Текст книги "Зима возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 68

ГЛАВА 68

Тело Пуласки перешло в аварийный режим: его трясло крупной дрожью, сопротивляясь холоду. На каждом шагу он перебирал пальцами и снова и снова напрягал мышцы, чтобы не переохладиться окончательно.

Наконец он добрался до задней стены дома. Лестница больше не валялась в траве – она стояла, прислонённая к стене, рядом с тачкой, граблями и тяпкой для прополки. Похоже, Верман или кто-то ещё старательно стёр все следы Нининого проникновения.

Пуласки нагнулся, ухватился за рукоять тяпки и, дрожа всем телом, с губами, наверняка уже посиневшими, двинулся к ближайшему углу.

Зубы у него стучали, не подчиняясь ему. Он добрался до фасада виллы, где стоял «роллс-ройс» фон Коттена. А вот его собственной машины здесь больше не было. Верман, должно быть, вскрыл «шкоду» и замкнул зажигание. Скорее всего, перегнал её по улице к задней стороне участка – чтобы всё выглядело так, будто Пуласки самовольно пробрался сюда с тыла, тайком пересёк озеро по льду, попытался залезть в дом – и при этом утонул.

Какая нелепая случайность! Человек, который вопреки приказу начальства решил раскрыть дело в одиночку и пал жертвой собственной самоуверенности. План недурён, отдаю вам должное!

Пуласки, шатаясь, добрёл до лимузина и, тяжело дыша, привалился к водительской двери. Холода металла он уже не чувствовал. Верман, надо думать, как раз шёл пешком к дому.

Это твой шанс!

Пуласки ещё раз глянул на приборную панель «роллс-ройса», чтобы убедиться: модель действительно новая. Потом поднял тяпку и ударил металлическими зубьями по водительскому стеклу. С первого раза – ничего. Машина даже не дрогнула.

В этот миг он заметил мигающий огонёк: что-то пролетело в нескольких метрах над крышей и растворилось в темноте. Разведывательный дрон – скорее всего, спецназ прощупывал местность, ведь на связь Пуласки не выходил. Он проводил аппарат взглядом, но тот не вернулся.

Пуласки замахнулся снова. Лишь на третий удар, сопровождённый яростным криком, стекло разлетелось, и осколки осыпались на водительское сиденье. Тут же взвыла сигнализация – точно сирена.

Как далеко от него спецназ? Очевидно, слишком далеко: услышь коллеги те два выстрела, они бы давно уже примчались. Но здесь не было никого – кроме чёртова дрона, фотографировавшего участок.

Впрочем, поднимать тревогу Пуласки сейчас и не собирался – на уме у него было совсем другое. В каждом современном автомобиле такого класса серийно стоит система eCall, и через этот emergency call можно подать сигнал о ДТП даже без телефона.Именно это он и задумал!

Пуласки склонился через выбитое стекло внутрь, нашёл на панели нужный блок и нажал ручную аварийную кнопку. Насколько он знал, данные передавались по GPS-сигналу через антенну на крыше – она же ретранслировала вызов.

Затем, дрожащими пальцами, через мобильный модуль на приборной панели он набрал международный номер экстренной службы – 112. Динамик щёлкнул, и отозвался молодой женский голос.

Пуласки уже собирался назвать своё имя и номер машины, но диспетчер перебила:

– Здравствуйте, господин фон Коттен… только что определила ваши координаты… передала их на пост спасательной службы.

Из-за сирены он разбирал её слова с трудом.

– Вы ранены или зажаты в салоне? – крикнула она.

Просто замёрз и зверски зол, – подумал он.

– Говорит старший комиссар уголовной полиции Вальтер Пуласки! – Ему пришлось почти орать, чтобы перекричать сирену. Зубы стучали от холода. – Немедленно высылайте «скорую» и врача по координатам этой машины. В доме господина фон Коттена была стрельба. Возможно, есть раненые.

