Текст книги "Зима возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

– Наша свидетельница из санатория сегодня ночью погибла, – пробормотала Эвелин.

В голове у неё проносились десятки мыслей. Она подняла глаза и посмотрела на Фло.

– Тебя разыскивают по подозрению в убийстве.

– Но я…

– Знаю, – перебила Эвелин. – Ты тут ни при чём.

Пуласки шагнул на середину комнаты.

– Женщину мне искренне жаль. Но это доказывает только одно, – начал он, поднимая руку. – Что вы подобрались к закулисным фигурам этих убийств слишком близко, и теперь они любой ценой пытаются убрать свидетелей, чтобы замести следы.

– И это, по-вашему, хорошо? – иронично уточнил Фло.

– Смотря как быстро мы начнём действовать. – Пуласки сунул телефон в карман пиджака. – Предлагаю первым делом убраться отсюда, пока сюда не прилетела ваша ориентировка и пока ещё больше народу не узнало, что вы здесь.

– И куда нам?

– Для начала – ко мне домой. Там обдумаем следующий шаг.

– А вам разве не положено тут отбывать положенные часы по инструкции? – спросил Фло.

– Мне? – Пуласки демонстративно закашлялся и потянулся за ингалятором от астмы. – Я как раз сейчас на больничном.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 55

ГЛАВА 55

– Большое спасибо. – Ясмин закончила разговор.

Мобильный отца был всё время занят, и она позвонила ему на работу – где и узнала, что он на больничном.На больничном? Утром же был совершенно здоров. Что бы это значило?

Она глянула на дисплей смартфона: четыре часа. Потом перевела взгляд на Нину.

– Папа вот-вот будет дома.

Полчаса назад они вернулись из школы – после дополнительных занятий по математике и бухучёту – и теперь сидели у Ясмин в комнате. Ноутбук был включён, а на кровати перед девушками лежала развёрнутая карта Саксонии-Анхальт.

Все нити, похоже, сходились к Рихарду фон Коттену. Из одного из его редких онлайн-интервью, данного два года назад, они знали: у него есть загородный дом с лесным озером в Бад-Дюрренберге на Заале. По его собственным словам, бывал он там лишь несколько недель – весной и осенью, – но Нина рассудила: в остальное время за усадьбой наверняка кто-то присматривает.

Согласно «Википедии», в Бад-Дюрренберге было только одно лесное озеро. Нина кивнула на ноутбук, где в трёхмерном виде Google Maps виднелся предполагаемый участок фон Коттена.

– Смотри, какая громадина. Не может быть, чтобы там никого не было. Кто-то да живёт! И если ехать не в объезд по автобану, а напрямую – через Кульквицское озеро и Маркранштедт, – то отсюда меньше двадцати пяти километров.

Меньше? Ясмин глубоко вздохнула.

– То есть ты хочешь туда поехать?

Нина не ответила.

Ясмин окинула её скептическим взглядом.

– Честно говоря, на этого Рихарда фон Коттена мне глубоко плевать. Если брюнетка его укокошит, мне будет вообще до лампочки.

– Я и не собираюсь его предупреждать, тем более – спасать. К тому же твой отец наверняка уже всё, что надо, организовал. Я просто к тому, что…

– К чему?

– Если он действительно следующая жертва, как считает твой отец, то эта женщина, скорее всего, там объявится.

С тяжёлым чувством Ясмин вспомнила протокол вскрытия, который они вчера тайком прочитали в ноутбуке отца, пока тот ездил в Галле, – и то, что брюнетка делала со своими жертвами.

– И ты что, всерьёз собираешься завести с ней разговор? «Эй, минуточку, разрешите задать вам пару вопросов, пока вы не воткнули старику Коттену железяку в задницу?»

– Какая же ты дура! – фыркнула Нина. – Но если она там объявится, она в наших руках. Потому что, судя по всему, она последней видела моего отца живым.

Ага. И, скорее всего, сама его и убила, – подумала Ясмин.

