Текст книги "Зима возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

Восемью днями ранее

На встречу в библиотеку Рихарда фон Коттена пока что явился один Петер Верман. И вот в кабинет вошёл Хайнрих – брат покойной жены хозяина дома. То, что Хайнрих занимал пост начальника отдела в министерстве юстиции, могло сейчас оказаться весьма кстати.

У Рихарда сводило живот при одной мысли о предстоящем разговоре.

Тяжкий выйдет разговор, – думал он.

Долгие годы он опасался, что однажды этот час настанет. И вот он настал.

Покончи с этим поскорее.

Несмотря на ранний час, домоправительница уже растопила камин. Поленья потрескивали, разлетались искры, и пламя выхватывало из сумрака очертания комнаты. Утро выдалось пасмурным, и сквозь большое окно сочилось скудное серое сияние – тем более что Рихард задёрнул штору. Если какому-нибудь газетчику всё-таки удалось пробраться на участок, ему незачем знать об этой встрече.

Хайнрих закрыл за собой дверь, не поздоровавшись прошёл через комнату и швырнул свёрнутую газету на письменный стол.

– Ты ради этого меня вытащил? Чтобы сообщить, что твоего директора по разработкам нашли заколотым в собственном пентхаусе?

Рихард пропустил заголовок мимо ушей. Он стоял у домашнего бара и наливал себе.

– Виски?

– В такую-то рань?

– Для сугрева.

Петер Верман стоял у окна, заглядывал в просвет между шторами и неторопливо помешивал чай в чашке. Спиртного он не пил никогда – качество, которое Рихард в нём особенно ценил.

– А согреться нам не помешает, если случилось то, чего мы опасаемся.

Хайнрих в свои шестьдесят три, без малого метр девяносто ростом, широкоплечий и лысый, являл собою фигуру внушительную.

– И чего же опасается твой консультант по безопасности? – Хайнрих ни разу ещё не обратился напрямую к «лакею» Рихарда, как он про себя называл Вермана. По всей видимости, это было ниже его достоинства.

Рихард пригубил виски.

– Вы оба знаете, с кем Иоганн Вульф уже три года крутил роман.

– О, избавь меня от подробностей. Почему ты, собственно, не вышвырнул его давным-давно? – проворчал Хайнрих.

Рихард твёрдо посмотрел Хайнриху в глаза. Пальцы стиснули стакан.

– Он слишком много знал о наших делах.

– Это и впрямь было бы скверно, – холодно согласился Хайнрих.

– Потому я и закрывал годами глаза на то, что эта мразь спит с моим сыном! Но, видно, ему и того было мало – теперь он вознамерился, чтобы Михаэлю ещё и сделали операцию по смене пола.

– Ну, тогда твой сын был бы уже не педик, а баба. Невелика беда. Снаружи меня ждёт лимузин, а через… – он взглянул на наручные часы, – …девяносто минут у меня заседание в Палате.

Рихард пропустил эту реплику мимо ушей. Тема была слишком взрывоопасной, и торопить себя он не позволит.

– Я настоятельно посоветовал Вульфу расстаться с Михаэлем. И вот он мёртв. Мы все понимаем, на кого падёт подозрение. А если это всплывёт – а следом всплывёт и многое другое, – нам всем крышка. И твоё последнее заседание в Палате уже состоялось.

– С какой это стати твоему сыну-педику убивать его? – спросил Хайнрих.

– Он болезненно ревнив. Это убийство для меня – недвусмысленный знак того, что болезнь теперь проявилась и у него.

– Рихард, помилуй!..

– Я уже годами подозреваю, что он безумен, – перебил Рихард, – как была безумна его мать.

Хайнрих умолк. Лилиан всё-таки приходилась ему сестрой, и именно потому, что они всегда были близки, он понимал: отрицать правду бессмысленно. У неё были документально подтверждены депрессия и тяжёлое психическое расстройство, из-за которых она в конце концов и наложила на себя руки.

– Поговаривают, есть видеозапись убийства, – продолжал Рихард. – Это правда? И если да – ты её уже видел?

