Текст книги "Научи меня плохому (СИ)"
Автор книги: Анель Ромазова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)
Научи меня плохому
Пролог
– Мы встретимся сегодня? – доставшая вусмерть Ульяна, виснет на спину. Корябает острыми ногтями шею, наметившись присосаться к мочке. Отталкиваю свободной рукой. Глаза не вынимаю из телефона.
Маньячу по-крупному, дожидаясь, пока высветится зелёный маяк.
Абонент в сети.
Накаляю выдержку докрасна, чтобы не подставиться. Заряжаю конкретно неадекватные манеры, мерцая экраном с интервалом в пять минут.
Это же часть культуры. Пропускать девушку первой. Руку подать и помочь спуститься. Первым писать сообщения.
Так положено.
Клацаю по вирт клавиатуре в чате на сайте, где полная анонимность.
Нептун: «Предлагаю сегодня встретиться.»
Морочусь с выбором смайлика и за каким-то лядом, леплю рожицу инкогнито, а за ним сердечко.
Со скамейки в спортивной раздевалке нарочито медленно поднимаюсь. Вопреки того, что пружина под задницей выстреливает, за этим дрожь по мышцам прокатывается.
Вижу, как абонент по ту сторону экрана набирает ответ. Веки роняю и представляю тонкие девичьи пальчики с коротким маникюром. Поясницу резко жаром охватывает, как если бы О на провела над ягодицами. Бёдра стиснула. Выдохнула мне в лицо. Изогнулась подо мной и вскрикнула от толчка члена в…
– Макар, мне приехать к тебе вечером? – Уля канючит капризно. Выставляет губы вперёд.
Висну на мгновение.
Не мешало бы, да. Скинуть на ней напряжение. Сквозит безошибочное предчувствие, что желаемый объект выпишет мне отказную.
Сигнал тринькает.
Кликаю диалоговое окно и разворачиваю сообщение.
Ариэль: «Никаких личных встреч. Мы договаривались.»
Да, сука! Почему?!!
– Макар? – снова Ульяна привлекает к своему присутствию.
– Нет, Уля, не приезжай. Я сам наберу, – бросаю облегченно на ходу, чтобы от неё отделаться.
Девочка в сети увлекает невменяемо. Даю гарантии, что она соответствует образу на аватарке. Не Мурзилка в шерстяном берете и толстенных очках, за которыми хрен поймёшь какого цвета у неё глаза. В Хоттабыче с бородой до колен, тоже ничего привлекательного.
На аве она сидит спиной. Золотисто русые волосы стекают ниже поясницы и закручиваются на концах. Фильтры портят чёткость, рисуя мокрые дорожки и дождевые капли на выпуклых позвонках. Прохожусь глазами по узкой талии и увеличиваю, чтобы рассмотреть её.
Ариэль – это же русалка без голоса и с хвостом. У моей ноги чуть ли не от ушей, прикрыты тонкой занавеской, но по силуэту различима, аппетитная окружность бёдер.
Я в идеале владею тактикой рукопашного боя, неужели не уломаю на свидание вживую.
Быть такого не может!
Пользуемся запрещённым приёмом
Нептун: «В таком случае ты много чего лишаешься.»
Подхожу к байку, припаркованному возле центрального входа в клуб, где с недавних пор, являюсь неоспоримым фаворитом в гонке за чемпионский титул боевого самбо.
Мне нужна тактика. Срочно! Семимильными шагами деградирую, пренебрегая живыми и доступными телами. Безотказная Ульяна уже не первая, кого пришлось подвинуть. Ради кого/чего – вот в чём вопрос. Результат редко соответствует ожиданиям ноо…
Хочу её, пиздец. Шерсть и кожный покров по периметру и вкось электричеством прошивает. Мандражирую на перемещения карандаша, как сопливое нечто.
Ариэль: «Теряя, мы приобретаем полезный опыт. С парнями я общаюсь, только вирт, если ты об этом.»
Да? Почему так? Обидел кто-то? Покажи мне этого мудозвона, и он дышать мгновенно перестанет.
Но всё же. Расширения личных границ избегаю. Я не лезу в душу и к себе не приглашаю.
Нептун: «Могу помочь в обнулении. Попробуй представить мои руки на тебе. Согласись, не то? Тактильно и на ощупь общаться, по-моему, вне конкуренции.»