– Я не разрешаю тебе туда ехать.

– Что? – прыснула Нина. – Ты всерьёз думаешь, что я стану у тебя спрашиваться? Но если хочешь – поехали со мной.

Чёрт. А если не поеду – отправится одна. Ясмин снова взглянула на ноутбук. Десять минут пятого. Отец появится с минуты на минуту.

– Ладно. Тогда выезжаем прямо сейчас, пока хоть как-то светло.

Нина вскочила.

– И мы только осмотрим дом. Внутрь не пойдём! – отчеканила Ясмин.

– Ясное дело.

– И если вдруг появится женщина в красном платье – сразу звоним моему отцу.

– Конечно.

– И оденься потеплее. На улице дубак.

– Да, мамочка.

Спустя добрых полчаса они подъехали на Нининой эндуро к усадьбе фон Коттенов. К вечеру похолодало ещё сильнее. Несмотря на шлем, перчатки, парку и шарф, Ясмин на заднем сиденье продрогла до костей. А Нине, должно быть, и того хуже – на неё приходился весь встречный ветер.

На черепашьей скорости они проехали мимо главных ворот. Надпись на мраморной колонне и кованой арке не оставила сомнений: место найдено. Девушки уставились сквозь прутья решётки на территорию. Между деревьями к вилле уходила асфальтированная дорожка. Ясмин показалось, что она заметила серебристо-серый «роллс-ройс», – но больше ничего разглядеть не успела: они уже миновали ворота.

Нина сделала круг вокруг участка. Тот оказался куда обширнее, чем им думалось. Бо́льшую часть огораживала стена; кое-где её сменяли живые изгороди или прохудившаяся сетка-рабица. И только с одного места всё пространство было видно почти целиком – с холма, на котором стоял деревянный щит. Рядом в густой хвойный лес уходила экологическая тропа.

Там Нина остановила мотоцикл и сняла шлем.

– Не особо-то много нам это дало, – вздохнула она.

Да уж. На бензин могли бы и не тратиться.

Ясмин слезла с сиденья и тоже стянула шлем. Резкий, обжигающе холодный воздух хлестнул в лицо. Она шагнула к краю холма.

Участок фон Коттенов и сам был холмистый. От задней стороны виллы змеилась петляющая тропинка – она поднималась на несколько сот метров вверх, к озеру; то лежало на возвышенности, частью обрамлённое лесом, в тени деревьев. Ветер беспощадно гулял по воде. Посреди озера стояла лодка – и, несмотря на шквалистые порывы, не двигалась с места.

– Озеро замёрзло, – констатировала Нина. – Давай оставим мотоцикл здесь и спустимся по тропе к границе участка. – Она указала вниз. – Смотри, там между деревьями скамейка, ветром не продувает, а сквозь изгородь дом будет виден куда лучше.

Ясмин кивнула. Лучшего места было не найти. И всё же на душе у неё скребло. Не самая удачная мысль – торчать здесь, на холоде, под чужой оградой.

– Ничего мы там не увидим. Разве что садовника, который сгребает листья.

– В марте?

– Или обрезает ветки, убирает ветровал – да какая разница! Если эта тётка и правда там объявится, то скорее всего ночью. А я столько торчать здесь не намерена. – Ясмин потопала ногами, чтобы согреться.

– Солнце вот-вот сядет, – заметила Нина, уже шагая по тропе вниз. – Не поторопимся – вообще ничего не разглядим.

– Эй, подожди!

Ясмин подбежала к мотоциклу, вытащила ключ зажигания и пропустила цепочку через оба шлема и спицы заднего колеса.Нина так одержима этой женщиной, что обо всём остальном попросту забывает.

– Ну давай уже! – крикнула Нина из леса.

– Иду, иду. Ты, дурёха, даже мотоцикл свой не заблокировала.

