Текст книги "Научи меня плохому (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)
= 33 =
– Нам точно сюда?
Макар электронным ключом разблокирует замок. Раздевалки с красноречивым "мэн" и "вумен" мы сознательно обошли. Точнее, меня целенаправленно вели по коридору вглубь развлекательного комплекса и мимо комнат со шкафчиками для хранения вещей.
Обескураженно взираю внутрь на пуфик в кожаной обивке, на чёрную мраморную раковину и открытые полки. На вешалках висит несколько полотенец и банных халатов с одноразовыми резиновыми тапками. Шапочки для купания и душевая кабинка под стеклом.
Представить себе не могла, что стану вип-клиентом, вот так вдруг.
– Тебе неловко будет переодеваться при всех, – поясняет Резник, подпихивая меня в поясницу, ни в чём себе не отказывать и войти.
Предусмотрительно.
Значит ли это, что в Макаре проснутся манеры и он выйдет, не настаивая раздеваться при нём?
При нём мне тоже будет неловко. Пожалуй, даже более чем, перед Свободиной, Калининой и другими девчонками. Светка встретилась нам на входе. Испепелила взглядом до золы, но не обронила ни слова.
Что-то в этом есть. Разобраться бы, что именно.
Присутствие Резника дарует иммунитет. Это обнадёживает, что неприятности пройдут мимо и ко мне не прицепится с претензиями какая-нибудь обиженка вроде Калининой.
Проблемка иного свойства, кто выделит мне антитела от самого Резника?
Он, как и ожидалось, проходит со мной, щёлкает замком.
Вздыхаю, удручённо, теребя лямки рюкзака.
– Отвернись, – прослеживаю с настороженностью. Серые стены в белых разводах покачиваются, словно уменьшая комнату.
Макар такой объёмный и энергичный. Заполняет пространство, поглощая меня. Я совсем крошка в сравнении с ним. В тесном помещении ощущается явственно. Как тогда. В машине. Подавляет безразмерно. Против него чувствую себя мышонком, рискнувшим согласиться на тет-а-тет с гепардом.
Гибкий он, по всем повадкам расслаблен, но напряжён в зрачках, как будто затаился и ведёт охоту.
Можно, не надо нападать. Я не сгруппировалась как следует. Шагу не успею сделать, как меня догонят.
– Я уже видел тебя голой. Частями, правда. Раздевание, Вась, неотъемлемая процедура того, чем мы будем заниматься, – с ленивой ухмылкой на губах будто…будто забавляется.
Садится на пуфик, широко расставив ноги. Локти упирает в колени, а пальцы скрещивает.
Чувство у меня странное. Мне предлагают стриптиз. Боюсь, Резник огорчится, ведь танцовщица из меня никудышная. Раздеться с лёгкой руки не получится, пока он пристально на меня смотрит, указывая с чего начать. Говорящий взгляд, горящий чистой в своём составе похотью, ложится на край спортивной толстовки, потом идёт курсивом выше, вполне ощутимо оглаживая непроницаемую для него кожу.
Вирусно воздействует, вызывая во всём моём теле припадок неконтролируемой лихорадки. Ломота наваливается или правильней выразиться ломка. Я с диким трепетом желаю, чтобы он сам снял с меня все покровы, но очнись, Ирискина.
Кое-как сдерживаюсь, чтобы не перекреститься.
Да, уж!
Спаси и сохрани.
С меня поди бесов пора выливать святой водой.
– Ты первый, – оглашаю с неприсущей мне твёрдостью, выкраивая чуток времени для принятия «процедуры»
– Это я уже понял. Первым быть для меня за счастье и непередаваемый кайф, Ромашка. Этим и дышу последние дни. Предвкушением, – плотоядно облизывается, выдав в интонации нечто провоцирующее. Орех определённо не по моим зубам, недоумеваю, как же это всё раскусить, прожевать и не подавиться.
