Текст книги "Научи меня плохому (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)
= 29 =
В отделе нижнего белья основное из ощущений, что я не в своей тарелке. Не мой вайб. На манекенах и вешалках комплекты абсолютно теряются, и хер поймёшь, подходят они или нет. С размерами вообще засада. Убеждаюсь, что чашки лифаков ладонями мерить – совсем понты.
Васина грудь круто чувствуется. Нежная кожа. Упругая. Соски стоят. Крупные, сладкие, с ахутительным ароматом ванильки. Вряд ли по эти признакам мне консультант подскажет, что можно ей подобрать, взамен тех, что я присвоил.
Двое уже спёр, но это не предел.
Кое-как определяюсь с дизайном и цветом. Белый, розовый и чёрный. Мне понятно одно: Ромашке подходит что-то воздушное. Ажурная паутинка и тогда чёрный полупрозрачный атлас отпадает. Визуально – он для актрис порно. Василиса не такая. Она меня с этим комплектом на хуй пошлёт и будет права.
– Чем могу помочь? – миловидная экстра блонди в форменной рубашке и с бейджем, который, естественно, мне до фонаря, выныривает из-под руки.
– Пока ничем, – мельком на неё смотрю, делая несколько снимков на телефон.
Нептун: «Привет. Очень нужно, чисто женское мнение.»
Высылаю Неземной фотки комплектов. Невольно прикипаю к аве. Сука, тащит меня от этих волос. В наушниках Васин голос и пиздец, у меня нирвана с полным погружением.
Ариэль вне сети, поэтому с ответом могу и побриться. Время немного поджимает. Аквапарк для праздника арендован с четырёх до двенадцати. Это Тёмыча идея. Он занимался организацией, с меня только плата за напитки, остальное они в складчину раскидали в счёт подарка от своих. Кого банда разгильдяев пригласила, в душе не представляю. Меня интересует только Ромашка. Потусуемся пару часиков и увезу её кое-куда.
Нептун: «Посоветуй, чтобы ты выбрала для себя»
Накидываю до кучи ещё одно сообщение. Кошу взглядом на вздыхающую консультантку по трусам и стрингам. Заказать доставку на дом в интернете было бы проще, но рядом с этим бутиком находится магазин интим-товаров для двоих. У меня грандиозные фантазии касаемо Васи-Василисы.
Хеппипездей ту ми.
Первое ДР, в ожидании которого потряхивает нездорово от предвкушения.
– Я тебя на плакате видела, – блондиночка, помявшись, крадётся острыми ногтями по плечу, привлекая внимание.
Для неё у меня плохие новости. Она не в моём вкусе. Во-первых, она не Ромашка, а скорее дерзкая сучка. Во-вторых, не Ариэль с её неземной подачей. Оцениваю на рефлексе оценивать противоположный пол и прикидывать совместимость. Ни одной галочки напротив выставленных мной критериев. Она крашенная, и стрижка под каре. Я люблю длинные. Голос писклявый, совсем не тот, что у меня на малой громкости в наушниках фоном идёт.
– Супер. Тащи маркер, автограф оставлю, – чё тянуть кота за муди, попросит же.
– Классно, да. А я тебе свой номер на всякий случай дам, вдруг выберешь комплект, а он не подойдёт, а так у тебя будет свой личный консультант по нижнему белью. Могу продемонстрировать, что понравится. Маруся, – тянет манерно «сломанную лапку» для пожатия.
– Ага, – смешком расписываюсь, трясу кончики пальцев и не вникаю в торопливое шебуршение.
В сущности похуй. Флирт не флирт, но не вставляет, даже по верхам.
Телефон дёргается на вибро. Смахиваю с экрана блок, чуя, как по затылку ползёт довольная оторопь. Сердечко ускоряется, хватанув подпитку.
Ариэль: «Привет. Скучала по тебе) Бельё для кого-то конкретного или?»
Блядь! Это не нормально между двух девчонок разрываться. Просто прекрасно, что выбор не стоит. Неземная или Ромашка. Они мне обе нужны. Я их обеих хочу и сказать кого больше, крайне трудно.
Нептун: «Ревнуешь?»