Ясмин сунула ключ в карман и двинулась за подругой. Когда внизу, у подножия холма, они вышли из леса, граница участка оказалась прямо перед ними. Через дыру в живой изгороди, за которой виднелись кормушки с зерном, открывался вид на виллу. Отсюда до дома было даже ближе, чем от парадных ворот. И там действительно стоял «роллс-ройс». Только людей не было видно.

– На верхнем этаже горит свет, – сообщила Нина.

Великолепно. Просто прорыв.

Нина достала из кармана телефон, подкралась к изгороди, присела и закрепила его в развилке ветки.

– Ты что делаешь? – прошептала Ясмин.

– Не обязательно шептать, – отозвалась Нина, тоже шёпотом. – Кругом ни души.

Ясмин увидела, как подруга приблизила «роллс-ройс» камерой и нажала на спуск. Сама же она чувствовала себя ассистенткой папарацци, тайком подобравшейся к усадьбе знаменитости.

– У машины венские номера, – прошептала Нина.

– И?

– Что «и»? – передразнила её Нина. – Это может быть только машина Рихарда фон Коттена. Он здесь!

В эту секунду над ними скользнула тень, и Нина отпрянула. Ясмин чуть не вскрикнула в голос. А ведь над их головами всего лишь пронеслась большая ворона – теперь, описав вираж, она уселась на кормушку, согнала остальных птиц и принялась клевать зёрна.

– Боже, – простонала Ясмин. – Надо отсюда сматываться.

– Да отвали ты, смотри! – вдруг вырвалось у Нины.

Она снова втиснулась в изгородь и развернулась в другую сторону – туда, где находились въездные ворота. Ясмин протиснулась следом.

Как раз в этот момент обе створки распахнулись. За ними стояло такси. Жёлтый фонарь на крыше уже загорался, показывая, что машина снова свободна. Пока такси отъезжало, через ворота в сумерках заката уверенно прошла высокая, статная женщина. Целеустремлённо она направилась по дорожке между деревьями к дому, а створки за её спиной снова сомкнулись.

– Это она? – прошептала Ясмин.

– По крайней мере, она высокая и стройная. Только, насколько я могу разглядеть, – рыжие волосы и никакой шубы.

Ясмин прищурилась.Точно. На незнакомке было чёрное пальто. Но выглядела она, по крайней мере, очень молодо – а это могло бы подходить.

– Ладно, может, и она. Ну, посмотрела – пошли отсюда, – настаивала Ясмин.

Нина не двигалась и молчала.

– Помнишь, что говорил мой отец? – продолжала уговаривать Ясмин, опустив голос почти до выдоха. – Это слишком опасно. Мы ведь только хотели проверить, найдём ли мы эту женщину. Похоже, нашли. Отлично. Теперь сматываемся!

– Я только хочу посмотреть, войдёт она в дом как обычный гость или проникнет нелегально, – пробормотала Нина. – И если да – то как.

Женщина поднялась по ступеням и позвонила в дверь.

– Визит выглядит вполне официально. А может, это и вовсе не она.

– Жуть как любопытно, что она там задумала. – Нина снова щёлкнула затвором.

– Что она там задумала? – повторила Ясмин. – Ты ведь не собираешься туда лезть? – Вопрос задумывался скорее как шутка.

Но Нина оставалась серьёзной.

– А почему бы и нет?

– Ты совсем спятила? – вырвалось у Ясмин. – А если там собаки?

– Тогда они бы давно залаяли, когда эта дамочка подходила к дому.

– Умничаешь, у тебя на всё ответ найдётся! – выругалась Ясмин.

Теперь и она вытащила из кармана телефон и набрала отца – тот к этому часу наверняка уже был дома. Но он, видимо, как раз с кем-то говорил: голосовая почта сработала мгновенно. Ясмин дождалась сигнала и зашептала в трубку:

– Папа, перезвони мне, пожалуйста. Это срочно… – Она старалась говорить ровно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. – …пожалуйста!