– Правда. И нет: у меня дел поважнее, чем разглядывать гомосятину моего племянника. Спасибо, обойдусь.

– Значит, ты по-прежнему смотришь на это сквозь пальцы, – заметил Рихард. – Если Михаэль на записи виден – а я в этом не сомневаюсь, – полиция его возьмёт.

– И что ты предлагаешь? – буркнул Хайнрих. – Чтобы я попросту замял запись и вычеркнул её из дела? – Он щёлкнул пальцами. – Или подкупил кого-нибудь, кто уничтожит память телефона? Забудь! Стоит этой записи попасть в прокуратуру – наделают столько копий, что впору быть фокусником, чтобы…

– Хайнрих! Речь идёт о считаных днях – и Михаэля вызовут на допрос по делу об убийстве, а затем арестуют.

– Ну хорошо. – Хайнрих закрыл глаза, сложил перед лицом ладони и прижал кончики пальцев к губам. – Тогда его арестуют. Прокуратура возьмётся за него – и, скорее всего, лично Островский, эта старая мерзкая гнида. Он давно положил глаз на меня и на нашу семью. Со всеми этими уликами они смогут добиться обвинительного приговора.

– Умеешь ты подбодрить, ничего не скажешь, – отозвался Рихард.

– Помолчи! Я ещё думаю, – рыкнул Хайнрих. – Стало быть, нам нужно заключение, которое признает его в момент преступления невменяемым. Невменяемого минует зона, и его поместят в учреждение для душевнобольных правонарушителей. Это наш единственный шанс. – Он посмотрел на часы. – Мне пора.

Рихард покачал головой.

– Я это уже обсуждал со своими адвокатами – и это полная чушь!

– Вот как? – воскликнул Хайнрих. – Стало быть, ты заранее переговорил со своими адвокатами? И почему же, позволь спросить, это не пройдёт?

– Потому что общественность ни при каких обстоятельствах не должна узнать, что мой сын психически болен. Иначе какой-нибудь шустрый газетчик тут же раскопает обстоятельства смерти Лилиан – а ты сам понимаешь, что́ ещё всплывёт следом и в каком свете предстанут компания и семья.

– Что ж… – Хайнрих снова сложил ладони. – Тогда вариант второй: Михаэль отправляется за решётку. Вступивший в силу приговор. Точка. Финал. Конец! Ты от него отрекаешься, а фирма скандал переживёт.

– Михаэль за решёткой? – вскричал Рихард. – Ты в своём уме? Ты хоть на миг представляешь, что с таким мальчиком, как он, там сделают?

– Да, бога ради! – выругался Хайнрих. – Будут насиловать его в душевой. Ну и что? Ему ведь это и так по вкусу. Пусть отсасывает сокамерникам. Полагаю, спрос на него будет немалый.

– Да ты просто скотина!

– Да, а эта скотина уже не раз спасала тебе и твоей фирме шкуру.

Рихард перевёл дух и примирительно поднял руки.

– Хорошо. Дело вот в чём: Михаэлю нужно лечение. Хорошая терапия в частном санатории – так, чтобы общественность никогда об этом не узнала. В тюрьме он погибнет жалкой смертью, и наверняка попытается наложить на себя руки.

– Какая патетика! – Хайнрих вздохнул и снова взглянул на часы.

– Позволите и мне вставить слово? – вмешался Верман. – Есть и третий вариант.

Хайнрих демонстративно отвернулся, словно опасаясь подхватить заразу.

– Если речь о том, чтобы подкупить прокурора или устранить возможных свидетелей, – знать ничего не желаю!

Верман поставил чашку рядом с аквариумом.

– Решение куда проще. Мы пускаем в ход двойника. Кого-нибудь, кто похож на Михаэля как две капли воды.

Хайнрих снова повернулся к Верману.

– И?

Рихард прищурился. Теперь Верман завладел и его вниманием.

– Вы что, не понимаете? – продолжал тот. – Мы подсунем полиции подложного Михаэля. Его отпечатков на месте преступления, разумеется, нет, и по ДНК совпадений тоже не будет. Прокуратуре, выходит, и зацепиться не за что. Они не смогут предъявить нашему двойнику обвинение, вынуждены будут его отпустить и искать настоящего убийцу.