Пишу, аналогично думая, что меня взбесит, начни Неземная интересоваться про левого чувака. У нас не те отношения. И изначально договорились, но как-то себя угомонить и не кидаться на дыбы при наличии эгоизма. Моё – оно всегда моё. Независимо от ситуации. Могу и вспылить, коснись тема, что у Ариэль на дальнем фронте кто-то есть.
Как-то нужно разобраться и разделить, но пока не очень успешно. С Василисой же ровняю и глубоко зашло, без травм не вырвешь.
Ариэль: «Если честно, есть немного. Она может тебя видеть, знать какой ты».
Расслабленно выдыхаю, дочитав до конца.
Нептун: «Встретимся?»
Ариэль: «Нет. Но представив себя в том белье, поняла, что если бы хотела тебя соблазнить, сняла с себя всё и осталась голой».
Кровь со всего тела стремительно сливается в пах. Мерцающими кадрами по зрению херачат вставки. Васиной спаленки, полумрак. Балдахин из белоснежного тюля над кроватью и Ромашка зазывает к себе, будучи обнажённой. Изгибы плавные, с гитарой не сравниться. Лёжа на животе, грациозно вертится, а мне на это только смотреть и глотать слюни. Фантазия же, мать её дери.
Верчу башкой, стряхивая виде́ние. Не к месту явилось и нескоро воплотиться из мечты в реальность.
Пиздец, как меня этой странной штукой скрутило. Лунатить наше всё. Возвращаюсь к Ариэль, переставая что-либо понимать.
Нептун: «И как теперь быть? Я возбуждён и определиться стало намного сложнее».
Ариэль: «Купи ей все три. Она сама выберет, а у тебя появится возможность, как минимум трижды раздеть».
У нас до хера общего. Слово в слово повторяет мои пахабные мысли.
Нептун: «Так и сделаю. Хочу тебя в реале)»
И всё, блядь. Точка. Меня выносит азартом и хреновой горой эмоций, закипевших в грудине после короткого, но значимого сообщения.
Ариэль: «И я. Хочу».
Выхожу с сайта первым. Заведомо убеждён, что отпишется от предложения, внеочередным отказом. Весь фокус у меня на Василисе, а не всяких там недосягаемых. Разозлила тем, что дрочит. Хочу, но не буду. Затык и дальше него ни-ни.
Сгребаю с вешалок бельё. Напрягаю услужливую Марусю с подборкой нужного размера, на пальцах объяснив, насколько грудь, талия и попа у Ромашки разнится с формами блондинки.
Оплачивая покупки, интуитивно тянет обернуться на вошедшую девушку. Не интереса ради. Смутное узнавание обостряет слух, нюх и привычки у неё всё те же. Скинуть пальто на входе в магаз. Повесить на сгиб локтя.
Мне ведь не мерещится Влада.
Особенно когда она в упор на меня пялится и лыбится, как -будто не случайно встретились и в принципе не на ножах и со скандалом последний раз общались.
= 30 =
Не хочу я всего этого. Ни разговора по принуждению, ни выяснения прошлого и нашего окончательного разрыва.
Пиздец и предательство – оно как-то шило в мешке. Утаить не получится. Влада шифровалась, трахаясь с Филипом за моей спиной, тщетно пыталась отмазаться самым банальным: это не то, что ты думаешь.
Я застукал их в его кабинете после того, как уложил в месиво сто пятидесятикилограммовую тушу на октагоне. Выигрыш перевалил за триста кусков. У бойца, вставшего со мной в бой, хозяин был не самый простой, и перспектива нарисовалась заманчивая. Каждый боец на ринге без правил продаётся и покупается, но, как выяснилось, и с жёнами эта схема работает.
Мавзич ебал Владу раком на столе, и с минуту оба даже не поняли, что уже не одни.
Вспоминать противно. Видеть её тошно, хотя до дна прогорело, но осадок остался. По сей день желчью выворачивает от её оправданий.
Я тебя люблю. Я ради нас на всё готова. Ради нашего будущего. Ради твоей карьеры.
Она рассчитывала надавить на жалость. Хотела вызвать умиление такой паршивой жертвенностью, но подзабыла, что замужем не за сутенёром, который спокойно соглашается раздвигать своей жене ноги. За деньги – да.
Ничто другое Владе неинтересно.
