываю в портативную колонку её песню и голос, от которого через слуховые каналы льётся неразбавленный афродизиак.
Можно было бы трахнуть в голос, я бы трахнул все ноты, воспроизводимые лаконичными и обворожительными девичьими связками.
Нда-а, список фетишей растёт и растёт. Обвал разумной валюты на мозговом рынке. Но я скупаю пачками акции предприятия, и выхлоп от него, как воздушный пшик. Растворится, не оставив после себя ни-хе-ра.
Ариэль:
«Здесь и я ждала. Ты уже смотрел мой подарок?»
Тянусь к пакетику и достаю непроницаемую продолговатую коробку, не отрывая взгляда от экрана. Зелёная, по существу, но переливается, меняя оттенок то в бирюзу, то в фиолетовый.
Нептун:
«Нет. Открываю при тебе»
Отпоров по бокам скотч, снимаю крышку.
И…
Миниатюрная орхидея под стеклом с застывшими каплями росы?
А на кой, простите, хер она мне сдалась?
Неземная как-будто чувствует, как я замешкался, уставившись на цветок. Изучаю его со всех ракурсов, и он всё больше начинает напоминать киску. Причём прямой наводкой ведёт к лепесткам Ромашки.
Ариэль
«Ты любишь живые ощущения. Не знаю, как парням, а мне кажется, есть схожесть».
Определённо есть и больше, чем мне первоначально виделось. На дне коробки нахожу свёрнутый листок с посланием.
«Ты делаешь меня неприлично мокрой»
Роса, да? А я не в теме пребываю.
Нептун:
«Красиво. Цветы с подтекстом мне точно не дарили)».
Время сжимает свои рамки. Я помню, что у нас остаётся меньше часа.
Ариэль:
«Мне тоже такое. За тобой локация. Начни, а я продолжу»
Представить, как я хочу Василису. Где я её хочу безотказную. В каком виде буду жарить ванильно-медовый десерт, визуализировать не сложно. Не закрывая глаза, печатаю полетевшие образы. Пульс начинает грохотать и осыпаться. Я в ахуе чувствую, как поршнем долбится по всем системам организма возбуждение. Из газообразного превращаясь в твёрдое состояние, принимая форму окрепшего стояка.
Нептун:
«За пошлость извини. Пишу, что думаю и вижу. Ты теперь в моей голове. Подключайся. Маленькая комната. На стенах одуванчики. По центру круглая кровать. Цвет белья на постели мне не важен. Имеет значение тот, что надет на тебе. Ты сидишь ко мне спиной. Волосы прикрывают до поясницы. Охуенно смотрится, что кроме них на тебе, только белые глухие трусики. Веду взглядом до ямочек над …ммм…хороша…Не трогая, уже чувствую и предвкушаю, какая тесная у тебя попка, когда я в неё войду и трахну. Но до этого, жду, как ты обернёшься, наверно с лёгким испугом отреагируешь, но я не дам тебе сорваться с места. Потом замечаю, по взгляду и заигрывающей улыбке, что сама не своя от желания забраться на мой член. Готова кончать. В профиль твоя грудь напоминает выпуклые конусы. Соски торчат. Я исхожу слюной, глядя на них. Да, пока представляю, как раскидаю на них сперму, но это после… Что скажешь, когда захвачу тебя сзади. Накрою ладонями сиськи и сожму пальцами соски?»