– Это же безумие! – вырвалось у Рихарда.

– Нет-нет… – Хайнрих махнул рукой. – Продолжайте!

– А если Михаэль действительно окажется на той записи, мы с помощью экспертного заключения докажем, что это не он, – ведь выглядит он теперь несколько иначе.

– Чем дальше, тем безумнее! – воскликнул Рихард. – Это никогда не сработает! Все знают, как выглядит Михаэль.

– А вот тут я с вами не соглашусь, – возразил Верман. – Михаэль недавно перенёс первые две операции на лице. Нос стал меньше, подбородок – округлее, скулы – у́же, нависшие веки убраны. Это уже изрядно меняет облик.

– Я мальчика с тех пор ещё не видел, – задумчиво произнёс Хайнрих. – Это правда?

Рихард кивнул.

– Кроме хирурга, связанного врачебной тайной, и двух-трёх самых доверенных лиц, никто толком не скажет, как теперь выглядит Михаэль, – продолжал Верман. – Вот наш случай! Если не сейчас – то когда?

– Случай… – пренебрежительно повторил Рихард. – Как вам только могла прийти в голову подобная нелепица? Мы никогда не найдём никого, кто на него похож.

– Это не нелепица! – возразил Верман. – Я и впрямь встретил человека возраста Михаэля, схожего с ним и лицом, и сложением. Это меня и натолкнуло на такую мысль.

– А идея-то хороша! – внезапно воскликнул Хайнрих. – Так что, можно мне всё же виски?

Рихард приподнял бровь, но без дальнейших возражений направился к бару и наполнил два стакана, причём себе – двойную порцию.

– Со льдом?

– Да мне всё равно. Давай уже!

Рихард бросил в каждый стакан по кубику льда и протянул Хайнриху его виски.

– Но даже если всё это и впрямь получится, в чём я, честно говоря, сомневаюсь, план всё равно не работает, – произнёс он, когда оба сделали по глотку. – Газеты опубликуют новое, поддельное лицо Михаэля, и каждый, кто читает прессу или смотрит телевизор, будет знать, как он выглядит. Кто-нибудь да узнает этого двойника и разоблачит.

– Не беда, – добавил Хайнрих. – Я могу позаботиться о том, чтобы процесс шёл за закрытыми дверями. Ты как-никак мой шурин, а Михаэль – мой племянник. Тут у меня кое-что наклёвывается.

– Будь по-твоему. – Рихард залпом допил стакан и поморщился.

Чёрт!

Язва снова разгорелась.

– Даже если публика не увидит «лица Михаэля» и дело действительно закончится оправданием, мы потом не сможем взять и поменять этих двоих местами. Двойнику придётся жить жизнью Михаэля на свободе – и притом всё то время, пока Михаэль будет лечиться в санатории под чужим именем. А это нам с рук не сойдёт!

Верман глубоко вздохнул и опустил плечи. На это решения, видимо, не нашлось и у него.

Хайнрих провёл по губам полотняной салфеткой.

– Я понимаю, в чём загвоздка. Двойник должен обеспечить оправдательный приговор, пока твой сын лечится в частной клинике. Что ж, прекрасно. – Он улыбнулся. – Есть и четвёртый вариант.

Верман поднял глаза. Рихард тоже взглянул на Хайнриха.

– И какой же?

Хайнрих поставил пустой стакан на письменный стол.

– Нам нужно лишь позаботиться о том, чтобы двойник угодил за решётку. Там он будет под нашим контролем. Только и всего.

Рихарду это показалось и вовсе нелепым.

– И как же ты это устроишь? Хочешь принудить этого человека за чужое убийство отсидеть пятнадцать лет и каждый день в душевой подвергаться насилию – как ты только что столь красочно расписал?

– Почему бы и нет? Я…

– И кроме того! – перебил Рихард. – Как добиться обвинительного приговора, если ни отпечатки, ни ДНК с места преступления не совпадут с двойником? Тогда нужно будет признание. Нет, это всё чистое безумие!

Верман помассировал угловатый подбородок.

