Текст книги "Зима возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

Вскоре после захода солнца Эвелин выехала из подземного гаража своего дома. Поиски парковки в Вене всякий раз грозили нервным срывом, а платные зоны кратковременной стоянки разоряли едва ли не вчистую, – поэтому по городу она передвигалась исключительно метро, трамваем или такси. Но за пределы Вены – всегда за рулём.

И в этот раз на ней не было ни джинсов, ни анорака: тёмно-синяя блузка, брючный костюм, пальто, в ушах серьги, длинные светлые волосы заплетены в косу и подняты узлом – как всегда перед важной встречей.

Дорога вела её на юг от города, в Лаксенбург – равнинную лесистую местность с парками, кафе-мороженым и большим прудом, по которому летом сновали стайки катамаранов. Сейчас пруд, разумеется, был закрыт для прогулок, заведения стояли запертые, а над посёлком моросил мелкий дождь, оставлявший на асфальте скользкую плёнку. Уличные фонари уже горели.

Эвелин то и дело машинально поглядывала в зеркало заднего вида, но так и не сумела понять, следует ли за ней кто-нибудь. Она обогнула дворцовый парк с тыла, поднялась по Хюгельгассе на небольшой пригорок, где стояло одно-единственное крупное здание – клиника Нагорски.

Двухэтажная, белая, с множеством окон и балконов, с бесчисленными соединительными корпусами, расставленными по-бунгальному. Некоторые покоились на сваях. Фонари соседней парковки заливали клинику тусклым светом.

Эвелин вошла внутрь, отметилась на ресепшен и попросила о встрече с заведующей или с кем-нибудь из её помощников.

Доктор Нагорски, заведующая, действительно ещё была на месте и обещала уделить ей время – правда, через несколько минут. Их Эвелин скоротала за чашкой чая в одной из переговорных.

Она понимала: визит, скорее всего, мало что даст, но эта клиника оставалась единственной её зацепкой. Михаэль Коттен, или как там в действительности звали её подзащитного, в самой первой беседе обмолвился, что свои первые операции на лице делал именно здесь, у Нагорски. Конечно, и это могло оказаться очередной ложью, но в том числе ради проверки она и приехала – выяснить, сказал ли он правду хотя бы об операции.

Эвелин выглянула в окно: её машина стояла в круглом пятне фонарного света. На крыше сидела одинокая ворона и каркала в ночь.

Потом Эвелин повернулась к стенду во всю высоту стены, где в хронологическом порядке, с указанием годов, были перечислены важнейшие вехи клиники. Согласно стенду, основательница родилась шестьдесят пять лет назад, изучала медицину, а само заведение открыла тридцать лет назад. С тех пор почти ежегодно клиника удостаивалась наград за выдающиеся, впервые в мире проведённые операции. А по подобранным цитатам знаменитостей – большинство из них даже Эвелин знала по именам – нетрудно было судить, какой репутацией здесь дорожат.

Едва она допила чай, как дверь отворилась и в комнату вошла высокая стройная дама лет шестидесяти пяти, со слегка оранжевыми, начёсанными вверх волосами. Эвелин тотчас отметила модные очки для чтения в тон причёске – тоже оранжевые, длинные ресницы, помаду и румяна на щеках.

Несмотря на время года, женщина была покрыта загаром и нисколько не скрывала под глубоко расстёгнутой блузкой морщин на шее – их прикрывала разве что нитка жемчуга.

– Доктор Эвелин Майерс? – Дама шагнула навстречу и поздоровалась крепким рукопожатием. – Нагорски, – представилась она, опустив академический титул. – Чем могу быть полезна?

– Ваша администратор, должно быть, уже передала: я адвокат и хотела бы поговорить о моём подзащитном.

– Разумеется. – Нагорски указала на стол для переговоров, окружённый несколькими стульями. – Прошу.

Они сели, и Эвелин принялась рассказывать о подзащитном, пока не называя его имени: он уже находится в следственном изоляторе и подозревается в убийстве Йоханна Вульфа.