Ариэль: «Я представила твои руки. Мне нравится, как они скользят по коже. У тебя чуткие пальцы, а у меня мурашки по всему телу. Мне кажется, ты можешь довести меня до оргазма.»
Нептун: «Давай попробуем, но что делать с тем, что я хочу видеть, как ты кончаешь. Впиться в твои губы. Сжать соски, провести языком. Потрогать, насколько мокрая ты будешь.»
Рецепторы дружно вздрагивают, будто в реале начинаю закидываться ароматами. Невыносимо прёт почувствовать, как она пахнет. Какой у неё голос, почему-то представляется бархатным и тонким. Как если бы она стонала без перерыва.
Вкручиваю ключи в замок зажигания. Стучу нетерпеливо по шлему, удерживая зрительно на прицеле мелькающий карандаш.
Ариэль: «Относись ко мне как к боту. Как к персонажу NSFW. Допустим любой сценарий. Ты делаешь со мной всё, что ты хочешь. И я с тобой.»
Нептун: «Ограничения?»
Ариэль: «Их нет. Кроме: Я не шлю фото, видео и не отвечаю на звонки. Обещаю честно передавать ощущения и описывать, как я к себе прикасаюсь.»
Мммдаа, чувак. Тебя опрокинули через плечо. Девочка хочет сама себя трогать.
Это мой самый безопасный секс. И самый крышесносный облом.
Идём вразрез, потому что я себя трогать не хочу. Возраст не тот, чтобы вручную удовлетворяться.
Что там ещё из принципов осталось?
Никого не ждать. Ни за кем не бегать. К серьёзным чувствам на три метра не приближаться. Знающи на собственном опыте скажу, что этот любовный вирус тяжело переносится организмом. Распад мгновенный. Сборка медленная.
Нептун: «Предлагаю компромисс. Организую нашу встречу в полной темноте. Ты будешь непроницаема для моих глаз, но удовольствие гарантирую, запомнишь навсегда. Как тебе?»
Ариэль: «Мы общаемся либо на моих условиях.»
Ариэль: «Либо не общаемся.»
Нахуй этот рок-н-ролл. Кто она такая? Кто я такой, раз продолжаю дырявить глазами экран и аву с потухшим маяком.
Ариэль вышла из сети.
Хорошая попытка уложить. Сделала подсечку. Закинула крючок и по касательной нанесла кулаком под дых, но не задела. Пляшу под дудку, пока что на твоих условиях. Свои озвучу не онлайн, а когда под себя уложу.
Доберусь же до неземной?
Сомневаюсь.
– Ого, какая громадина. Прокатишь? – верчу головой по курсу звука на крыле мотоцикла, – Я Света. Мы виделись. Я с Яриком была на вечеринке. Покатаешь, а то я никогда на мотоцикле…хочу незабываемых впечатлений, – тулится боком ко мне на сидушку. Юбка по самый срам подскакивает.
Света...Света…Света…
Что-то припоминаю.
По шкодливой улыбке, нагнетающей углубить просьбу. Света у нас звезда шикарного минета. Она живёт Яриком и судя по его вечно раздражённому фейсу сосёт из него деньги, сосёт мозг и по остаточному принципу член радует.
Машу отказано и уношу в архив, тут же про неё забывая. Типичная крашеная блондинка с неплохой фигуркой. Лицо даже не рассматриваю, накидывая на голову шлем, и опускаю забрало.
Без слов понятно, что этот пассажир со мной не едет.
Даю газу со стоянки и по скорости прохожу километров дцать к интим – салону. Выбираю не без помощи консультанта полезную штучку для девичьих шалостей. Вибротрусики с пультом управления в телефоне. Хочет Ариэль, не хочет, но её оргазмами с этих пор управляю я.
Делаю селфи с розовой коробкой, прикрыв пальцами название и оставив интригующее «Сладкий лёд». Прикрепляю фото брелока в замке к сообщению.
Нептун: "Хочу сделать тебе подарок. Решай, где сможешь его забрать."
Ну же, Гюльчитай открой личико. Я всё равно придумаю способ, как тебя выманить неземная из виртуального пространства.