– Это можно устроить…

Хайнрих ткнул в его сторону пальцем.

– Вот это мой человек! – Затем поднял ладонь. – Но я не желаю никогда знать, какими средствами он этого добьётся.

Верман снова взял слово:

– Разумеется, всё зависит от того, сумеем ли мы подсунуть полиции, уголовному розыску и прокурору двойника, который правдоподобно сыграет роль Михаэля. И его придётся снабдить всеми сведениями, которыми мы располагаем. Как о преступлении, так и о жизни Михаэля.

Рихард почувствовал, как у него вытягивается лицо.

– Невозможно!

– И всё же он прав, – возразил Хайнрих. – Это наш единственный шанс.

Рихард сглотнул горький привкус изжоги.

– Сколько у нас дней, прежде чем они арестуют Михаэля? Как думаешь?

Хайнрих пожал плечами.

– Смотря по обстоятельствам. Двое суток, если повезёт – трое-четверо.

Рихард и Хайнрих одновременно посмотрели на Вермана.

Тот покачал головой.

– Если возьмусь за поиски прямо сейчас, возможно, и удастся всё устроить вовремя. Но потом мне потребуется ещё не меньше трёх суток, чтобы натаскать двойника.

– При всём уважении к вашим способностям, – сказал Рихард. – И, видит Бог, я знаю, на что вы способны, – но как вы вообще намерены это осилить?

– Это уж моя забота, господин фон Коттен, – ответил Верман.

В его глазах вспыхнуло то самое честолюбие, с которым он с благодарностью принимал любой новый вызов, и Рихард знал: под давлением Верман работает лучше всего.

Если кто и справится – то только он.

– Во всяком случае, можете полностью на меня рассчитывать. Все встречи в ближайшие четыре дня я отменяю. А о деньгах не беспокойтесь: в течение сорока восьми часов я сумею сделать ликвидной любую сумму, в какую обойдётся это маленькое предприятие.

Хайнрих поднял руку.

– Прежде чем вы двое, голубчики, начнёте обсуждать детали, дайте мне уйти. Я об этом ничего знать не хочу. Я позабочусь, чтобы арест Михаэля оттягивали как можно дольше – выиграю вам время. И ещё об одном деле я тоже похлопочу…

Рихард и Верман вопросительно посмотрели на него.

Хайнрих усмехнулся с лукавством.

– Если наше маленькое предприятие, как ты его назвал, должно сработать и при этом выглядеть достоверно, нам нужен чертовски хороший адвокат – с богатым опытом, но такой, чтобы завалил процесс. Чтобы двойник действительно угодил в тюрьму. И на эту роль у меня уже есть кое-кто на примете.

– И кто же это, позволь спросить?

– Воспитанница Островского. Превосходная защитница по уголовным делам.

– А если она всё-таки справится? – заметил Рихард.

– Что ж, тогда нашему двойнику – как ты только что и намекнул – придётся всё же сделать признание. – Хайнрих улыбнулся. – Так что наша адвокатесса в любом случае проиграет.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 24

ГЛАВА 24

После рассказа Фло они с Эвелин долго сидели на деревянной скамейке и молча смотрели на воду.

Наконец он повернулся к ней.

– Ты замёрзла, – заметил он. – Пойдём обратно?

– Да. – Она беспокойно огляделась.

– Что с тобой?

– Со вчерашнего дня меня не отпускает чувство, будто за нами следят, – призналась она: лгать Фло ещё раз ей не хотелось.

Он усмехнулся.

– Это всё оттого, что мы сами себя накручиваем теориями заговора.

– Возможно, ты и прав.

Она поднялась – ноги затекли и плохо слушались.

– То есть ты в самом деле допускаешь, – повторила Эвелин, когда они уже шли назад по набережной Дунайского канала, – что родной отец Михаэля мог нанять двойника, который отправится за решётку вместо его сына, а самого сына – по каким бы то ни было причинам – держат подальше от посторонних глаз?

Фло кивнул.

– Мне это представляется единственным правдоподобным объяснением. И вот почему: Рихард фон Коттен должен был первым понять, что задержали вовсе не его сына. Однако этого не случилось. Стало быть…

Эвелин задумалась.Да, пожалуй, сейчас это и впрямь единственное логичное объяснение всему, что происходит.