Пуласки коротко подышал в кулак, пытаясь согреть пальцы.

– И ещё. Слушайте внимательно! Срочно свяжитесь со старшим комиссаром Филиппом Кохом из земельного управления полиции Дрездена. Передайте ему: «Зелёный свет!»

– Простите? – переспросила она.

Наконец сирена смолкла, и Пуласки смог говорить нормально.

– «Зелёный свет!» Команда спецназу на штурм!

– Поняла. – Диспетчер повторила его последнюю фразу и отключилась.

Пуласки посмотрел на виллу. Никто, разбуженный сиреной, не выскочил наружу. И Вермана нигде не было видно. К тому же он не имел ни малейшего понятия, где сейчас Эвелин и Фло.

Он уже собирался вытащить голову из салона, как вдруг заметил на плечиках за водительским сиденьем пиджак. Бесчувственными пальцами он сорвал его с вешалки, выволок наружу и негнущимися руками влез в рукава. Пиджак сидел чуть тесновато – но какое это имело значение.

Плевать!

Пуласки оторвался от машины и зашагал к дому. Снова. Только на этот раз без табельного оружия, без телефона и без бронежилета.

Зато с дикой, убийственной злостью внутри.

Примечания переводчика:

eCall (от англ. emergency call – «экстренный вызов») – система автоматического оповещения служб спасения о ДТП, обязательная в новых автомобилях ЕС с 2018 г. При срабатывании передаёт координаты по GPS и устанавливает голосовую связь с диспетчером.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 69

ГЛАВА 69

Фло зажмурился и ждал выстрела, ещё цепляясь за надежду, что всё это лишь блеф. Хотя в глубине души понимал: такие, как Верман, не блефуют – они действуют.

Он приоткрыл веки и увидел, что Верман уже готов был спустить курок, когда у самого дома пронзительно завыла автомобильная сигнализация.

– Это моя машина! – крикнул фон Коттен с балюстрады. – Посмотрите, что там!

– Лежи и не дёргайся! – рявкнул Верман, в два шага оказался возле Фло и обрушил ему рукоятку пистолета на висок. Аккурат туда, где до этого глушитель оставил вдавленный след.

У Фло закружилась голова, в глазах поплыло. Он почувствовал, как тонкая струйка крови потекла от виска по щеке. Удар пришёлся точно в цель.

Когда зрение прояснилось, Фло увидел, как Верман ногой отшвырнул охотничье ружьё подальше – так, что дотянуться до него за пару секунд было уже невозможно.

– Никто не прикасается к этому ружью! Ясно? – прокричал Верман наверх. – На нём отпечатки пальцев Флориана Цока.

Ни одна из женщин, всё ещё стоявших у балюстрады и смотревших вниз в холл, не возразила.

– Если никто из вас не вмешается, – громко произнёс Фло, – вас всех привлекут за неоказание помощи и за пособничество в убийстве.

– Сомневаюсь, – отозвался Верман. – Это преданные люди, которых я сам отбирал много лет назад. К тому же, позвольте напомнить, мы только что обезвредили разыскиваемого убийцу двоих человек.

В этот миг сигнализация смолкла.

– Ну же, давайте! – поторопил фон Коттен.

Не сводя с Фло взгляда ни на секунду, Верман направился к входной двери, на ходу сунул руку в карман пиджака и снова навинтил глушитель на ствол.

Затем прижался к стене сбоку от проёма, навёл оружие на уровне пояса, взялся за ручку, толкнул дверь и пустил её распахнуться.

В дом никто не ворвался.

Зато Фло увидел, как по ступеням, шатаясь, к открытому проёму приближался Пуласки – и замер прямо у порога. Выглядел он жутко: полумёртвый от холода, дрожащий, с синюшным лицом, без кевларового жилета и наплечной кобуры, в одном пиджаке на голое тело, он едва держался на ногах.