= 1 =
Аудитория встряхивается надрывно-затяжным звуком звонка по окончании лекций. В отличие от своих одногруппников я никуда не тороплюсь.
Складываю тетради, учебники и коллекцию разноцветных гелевых ручек в кожаный портфель. Он, конечно, смотрится старомодно на фоне легкомысленных рюкзаков и сумочек, но добавляет солидности. Ярко обозначает, что я пришла получать знания, а не вертеть выпуклостями.
Поднимаю глаза на мельтешение возле двери. От щелчка замка прерывисто и угнетённо выдыхаю. Как отрезает подачу кислорода. Сердцебиение пошатывается. Нужно бы смерить пульс и озаботиться сатурацией, а то как-то нехорошо.
Чёрные точки вспыхивают под веками. Орловского, запершего нас изнутри, вижу расплывчатым пятном. Больше рябит от его неонового красно-зелёного бомбера.
Колошматит меня не от испуга. У нас с Алексом всё было. С ним я потеряла девственность. Вспоминать позорный случай не хочется.
Было больно, потом приятно, потом снова больно, но уже морально, когда он превратил важное событие в грязный инцидент. Возможности поиздеваться, унизить и потоптаться на обломках моих нежных чувств, он не упускает.
Обида грозой раскатывается по мне. Я бы залепила пощёчину, сломала о него что-нибудь тяжёлое, но, как назло, ничего подходящего нет. Лавки прикручены к полу громадными болтами. Обороняюсь портфелем, крепко стиснув потёртую ручку пальцами.
– Мы совсем одни-и-и, чем займёмся, паучиха? – надвигаясь на меня, кажется, и в росте прибавляет.
Он посещает секцию по баскетболу. Из земли растёт на два метра ближе к потолку. Симпатичный, хамоватый, очковтиратель. Как занозой проезжается по ушам, обзываясь паучихой из-за моей страсти к вязанию.
– Тебе не надоело, Лекс. Чего ты от меня хочешь? Отвянь уже, христа ради, – от бессилия, даже тявкаться лень. У нас круглосуточно случается словесный рестлинг. А я не боевой солдатик. Мало того что не вывожу его троллинга, так ко всему не понимаю причин.
– Хочу любви и ласки, – направив пальцы на вздутую ширинку, указывает, куда мне смотреть и раздавать ласки, что возмутительно, – Погладь его, и до конца недели я тебя не донимаю.
– Прости, бензопила дома осталась, а больше мне погладить нечем, – трясу плечами, сбрасывая его плотоядные взгляды.
Останавливается глазами на расстёгнутой пуговице. Моя кремовая блузка застёгнута под самое горло. В аудитории душно стало, и я имела неосторожность, распустить две петли. Третья сама собой выскользнула.
Пошлого ничего, но Лекс, несомненно, догонится фантазией. Отхожу влево и цепляюсь кардиганом за счёсанный край стола. Пока высвобождаюсь, оказываюсь в тупике, зажатая между Орловским и партой.
– Не набивай себе цены. Мы оба знаем, какая ты на самом деле, под этими чехлами. Ты же не хочешь, чтобы я всем похвастался, какого мамонта завалил? – блуждает дико и хаотично по юбке, пытаясь дорваться до потайной молнии на боку.
На то она и потайная, что только я в курсе, где находится и специально закалываю булавками, чтоб не разошлась и не осветила новый повод поржать над моим внешним видом.
– Рассказывай кому хочешь, только отвали, – брыкаюсь, вздергиваю подборок, чтобы лбом ему пробить в челюсть.
– Ой, всё не вырывайся, сколопендра. Поебемся и никому не скажем, – с силой вдавливается в мои губы, порываясь языком втиснуться в рот.
Пихаю его в живот, сослепу тыкая кулаками наугад под рёбра, в стальной пресс под тканью тонкой футболки. Чувствую сокращения мышц и рычащий хрип.
Оторопь меня обездвиживает. Слова его гадкие, как тухлая плесень. Я думала, что влюбилась в него. Серьёзно воспринимала, что ругаемся и обмениваемся ехидством из взаимной симпатии. Сейчас мне противно, поэтому сопротивляюсь, как свирепая кошка с бульдогом, ухватившим её за шкурку и треплющим по асфальту. Кусаюсь, царапаюсь и поднимаю колено для удара по его обнаглевшим кокосам.