– Если так, значит, до сих пор мы шли по ложному следу. Получается, Рихард фон Коттен вовсе не собирается повесить убийство на ненавистного сына – как я полагала с самого начала, – а наоборот: пытается его спасти!

– И тогда твой визит в его библиотеку был всего лишь спектаклем, разыгранным для тебя одной, – подхватил Фло. – На самом деле он сына любит.

– Потому-то на его письменном столе и стояли те фотографии – сына и дочери. Видимо, он попросту забыл их убрать.

– Дочери? У Михаэля есть сестра? – переспросил Фло.

– Была. Её звали Кристина, она погибла в четыре года – несчастный случай, – рассеянно проговорила Эвелин.

Мысленно она всё ещё пыталась осмыслить чудовищность того, к чему вела их догадка.Скорее всего, меня просто использовали – заставили вести заведомо проигранную битву, пока невиновный подзащитный подставляет голову за настоящего убийцу.

– Меня здорово провели, – подытожила она.

– Нас здорово провели, – поправил её Фло.

Что верно, то верно.

– А это значит, что отпечатки на бутылке шампанского, которые мы до сих пор не могли никому приписать, принадлежат настоящему Михаэлю Коттену, – внезапно осенило её.

Фло вынул руки из карманов и подышал в сложенные ладони.

– Да… и это значит, – пробормотал он, – что настоящий Михаэль до сих пор на свободе. И с большой вероятностью – он и есть убийца.

Поднялся холодный ветер, и по спине Эвелин пробежал озноб.

Остаётся один вопрос: где же он прячется?

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 25

ГЛАВА 25

В четыре часа дня в Лейпциге трудно было сказать наверняка, зашло уже солнце или нет. На горизонте, во всяком случае, ещё мерцала последняя серая полоса облаков, темневшая на глазах. И день угасал таким же, каким пришёл: ледяным, ветреным и хмурым.

Пуласки припарковался перед гаражом Хинце и теперь ждал у входной двери, когда хозяйка ему откроет. Прошло порядочно времени, прежде чем она появилась на пороге. Как и накануне, в дом его не пригласили – но сегодня это уже не удивляло.

– Я привёз вам вещи вашего мужа, которые криминальная полиция вернула, – начал Пуласки.

И, словно в подтверждение, приподнял спортивную сумку с эмблемой лейпцигской полиции.

Фрау Хинце не шевельнулась, и он поставил сумку на порог. Так ей пришлось бы хотя бы отодвинуть её, прежде чем закрыть дверь. А оставить дверь нараспашку было невозможно – с раннего утра держался крепкий мороз.

– Благодарю.

Больше она не сказала ничего. Лицо её застыло, точно каменное.

– Обычно вещи забирают в комиссариате, но я решил завезти их сам.

– Очень любезно с вашей стороны. – Фрау Хинце едва скользнула взглядом по сумке. – И что же там?

– Бумажник, водительские права, очки, записная книжка, мобильные телефоны, а также кое-что из машины вашего мужа, – перечислил Пуласки. – Обручальное кольцо, цепочка…

– Мобильные? – переспросила она.

– Да, у вашего мужа их было два. Один лежал в мотеле, второй – в бардачке машины.

– Вы в них заглядывали?

– Я нет, но коллеги из уголовного розыска – да. Они разблокировали оба аппарата и проанализировали данные. Насколько мне известно, ничего интересного не обнаружено.

Пуласки откашлялся. Фрау Хинце по-прежнему молчала, и он продолжил:

– Дело со вчерашнего дня окончательно закрыто. Официальная причина смерти – несчастный случай. Я просто хотел вам это сообщить.

Фрау Хинце упорно молчала.

– Вы обдумали моё предложение – заказать частное вскрытие?

– Обдумала. – Она кивнула. – Но, как вы сами сказали, это был несчастный случай.

Что ж, значит, на этом и всё.

Пуласки уже отвернулся и собрался уходить, когда услышал, как фрау Хинце глубоко вздохнула.