Обидно, блять. За то, что любил и не замечал в её придури откровенную грязь. Моя, увы, не бывшая жена – шлюха по призванию.
–Резник! За полгода я стала забывать, какой ты, – распахнув руки, как крылья, в белом пиджаке или какой-то накидке с прорезями вместо рукавов, намеревается меня поймать, договаривая одними губами «пиздатый».
– Не останавливайся, пока совсем не сотрёшь из памяти, – цепляю с кассы пакеты и в узком проходе не разминуться. Не торсом же её вышибать.
Баба она ебанутая, но я ни на какую руку не подниму. Там, где есть сила и ума положено иметь вдвое больше, чтобы уметь правильно ею распоряжаться. Короче, мужик без самоконтроля – не мужик.
Стою без лишних телодвижений. Осматривая бывшую сверху вниз. Влада не переносит, когда к ней обращаются с бездушным холодом. Привыкла крутиться в центре внимания и создавать вокруг себя хаос. Меня отрезало намертво. Пустышка она. Смазливая мордаха и сквозняк гуляет под стильной укладкой.
– Я так поняла, ты разводиться больше не хочешь? Не звонишь, и сообщений от тебя нет, – начинает суетиться в дискомфорте, когда веду бровь выше.
В изумлении, ебать, транслирую, а не потекла ли у неё крыша конкретно. Мы до суда дошли, но в расторжении брака было отказано. Филип по образованию юрист, по профилю редкостный мудачина. Подсуетился и меня заебали отправлять с процесса за неимением веской причины . Измена, как факт, не доказана.
– Мне похуй, Влада. Жениться я не собираюсь, а штамп в паспорте не мешает от тебя избавиться. Сама начнёшь хвостом землю мести и бегать за разводом, когда жареный петух клюнет, – сам слышу, что режу металлом в голосе пространство на куски.
– Вообще, не изменился. Никого не слышишь, кроме себя любимого. Я… хотела встретиться, поговорить нормально, когда остынешь. И всё одно и то же. Я, я, я, а все должны вокруг тебя бегать. Никогда не идёшь на уступки, никогда! – со вспыльчивостью перегибает, начиная повизгивать.
– Хули, тогда тут стоишь и распинаешься? Всё, Влада трамвай уехал, жди следующий, – отбиваю в грубой форме, оттесняя плечом её, замершую с выпученными глазами на мокром месте.
Раньше меня этим зрелищем наизнанку вытряхивало. Сейчас отчётливо вижу качественную постановку и хуевую актрису, дёргающую нижней губой, – явный признак раздражения, что всё идёт не согласовано с капризами.
Очищение от шелухи и шлака в пользу сказывается. На Владу мне посрать стало. С кем она шоркается и на каких простынях. Сказка кончилась, а суровые реалии таковы, что в перспективе зарёкся заводить отношения. Только добротный секс и ничего личного.
Сказать мне больше нечего, поэтому ухожу. Она цепляется за рукав и тут же брезгливо стряхиваю пальцы, унизанные золотыми колечками. Новых украшений не вижу, лишь те, что я ей дарил.
– Макар, – плаксиво гундит, очень старательно изображая из себя брошенного всеми мамонтёнка, – Давай вернёмся в наш город. Вдвоём. Ты оформишь на себя бабушкину квартиру. Начнём сначала. Я…хочешь я тебе ребёнка рожу, – нервно перебирает дутые пуговицы, распрощавшись с форсом.
Осколочным и по больному цепляется за вторую и третью причины нашего расставания. Ребёнка я хотел, но его больше нет. Элитную трёшку в центре Новосибирска нам с Лилей бабка по матери оставила, как отступные за то, что из детского дома всякую шваль в свою интеллигентную жизнь тащить не пожелала. Здесь без обид. Я от своей доли отказался в пользу сестры, на случай если у неё что-то не заладится. А Влада на говно исходит и облизывается на эти квадратные метры.
– Какого ребёнка, очнись уже, – роняю ироничный смешок, глядя, как она скукоживается от чёрствости моего взгляда.
Набитой дурой быть не запретишь. Пусть и дальше развлекается. Я уже сто лет как соскочил в её дерьме копаться.