– Это что такое! Орловский, вы что себе позволяете! – возмущению уважаемого профессора нет аналогов. За ним закреплена кафедра и кабинет, а громкий крик слышно, наверно, в параллельном корпусе, – На ковёр к ректору! Отчислит живо и в армию пойдёшь сапоги топтать, а не…, – поперхнувшись слюной, багровеет до сливового оттенка.
Мне хорошо видно. Меня трясёт от перспективы заиметь дурную славу. Лекса, ведь, хоть выжимай. Его папа отмажет. Мои родители простые, и учусь я на бюджете бесплатно, благодаря своим умственным способностям.
Шуршу портфелем. Глазами полирую пол.
– Повезло тебе, паучиха, – шаркнув кроссовками, Орловский разворачивается, предварительно меряя меня позорно – развязанным взглядом.
– Давай-давай, на выход, – смело и работая под прикрытием Аристарха Семёновича, Жульберт Звенияйцев, пришедший с профессором, подпинывает Лекса вербально.
– Двоечку в лобешник прописать? С дороги сдрысни, попупокер, – Лекс выплёвывает едко, толкая насупившегося парня в угол рыхлого плеча.
Меня осматривает, предрекая скорое нашествие паники в его злом лице.
Я чувствую себя столбом, который с места не сдвинешь. Во-первых, погано, как Лекс со мной обращается. Во-вторых, я его ни осечь, ни вмазать как следует не могу. Остаётся только терпеть, пока его интерес схлынет.
Оставшемуся Звенияйцеву неймётся. Подбадривает, стряхивая невидимые пылинки с рукавов.
– Перестань, Жулик, – одёргиваю, когда становится слишком надоедливым. Затяжку на кофте сделал, зацепившись, мозолей.
Чем же он натёр пальцы, если тяжелее ложки ничего не держит. Пахнет от него неопрятностью, как от пыльной залежалой шторы. Хрюкает, не переставая, потому что гайморит не проходит и из носа постоянно течёт. Сальные волосы зачёсаны на пробор. Чёлка зализана. Рубашка в розовую клетку расходится на животе, а под ней застиранная майка.
Вздыхаю.
– Это я Аристарха Семёновича позвал, – хвастается своим подвигом. Мостит к моим пальцам на портфеле ладонь. И…секунду назад он обтирал ею сопливый нос.
Отстраняюсь ненавязчиво, чтобы не выдать колыхнувшуюся брезгливость.
– Молодец, Жулик, спасибо, – поправляю перекошенную одежду, гадая как бы тактично отвязаться от провожаний до дома.
– Жульберт, – поправляет меня, важно наклонив голову. Глаза его под углом расходятся. Правый направлен мне в лицо. Левый озирается там, где приличиями не положено. На груди. Стараюсь выровнять дыхание, чтобы не привлекать, и очень жаль, что грудь не втянешь в себя, как живот, – Мне бабушка имя выбирала. Переводится с французского, как славный защитник, – семенит за мной из аудитории.
Вот именно «славный», но, мне помнится, что чаще встречаются клички у собак. Логично чего уж. Как в том анекдоте: Девушка, вы животных любите. Да. Возьмите меня к себе, я такая скотина...
К чему он мне вспомнился?
– Да, ты рассказывал, – двести раз, я подверглась испытанию.
Человек он хороший. Спокойно, Вася, не нервничай. Это вредно.
– Василиса, а пойдём к ней завтра на чай. То есть, на свидание тебя зову. Мы прям оторвёмся, бабушка с нами часок посидит, а потом к соседке сходит. Я договорился. Ликёр куплю. Будешь ликёр? Если не пьёшь такое, сразу скажи, а то зря деньги потрачу, – пыхтит со свистящей отдышкой, когда ускоряю шаг.
– Я подумаю, Жулик, – витиевато соскакиваю с нафталинового свидания.
– Жульберт! Можно Джойстик, я так в игрухе зареган, если запомнить сложно, сократи до Джоя, – он голосит на весь коридор в секции с уборными.
Забегаю в женский туалет и полчаса прячусь, заодно успеваю вызубрить половину лекции на завтра, сидя как бездомная бессребреница на кафельном полу, с постеленным под попу пакетом.