– Ещё одно, – произнесла она. – Я просила вас больше не присылать сюда вашу дочь.

– Ясмин здесь? – Пуласки невольно обернулся к гаражу, где стоял эндуро Нины.

Видимо, девочки опять вместе.

– Да, здесь, хотя я просила её не привозить. Я вам не приют для беженцев, а моя дочь – не нянька для чужих детей, которые к тому же дурно на неё влияют. Нине лучше бы сосредоточиться на учёбе и заняться бухгалтерией.

Приют для беженцев? Дурное влияние? Пуласки решительно не нравился тон, которым с ним говорили.

– Вы слышали, что я сказала? – спросила она.

– Слышал. Громкости хватало. Но моей дочери семнадцать, она уже не ребёнок, – отозвался он, изо всех сил сохраняя ровный тон. – Я её никуда не «присылаю» и никуда не «привожу». Она взрослая и сама выбирает свой путь. А если вам не по душе, что наши дочери дружат, говорить вам следует не со мной, а со своей дочерью.

Фрау Хинце задохнулась от возмущения.

– То есть вы её отсюда не уберёте?

Уберёте? Ну и формулировочка.

– Нет, я её с собой не заберу. Доброго вечера.

Пуласки развернулся и направился к машине.

За спиной хлопнула входная дверь. Он оглянулся: сумки на пороге уже не было.

Открывая машину, он заметил, как на втором этаже за окном комнаты Нины дрогнула занавеска. В комнате горел свет, и он различил силуэт лохматой головки Ясмин.

За последние дни его представление о дочери сильно переменилось. То, что она бывает невероятно упряма, если в чём-то убеждена, он знал давно. Новым было другое: он начал это ценить – и даже втайне этим восхищаться.

Главное – не упустить вожжи из рук.

Ясмин дождалась, пока отец сядет в машину и уедет, и только тогда задёрнула занавеску. В комнату на цыпочках вошла Нина.

– О чём они говорили? – шёпотом спросила Ясмин.

– Я расслышала не всё, но мать хочет, чтобы ты ушла. Только, видно, духу не хватает выставить тебя самой.

Ясмин кивнула.

– Наверное, мне и правда лучше уйти. Отец сегодня утром со мной говорил. Сказал, что вмешиваться не намерен и больше не станет ничего навязывать. Что я сама должна понимать, как лучше.

– А лучше всего – чтобы ты была у меня, – невольно вырвалось у Нины.

– Но твоя мать…

– Моя мать! – презрительно повторила Нина. – Я…

В этот миг снизу, через пролёт лестницы, донёсся крик:

– Нина! Спустись!

– Чёрт побери! – прошипела Нина. – Жди здесь.

Она развернулась и побежала вниз.

Следующие пять минут Ясмин слушала из комнаты бурную ссору матери с дочерью. Конфликт обострился, когда фрау Хинце бесцеремонно вытряхнула содержимое спортивной сумки прямо в мусорное ведро.

– Ты что, просто так выбрасываешь папины вещи?! – крикнула Нина.

– Вот, пожалуйста. Посмотри сама. Есть здесь хоть что-нибудь твоё?

– Нет.

– Ну вот. Стало быть, я имею полное право поступать с этим так, как считаю нужным.

– Я не понимаю, почему ты не хочешь знать, почему он так с тобой поступил и с кем встречался.

– Твой отец изменял мне направо и налево! Этого что, мало?! – кричала мать. – Чего ты от меня ждёшь? Что меня это будет волновать?

– Хотя бы для начала! Но ты всё вытесняешь. Однажды ты пожалеешь, что не довела это до конца.

Тон становился всё резче, и Ясмин уже готова была спуститься, попрощаться с фрау Хинце и уйти – лишь бы из-за неё не вспыхнула ещё большая ссора.

– Ты такая холодная и озлобленная, – бросила теперь Нина матери. – Неудивительно, что у отца была другая!

– Замолчи!

– Тебя ведь волнует только одно – чтобы никто не узнал о его измене.

– Замолчишь ты, наконец?! – заорала мать.