– Мне плохо с Филипом. Он руки стал распускать. Орёт на меня постоянно. Идиоткой обзывает, – жалится, и мне до этого нет дела.
– Твои проблемы, Влада, меня не волнуют. Пиши на него заяву или уходи, – шагаю к выходу, она следом плетётся и канючит.
– Куда я пойду? Я никому не нужна. Макар! Макар! Я…С днём рождения тебя!
Злоебучее поздравление сносит настроение в ошмётки. В тачку сажусь злой до невменяемости. С Васей -то запретная вселенная. Я в неё ворвался через чёрный вход, когда с парадного меня бы не пустили. Вроде оживаю, ныряя с головой в эту эйфорию. Вроде что-то к ней чувствую. Нельзя, по причине того, что Ромашка полная мне противоположность, но хрен меня такое препятствие остановит.
Подкатив на район, набираю в домофоне две циферки и не спросив кто, дверь с резким писком открывается.
Квартира не заперта. По коридору носится не Вася, а её сестрица.
– Студент пришёл. Я тебя из окна видела, – поясняет ещё до того, как я, хоть слово вставлю, – Идёшь на красный диплом по Васькиному естествознанию, она с самого утра волнуется. Засосы оценила, ты крут! – выкидывает два больших пальца и хохочет.
– И тебе привет, – скидываю кроссы, чтоб грязи не натащить. Осматриваюсь и дожидаюсь приглашения.
– В спальню проходи и не разрешай ей снимать купальник, – строжится мелкая, легко переходя на общий язык.
Родство с Ромашкой не обнаружено. У этой костей в языке нет.
Подмигиваю хулиганке в знак солидарности и толкаю дверь. С одного взгляда теряю дар речи и состояние здраво мыслить.
= 31 =
Мою рассеянность с самого утра не победить. Как же это закрутилось без моего ведома? Я не спала до четырёх, размышляя над…
Мы переспали с Резником. Не вдаваясь в подробности, ЭТО почти свершилось и было лучше, чем я могла вообразить. Можно сколько угодно отнекиваться и врать себе. Я бы так и сделала, будь сопливой школьницей, витающей в облаках и верящей в любовь с первого взгляда и до конца наших дней.
С логикой у меня последнее время беда. Я хочу попробовать Макара. Не в качестве своего парня. Нет. Глупо себя нагрузить надеждами, что между нами возникнет что-то серьёзное. Возвращаясь к логике, я знаю, к чему приведут необременительные связи. Исключительно половые. Знаю и всё равно хочу. Вот именно на этом моменте логическая цепочка рвётся, и я заполняю пробел очевидным. Связываться с Макаром не нужно.
Он не надёжный. Совсем! И неуправляемый. Но он привлекательный, и он мне нравится.
– Васятка, дочь, если что-то случилось, папке-то скажи, он мигом всех раскидает, – закончив завтракать папа, а мы с ним довольно близки по духу, вопросительно на меня посматривает. Допивает большущую кружку кофе, не сводя внимательного взгляда с моей тарелки. По ней я гоняю яичницу и насилую помидор, так и не проглотив ни кусочка.
– Нормально всё, – тяжко вздыхаю, потому что нормальное закончилось после того, как Лекс сделал меня частично неполноценной.
Лишиться девственности – страшная вещь, а кому-то приходит на ум её восстанавливать. Резнику я благодарна, что не спешил ничего в меня вставить. На трезвую голову понимаю, что нифига не понимаю, как бы отреагировала. Высока вероятность истерики или даже глубокой комы. Ему бы не понравилось парализованное полено с ручьями слёз.
Я пытаюсь исправить этот дефект, консультируясь онлайн с психологом, но закрыть гештальт возможно, только перешагнув через него, а я пока не готова. Морально.
– Я вижу, – теперь вздыхает папа, зная меня слишком хорошо, – На вечер какие планы? Давай билеты, что ли, куплю, сходим куда-нибудь развеяться. Кино, театр или на эти твои презентации новых книг, – поулыбавшись, добавляет, – Пончиков поедим, ну этих, в сахарной глазури.
Мне уже не десять, и пончики не восстановят эмоциональный фон. Он же у меня сплошное решето.
Жму плечами, не отвечая ни да ни нет. Кому известно, как закончится сегодняшний день.