Она сбросила. На всякий случай перевела телефон в беззвучный режим, чтобы тот не заверещал, когда отец перезвонит. Иначе птицы с криком взмоют в небо, хозяева оглянутся на шум – и их, чего доброго, заметят.

Стемнело быстро. У горизонта оставалась лишь узкая серебристая полоса.

Ясмин резко обернулась и обвела взглядом тропу.

– Нина? – прошипела она.

Сердце заколотилось снова – на этот раз ещё быстрее.Нины не было.

Не может быть.

Ясмин опять втиснулась в изгородь и уставилась через дыру на виллу. Рыжеволосая уже скрылась с площадки перед домом, дверь была закрыта. Теперь свет горел и на нижнем этаже.

И тут Ясмин заметила подругу. Эта идиотка, пригибаясь, под прикрытием деревьев пробиралась через участок к вилле. Быстро движущаяся тень, сливающаяся с темнотой.

– Чёрт побери, нет, ты…

Ясмин стиснула зубами ругательство.Нина чертовски упёртая. Больше всего сейчас хотелось сесть на её мотоцикл и уехать домой, оставив подругу одну. Пусть сама разбирается, куда ей деваться. Они же договорились: только наблюдение со стороны. А эта дура и впрямь несётся к дому. Вот добежала, прижалась спиной к стене.

Господи.

Она ведь наверняка попытается пробраться внутрь. А дальше? И тут Ясмин обожгла безумная мысль:что, если Нина собирается не просто поговорить с этой женщиной, а, чего доброго, что-то с ней сделать?

И почему я не подумала об этом раньше?

– Чёрт! – выругалась Ясмин и протиснулась сквозь изгородь.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 56

ГЛАВА 56

– Благодарю, – произнёс Рихард фон Коттен и опустил трубку на рычаг.

Он сидел в кабинете, не сводя глаз со старомодного телефона с золотым наборным диском, которым пользовался лишь для внутренних звонков по усадьбе. Затем поднял взгляд к окну. Солнце уже село, и пейзаж обратился в тёмно-серую тень. Луг покрыл иней – будто его припорошило тонким снегом. В сгустившихся сумерках едва угадывалась тропинка, что вилась через холм к лесному озеру.

Фон Коттен поднялся и застегнул жилет. Он вспомнил о звонке дворецкого.Гостья прибыла! Что ж, иные хлопоты решаются сами собой – для этого даже из дому выходить не приходится.

Он покинул кабинет и направился в холл, выложенный плиткой в чёрно-белую шахматную клетку. Под потолком мерцали бесчисленные лампочки массивной люстры – настоящего монстра в духе старинных господских домов, которого велел повесить ещё его отец. Громада висела перед широкой изогнутой лестницей, что в середине разделялась надвое и вела налево и направо – в верхние этажи восточного и западного крыла.

Возле комода и стеклянной витрины с охотничьими ружьями для мелкой дичи стояла высокая рыжеволосая женщина. Стройная, изящного сложения, на необычайно высоких каблуках. Она скинула пальто и швырнула его дворецкому так, что тот едва успел подхватить. Под пальто оказалось узкое чёрное платье, плотно облегавшее фигуру.

– Может, и сумочку с книгой у вас принять? – спросил дворецкий ломким голосом.

– Не стоит, Эдвин.

Гостья побарабанила ногтями по сумочке, висевшей на ремешке через плечо. В другой руке она держала небольшой чёрный фотоальбом.

Дворецкий вытаращил глаза:

– Ах, это вы! Простите. Я… я вас совсем не…

– Да, это я, Эдвин. – Она ему улыбнулась. – Приготовьте, пожалуйста, большую гостевую. Возможно, я останусь до утра. Вы с Агатой готовили ужин?

Дворецкий кивнул:

– Жареная форель с пенным соусом из омара и шпинатом.

– Звучит превосходно.

Слуга неуверенно покосился на Рихарда фон Коттена. Тот кивнул.

– Накройте ещё на одного. И пусть Агата хоть раз в жизни постарается всё сделать как следует – пусть прожарит рыбу до хрустящей корочки.