Многовато-то будет.
Резника совершенно точно нужно разбавлять с чем-то менее крепким. В нём будто в алкоголе не менее трёх промилле, а это даже не средняя степень опьянения, а тяжёлая, с возможным летальным исходом. Опасно для жизни, непьющим употреблять сорокоградусные напитки в большом количестве.
Что он говорит?
Ему за честь передо мной обнажиться. Публика из меня впечатлительная и неискушённая. Впечатлюсь больше, чем вывезу и грохнусь в обморок на потеху имениннику.
Макар, не тратя попусту время на беседы, встаёт и без особого позёрства, стаскивает за ворот футболку.
Проверяю пульс, зажав больши́м пальцем взбесившийся кровеносный сосуд на запястье. У меня тахикардия в анамнезе разгулялась. К ней добавляется визуальный оргазм. Как бы пошло это ни звучало, но я кончила …кажется…едва ощутимые спазмы зарождаются ниже пупка. Прилично так стягивают и волной растыкиваются дальше.
Переминаюсь с ноги на ногу. Тише, однако пагубные явления не становятся. На ластовицу трусиков моросит слепой дождик. Совсем немного. Совсем. Но шокирует, что я могу средь бела дня со всем неприличием возбуждаться, глядя на…
Расстёгнутый ремень. Трусы его белые с надписью, слившейся в одну чёрную полоску. Сняты со штанами вместе. Член величественно приподнят. Мой рот открыт. Да что уж там. Челюсть падает на пол, потому что, расковано Макар демонстрирует своё полуэрегированное достоинство.
Чем дольше я смотрю, тем сильнее крепчает его стояк.
Хватит. Хватит. Хватит.
Не сейчас.
Мне отдышаться нужно.
– Не пугайся, маленькая, не надо. Это нормальная реакция, но не на всех, а на привлекательных ванильных девочек, – Макар посмеивается хрипло, как будто у него сухой песок в горле, но он ошибается.
Далеко не страх окутывает. Что-то тёмное выползает из порочных уголков. Меня престаёт беспокоить кто мы и где мы.
Отвожу глаза и отворачиваюсь, крутанувшись на пятках.
Раковина красивая. Кран блестит.
Я красная, а чёртовы линзы не потеют в разрез с очками. Вынужденная смена имиджа ради удобства и подводит так некстати.
Видимость – твёрдая единица, но чувствую себя ослепшей и обесточенной.
– У меня подарок есть, не уверена, что тебе понравится, но…, – влажными пальцами, расстёгиваю молнию. Нашариваю в рюкзаке коробку с кожаным мужским браслетом.
Не дорогой. Многослойный. Сдержанный. Вставки из дерева и металла. Я случайно на него наткнулась вчера. Представила на Макаре и подумала, что ему подходит. В его стиле. Работа грубая, резкая и шарм какой-то дикости в ней присутствует.
Суечусь бесполезно прежде, чем обернуться. Протягиваю презент, стыдливо утопив взор на жилистое предплечье. Молчание затягивается.
Нервно сглотнув, смелею неправомерно. Вынимаю браслет, самостоятельно закрепляя его Макару на запястье.
– На кубиках рунические знаки. Оберегают, придают сил. Мысли ведут в нужное русло и сохраняют баланс, – бормочу вероятно лабуду из уст продавца изготовителя. Ручная работа всё-таки и в неё вложена душа мастера.
– Спасибо, Ромашка. Тебя мне достаточно, не стоило с подарком заморачиваться, – договорив, Резник за талию буквально роняет впритык к себе.
– Я не подарок, – отзываюсь скромно.
Гладкие мускулы перекатываются под моими ладонями.
Он без футболки!
– Пока я тебя не развернул – да. Но обязательно им станешь, – на слух кажется, что Макару неловко. Он более скован и натянут в объятиях.
Он, чёрт возьми, в одних шортах, и они приспущены, совсем немного, но...