Нагорски кивнула – судя по всему, об этом деле она знала из прессы.

– Но если он сделал признание, – заметила она, когда Эвелин умолкла, – к чему вообще судебное разбирательство? – И принялась поигрывать золотой цепочкой на запястье.

Эвелин улыбнулась, скользнула взглядом по длинным красным ногтям собеседницы и снова подняла глаза.

– Даже если против обвиняемого говорит решительно всё и он сам признал вину, дело всё равно доходит до процесса. И присяжные, и профессиональные судьи обязаны выслушать все доказательства. А наличие признания вовсе не означает, что оно соответствует действительности и получено законным путём.

– Понимаю. – Нагорски улыбнулась в ответ.

Эвелин подалась вперёд.

– Вам знаком некий Михаэль Коттен?

Не успела Нагорски ответить, как в дверь постучали.

– Войдите! – отозвалась она.

В переговорную вошёл молодой человек с пачкой брошюр под мышкой. Он коротко кивнул Эвелин, приблизился к столу и разложил макеты перед Нагорски.

– Что скажешь, Оливия, берём синий вариант?

Эвелин покосилась на флаеры. Рекламные буклеты с фотографиями «до» и «после» – женщин, которым, по совести говоря, никакая пластика и не требовалась.

Нагорски постучала ногтем по столешнице и сосредоточенно сдвинула брови.

– Текст в жёлтом варианте звучит так, словно мы готовы выпрашивать каждую клиентку любой ценой. Это никуда не годится. Мы всё-таки предлагаем элитарный продукт.

– Хорошо, тогда…

– Однако… – пробормотала Нагорски, – снимки в жёлтом всё же лучше. Нам нужны довольные клиентки, а не разочарованные дамы с лицами, как старый утюг. Успеешь внести правки сегодня?

– Конечно.

Похоже, ассистент давно привык к её резкому тону. Он уже собирался уйти с буклетами.

– И исправь опечатку! «Эстетическая хирургия» пишется через «th».

Тот уставился на брошюру.

– Так ведь так и стоит.

– Да, но не там, где надо. «Th» должно быть в начале.

Ассистент кивнул Эвелин и исчез.

Нагорски подняла взгляд.

– На чём мы остановились? Ах да. Михаэль фон Коттен. Сожалею, но здесь я ничем не могу вам помочь. Любые сведения подпадают под врачебную тайну.

Теперь улыбнулась Эвелин.

– Понимаю. Только одно мне кажется странным. Я ведь не спрашивала, его ли вы лечащий врач, – лишь о том, знаком ли он вам.

К тому же я ни словом не обмолвилась об этой частице «фон» в его фамилии.

Указывать на это собеседнице не было нужды – её лицо уже окаменело.

– Значит, всё-таки правда: Михаэль Коттен перенёс операцию в вашей клинике, – настаивала Эвелин.

Нагорски упорно молчала.

Эвелин перечислила все вмешательства, о которых Михаэль рассказывал при первой встрече, но и это не вызвало ни малейшего отклика.

– Для процесса моего подзащитного крайне важно установить, что именно он у себя изменил, – солгала она.

– У вас есть судебное постановление?

– Нет, не имею, – призналась Эвелин. – Но ваши показания помогли бы и мне, и защите.

– Если он сознался, значит, он убийца, – отрезала Нагорски. – Вы же не всерьёз надеетесь, что я стану помогать выгораживать преступника?

Эвелин вздохнула.

– Убийцей он станет лишь после того, как его осудит вступивший в законную силу приговор.

– Избавьте меня от юридической казуистики, – оборвала её Нагорски. – Даже если бы я хотела вам помочь – а это не так, уже хотя бы из моральных соображений, – я была бы связана врачебной тайной.

Ого, как пафосно. «Из моральных соображений» – будто мы тут соревнуемся за место в Книге рекордов Гиннесса: у кого выше нравственные принципы. И это – в клинике пластической хирургии!