– Слушаюсь.

Рыжеволосая сокрушённо качнула головой:

– Я смотрю, ты и через столько лет всё ещё унижаешь бедную женщину. Удивительно, что она вообще осталась под этой крышей.

– А куда бы она пошла с её-то судимостями? В «Хилтон» или «Уолдорф-Асторию»?

Фон Коттен коротко кивнул дворецкому, и тот скрылся вместе с пальто. Рыжеволосая проводила его взглядом.

– Может, нам всё же пройти в кабинет – там никто не помешает?

– Нет, останемся здесь. Для нашего разговора и этой обстановки вполне довольно.

Фон Коттен поднял глаза на лестничную площадку. В тени, опершись руками на балюстраду, прятался Петер Верман, готовый в любой миг вмешаться.Под пиджаком у него наверняка оружие.

Фон Коттен сделал несколько шагов навстречу гостье. Длинные ресницы, полные, красиво очерченные губы. Он уловил едва ощутимый аромат её духов, сливавшийся с запахом дорогого крема в обольстительную композицию.

– Значит так ты теперь выглядишь.

– Я всегда так выглядела, отец.

Он кивнул, припомнив костюмированный бал в его фирме, на который Михаэль явился в женском обличье.Уже тогда он притягивал взгляды всех мужчин в зале.

– Это и есть та личность, которой ты хотел стать, Михаэль?

– Не называй меня так! Меня зовут Кристина, – поправила она. – Ты, видимо, до сих пор гадаешь: переодетая я или всё это всерьёз?

Фон Коттен скользнул беглым взглядом по линии её декольте.

– Я хорошо помню наши долгие беседы, когда ты, рыдая, изливал мне душу.

– Хотел излить! – снова поправила она. – Только ты никогда не слушал по-настоящему.

– Слушал, – ответил он как можно спокойнее. – Ты всегда был андрогинен, чувствовал себя «in-between». – На этом слове он приподнял брови. – Крайне противоречив, наполовину мужчина, наполовину женщина, и никак не мог окончательно определиться. Но, как я погляжу, теперь тебе это удалось.

– Удалось. И без твоей помощи – вопреки всем твоим стараниям этому помешать.

Голос Кристины стал жёстче.

– У тебя никогда не было ни капли понимания. Успех фирмы был тебе всегда важнее. Я даже удивляюсь, что ты вообще приехал. Тяжело было оторваться от своих венских совещаний?

– Значит, тебя всё ещё гложет эта набившая оскомину тема, – раздражённо обронил фон Коттен.

Как же он ненавидел эти разговоры – не мог их больше слышать и оттого все последние годы безжалостно обрывал на полуслове.

– Ты так ничего и не понял, – сказала Кристина. – Не передать, как я тебя за это презираю. Но наконец-то ты нашёл время меня выслушать.

– Прошу, – вздохнул фон Коттен и сунул руки в карманы брюк.

– Власть, слава и то, как ты подаёшь себя на публику, – всегда было тебе важнее всего остального, – выплюнула она.

– Какая театральность! Мне ужасно жаль, что ты родился в семье успешного бизнесмена, а не в нищей семье художников. Только удивляюсь: отчего все прочие сынки миллионеров не превращаются в таких же зверских убийц, как ты? – Голос фон Коттена снова сделался серьёзным. – В моём положении я попросту не мог всегда быть рядом с семьёй.

– Да дело было вовсе не в этом.

В голосе Кристины зазвенела чистая ненависть.

– Да, мать страдала оттого, что тебя не было рядом – ни в дни рождения, ни в праздники, ни на выходных, она тебя и в глаза не видела. Вечно эти совещания, командировки, переговоры с правлением, лицемерные благотворительные приёмы, на которых нас, точно дрессированных обезьянок, выставляли напоказ публике, пока ты обтяпывал свои делишки. И да, у нас водились деньги, и нас с сестрой по очереди воспитывали лучшие няньки-au-pair. Подумаешь!