Взгляды Фло и Пуласки встретились на долю секунды, и Фло коротко скосил глаза в сторону Вермана. В тот же миг Пуласки замахнулся и из-за дверного косяка ударил тем, что сжимал в руке, – садовой тяпкой. Острый зубец вошёл Верману в горло. Брызнула кровь.

Одновременно раздался глухой хлопок, но пуля лишь впилась в дерево дверной коробки.

Пуласки шагнул в дом, перехватил руку Вермана с пистолетом, а другой ладонью вдавил тяпку глубже – Верман издал лишь страшный, утробный хрип.

– Это приёмчик из садового центра в Лейпциге, если тебе интересно, умник, – выдавил Пуласки и заставил противника опуститься на колени.

Пока Верман с булькающим дыханием оседал на пол, Фло метнулся к Эвелин и снова прижал ладонь к её ране. Свободной рукой он подхватил её под колено и приподнял ногу. Веки Эвелин подрагивали, но она ещё была в сознании.

– Держись! – подбодрил он её.

– Ни с места! – внезапно рявкнул фон Коттен сверху.

Фло замер и поднял глаза. Сиделка как раз передавала фон Коттену второе охотничье ружьё – должно быть, достала из другой витрины. Теперь фон Коттен направлял ствол поочерёдно то на Пуласки, то на Фло.

Если Пуласки окажется проворным, он успеет выскочить наружу. А я тут – как на блюдечке.

Даже в эту минуту в доме не нашлось никого, кто решился бы остановить безумца. Сиделка вцепилась в перила, а за её спиной застыла повариха, глядя расширенными от ужаса глазами.

Краем глаза Фло заметил, как дверь подвала приоткрылась на ладонь. В щели стояла Нина, испуганно всматриваясь из темноты. Фло знаком показал ей: спрячься обратно. В ответ она ткнула пальцем в мобильник и беспомощно пожала плечами.

– Нам нужна «скорая»! – настаивал Фло.

– Никому из вас врач уже не понадобится, – отрезал фон Коттен.

Фло увидел, как пухленькая повариха очнулась от оцепенения, медленно попятилась и беззвучно отперла за спиной фон Коттена одну из дверей.

Решила бежать?

Но вместо этого она шагнула в сторону. В следующее мгновение створка распахнулась, и из темноты комнаты, опираясь рукой о косяк, кто-то вышел. Молодая женщина с обритой наголо головой, в узком чёрном платье.

Так вот он, настоящий Михаэль Коттен.

Насколько Фло мог разглядеть сквозь стойки перил, Михаэль едва держался на ногах и тяжело дышал.

– Мы ещё можем выйти из этой истории все вместе, – начал Фло. – Мы…

Договорить ему не дали.

Михаэль рванулся вперёд и со всей силы налетел на отца сзади. Грянул выстрел, лампы и хрустальные подвески люстры разлетелись вдребезги.

Пока осколки сыпались на пол, фон Коттена отбросило на деревянные перила. Он потерял равновесие, выронил ружьё, замахал одной рукой, пытаясь другой за что-нибудь ухватиться. Тщетно. Вместе с сыном он с криком перевалился через балюстраду и рухнул вниз. С отвратительным хрустом оба грохнулись о кафель в шаге от Фло.

Фло почувствовал, как Эвелин вздрогнула от удара.

– Всё хорошо, – прошептал он, проводя ладонью по её щеке, а другой по-прежнему зажимая рану.

Эвелин била дрожь, кожа была бледной и холодной.

Вокруг затылка фон Коттена расплывалась лужа крови. Михаэль, в отличие от отца, отделался, кажется, относительно легко. Он шевелился, и взгляд его вдруг сделался ясным и осмысленным.

Подошёл Пуласки и тяжело осел рядом с Эвелин. Руки у него ходили ходуном.

– Как вы? – выдавил он, запинаясь, между посиневшими от холода губами.

– Повреждена артерия и сквозная рана в боку, – пояснил Фло, чтобы не пугать Эвелин подробностями.

И всё же она попыталась приподнять голову.