– Тебе же всё равно – убили его или это был несчастный случай! Страховка всё равно заплатит в любом случае! И это для тебя глав…

И тут раздался хлёсткий звук пощёчины.

Ясмин вздрогнула.Чёрт. Нина замолчала.

– Я сейчас ухожу к подруге, – произнесла фрау Хинце совершенно бесстрастно. – И когда я через час вернусь, этой девицы в моём доме быть не должно. Ты меня поняла?

– Почему? – голос Нины звучал жёстко.

– Потому что она наводит тебя на дурные мысли. Подстрекает.

– А, понятно. И из-за этого рушится твой уютный мирок.

– Я не намерена больше с тобой об этом спорить!

На этом разговор оборвался. Ясмин услышала, как мать вышла из дома. Внизу хлопнула входная дверь.

Вскоре наверху послышались шаги. Через мгновение Нина уже стояла в комнате, засунув руки в карманы. Щека её горела, но глаза оставались сухими. Зато в этих глазах сверкало столько ярости, что у Ясмин отнялся язык.

– Ты молодец, – наконец выдавила Ясмин.

– Накипело.

– Тебе не обязательно быть такой же жёсткой, как она.

Взгляд Нины оставался ледяным.

– На самом деле она вовсе не такая железная, какой хочет казаться. Сегодня ночью я слышала, как она часами рыдала.

– И ты к ней не подошла?

– А она ко мне подходит? – отрезала Нина.

Её взгляд сделался совсем стеклянным.

– А сама ты не плачешь? – удивилась Ясмин.

Вместо ответа Нина лишь на мгновение крепко зажмурилась.

– Я как раз думала: как ты вообще так спокойно всё это переносишь, – пробормотала Ясмин.

– Боюсь, если один раз начну, уже не смогу остановиться. Знаешь…

Нина осеклась, взгляд её стал отсутствующим. Казалось, она хотела сказать что-то ещё, но передумала.

– Нина… если ты когда-нибудь захочешь поговорить о том, что́ ты на самом деле чувствуешь, и обо всём таком…

– Спасибо. Но сейчас не могу. Сначала мне нужно узнать, что́ на самом деле случилось с папой.

Со вздохом она вынула руки из карманов. В одной у неё оказался серебристый смартфон.

– Это лежало на комоде.

В другой – чёрный кнопочный телефон и смятая визитная карточка.

– А вот это мать выбросила. Я нашла в мусорном ведре.

Ясмин узнала логотип лейпцигской уголовной полиции. Это была визитка её отца.

Нина сунула карточку в задний карман и бросила телефоны на кровать.

– Так. Папин мобильник у нас. Целых два. И у нас есть час, потом я отвезу тебя домой. Что будем с этим делать?

– Смотря что ты задумала, – отозвалась Ясмин.

– Я хочу лицом к лицу встретиться с этой загадочной женщиной и спросить её, почему мой отец из-за неё изменил матери и поставил под удар семью. – Нина кивнула на телефоны. – Так что будем делать? Полиция якобы ничего там не нашла.

Ясмин взяла серебристый смартфон. Похоже, полиция уже сняла блокировку. Она открыла список последних звонков. Все номера были подписаны, и большинство из них Нина опознала как друзей, соседей, родственников или коллег отца.

– А того симпатичного стажёра с каштановыми кудрями, который прошлым летом возил твоего отца в офис, тут нет?

Нина зло сверкнула глазами, потом пробежалась по именам.

– Нет, нету. Не густо. Давай посмотрим второй.

Чёрный кнопочный телефон был старой модели, куда проще. Ясмин попыталась его включить, но аккумулятор оказался разряжен.

– Сначала надо зарядить.

Нина подключила телефон к подходящему шнуру и включила.

– Предоплаченный? – спросила Ясмин.

Нина потыкала по кнопкам.

– Да. Зачем он ему?

Ясмин подняла на неё глаза и закатила их.

– А ты как думаешь, зачем у него был такой телефон? Незарегистрированный? Ну?

– Чтобы мать не узнала о некоторых разговорах? – заключила Нина. – Но в полиции же сказали – ничего интересного там нет.