– Так в чём же тогда было дело?

– Я же сказала: ты меня никогда не слышал! Мне нужно было, чтобы ты принял меня такой, какая я есть! Мне нужна была твоя любовь!

– Ты моё дитя, как я мог тебя не любить? Твоя мать, твоя сестра и ты – вы всегда были единственными, кто был мне дорог.

– Лицемерный ты ублюдок! Я знаю, почему ты пытаешься всё замять.

Голос её сделался тише.

– Не из любви ко мне, а из страха, что я расколюсь, когда загремлю на нары. Ты боишься, что всплывут многолетние махинации со взятками. Ты трясёшься над малейшим пятнышком на репутации фирмы. Подменив меня этой несчастной бедолагой, ты ещё и Хайнриха, Оливию и всю остальную семью втянул – лишь бы наружу ничего не просочилось.

Голос её снова возвысился:

– Тебе кровь из носу нужно сохранить безупречную жизнь. Только так ты увязаешь в этом дерьме всё глубже.

Она положила альбом на комод и сунула руку в сумочку.

Фон Коттен взглянул наверх, на Вермана: тот шагнул было к лестнице, но незаметным жестом хозяин остановил его —пока не вмешивайся, оставайся наверху .

– Всё было бы куда легче переносить, если бы не умерли мать и сестра, а так… это бесконечное одиночество.

Кристина умолкла и вытянула из сумочки маленький серебристый предмет. Лёгкое движение – и наружу выскользнула красная палочка помады, которой она подвела губы.

Фон Коттен на мгновение заколебался:не открыть ли ей правду о матери и сестре? Но смолчал.Сейчас не время – к тому же он поклялся себе никогда не отягощать этим смятённую, хрупкую душу Михаэля.

– Неужели эта жизнь была настолько ужасной? – спросил он вместо этого.

– Ты хочешь сказать – когда растёшь среди разговоров о том, кого Петер Верман прижмёт следующим, кого сведёт в могилу, какого зарубежного политика выгоднее припугнуть, а какого – задобрить щедрым конвертом?

– Стало быть, я вправе предположить, что бумаги, которыми Иоганн Вульф пытался меня шантажировать, он получил от тебя? – фон Коттен снова поднял взгляд.

Кристина улыбнулась.

– Ты ведь делец старой закалки и так и не сумел до конца избавиться от гэдээровских привычек своего отца. Расписывал каждую копейку – приход, расход, на чёрный день, для подстраховки.

Однажды я зашла к тебе в кабинет – хотела поговорить. Ты был в соседней комнате. До меня доносился твой голос – какая-то сделка в Польше. Сейф стоял открытым, и я случайно увидела внутри твою записную книжку. Сфотографировала на телефон первые сорок пять страниц. Больше, увы, не успела – ты как раз возвращался.

Фон Коттен вынул руку из кармана и стиснул кулак за спиной.Сорок пять страниц. Записи как минимум за два года.

– И ты не нашла ничего умнее, чем передать всё это Иоганну Вульфу?

– Я думала, это поможет нашему общему будущему. А ты повернул копьё остриём ко мне – пригрозил Джо, что разнесёшь весть о наших отношениях по всему свету. В отличие от тебя, Джо дарил мне нежность и тепло, по которым я так истосковалась. Но и это ты у меня отнял.

– Так, значит, ты звала его Джо? – Снисходительная нотка в его голосе сменилась стальной. – Я не позволяю себя шантажировать. Никому. Тебе следовало бы это помнить.

Попытайся он действительно меня сломать – как руководителю отдела разработок ему досталось бы не меньше моего. А вдобавок я разнёс бы в клочья его частную жизнь. Сделал бы так, чтобы жена и дети узнали о его второй жизни – что он гомосексуалист и годами держит у себя в роскошном пентхаусе транссексуального мальчишку для постельных утех. Поверь, на этой планете он больше не получил бы ни единой приличной должности.