Выйдя, вглядываюсь с осторожностью за каждый угол и крадусь, мечтая обрести невидимость.
Но не свезло.
В зеркалах я отражаюсь. В стёклах мелькаю. Выйдя на улицу, здороваюсь с преподавателями. Они меня видят, как и Жульберт подскочивший с лавочки. И…Орловский обивающий мыском кроссовка колесо своего авто.
Заметавшись перепуганной крольчихой между этими двумя домогателями, внезапно влепляюсь со всего маху в гору грудных мускулов. В облако чарующего парфюма с нотками прогретой хвои внахлёст с ароматом сильного, тренированного и чуть-чуть грубого тела. Оно намного твёрже, чем моё. Я по нему растекаюсь слабовольно.
Поднимаю голову. Смотрю, приоткрыв нелепо рот на…
Мы виделись один раз. Сначала я растрогалась от истории. Потом он тискал мою грудь. Потом отвёз домой и заодно начистил Орловскому морду.
= 2 =
Кожаная куртка, подбитая тонким мехом, скрипит под моими пальцами. Из-под разведённых половинок, как от раскалённой печки идёт живой и энергичный жар. Меня немножко притормаживает потоками уверенной мужской силы. Свои потрачены в бою с двумя экспонатами из одного музея странностей.
Они все трое одного пола, но как же по-разному ощущаются вблизи.
Макар…Макар Резник и он недавно порвал октагон, первым своим выступлением. По достоверным слухам резина под ним плавилась, а растревоженные девушки кричали чайками и кидали нижнее бельё в проход.
Вот он стоит перед моим Универом, а я прилипла к обжигающему бетонному торсу, как шмякнутое хлопушкой насекомое. С мухой себя не сравниваю, потому что не имею привычки надоедливо жужжать над ухом. Скорее комар, пристроилась к его бешеной энергии и сосу, пока насильно не отодрали.
Выкраиваю пятиминутку, чтобы не сталкиваться с Лексом и отшить Жульберта.
Я обещала связать Макару свитер, но при таком теплообмене, ему впору раздеваться, а не заморачиваться с дополнительным утеплением.
– На ловца и зверь бежит, – реплика пронзительная, и я теряюсь, как её расценивать.
Какой из меня зверь. Уставшая же, словно таракан, которого тапками загоняли по углам.
Ловец неплох, если убрать в сторону, что на парней я не засматриваюсь, не смотрю и смотреть не буду. Никогда!
Сквозь запотевшие очки, рассматриваю бороздку на дико самцовой челюсти. Глаза светлые на контрасте со смуглой кожей, искрящие серо-голубым. Короткая щетина на вид колючая. Думаю, было приятно, если бы он ей потёрся о мою щеку. Губы привлекательно очерчены, и нижняя полнее верхней. Такие выражают эмоции прямо. Гнев и радость как на ладони. Всё ясно, психологический портрет составлен. Макара лучше не выводить из себя. Порвёт на две части одинаково ровно.
Отлепляю от него ладошки, озаряясь открытой и доброжелательной улыбкой.
– Неожиданная встреча, какими судьбами? – поджимаю губы, отступая на два крохотных шажочка.
– Ко мне бежала или кто гнался? – по загнутым в кривой ухмылке уголкам губ, догадываюсь, что Макар шутит.
– Спешила на свежий воздух. Весна, солнышко светит, – бодренько отзываюсь.
Жмурюсь по-дурацки, нахватавшись от линз зайчиков. Как-то неловко переминаюсь с ноги на ногу, совместив тюленя и крота, выползшего на белый свет из своей тёмной норы. Ощущаю себя как после долгой спячки, реагируя странно, непонятно и суетливо на его присутствие.
Хмурюсь.
Макар убирает, запутавшуюся в дужку прядку. Интимно и, чудится мне в его действиях подтекст собственника, когда проводит костяшками по моей щеке тревожную линию.
Зачем он так сделал? Кипишую, накидывая в голове, что могла испачкаться и не заметила. Лыблюсь тут стою, а сама чумазая, как первоклашка – промокашка с чернилами на лице.