– Где вас так долго носило? – с трудом выговорила она.

– Купался, – ответил Пуласки.

– Пиджак… – выдохнула Эвелин, – …вам идёт.

– Спасибо. Завещал Рихард фон Коттен. – Пуласки поднял глаза. – Полагаю, ему он больше не пригодится.

В этот миг сквозь распахнутую дверь в холл хлынули синие отблески мигалок. Перед домом остановилось несколько чёрных «Тойот Ленд Крузер». Хлопали дверцы. В дом, держа автоматы наизготовку, ворвались мужчины в касках и серо-зелёной форме спецназа и в считаные секунды рассыпались по этажам.

Фло вскинул руку:

– Сюда! Нам нужен врач!

Следом за бойцами SEK вошли санитары с носилками.

Тут и Нина выбралась из своего укрытия, подошла, села на пол рядом с Эвелин и взяла её за руку.

Пока санитары спешили к раненой, Фло краем глаза увидел, как Михаэль шевельнул рукой и обмакнул пальцы в отцовскую кровь. Он начал выводить на кафеле знаки. Сначала – большой крест… а рядом нынешний год.

Год смерти фон Коттена!

Затем Михаэль закрыл отцу глаза.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Четыре дня спустя

На Эвелин были джинсы и тёплый норвежский свитер. В таком виде она и ковыляла на костылях через зал ожидания аэропорта Лейпциг/Галле.

Вообще-то Фло должен был везти её в Вену в инвалидном кресле – но позволить себе подобную слабость она не желала. Пуля, засевшая в бедре, задела артерию, однако ни кости, ни сухожилия не пострадали. И рана в боку оказалась всего лишь касательной – мякоть. Правда, крови она потеряла немало. И всё же после ночи в реанимации и трёх суток под наблюдением её этим утром выписали – под собственноручную расписку об отказе от дальнейшего лечения.

Врач, конечно, советовал возвращаться домой поездом, а не самолётом, но трястись бесконечные часы на рельсах ей совсем не хотелось.

Фло как раз подходил от стойки регистрации.

– Багаж сдали. Вот наши посадочные. – Он сунул бумаги в нагрудный карман куртки.

– Пуласки наверняка уже здесь. Кофе перед досмотром? – Она кивнула в сторону кафе, откуда тянуло свежей выпечкой.

– Всегда.

В кафе их ждали Пуласки, его дочь Ясмин и её подруга Нина. Они сидели за большим столом у окна, из которого открывался вид на лётное поле.

Пуласки потягивал чёрный кофе.

– Только что сел самолёт AUA.

– Может, как раз наш, – заметила Эвелин, прислоняя костыли к стеклу. – Но время ещё есть.

Она опустилась на стул рядом с Ниной, и все сделали заказ.

– Прогуливаете школу? – спросила Эвелин, когда официант принёс капучино, ещё одну чашку чёрного, горячий шоколад и пирожные.

Нина поморщилась.

– Не совсем. Взяли себе выходной.

– А мама как?

Нина покосилась на Пуласки. Тот покачал головой и взял объяснения на себя:

– После того, что случилось на вилле, мы с матерью Нины, конечно, крепко поссорились, но…

– Она вообще скандал закатила страшный, – вставила Нина.

– Но я с ней поговорил начистоту, – вздохнул Пуласки. – Мы с Ниной раскрыли убийство её отца. Это её отрезвило, и теперь девочкам снова разрешено видеться.

Нина посмотрела на Эвелин.

– И, кстати, спасибо, что вы меня спасли.

На ней был поддерживающий корсет, губы и щёки ещё слегка припухли, а на запястьях по-прежнему виднелись красные полосы.

– Да, спасибо, – выдавила и Ясмин.

Эвелин улыбнулась, наигранно нахмурив брови:

– Это вас старший комиссар Пуласки заставил так сказать?

Обе залились краской.

– Мы бы и сами сказали, – пробормотала Ясмин. – Хотя отец, конечно, прочитал нам такую нотацию, что мало не показалось.