– Я прекрасно вас понимаю, – сказала Эвелин с улыбкой; ложь, к её собственному удивлению, далась без труда. – И всё же позвольте хотя бы мельком взглянуть на карту – только на снимки, как Михаэль Коттен выглядел до операции и после.

Нагорски недоумённо нахмурилась.

– Каков он после операции, вы и сами должны знать, раз он ваш подзащитный, – разве что он являлся к вам с мешком на голове.

– Нет, не являлся.

Но именно в этом-то и весь вопрос! Как сейчас выглядит настоящий Михаэль?

– А каков он был прежде… – Нагорски сложила руки. – Тут уж вам придётся заручиться письменным согласием подзащитного, чтобы я открыла карту. Только сомневаюсь, что вы такое согласие получите.

– Почему?

– Почему? – недоверчиво повторила Нагорски. – Если человек желает изменить форму лица, на то у него веская причина. В конце концов, хирургическое вмешательство – это изменение личности, по крайней мере внешней. И причина обыкновенно столь глубока, что клиент не хочет, чтобы кто-либо когда-либо снова увидел его прежнее, порой ненавистное ему самому «я».

– Это и про Михаэля Коттена тоже?

– Он ваш подзащитный. Вот и спросите.

Эвелин достала из сумки копии фотографий, сделанных полицией после задержания, – анфас и в профиль.

– Это он?

Нагорски даже не потрудилась взглянуть.

– Без комментариев. Лишь с согласия пациента. В противном случае я обязана хранить молчание.

– Но…

– К сожалению, ничем не могу вам помочь. – Нагорски поднялась и разгладила юбку. – Всего вам доброго.

Эвелин шла по почти пустой парковке к своей машине. Тьма уже сгустилась окончательно, лишь фонари дробились в дождевых лужах.

Не сказать чтобы визит вышел совсем уж бесплодным, – пыталась убедить себя Эвелин.Михаэль действительно здесь был! Но старая карга даже не взглянула на его фотографию, а ведь именно её реакция была так важна.

К тому же доводы Нагорски – будто из моральных соображений она не желает помогать предполагаемому убийце – звучали слишком наигранно. По сути, заведующая отмела все вопросы подряд.

С чего бы это? По какой причине она так оберегает этого, казалось бы, случайного пациента? Складывалось ощущение, будто она… кто?

Эвелин замерла.

Будто она – кто? Его родственница?

Она мысленно вернулась к истории клиники, изложенной на стенде в переговорной.

Ну конечно!

Визит ассистента.«Что скажешь, Оливия, берём синий вариант?»

В памяти всплыли слова Михаэля:«Оливия, сестра моей матери, руководит медицинским центром».

И возраст подходит. Шестьдесят пять!

Если догадка верна, то Оливия Нагорски, скорее всего, урождённая фон Коттен, представительница династии фон Коттенов – и тётка Михаэля! Тогда становится ясно, почему у неё прежде машинально вырвалась дворянская приставка, хотя во всём прочем она была так осторожна.

Эвелин поспешно открыла машину, села за руль и включила свет в салоне. Затем извлекла из бардачка полицейские материалы дела, нашла анкетные данные в протоколах допросов и достала оттуда же блокнот.

Карандашом она набросала родословное древо, отыскала в документах дату рождения Оливии – та совпадала со сведениями из хроники клиники – и обнаружила, что у Оливии есть даже взрослый сын, тоже врач.

Вот оно!

Эвелин подняла глаза и сквозь лобовое стекло посмотрела на клинику. В тот же миг в переговорной погас свет.

Ты прикрыла собственного племянника!

Эвелин готова была дать голову на отсечение: клан фон Коттенов что-то скрывает. А её подзащитный, которому отведена роль двойника, отправляющегося за решётку, – жертва.

Но как помочь тому, кто добровольно сделал признание?

И ещё одно – то, что только сейчас дошло до неё. Эвелин задумчиво постукивала карандашом по рулю.