– Золотая моя, исполни одно желание. Я тебя хочу, – складывает ладони, натыкая подбородок на кончики пальцев. Неумышленно занимаюсь изучением и расшифровкой его фраз. Без скрытого намёка – это ясно. Моргаю, потому что показалось мне много чего несуразного и показалось только мне. Макар не флиртует, а обращается как к малышке, на автомате произнося провокации. Ожидаю дальнейшего, чуть шокированная, что мне послышалось большее, нежели было сказано, – Хочу тебя попросить, – по-хулигански подмигивает, якобы это безотказно действует.
Действует и ещё как.
– Проси, – становлюсь безотказной.
– Не здесь, сначала накормлю, напою, чтобы ты подобрела и не смогла мне отказать.
У слова «подобрела» два значения. Одно значит расположить, второе – растолстеть.
– Столовая рядом. Кормят вкусно и стоит дёшево, – прагматично с моей стороны, но у меня нет с собой денег. Двести рублей я взяла на проезд по городу, а стипендию коплю на лето и билеты на самолёт в Москву.
Мне край нужно повидаться с Офелией. Без любимой подруги у меня ломка. Мы с ней были как две половинки яблока, а теперь нас отрезало расстоянием. Я скучаю по ней.
– Ладно, Василиса, кафе я выбираю, – он берёт меня за холодную ладошку и ведёт за собой. Моя кисть утопает полностью в его широкой, и что-то в этом есть. Простреливает от центра и рикошетом отдаёт в солнечное сплетение. Колко. Броско. По-особенному.
Жульберт и другие неприятности отваливаются на ходу, оставаясь позади. Чавкаю подошвами грубых ботинок на толстой подошве по кучкам подтаявшего снега. Пересчитываю квадраты плиток на тротуаре, смущаясь заводить беседу ни о чём. Я не гармонично вписываюсь в прогулку по шумной улице с ним.
Хищник в каменных джунглях и серенькая мышь-полёвка. Встретиться они могут, разве что на картинках.
Макар передвигается свободно. Не пружиня и уверенно, якобы манёвренный спорт кар в матовом чёрном цвете. Себя сравниваю с плетущейся ладой седаном, в тёмно-фиолетовом пуховике, уместно вставить про баклажан.
Через перекрёсток и светофор он меня сопровождает, будто захудалую слабовидящую старушку.
Как бы ни было грустненько, но это жиза.
Решительно себя осекаю.
– Я же тебе свитер обещала, – тихим голосочком выговаривая. Надеюсь, он не услышал, но себе ставлю плюсик за попытку.
– Я помню. Мерки будешь снимать?
– Я ...ну…я … ты сам, скажи какой длины. – бубню запинась.
– Двадцать два сантиметра в спокойном состоянии.
– А в неспокойном? – с опаской интересуюсь.
– В неспокойном, Вась, меня видеть ни к чему. Тебе по крайней мере.
– Двадцать два это? – мои щёки обливает кипятком. На стёкла, выравнивающие моё зрение до оптимальных сто процентов, ложится конденсат. Считай в молочном тумане, следую за Макаром, во всём на него полагаясь.
– Обхват запястья. Очки сними и смело мне доверься, – в голосе слышится смешок над моим скоростным рывком.
Я хватаюсь за его предплечье, буквально на нём повиснув. Оступиться и плюхнуться на колени, мне как нечего делать. Впечататься в столб, тоже невеликая сложность.
Колокольчик мелодично трещит, а в нос ударяет тёплый воздух с ароматами ванили, кофе и духов.
В прогретом помещении, опираясь в основном на слух и твёрдую колонну из подвижных мускулов, телепаюсь до столика. Открываю портфель, чтобы достать салфетку из микрофибры для очков. Отчего промахиваюсь мимо кармашков, попадая в отдел с третьей попытки.
Макар шуршит курткой позади, пристраивая её на вешалку, потом проводит по моим плечам. Перенимает портфель и откладывает его на стул, расстёгивая на мне пуховик и стягивая.
Я ведь не немощная, а вполне самостоятельная. Без ухаживаний обхожусь каждодневно и неплохо справляюсь.
У кого очки не запотевают от перепада температуры? Без них я не совсем слепая. Окружающее плывёт, но очертания вижу и достаточно оформленные.