Мне ненавистно думать, как девушки будут на него смотреть, и пофиг, что при этом будут мне завидовать. – Оденься, пожалуйста.
–Поцелую.
Одновременно произносим.
Он расстёгивает пуговку на моих джинсах, приспускает вместе с бельём и... Макар, он же не в губы собрался целовать.
Странно соглашаться. Неразумно принимать. Но я изначально знала, на что шла, рискнув составить компанию Макару.
Наивная и дурочка. Примерно представляю, сколько у него таких было.
Всё равно рискую.
Кто не рискует, тот не пьёт шампанское. В общем-то, что-то похожее и пузырящееся ударяет мне в голову.
Смотрю на него – высокого, мускулистого по всем параметрам одобрен моим естеством. В теле трещат провода, будто их оборвали и калёные огоньки сверкают повсеместно.
Шорты предательски сбега́ют по ногам. Кофта на мне не задерживается. Стою как та статуя, прикрывая интимные местечки. Сцепившись взглядами, падаю безвозвратно в бездонный омут расширенных зрачков Макара.
– Красивая, слов нет и…я не умею комплименты говорить. Умею делать, – улыбка у него широкая, впрямь как у отъявленного плохого парня со всеми вытекающими жестами. Подпирает языком острый клык, отводя мои руки от груди. Разглядывает, нагоняя страсти и ею же стращая, – Когда ты раздета, мне пиздец, – кратко, но доходчиво.
По существу, так сказать. Чувствительно.
Под ягодицы дёргает к себе, конечно же. Стираю соски, соприкоснувшись с твердокаменным корпусом. Обогрев моментальный. До жжения и зуда расшибает мою основу, выбивая почву из-под ног.
– П-ф-ф-а-ах-х, – невольные звуки покидают мой рот, до того, как им завладевают.
Поцелуй глубокий с ходу и безжалостный.
Я-то размякаю, потеряв опору и лишившись сознания. Макар подхватывает. Отрывает от земли, не отнимая от меня губ. влажно целует. Впивается, пронзает языком. Несёт и усаживает голой попой на прохладную полку. Притом, что моя ладонь не сдаётся, прикрывая лобок, но не по своей воле. Меня током пробивает, и я не контролирую движения тела. Колоссальное количество чувственных вибраций. Уносят. Сносят, как микроскопическую песчинку с пляжа. Качают похлеще разрушительного землетрясения.
Десять баллов! Десять!
Макар добавляет амплитуду, хотя сильнее некуда. Мне это не выдержать.
Потише бы. Помедленней.
Переплетая наши пальцы, ведёт по скользким складкам. Я ощущаю, как трогаю себя.
Как же приятно…и…невыносимо.
Обстановка вдруг растворяется. Жарюсь на прижатом вплотную теле Резника. Впиваюсь столь же ненасытно в его губы. Язык ласкаю. Изумляюсь нашим различиям. Я мягкая, оплавленная. Он упрямый, жёсткий, упругий везде. Прогибает под себя безболезненно и безусловно.
Сказала бы волшебно, между нами, но не скажу. Задействована точная наука. Физика и химия. Обе бьют ключом. Срывая показатели и разбивая в пух и прах рекорды. У сердца моего несчастного такие обороты, что на скоростях оно закипает. Между ног ливень. Клитор разбух, соприкасаясь с моими и его пальцами. Кончиками проходимся, увлажняя в пошлых соках.
Макар одним рывком прекращает поцелуй, когда я уже бегом стремлюсь к вершине. Втягиваю живот, ускоряя прилив блаженной неги и всё впустую. Меня насильно лишают разрядки.
Я в панике и негодовании, прослеживаю, как Резник, сдержано ухмыляясь, берёт мои пальцы в рот, со смаком их облизывая. Вкусно ему. Веки приспущены. Скулы напряжены. Воздух затягивает рывками через нос. Нюхает меня между грудей и к животу тянется.