– Зато смотри: все эти номера на SIM-карте сохранены без имён. У всех – либо лейпцигский код, либо код области. И ни один не повторяется.

Ясмин нажала «вызов».

– Ты что делаешь?! – зашипела Нина.

– Звоню. Тихо!

Она ждала. Нина опустилась рядом на кровать, и они вместе прислушались.

После пятого гудка ответил женский голос:

– Эскорт-сервис «Лейпциг-Восток». Слушаю вас?

– Ох, простите, я ошиблась номером, – растерянно пробормотала Ясмин и сбросила вызов.

– Чёрт! – ругнулась Нина.

– В самом прямом смысле слова, – поддакнула Ясмин.

Нина уставилась на неё с ужасом.

– Ну ты и дура!

В следующие десять минут они обзвонили все неизвестные номера, и довольно скоро у них был список с названиями абонентов. Все они принадлежали заведениям известного толка. Elite-Service, «Хостесс-эскорт Deluxe», «Лауфхаус Luxury» и так далее.

– Мой отец был настоящим козлом, – подытожила Нина после паузы и задумчиво уставилась в окно.

Тем временем Ясмин сверяла список звонков с выпиской по карте American Express герра Хинце.

– Каждый из этих звонков сделан в тот день, когда твой отец бронировал номер в мотеле.

Нина по-прежнему смотрела в окно.

– То есть он покупал себе спутницу и вёз её в мотель. Только вот по его тайной кредитке нет ни одного платежа этим агентствам.

– И? – Ясмин пожала плечами.

– Почему он не оплачивал и дам с той же карты, как мотели?

– Скорее всего, заезжал к банкомату и расплачивался наличными.

Нина посмотрела на неё и скривилась так, словно её вот-вот стошнит.

– Пусть это и была тайная карта, ему, видимо, всё равно казалось рискованно, – продолжала рассуждать Ясмин. – Прости, что я это говорю, но твой отец был на редкость осторожен.

– Ты к чему?

– Он каждый раз звонил в другой сервис и ехал в другой мотель. Похоже, в этих мотелях он не всегда был с одной и той же женщиной – каждый раз заказывал новую. Знаешь, что это значит? У твоего отца не было любовницы. Просто всякий раз – разные женщины, которым он платил за вечер.

– От этого не легче.

– Нам нужно отдать эти данные в полицию.

Нина резко выпрямилась.

– Зачем? Всё равно это был несчастный случай. К тому же, если такое выплывет наружу, это позор и унижение для отца – задним числом.

– Но одна ты не отыщешь ни одну из этих женщин, чтобы спросить, почему он изменял твоей матери.

– Мне и нужно поговорить только с последней, с которой он был. Этого хватит.

– Только вряд ли он ей рассказал, почему встречается… —С последней!

Ясмин осеклась и задумалась.Тут что-то, что мы упустили. Мысль была буквально на кончике языка.

– Ты чего? – насторожилась Нина. – У тебя такой вид…

– Тс-с! —Как там было? – Поняла! – вдруг вскрикнула она и схватила телефон.

– Что? – Нина с любопытством взглянула на неё.

– В тот вечер, когда твой отец погиб, он не звонил ни в один эскорт-сервис. На этом телефоне в тот день нет ни одного звонка. Смотри! – В доказательство она протянула ей аппарат. – Так откуда же тогда взялась его спутница?

Азарт Ясмин мгновенно передался Нине.

– Это значит, что он договорился с этой женщиной заранее – что встретятся именно там.

– Или встретил её где-то ещё и потом захватил с собой, – предположила Ясмин.

– Нам нужно знать, где он в тот день побывал – везде.

– В своём офисе, а потом – в каком-то заведении, – вспомнила Ясмин рапорт, который тайком прочитала в ноутбуке отца.

– Country & Beat Club? – спросила Нина.

– Да, точно! – кивнула Ясмин.

– Это напротив его фирмы. Они с коллегами обычно ходили туда обедать или после работы – выпить. – Нина взглянула на часы. – Уже почти полшестого. Мать скоро вернётся.

– Хорошо, отвези меня домой, – вздохнула Ясмин.

– Да, но сначала заедем в Country & Beat Club.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»