– И поделом! – буркнул Пуласки.

Эвелин со стоном наклонилась к девочкам:

– Если нам когда-нибудь снова доведётся вместе расследовать дело…

– Чего не случится! – перебил её Пуласки.

– Но если вдруг… – невозмутимо продолжила она, – давайте лучше согласовывать действия. Договорились?

– Договорились, – улыбнулись подруги.

Эвелин оглядела Пуласки. Он был гладко выбрит и на сей раз надел к рубашке и пиджаку ещё и галстук.

– С чего это вы так нарядились?

– У него свидание, – шёпотом, прикрыв рот ладонью, сообщила Ясмин.

– Серьёзно? С кем же?

– С госпожой доктором Соней Вильхальм, – ответила Ясмин за отца.

– С той психотерапевтом из Маркклееберга? – уточнила Эвелин.

– Да, в очередной раз, – проворчал Пуласки.

Ясмин ткнула его кулаком в плечо:

– Только не облажайся на этот раз.

Ладони Пуласки всё ещё были иссечены льдом, и Эвелин заметила, что обручального кольца он больше не носит. На пальце осталась лишь бледная вмятинка.

– А что с Микаэлой Суковой? – сменил тему Пуласки, намекая на их последнее общее дело – то самое, со скорпионьими татуировками.

– Держится молодцом. Через три месяца выйдет условно-досрочно.

Пуласки кивнул.

– У вас, я смотрю, слабость к женщинам-преступницам.

– Это вы к чему?

– Ну как же: Микаэла Сукова, а до неё Сибилла Воска.(отсылки к романам: «Лето возмездия» и «Осень возмездия).

Новый намёк – на этот раз на их первое совместное дело, на круизном лайнере. Он покачал головой.

– А теперь? Я разговаривал с прокурором Клеменсом. Он мне сказал, что женщины упрямее вас в жизни не встречал.

Фло подался вперёд:

– Это он к чему?

– А к тому, – пояснил Пуласки, – что у вас обоих новое дело.

Фло наморщил лоб и взглянул на Эвелин:

– Новое дело?

– Дело вот в чём, – продолжал Пуласки. – Клеменс собирался предъявить Михаэлю Коттену обвинение в пяти убийствах, но Эвелин чётко и ясно дала понять, что до этого он убил Йоханна Вульфа в Вене. И Михаэль теперь хочет, чтобы её адвокатская контора взяла на себя его защиту – в Вене.

Эвелин пожала плечами:

– Кто первый встал – того и тапки.

– И ты правда возьмёшься? – спросил Фло.

– Я? Мы! – поправила она. – В конце концов, он спас нам всем жизнь.

Фло задумчиво нахмурился:

– Слушай, а Михаэль теперь всё-таки «он» или «она»? И останется ли она Кристиной?

– Если бы всё было так просто, – вздохнула Эвелин. – Когда я впервые поговорила с настоящим Михаэлем, он рассказал мне о своих противоречивых чувствах. Узнав от отца истинную судьбу сестры и матери, он не может отделаться от вопроса: хотел ли он на самом деле жить дальше как женщина – или лишь как замена сестре? Йоханн Вульф ведь поддерживал его именно в этом. А без Вульфа он, возможно, отыграет всё назад.

– А фон Коттену уже не суждено узнать, какое решение примет его раздираемый сомнениями сын, – пробормотал Фло.

Эвелин кивнула.

– И, кстати, у самого фон Коттена чувства к Михаэлю были не менее двойственными. Сына он любил – но его эго неизменно хотело сделать из него кого-то другого, не того, кем он был на самом деле.

– Тут столкнулись две крайности, – проворчал Пуласки.