– Поздравляю. Тебе это удалось. Он напоследок ещё раз поимел меня в зад – и порвал со мной.

– И тогда ты хладнокровно его убила! – взревел фон Коттен. – Мне следовало догадаться, что у тебя окончательно поедет крыша, психопат ты несчастный.

Кулак по-прежнему был сжат за спиной.

– Ты отнял у меня любовь и жизнь, – отрезала Кристина. – Сломал моё будущее. Ты сам меня к этому вынудил.

– Что? Я? Никто тебя не вынуждал кого-либо убивать.

– Ещё как вынуждал – ты со своими вечными махинациями и интригами! Только после смерти Джо я по-настоящему научилась тебя ненавидеть.

Фон Коттен глубоко вздохнул и разжал пальцы.

– Втайне я всегда боялся, что мать передаст тебе по наследству своё помешательство и однажды оно проснётся в тебе.

Глаза Кристины блеснули.

– Не приплетай сюда мать!

– У неё это было неизлечимо. А ты ещё молода, тебя можно вылечить. Я…

– Она не была сумасшедшей. И я не сумасшедшая. Просто гормоны делают меня более ранимой.

– Твоя мать…

– Моя мать! – Кристина перебила его и шагнула навстречу. – Страдала от твоего перфекционизма точно так же, как и я. Она доходила до такого отчаяния, что топила его в спиртном и большую часть жизни проводила по реабилитационным клиникам – вместо того чтобы заниматься собственными детьми.

– Она… – Фон Коттен прикусил губу.Не дай себя спровоцировать. Не говори этого.

– Тебе срочно нужно вернуться к психиатру, – произнёс он вместо этого. – Я твёрдо убеждён: убийство Иоганна Вульфа стало у тебя первым приступом болезни.

– Болезни? – повторила Кристина так, будто каждая буква этого слова разъедала ей язык. – Напротив. Решение Джо бросить меня – чтобы ты в очередной раз настоял на своём – привело меня в ярость. Он просто должен был умереть, чтобы я смогла жить. Это первое убийство наконец-то открыло мне глаза. Освободило меня.

У фон Коттена сдавило горло.

– Первое убийство? – Он на мгновение прикрыл глаза.Чёрт побери, я так и знал. – Что ещё ты натворила?

Кристина шагнула ближе.

– Разве на этой неделе ты не лишился самых близких партнёров и ключевых управляющих?

Долгие годы он строил дело бок о бок с этими людьми. Разумеется, он связывался с их близкими и читал полицейские сводки. Официально – несчастные случаи, но он уже догадывался, что это не так.

– Стало быть, это всё твоих рук дело, – горько проронил он.

Кристина улыбнулась.

– Полиция наверняка уже разобралась, что никаких случайностей не было, но теперь это не имеет значения. Постановка своё дело сделала.

– Какая ещё постановка? О чём ты, чёрт возьми, говоришь?

– Вот о чём!

Кристина сняла с комода книгу и швырнула ему под ноги; первые страницы раскрылись, словно плохо затянувшаяся рана.

– Просто в первые дни нельзя было допустить слухов об убийствах – мне нужно было без помех подобраться к остальным твоим компаньонам. Первый, Клаус Хинце, умер от внутреннего кровотечения после трёх ударов через анус. Ты знал об этом?

– Истёк кровью? – Фон Коттен наклонился и впился взглядом в снимки.

Цветные распечатки, номер какого-то мотеля. На одном кадре действительно был Хинце.

– При таких ранах жизненные функции угасают стремительно. Органы отказывают один за другим. А я тем временем поволокла его в ванную, вложила ему в руку ножницы из его же несессера, подняла и отпустила. Получилось с первой попытки. Он ударился головой о край раковины и…

– Замолчи!

Фон Коттен, мягко говоря, не отличался брезгливостью к тёмным и жестоким методам. Иначе он не сумел бы в такие сроки и в такой отрасли воздвигнуть целую империю. Тем более в Восточной Европе.