Я так надеюсь, что у него хватит совести не бросить несчастную девушку в бедственном положении.
Целомудренный поцелуй в лоб говорит об обратном.
– Одевайся, Ромашка. За дверью подожду, иначе все мои благие намерения пойдут по пизде, – совсем тихо изъясняется, а будто жёстко. Будто рубит топором по звенящей железяке. Со скрипом и толикой грубой муки.
Не мешкая, выходит, оставив меня болтаться, как кисель. Желе твёрже будет. Я не оно. Я стекаю с полки на ватных ногах. Низ живота тянет и крутит. Лихорадит словно чумную и слабо соображающую.
Достаю из рюкзака купальник. Новость так себе. Я приготовила закрытый, но была совершена подмена. Иринка засунула тот, что Макар забраковал, и я бы не осмелилась нацепить при стольких людях.
«Сестра тебя любит и желает классно потрахаться. Не благодари!»
Записку ещё сунула.
Комкаю тетрадный огрызок, швыряя в мусорку. Надеваю что есть, а сверху цепляю футболку Резника.
= 34 =
Я не умею плавать. Мне не представилось шанса обрести подобный навык. Никак не держусь на воде. Элементарно побулькаться по-собачьи в детском лягушатнике и то, ввергает в определённые опасения. Топориком на дно – вот это легко.
Помочить ноги, оправдываясь тем, что я важная соска и переживаю за свой макияж и укладку?
В целом, есть на чём разогнать панику и сжимать ладонь Макара, как будто он единственное моё спасение и опора.
– Ты не против, что надела твою футболку? – он мне ни слова ни сказал. Ведёт за собой прицепом и хмурится. Маловероятно, что ему жалко поделиться своей вещью.
Парни такое любят, когда носишь что-то личное из их гардероба. Соцопросы, фильмы и книги опять же не перестают твердить, как важна для противоположного пола атрибутика присваивания.
Я на нервах. В перманентном возбуждении. Полоски купальника при ходьбе ездят, создавая стимуляции, и я всего-то прочищаю горло, не справляясь с потоками горячих вязких смол, растекающихся в животе и ниже.
– Нет. На тебе футболка смотрится лучше, чем на мне. Сексуально, Ромашка, даже слишком, – подмигивает, но нет игривости. Он не пытается меня завлечь, автоматом отбивая запрограммированную любезность.
– Что-то случилось? – с беспокойством внимаю кардинальную смену настроя. Манящую чувственность полярно перестегнуло к уходу в себя.
До того, как Макар отвечает, чувствую явную неохоту со мной делиться эмоциями. Получается он сложный и скрытный.
Хотя о чём речь. Я ничего о нём не знаю. Из личного, только общедоступная информация.
– Ненавижу поздравления и, день этот не особо люблю. Внимания, не обращай, к тебе это не относится. Ты меня радуешь, принцесса. Без тебя совсем херово, – не углубляясь в детали, трогает моё сердце.
Непонятно откуда берётся желание, чтобы это было взаимно.
Чтобы я его тоже трогала глубже чем…
Чем заняться сексом. Сбить интерес и не общаться по-человечески. Мы не животные, чтобы тупо спариваться по сезону. Я обожглась на Лексе, но это не приговор.
Мысленно переступаю через внутренний барьер, потому что хочу двигаться дальше без багажа. Даётся непросто. С заминкой. С подтягиванием всего моего ресурса.
Во всём виноваты гормоны. Им приспичило облюбовать себя Макара и напитывать кровь до умопомрачения.
Останавливаюсь, не сбавляя шага, так и не опомнившись. Ко всему прочему, заплетаю руки и висну Резнику на шею. Бездумно прикладываюсь к его губам. Чувствую, как его рот растягивается в улыбке. Довольно широкой.
– Это к чему? – каверзный вопрос и противоречивый, ибо я не дошла затуманенным умом до ответа.