– Я пойду. В кино, а Вася сегодня ночует не дома. Её пригласили на тусу, потом останется у подружки, – не вынимая глаз из телефона, Ира вещает что-то такое, что вразумительным я не считаю.
Пока я колеблюсь, сестра запросто выдала весь расклад. Родители не держат нас в чёрном теле и не требуют отчёта. Суть не в том.
Я не тусовщица. Экстрим мне противопоказан. Я не пойду, но, вероятно, меня заставят.
Отчётливо слышу выделенное «у подружки» и меня подбрасывает на стуле. Вилка летит на пол. Помидор мне на коленки. Папа, не замечая подвоха, спокойно отставляет кружку.
– У какой подружки? Я что-то, кроме, Офелии и не слышал про других, – озадаченно нахмурившись, чешет затылок.
– Хорошая подружка, пап. Надёжная. Она в нашем Импульсе ходит в секцию боевого самбо. Ваське с ней и на гопников нарваться не страшно, так что ты не переживай, – листая соцсети, сестра продолжает терроризировать меня и вводить папу в заблуждение.
– А …ну…тогда я могу быть спокоен. Васятка -то хрупкая, не то, что ты, оторва со стажем, – любя накидывает руку Ире на шею. Чмокает в макушку, а встав из-за стола и убрав в раковину грязную посуду, целует меня, – Люблю вас девчонки. Деньги кому-нибудь нужны?
– У меня есть.
– Я вчера очень круто поработала, сама могу одолжить кому надо, – вторит Ирина, допивая свою воду с лимоном. Она у нас на интервальном голодании и вечной погоне за идеальным весом. А у меня хороший метаболизм. Всегда в одной поре, поэтому не зацикливаюсь.
Захватив пустые тарелки, скидываю остатки еды в мусорку, мелком обнаружив, что корзина полная. Мама утренним поездом уехала погостить на неделю к тётушке в Казань. Я за неё оставлена исполнять все обязанности. Иринку не допросишься, даже мусор выкинуть, не то, что бардак в своей комнате разгрести. Готовить она не умеет и за папиным гастритом не следит.
Лезу в холодильник и достаю заранее приготовленные контейнеры. К ним уже заправлен термос с некрепким чаем, чтобы папа на обед не болтался по своим любимым грилям, а потом не мучился болями в желудке. Аккуратно переставляю провизию в пакет и отдаю ему.
– Я ушёл, – это уже нам кричат из коридора.
Ира сматывается к себе, предчувствуя от меня негодующие внушения. Нечего лезть туда, куда её не просят. Нашлась мне тоже адвокатесса. Отпроситься я сама в состоянии. Вопрос хочу ли?
Идти туда, где куча народу – нет.
По дороге к мусорным бакам меня шатает влево и вправо. Махнуть на всё рукой и отдаться во власть стихии Резника, упёртый характер не позволяет. В кои веки мечтаю заиметь капельку безмозглости и не страдать от последствий.
Таких, как…
Сочувствие к Звенияйцеву. Он выплывает из-за угла бетонного ограждения мусорок. Аккурат оттуда, куда утилизируют мебельную рухлядь. Держит перед собой измочаленный торшер Нины Ивановны. К ней приезжали внуки и провели массовую зачистку, избавившись от хлама, в придачу соорудили косметический ремонт и облагородили современной техникой, а саму бывшую воспитательницу отправили в санаторий.
Она научила меня вязать, и мы общаемся.
– Ты мусор сортируешь, Ирискина? Заботишься об экологии, – довольный своим изречением Жулик хватается за мой пакет. Я бы его треснула этим пакетом, но в нём ничего тяжёлого и колющего.
Отворачиваюсь и иду дальше, как будто это прозвучало не мне.
– Ирискина, харе губы дуть, я, между прочим, для тебя старался. Если б твой этот бандюган не пришёл, сам заявление забрал, но тока думал, ты меня об этом попросишь, – шмыгну носом, обтирает то, что из него течёт, а после, не пользуясь носовым платком, возюкает пальцами по карману пальто.
Покосившуюся опору торшера, придерживает носком ботинка.
– То есть, ты хотел опуститься до шантажа. Никогда, Жульберт, слышишь, никогда ко мне больше не подходи, – не ожидая от себя, рычу на него, с остервенением кидая несчётный пакет в бак.