Но взятки, шантаж, клевета и обработка партнёров – это одно. А вот то, что его сын – коварный убийца, – совсем другое.

Он поднял альбом и шагнул к комоду, листая его с самого начала. Открывалось всё рукописной пометкой – понедельник. Дальше – фотографии Клауса Хинце. Он быстро перелистнул на вторник.

Ойген Биркенталь. Снимки спальни.

Среда – Ирис Шмидт-Ульмен. Диван в гостиной, джакузи.

– Почему она? – выдохнул фон Коттен. – Чем она тебе помешала? Она же не была моим партнёром – всего лишь руководитель производства.

– В Берлине нашёлся бы и запасной вариант, но я была там только в тот вечер, а она удачно вписалась в моё расписание.

Больной ублюдок.

Он перевернул страницу. Четверг – Ульрих Зиглер. Снимки кровати в гостиничном номере. Зиглер лежал голый, свернувшись калачиком, запястья и щиколотки стянуты вместе.

К горлу подкатила тошнота.

– Это всё ты? – Фон Коттен с измученным лицом обернулся к Кристине.

– Ты ведь всегда хотел вылепить меня по своему образу и подобию. Беспринципной и жёсткой. Ну как, я теперь такая, какой ты всегда хотел меня видеть, отец?

Фон Коттен покачал головой.

– Что бы ты ни сотворила сверх того, я сделаю всё, чтобы тебе за это не предъявили обвинения.

– Да, это мы с тобой оба знаем.

Кристина встала рядом и тоже опустила взгляд на снимки.

– Когда ты упрятал меня в тот санаторий, во мне постепенно созрел план. Я хотела только одного – погубить тебя и всю лживую свору твоей фирмы. Стереть тебя и твоё дело в порошок – так же, как ты собирался стереть в порошок меня. Ты – воплощение всего, чем я не являюсь. Ведь на самом деле сумасшедшая из нас двоих – не я. Я как раз – в здравом уме.

– Как ты могла ещё и снимать всё это? – выдавил фон Коттен.

– Я ведь фотограф, ты забыл? Перед тобой – ключевые мгновения моей новой жизни.

– Это омерзительно. Как ты могла?

– Это было совсем легко.

Кристина прислонилась к комоду. Платье чуть шелохнулось. Она нежно провела ладонью по щеке отца.

– При правильной дозе секса они все становятся податливыми. Ты ведь именно в этом всегда меня и упрекал – что со мной что-то не так: моя сексуальная ориентация. И как раз она-то и позволила мне всех их прикончить. Ну разве не забавно? Ты бы не поверил, как стремительно осыпались ханжество и двойная мораль твоих «безупречных» деловых партнёров.

Фон Коттен оттолкнул её руку – но Кристина лишь мягко улыбнулась.

– Мне даже переодеваться не пришлось. Достаточно было быть такой, какая я есть на самом деле, чтобы подобраться к ним. В этом моя двойная месть тебе, отец.

Он коротко поднял глаза.

– Месть?

– Я называю этот цикл «Зима возмездия». Дарю его тебе. – Она перевернула страницу. – Видишь?

Пятница – Торфхофф.

Фон Коттен уставился на снимки.Нет, и он тоже?

Кадры напоминали снятые в свинг-клубе – слегка смазанные, под углом, снизу, словно Кристина украдкой щёлкала полуголых людей от бедра. На следующей странице Торфхофф лежал с обнажённым низом в луже крови. У фон Коттена перехватило дыхание.

– И ради чего эта месть? – выдохнул он. – Чтобы доказать мне, что ты была права? Что и ты способна манипулировать мной и уничтожить меня, отнимая то, что мне всего дороже? Бога ради – я понял. Но что дальше? Куда всё это ведёт?

– Да, куда же?

Она открыла последний разворот своего «произведения».

Суббота.

Кроме имени, разворот был ещё белый и пустой.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»