– Не мешай. Я тебя радую, – смеюсь аналогично, раскрепостившись и сбросив весь балласт.
– Ага. Понял. Продолжай.
Инициатором быть для меня ново. Макар бездействует, оглаживая поступательно поясницу. Нажимает неосязаемо, но подталкивая к действиям меня.
– У меня просьба. Давно мечтаю прокатиться с самой опасной горки. Сразу предупреждаю: плавать я не умею и с экстримом не дружу, – произношу почему-то доверительным шёпотом. Губы в губы дышу, а ощущается словно целую.
Эмоционально следует выжимка. Я нежно к нему льну, плавясь пенкой над горячим кофе. Он острый соус. Мы несовместимы, если только по гороскопу. На вскидку и не вспомню, кто он по знаку зодиака.
Овен – точно.
Убойная харизма. Внутренняя сила. Умеет быть надёжным и не отказывается от свободы. Попадание сто из ста. Ещё овны сотканы из противоречий и их взрывной энергии хватит на всех, даже тех, кто о ней не просит.
Я – рыбы и наши стихии не уживутся вместе.
Омрачаюсь, выдернув никчёмный кусь из своих богатых познаний.
– У меня к тебе тоже просьба: не соблазняй, пока не прокачу со всех горок, которые есть, – слышу сиплый голос и вздрагиваю.
– М-м-м, – с ответом не нахожусь, – Тебе же можно, почему мне нет?
– Потому что я придумал это правило. Теперь оно закон, – задвигает с непоколебимой убеждённостью, что я буду следовать правилу, выдуманному секунду назад.
Извини – подвинься. Я не рисковая, читай как не азартная, и правила у меня свои имеются.
– Чего нет на бумаге – законом не считается. Покажи печать ещё лучше копию, заверенную у нотариуса, – хлопаю по плечу и отлепившись от Макара, бегу на свой страх и риск до угла.
Хорошо, что нас никто не видит. Потому что хохочу, когда он спустя мгновение заваливается в укрытие, втискивая меня в стенку. Пальцами хомутает под рёбра. Всё, что связано с щекоткой, вызывает истерический смех. Выгибаюсь и верчусь в попытках выпутаться. Бабочки под грудью не взлетают. Они, блин, пускают разноцветные пузыри. Мне весело до икоты.
Макар закидывает меня плечо и тащит.
Либо коридор здесь удлиняется. Либо ни он, ни я не торопимся ворваться в вакханалию. По грохоту музыки и визгам вечеринка в апогее, и отсутствия виновника торжества никто не замечает.
– Повторяй, Ромашка: всё, что говорит Макар – для меня закон.
– Не буду. Это развод! Лохотрон. Нет! – прекращаю заходиться смехом, переходя на слабенький писк от серии облегчённых шлепков по мягкому месту.
Болтаю в воздухе ногами, каким-то рандомом, прохожу начальные стадии пубертата. Тело независимо от нас меняется. Приспособиться к переменам трудновато. У всех такое было, неловкость является из ниоткуда. С меня слетает шлёпок. Один. Левый.
Каждый согласится, что грациозным не выглядит, когда тебя стягивают с плеча и сажают на себя, а ты нелепой обезьянкой карабкаешься и цепляешься за шею. Опутываешь ногами торс, ощущая, что пальма под тобой живая и сотрясается утробным смехом.
Резник ржёт над боязливыми обнимашками. Вдруг он меня уронит. Ехать в травмпункт с пробитой головой и сотрясением никому не хочется, а с моей везучестью, одно и то же, что на спор лизнуть железку на морозе. Глупее не придумаешь.
Я крупно ложанулась, поверив на секунду в неуязвимость.
Меня расстраивают не отвалившийся тапок. Замираю, опомнившись, где нахожусь и предстоящее попадание в ядро безудержного веселья. В центр всеобщего внимания. Под атаку сплетен и разговоров.