Эвелин заметила, что Нина замолчала, отвернулась и смотрит в окно. Она тронула её за плечо и понизила голос:

– Я не очень-то горжусь тем, что защищаю преступников. И понимаю, тебе этого не принять – Михаэль убил твоего отца, и ты больше всего на свете хотела бы, чтобы он за это горел в аду… Но поверь мне: он уже давно горит – каждый день, и так будет до конца его жизни. Я лишь хочу, чтобы и его версию этой истории кто-то услышал.

– Да всё нормально. – Нина тыльной стороной ладони смахнула слёзы. – Кто-то ведь должен этим заняться – почему не вы? В конце концов, изначально вы и были его адвокатом. К тому же в тот вечер я своими глазами видела, как он умирал, как его откачивали, – и насмотрелась столько ужаса и насилия, что мне хватит.

Ясмин придвинулась ближе и обняла подругу за плечи.

– Мы долго об этом говорили, и я уж позабочусь, чтобы Нина смотрела вперёд. Правда?

Нина оторвала взгляд от лётного поля и снова улыбнулась.

– Вот и хорошо, – сказала Эвелин. – А что будет с женой Рихарда фон Коттена?

Все посмотрели на Пуласки. В отличие от самого фон Коттена, разбившегося при падении с балюстрады, Петера Вермана, захлебнувшегося собственной кровью, и дворецкого Эдвина, погибшего от смеси препаратов, Лилиана пережила ту ночь на вилле – с ножевой раной, а Михаэль – с несколькими переломами.

– Её дело передадут в суд. И если он сочтёт, что убивая дочь, няню и дворецкого она была невменяема, её поместят в психиатрическую клинику.

– Там ей наверняка будет лучше, чем в доме фон Коттена, – заметила Эвелин.

Дом теперь стоял пустым: повариху, шофёра и медсестру обвинили в укрывательстве и пособничестве пыткам и покушению на убийство.

Эвелин взглянула на часы и махнула официанту. Пора было идти.

Когда Эвелин уже сидела рядом с Фло в самолёте AUA, она просматривала утренний выпуск венской газеты, который ей сунули при посадке.

«Хайнрих фон Коттен подал в отставку с поста начальника департамента юстиции».

Она покосилась на Фло и заметила, как тот широко ухмыляется. От Островского, с которого уже сняли отстранение, они вчера узнали, что за время их отсутствия в Вене произошло немало.

Лицензию ей вернули. Психиатр доктор Томас Нагорски и его мать Оливия, заведующая клиникой пластической хирургии, были арестованы: они знали и о подмене личности Михаэля, и о тайном пристанище Лилианы – и помогли всё это устроить. И теперь, несмотря на отставку Хайнриха фон Коттена, против него тоже возбудили дело – за дачу взяток и манипулирование иностранными политиками.

Фло в Вене предстоял допрос в уголовной полиции по делу о гибели сестры Бригитты, однако после анализа ДНК было уже точно установлено: убил её Петер Верман.

Островский был в своей стихии и поднимал столько пыли, что газеты сообщали всё о новых и новых обвинениях против клана фон Коттенов. А фотографии переводов чёрных денег, которые Эвелин уже передала Островскому, стали последним гвоздём в крышку гроба этого предприятия.

Но одно дело ей оставалось ещё уладить. Только позавчера она отправила жене Геральда Дрёгера эсэмэску: пусть муж потерпит в тюрьме совсем немного – у неё хорошие новости насчёт его освобождения. Теперь она быстро набирала следующее сообщение.

– Выключите, пожалуйста, телефон, – попросила её стюардесса.

– Да, конечно. – Эвелин на секунду подняла глаза. – Только допишу вот это, короткое.

«Передайте, пожалуйста, вашему заключённому Михаэлю Коттену, что его скоро освобождают. Срочно! Спасибо».

Сообщение ушло старшему инспектору Ганзеру, который всё ещё отвечал за то, что Геральд Дрёгер сидел в следственном изоляторе под чужим именем.

Дрёгер был, считай, на свободе. Единственное, в чём его можно было упрекнуть, – введение правосудия в заблуждение. Но обвиняемому позволено лгать – и лгать так, что только держись. А его жена, разумеется, имела полное право принять деньги от Рихарда фон Коттена в виде займа, который теперь возвращать никогда не придётся. Это не преступление.