Хлопаю в ладоши, бурля долго сдерживаемым гневом. Из каких щелей такие вот придурки ко мне лезут? Грешным делом, принимаю за правду, отповедь Свободиной, что я как-то сама, не ведая, излучаю соблазнительные флюиды.
Бредятина, но других объяснений не видится. Я сижу тихо, не высовываясь, какого лешего им всем от меня нужно?
– Какой шантаж-монтаж, ты что городишь, припадочная. Я тебя так-то добивался. Выходи за меня, говорю. Последний раз предлагаю, – Звенияйцев вдруг бычит, перекрывая мне путь.
Выбрасывает между нами, раскрытую ладонь и от внезапности жеста, шарахаюсь назад, едва не поскользнувшись на наледи.
Господи-боже.
Церковное колечко «спаси и сохрани» предъявлено в качестве предложения. Замуж меня позвали, не отходя от мусорных баков.
Такое привидится разве что в кошмаре. Однажды мы красили дома батареи, я надышалась токсичной краской и снилось мне что-то подобное.
Хватаюсь за голову. Незабываемое впечатление ничем не перекроешь. Я терпела столько всего унизительного… поэтому убогость, уже пузырится в горле.
– Жулик, отстань от меня по-хорошему. Иначе вынудишь, и я нажалуюсь Макару, – лгать на голубом глазу и не морщиться, даётся мне без сложностей.
– Да, он тебя матросит, Ирискина. Добегаешься, потом вообще никому не нужна будешь, – грозит горе-ухажёр, буравя взглядом с поразительной презрительностью.
– Нужна не нужна, тебе какая разница. Бойся ошиваться возле моего дома, понял, – стиснув челюсти до боли, цежу сквозь них.
= 32 =
После общения с Жульбертом возникает острая необходимость поваляться в ванной. Перебить ароматом душистой пены мерзкий душок убожества, казалось бы, пропитавший меня насквозь.
Ничего криминального не случилось. Всё как обычно.
До понедельника можно выдохнуть и сполна насладиться выходными. Но что-то не наслаждается.
Закутавшись в громадное махровое полотенце, рассматриваю себя в полный рост. Зеркало на шкафу льстит в отражении, потому что тело, чувствуется как будто не моё. Чужое оно. Руки, ноги и грудь три с половиной, пышная и приподнятая, смотрятся излишне сексуально. Я смотрю на себя, как со стороны и не разумею, каким образом попасть в эту оболочку и начать воспринимать себя целым. Прикрываюсь влажными волосами, накинув их на узел полотенца.
Кулончик Макара притаился в ложбинке, по-особенному тревожа. Ненароком оживляю, как он его на меня надевал и с каким посылом.
Хочу видеть его на тебе, когда будешь сверху.
Лицо загорается. Щёки цветут алым румянцем.
Я вспоминаю, каково это – касаться пальцами вырубленного рельефа на возбуждённого в камень члене. Резник ни о чём не спрашивал. Он брал с настырностью. Страстно, яростно, с превосходством и дерзостью. Дико. Голодно. Отчасти по-животному жадно вырывал из меня слова, вздохи, стоны.
В каком-то плане он чуткий, но такт – это не про него.
Иринка без стука влетает ко мне в комнату с саквояжем и пёстрыми шмотками в охапке. Сестра у меня личность экспрессивная.
Под девизом: творю что вздумается, кидает на кровать чемоданчик. Раскладывает вещи и парочку из них, с натяжкой, но назову одеждой.
Одежда предназначена скрывать, а кипа полосок ткани, намекает на другое. Вульгарное подношение себя. Не мой гардероб, однозначно.
– Полки в шкафу закончились? Хочешь арендовать мои – плати. Завтра и послезавтра на тебе уборка, – слабенький аргумент и Иринке он горохом об стену.
Вертится вокруг меня, осматривая с пугающей внимательностью.
О нет, нет.
Мы это уже проходили с шугарингом. Сестра периодически оттачивает на мне профессиональные навыки, пользуя как бесплатную модель. Я не в настроении к экспериментам, но легче остановить несущийся на скорости экспресс, чем Иру в развитии очередного увлечения. Она молодец, с эти не поспоришь. Коммуникабельность и таланты восхищают. Жаль, держать их от меня подальше, не сбывается.