Выдвигаю стул и сажусь очищать стёкла от влажной росы, пока мне меню не начали зачитывать вслух и громко. Бывало и такое, я нарывалась в аптеке на «тактичных» людей, когда разбила свои окуляры и как-то неловко хлопала по прилавку, пытаясь ухватить сменную пару. Сердобольная женщина подсунула мне её и орала в ухо, думая, что я ко всему прочему глухая.
– А что конкретно, у тебя ко мне за просьба, – спрашиваю, пожираемая любопытством, когда Макар занимает место за столиком, напротив меня.
– Ты всегда такая…конкретная? Не хулиганишь? – посмеивается, заценив мою, до скрипа чинно прямую, осанку. Сам он, откинувшись на спинку, берёт со стола зубочистку. Кладёт на губы и перекатывает.
Чувствует себя вольготно, к моим же плечам и позвоночнику приставили две доски. Вот они -то и не дают расслабиться.
– Преимущественно косячу, – отзываюсь в полушутливой форме.
К нам подходит официантка с меню. Подаёт яркую книжицу ему, мою предусмотрительно протянутую руку, не замечает. Да, и с чего бы, когда от парня пышут привлекательные флюиды и шпарит тестостероном, а она вся такая растакая. Джинсы в облипочку. Ресницы над веками лежат пушистым веером. Сочно-розовые губы и глаза в пол лица.
Короче, красотка первый класс и сама это понимает.
– Что будете заказывать? – крутит филеем, чуть не сшибая, проходящую мимо парочку. Они бы как кегли полетели от верчения хвостом нескромной девицы, но парень успевает обогнуть препятствие и оградить свою спутницу.
– Предложи мне что-нибудь на свой вкус, – трудно не подметить, что у Резника сменяется трек. Он девицу клеит, насаживая на интонацию, перед которой трудно устоять и не покрыться мурашками.
– Что-то мне подсказывает, что вкусы у нас совпадают. Ты как любишь? – кокетничает, миновав шапочное знакомство, официантка переходит к нему на «ты». Не профессионально. Очень! Как обделённый клиент я возмущена.
– Без прелюдий, чтоб сразу было горячо и вкусно, – Макар нерасторопно обводит указательным пальцем её пятерню, распластанную на столешнице.
Возникшая между ними химия, провоцирует глобальное возгорание моих ушей. Чувствую себя лишней под фанфары полетевших амурчиков.
Что поделать, весна кружит людям головы. Все хотят спариваться.
– Я руки схожу, помою, – шелестом распускаюсь, на который всем начхать.
Стоя перед зеркалом в туалете, снимаю шапку. Как здорово, что не сделала этого при Макаре. Вылитая лохудра с торчащими как попало волосами из двух кос и на макушке. Причёсываться и заплетать их на скорую руку бесполезно. Копна на моей голове тяжёлая и отросла до самой попы. Распускаю их. Кое-как привожу в божеский вид сверху, а концы закидываю через плечо. Водой споласкиваю взбудораженность с лица.
Денёк выдался не из лёгких.
Ещё Макар неясно, что от меня хочет. Предосудительным не пахнет, но как знать, чем обернётся поход в кафе. Закажу себе стакан воды, от неё точно не растолстею и не сгорю от стыда в моменте, где принесут счет и возникнет острая необходимость по нему платить. Мне нечем. Оставлю паспорт в залог или пола помою после закрытия, или сестре позвоню, но в таком случае нужно будет про заначку сознаваться. Она у меня совсем недавно одалживала, и я ей отказала. Не из жадности, просто она не вернет и покупает никчемную ерунду.
Высовываюсь за дверь и хорошо не выбегаю на всех парах, а осторожничаю. У меня комом поперёк горла виснет, когда на стыке подсобок и кухни обнаруживаю милующуюся парочку.
Девчонку официантку прижали к стенке, пока она кропотливо выводит маркером на предплечье Резника номер телефона.
Он что-то шепчет ей в ухо. Девица хихикает, но не смущённо. Дальше что-то невообразимое творится. Он расстёгивает молнию на голубой униформе. Над её грудью рисует свои данные для связи, а после приспускает чашку лифчика, зубами прихватывая бесстыже торчащий сосок.
Девица бахается затылком о стенку. Мурлычет, как голодная кошка.
Моргаю. Моргаю. Моргаю, но развидеть ЭТО не получается.