Фло накрыл её руку своей.

– О чём думаешь?

Эвелин не убрала ладонь.

– О том, что всё будет хорошо.

Она выключила телефон, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

После приземления в Вене и возвращения домой, где её бурно встретили кошки, Эвелин тут же села в такси и поехала в контору. Автоответчик был забит. Семнадцать сообщений.

Она задумчиво прокрутила в памяти то, которое почти полторы недели назад оставил ей Геральд Дрёгер из машины перед опущенным шлагбаумом – пытаясь договориться о встрече.

Кто знает, чем кончилось бы это дело, выбери он другого адвоката.

Зажав папку «Михаэль Коттен» под мышкой, она снова взяла такси и поехала прямо в следственный изолятор Йозефштадт. Как всегда, прошла через полузакрытый шлюз к корпусу для заключённых. Пора было вытащить Дрёгера из этой дыры – из изоляции и однообразия предварительного заключения.

Ей не терпелось увидеть его лицо, когда она встанет перед ним и произнесёт:

– Да, господин Геральд Дрёгер, я знаю, кто вы на самом деле! Можете прекратить эту игру – в ближайшие дни вы выйдете на свободу. Осталось уладить кое-какие бюрократические формальности, чем я сейчас и займусь. И последние полтора года, которые отпустили вам врачи, вы сможете провести с женой и обеими дочерями. А первый платёж от фон Коттена? Он, разумеется, остаётся вам.

Однако при оформлении свидания вышла загвоздка. Дама за стойкой бросила взгляд на монитор, отъехала на стуле в сторону и долго с кем-то говорила по телефону.

Эвелин подалась к ней:

– Что случилось?

Наконец служащая закончила разговор.

– Вы что, ещё не знаете?

– Чего я не знаю?

– Михаэль Коттен…

– Это не Михаэль Коттен, – поправила её Эвелин. – Его настоящее имя – Геральд Дрёгер.

– Как скажете. – Женщина ещё раз быстро взглянула на экран. – Он сегодня в обед покончил с собой. В камере.

Кровь отхлынула от лица Эвелин.

– Что? – По жилам пополз невероятный холод. – Но… как? Почему?

– Удавился постельным бельём на оконной перекладине.

– Разве старший инспектор Ганзер не передал моё сообщение?! – крикнула она, невольно вцепившись в стойку.

– Старший инспектор Ганзер? – переспросила женщина. – Он уже два дня как в отпуске.

– А госпожа Дрёгер? Она к нему не приходила? Или хотя бы…

– Приходила. Женщина с этой фамилией хотела к нему – но её не пропустили.

– Почему, ради всего святого?!

– Сам заключённый отказался от свидания. Не захотел её видеть.

Пальцы Эвелин разжались, отпуская стойку. С комом в животе она отвернулась и уставилась в пустоту.

Час спустя Эвелин стояла перед воротами тюрьмы, не замечая проносящихся мимо машин.

Ей отдали прощальное письмо Геральда Дрёгера – адресованное ей. Теперь она развернула листок и прочла.

«Простите меня. Я должен был так поступить. Я недооценил то, что творится здесь, внутри, и больше не выдержу ни секунды. Голова забита чёрными мыслями. Я знаю, что скоро умру. К чему ещё тянуть? Жена никогда не должна узнать правду – что я постепенно сломался. Я хочу, чтобы она жила дальше с детьми, и с этими деньгами, в покое и мире, и ни в чём себя не упрекала. Геральд Дрёгер».

Эвелин подняла глаза. Ветер остужал её слёзы. Солнце стояло в зените, пробивалось сквозь пелену облаков и грело лицо.

Зима закончилась.

Для Эвелин – на три четверти года.

Для Геральда Дрёгера – навсегда.

КОНЕЦ КНИГИ