– Ой, не сбивай, а! – пристроившись к моим волосам, собирает их в хвост и приподняв над макушкой, утвердительно кивает, – Красиво, но не соска, и я знаю, как это исправить, – задрав низ полотенца, в довесок шлёпает меня по заднице, высекая визг.
– Офигела, что ли? – возмущаюсь, двигаясь от неё в сторонку.
– С булками у тебя всё ОК максимально оголим. Стесняться нам нечего, – добивает остаточной дробью.
До меня доходит к чему этот бесплатный вызов визажиста и стилиста на дом. Вчера к Ире приходила Ульяна. Наращивание ресниц, глубокое бикини и сплетни из первых уст от девушки с ресепшена в том же клубе, где Резник фаворит и его вечеринка грозит стать событием года.
Я лишняя.
Я не пойду!
– Я. НЕ. Иду. Отвянь, – заявляю мастеру-фломастеру, разложившему свой кейс с косметикой. Придирчиво перебирает карандаши, прицениваясь одним глазом к моим тонам.
Холодный. Я бы сказала ледяной у меня голос, но в противовес этому жар обуревает изнутри. Мне нужен свежий воздух. Срочно! Я трушу. У меня нехватка кислорода вдруг накручивает резкий прилив паники.
Я…
– Как бы без вариантов. Не пойдёшь, я покажу папе ЭТО, – сунув мне экран своего телефона, предъявляет скрины переписки с моего.
Зараза такая!
Когда она успела. Я редко оставляю телефон без присмотра. И…
Обессиленно прикрываю глаза, потому что сдаюсь.
К чёрту. Схожу.
Ничего сложного. К тому же я Свободиной обещала конспекты по бессознательной эротике. Гораздо удобней вручить ей сомнительного рода литературу не в Универе.
Два часа сестра -садистка мурыжит меня плетением кос. Наносит макияж, уверяя, что косметика мегастойкая, предназначена для купания.
Вот ещё. Я постою в уголочке и ретируюсь при первой возможности.
Спустя три часа экзекуции, я снова стою перед зеркалом. Одетая в ультрамодный раздельный, леопардовый купальник. Волосы уложены в сложную, но на вид простую причёску. С ней также без опасений рекомендовано нырять и кататься с горок в аквапарке. Должно не растрепаться. Ира не перестаёт трещать, что соску из меня делать, как раз плюнуть. Всего-то удлинить ресницы чёрным гелем и губы выделить неброским тинтом.
Буду несправедлива к стараниям, если скажу, что плохо. Ничего лишнего, всё та же я, но ярче и ухоженней.
Господи, соберись!
Твержу себе. Откровенный купальник совсем не моё. Пожалуй, заменю его на закрытый наглухо из личного запаса. Надену свободную футболку и шорты.
Уже завожу ладони за спину, нащупывая застёжку, как в моё отражение вторгается его Резника, отражение. Скульптура лица застыла в суровом, но немом потрясении. Одними глазами курсирует по линии позвоночника, тормозит со скрежетом на овалах моих ягодиц, выдыхая оглушающе шумно.
По какому поводу его крупные кисти сжимаются в кулаки, поди знай. Я не в курсе и не справляюсь с собственным волнением, дыханием сбившимся и сердцем, угрожающим бешеными скачками, разорвать грудную клетку. Этим и перетягиваю жадный взгляд. Пытаясь надышаться, слишком высоко подкидываю грудь. Полёт свободный. И моих сисек, и фантазии позади стоя́щего.
– Ты, в этом не пойдёшь, – Макару хватает наглости ставить мне условия.
Я не собиралась, но в пику его необъятному эго, подчиняться не стану.
– Мне нравится, – важничаю и выставляю кулаки в бок, отвоёвывая купальник, и по глазам Резника, вижу, что закрытая дверь, развязывает ему руки. Секунда. Раунд.
И я лежу под ним, потерпев фиаско с той же стремительностью, с коей с меня срывают ненадёжный верх.
– Вась, не вынуждай бить каждого, кто на тебя пялится, – сипло очень выговаривает, прослеживая, как скукоживаются соски и мурашит ореолы от его воздействия.