Второе следствие из всего этого! Никто не может точно сказать, как настоящий Михаэль выглядит сейчас. Только лечащие врачи.

А соответствующие документы лежат в этой самой клинике. И Эвелин не сомневалась: после её разговора этой же ночью они исчезнут бесследно.

Примечания переводчика:

Лаксенбург (Laxenburg) – посёлок к югу от Вены, известный дворцово-парковым ансамблем Габсбургов с прудом и павильонами; в тёплое время года – популярное место отдыха венцев.

Хюгельгассе (Hügelgasse, нем. «Холмовый переулок») – название улицы в Лаксенбурге.

Анорак – лёгкая непромокаемая куртка с капюшоном, спортивного покроя.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 27

ГЛАВА 27

«Country & Beat Club» напротив фирмы Хинце был скорее помесью кафе и шикарного бара, чем рестораном. Днём здесь подавали комплексные обеды – Ясмин разглядела это на разноцветном светящемся табло, – но сейчас, в начале седьмого, до них уже никому не было дела.

Зато ожил бар: гости сидели у стойки или играли в соседнем зале на одном из трёх бильярдных столов. Всё негромко, без суеты, сдержанно.

Заведение было выдержано в светлых тонах. По стенам тянулись зеркала и фотографии знаменитых диджеев, побывавших здесь когда-то, – некоторых Ясмин даже узнала. Посетители – почти сплошь мужчины за тридцать – на миг прервали разговоры и уставились на девочек, едва те переступили порог и огляделись.

– Сюда твой отец захаживал после работы? – прошипела Ясмин так тихо, что Нина едва её расслышала.

Из настенных колонок лился свежий ремикс какого-то модного диджея.

– С каждым днём открываю в нём всё новые стороны, – растерянно отозвалась подруга.

Они подошли к стойке и облокотились о светлое дерево, на котором выстроились мисочки с арахисом. Всё выглядело безупречно чистым, и всё же Ясмин ни за что не сунула бы туда руку.

Бармен был в белой рубашке с чёрными подтяжками.

– Алкоголь только с восемнадцати, – буркнул он.

– Так ведь уже десять минут седьмого, – нахально парировала Нина.

– Очень смешно, малышка. Чего вам?

– Две «Колы Зеро», – поспешно вставила Ясмин, пока подруга не успела снова съязвить и не вылетела вместе с ней на улицу.

К тому же на что-то другое им и так не хватило бы: цены на коктейли, выведенные пёстрыми буквами на зеркале напротив, кусались будь здоров.

Когда бармен принёс напитки – всё-таки в высоких бокалах, с трубочкой и долькой лимона, – Нина вытащила телефон и протянула ему фотографию.

– Это мой отец. Три дня назад он был здесь. Не помните, он приходил с женщиной? И если да – как она выглядела?

Ясмин беззвучно перевела дух. Сама она не стала бы рубить с плеча, но Нина, похоже, не собиралась терять время.

Бармен свёл брови.

– А с чего ты взяла, что я вообще работал в тот вечер?

– А вы работали?

Он на мгновение задумался, стоит ли отвечать всерьёз. Наконец кивнул.

– Да, я знал твоего отца. Клаус Хинце. Часто заглядывал к нам в обед. Полиция меня уже расспрашивала, но я не помню, как выглядела его спутница. Народ здесь снуёт без конца. Ты Нина?

Она удивлённо кивнула.

– Он часто о тебе говорил. Мне очень жаль, что так вышло. Держись, малышка. А мне пора, кола за счёт заведения.

Он отвернулся и принялся цедить пиво из крана. Нина уронила плечи и грустно посмотрела на Ясмин.

– На минуту я и правда поверила, что мы хоть на чуточку умнее полиции. Кажется, ошиблась.

– Не ошиблась, – сказала Ясмин.

– Что? Хватит так ухмыляться!

– Ты что, его не услышала? Он не помнит, как выглядела спутница твоего отца. Значит, спутница в тот день у него всё-таки была!

Глаза Нины округлились. Она невольно огляделась.