Вот и здрасьте, приехали. Пирон – вокзал и нужно выходить.
– Мне хорошо с тобой вдвоём. Может, ну их всех, свалим под шумок и сохраним инкогнито? – понять по его взгляду эмоцию невозможно. Он завораживающий. Бездонный. Бурлящий. Зрачок сужен в концентрации на мне.
Привлекательное предложение. Если бы не…Шум в ушах и сквозь него слышу что-то не то.
Двойные створки за нами клацают. Голоса на драйве, оглушительная музыка – перекрывают моё блёклое согласие, которое не прозвучало.
– Резник, ё-моё, ты гвоздь программы или кто? Заебались свет гасить и призывать народ к затишью, – возмущается очевидно нетрезво, исполин ростом с две меня и заниженным хвостиком из соломенного цвета волос, но подозреваю, что цвет ненатуральный.
– Не манди, Тёма, там и без нас весело, – Макар его осекает, шагая вместе со мной к упавшему шлёпанцу.
Спускает ровно так, что попадаю без осечек.
Следом за этим Тёмой вываливается раскрасневшаяся Свободина. Щёлкает резинкой на его трусах, а, завидев меня чуть не, кланяется.
– Ирискина, где ты ходишь. Я жду, место за столиком для тебя пасу, – подбегая, обнимается, будто мы с ней близки. Чмокает в обе щеки, тараторя с восхищением, – Ой, какая ты. Телефончик визажиста скинь, тоже к нему запишусь. Конфета прям!
Удивительно, что стандартными оскорблениями не разбрасывается. А мы теперь подружки – погремушки, да?
– Тебе там проститутку в торте доставили. Предупреждаю сразу, что не мы. Ваще левая мутка, на нас не серчай, – объясняется блондин, кивая туда, куда нам предстоит войти.
– Ты когда пьёшь, закусывай, блядь, – Резник косится на меня, а я как будто не смотрю и не слушаю. Если объективно, смотря на меня так, он настаивает не придумывать того, чего нет.
Интересно, воспользуется Резник услугами девушки по вызову. Его терпение не безгранично. Я не даю и в ближайшее время не дам, полноценного секса. А то и вовсе перестану рассматривать в каком-либо качестве.
К себе у меня огромная претензия. Когда я начала и зачем?
Не нужно оно мне. Вот. Точка.
Милена приклеилась как тот торгаш на овощном рынке. Трётся своими арбузами, облачёнными в мини-бикини, нахваливая мою неземную красоту. Веры её комплиментам никакой. Она меня обхаживает, выкруживая выгоду, которая существует, лишь в её мечтах.
Это к лучшему. Это мой шанс затеряться среди гостей, пока Макар принимает поздравления.
Не задерживаясь, вовлекаюсь в болтовню со Свободиной. Оповещаю, что прихватила конспект и обещаю помочь с расшифровкой.
Зря я сюда попёрлась. Зря ввязалась и зря увлеклась.
К такому я точно не готова. Ходи и думай, не трахнул ли Макар кого-нибудь в туалете или в нашей раздевалке среди моих вещей.
Заходим в общий зал.
Кроме необъятного бассейна, спусков разной степени сложности и столов, выставленных на свободной от воды площади, где-то фоном безумствует диджейская установка. Стереосистемы дают объёмный звук, но замолкают, едва Макар попадает внутрь.
Искусственный торт в четыре яруса, после предупреждения уже не шокирует внезапностью. Украшен синими лентами и электрическими свечками.
Бумажная надпись над этим произведением не кулинарного искусства, будит во мне смутные сомнения.
«Я не отдам тебя никому»
Едва успеваю дочитать, как распахивается крышка.
– Блядь! – глухо и агрессивно травит за моей спиной Макар, поднимая волоски на теле дыбом. Находясь в паре сантиметров, чувствую его закипающую злость, волдырями обсыпавшими кожу.