Проходит целая вечность, прежде чем начинаю что-то делать. Копошусь под его грозно нависающим телом, но хуже становится. Всем известно, что трение разогревает.
Кого он собрался бить, когда пялиться на меня некому. Фыркаю этой мысли, не вступая в бесполезный конфликт. Уж очень близко к моим его потрясные и выразительные губы.
– С днём рождения. Желаю добиваться всего, что захочешь, – выжимаю из себя поздравление.
Прикосновения плавно расчётливые. Макар меня испытывает, но, к слову, пытает, рисуя пальцами на ключицах линии. Сравню их с дорожками, политыми зажигательной смесью. Он трогает и искры высекает, воспламеняя до кончиков волос.
– Тебя хочу, – взгляд дикий и тёмный. Жутковато, а в реальности притягивает и не чувствую я неловкости в моменте.
Перекатившись на спину, Макар усаживает меня на себя верхом. Пропускает между пальцев цепочку. Возмутительным собственником выглядит, накрывая полусферы груди ладонями.
Бог мой, как будто он руки над огнём держал. Горячие до невозможности. Наглые до беспредела и этого не отнять. Резнику подходит врезаться вот так без спроса и разносить вдребезги любые сомнения.
И почему я позволяю?
Наивный вопрос.
Таким не отказывают. Себе дороже выйдет.
В голове всё просто. В реальности – сплошные мучения.
– На часок сгоняем. На большего терпения не хватит, – скупо отсвечивает кривой ухмылкой. Глаз не сводит, как подрагиваю от точных манипуляций над моим безвольным телом.
Он ведёт. Я подчиняюсь. Зажата настолько, что вдохнуть или выдохнуть не решаюсь. Провокация очевидна.
Креплюсь изо всех сил, чтобы не растаять и не потечь карамельной нугой. Не выдать себя, тоже хотелось бы. Однако…
– Я собиралась три часа. Вот ровно столько и пробудем, – в обход своих намерений, флиртую и соглашаюсь на продолжение банкета. Наедине.
Крах логики неминуемо мчится, и я бросаю гиблое занятие на неё полагаться.
Краткий полёт с переворотом и я лишаюсь привилегии быть сверху.
– Ты понятия не имеешь, Ромашка. С кем надумала тягаться, – сдержанно рыкает, безболезненно и с кайфовой агрессией вонзаясь зубами мне в шею.
Такими темпами не останется вариантов, кроме водолазки с высоким горлом.
– С кем? Макар, нет…не надо, – шепчу сбивчиво. С опозданием. Попав под град сумасшедших поцелуев. Сантиметрами поглощает от горла к груди.
Ладонь его бесстыжая резвится между моих ног. Вальсирует поверх трусиков. По моей коже будто жёсткой щёткой проходятся. Безусловно, Резник дразнит ласками умело. Возбуждает, как отыгрывая по нотам фортепиано. Или сокрушающе ударяет в очаги, зная назубок эрогенные точки.
Судорожно терзает соски. Стискивает, сгребая меня и трамбуя в своё тело с претензией на власть. Сила им дозированно подаётся. Краткими нажатиями – порханиями по складочкам. Напоминаю, что промежность спрятана в купальник, но ощущения резче и чувствительней на нежной кожице.
Быстро увлажняюсь. Быстро наполняюсь приятной тяжестью.
Высвобождения хочу. Импульса и лёгкости. Быстро скатываюсь на бессвязное лепетание, помня, как прекрасно бывает удовольствие. Как восхитительна невесомость в оргазме. Пока что, Макар дарит его безвозмездно.
Пока что, я на полпути. И моргаю, не понимая, почему он отрывался, мгновенно с меня скатываясь.
– Час, Вась. Теперь дольше не вытерпишь ты, – откашливается, болезненно морщась.
Внизу живота обрывается горящий свёрток. Жжётся, ну просто жуть.
Сведя ноги, дрожу губами. Желание пульсирует по венам, доводя до агонии весь возбуждённый организм. Настойчиво. Алчно. Требует.
Гляжу в потолок, отыскивая за что бы зацепиться и отвлечься.
Упрашивать закончить начатое, естественно, не стану. Наверное.
Блин!