– Осталось только найти кого-нибудь, кто их видел и сможет её вспомнить.

– Ты что, собираешься опросить всех мужиков в этом клубе?

– Если придётся.

Нина соскользнула с табурета.

Господи! Она так отчаянно хотела отыскать эту женщину, что готова была даже выставить себя на посмешище. Но дело было не только в этом. Ясмин вспомнила предупреждение отца: то, что они затеяли, опасно.

– Что такое? – спросила Нина.

– Ничего. – Ясмин потянулась к телефону. – Я позвоню отцу.

– Чёрт, он же…

– Нет! – перебила её Ясмин. – Я обещала ему, что мы не будем шнырять сами по себе, потому что это может оказаться слишком рискованным. За последние дни я ему достаточно наврала, так что сейчас просто скажу, что мы здесь.

– Да всё в порядке. – Нина примирительно подняла ладони. – Я только хотела сказать, что звонить уже незачем. – Она кивнула в сторону входа. – Он как раз…

Ясмин обернулась.

В дверях стоял её отец.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 28

ГЛАВА 28

По дороге домой из клиники Оливии Нагорски у Эвелин зазвонил мобильный. На дисплее высветился номер Фло. Она тут же приняла вызов.

– Ты ещё в офисе? – раздалось из динамика.

Эвелин рассказала, откуда едет и что успела узнать.

– Теперь я как никогда уверена в версии с двойником – и в том, что тётка Михаэля в этом замешана.

– Поэтому и звоню. Можешь заскочить ко мне?

– А твой сосед?

– Я его сплавлю. Поторопись!

Через полчаса она припарковалась у его гаража и поднялась в квартиру на пятом этаже. Повесив пальто и пиджак на вешалку, поморщилась.

– Здесь пахнет… как в зоопарке.

– Это ёжики и летучие мыши. В соседней комнате, в обувных коробках. Спят.

– И что ты с ними делаешь?

– У ежат слишком мало веса для спячки. Подкармливаю до весны.

– Молоком?

Фло рассмеялся.

– Нет, молока им нельзя. Беру кошачий корм.

Эвелин сбросила туфли.

– А летучие мыши? Висят по ночам у тебя на потолке в спальне?

Он ухмыльнулся.

– Эти тоже сидят в коробках. Кое-кто ранен: слишком рано вышли из спячки и попадали наверху, на крыше, в почти пустой бассейн. Другие забились под поленницу, а когда дворник тащит дрова в дом, чтобы растопить камин, просыпаются. Хочешь взглянуть? Они милые.

– Нет, спасибо. Так зачем ты меня позвал?

– Я весь день думал над нашей версией.

Он провёл её в гостиную. Из колонок гремел рок.

– Ты слушаешь хеви-метал?

– Мой сосед – фанат «Металлики». А я эту дрянь терпеть не могу.

Фло подхватил пульт от CD-проигрывателя и убавил звук. В этот момент из ванной вышел татуированный парень с густой чёрной бородой. На нём были только трусы и футболка с «Металликой».

– Добрый вечер, – поздоровался он с немецким акцентом, бесцеремонно прошёл мимо Эвелин, влез в широкие чёрные кожаные штаны и натянул свитер. – Какая там погода?

– Холодно, моросит, – ответила она.

– Фло, можно я возьму твой мотоцикл?

– Бери.

Фло сунул руку в карман и кинул ему связку ключей. Тот поймал её не глядя, вышел в прихожую и нырнул в кожанку Фло.

С татуировками, бородой и в коже он смахивал на нечто среднее между хипстером и недо-рокером. У Эвелин почему-то возникло чёткое ощущение, что, при всём своём нарочито «только что из постели» виде, он придирчиво следит, чтобы шампунь для бороды был веганским, без глютена и лактозы и непременно из сертифицированной торговли Fairtrade.

Когда за ним захлопнулась дверь, Эвелин с изумлением посмотрела на Фло.

– Что он изучает?

– Ни за что не угадаешь. Архитектуру. Из Штутгарта, на семестре по обмену. Уже на финишной прямой и собрал несколько премий за свои проекты.

– И как ты с ним уживаешься?

Фло пожал плечами.

– Нормально, но он остаётся всего на неделю. В апреле въезжает кто-то новенький. С медицинского факультета в Барселоне, до лета. Она была в полном восторге, когда увидела фотки моих летучих мышей.

Не сомневаюсь!

– И сколько ты с них берёшь в месяц?

– Берёшь? – переспросил он. – Они ничего не платят. – Он кивнул на монитор. – Я разместил объявление на университетской платформе – «Easy-Wohnen-WG» – и так нахожу людей, которые живут у меня бесплатно. Мы делим коммуналку, по очереди готовим, стираем, убираем и ходим за продуктами. А когда меня нет дома, они присматривают за летучими мышами. Садись. Хочешь чего-нибудь выпить? Горячее молоко с мёдом? Или погрызть чего-нибудь?

Она улыбнулась.

– Может, попозже.

Фло знал её слабость к сладкому всякий раз, как нужно было раскочегарить серые клеточки.

– Окей, скажешь, если что.

Он подкатил к компьютеру ещё одно вращающееся кресло, и они сели. Перед ним выстроились три чёрных монитора, под столом гудели два системных блока.

– Ты говорил, что обдумывал нашу версию, – вернулась она к делу.

– Да. Я попробовал найти свежее фото Михаэля – до и после пластики. Не поверишь! Все сайты либо заблокированы, либо стёрты. В сети нет даже его юношеских снимков.

– И ради этого ты меня сюда вытащил?

– Не только. Заодно я поискал и его сестру.

– Кристину.

– Именно. Она действительно умерла в четыре года, в Бад-Дюрренберге, в загородном поместье фон Коттенов в Германии. Только в документах нет причины смерти.

– Фон Коттен говорил, что это был трагический несчастный случай, – припомнила Эвелин. – Ещё что-нибудь раскопал?

Фло повёл мышью – заставки исчезли, и развернулось несколько окон с базами данных.

– Дальше я стал выяснять, кем может быть наш двойник.

Тут Эвелин и впрямь удивилась.

– И как ты собираешься узнать настоящее имя нашего клиента?

– Классическим методом – компьютерным розыском по приметам, как в полиции, – пояснил он. – Берёшь все данные, какие есть на разыскиваемого, и методом исключения сужаешь круг, пока не останется…

– Я знаю, что такое розыск по приметам, – перебила его Эвелин и заёрзала в кресле.

С недоверием она поглядела на мониторы.

– Но как ты получаешь все эти данные? Только не говори, что у тебя до сих пор есть доступ к базам, с которыми ты работал в полицейской школе.

В ту же секунду она поняла, насколько нелепо звучит её вопрос.

Фло поморщился.

– Конечно, нет, это было бы и невозможно. К тому же они сами знают далеко не всё. А у меня, в отличие от них, есть все нужные программы.

– И как ты до них добираешься?

– Ты имеешь в виду – до бюро регистрации жителей, ЗАГСа, соцслужбы, регистра судимостей, биржи труда, банков, государственных врачей, медицинской страховой, страховых компаний, отдела водительских удостоверений и загранпаспортов и всего, что хранится на e-card? – уточнил он.

Эвелин сглотнула.

– Что-то в этом роде.

– Большую часть можно вытянуть через «Statistik Austria» – они собирают почти всё с предприятий и государственных учреждений.

– «Можно вытянуть»? – повторила она и тут же поправилась: – «Ты вытягиваешь!» Но как, чёрт возьми?

– Окей. Я взламываю фаервол, чтобы пробраться в сеть. Потом утилитой под названием «Kain & Babel» перехватываю пароли администраторов и получаю доступ ко всем серверам.

– И эту штуковину ты, конечно, в субботу днём купил в «Media-Markt»?

– Это бесплатная утилита, которую один программист из Технического университета – он полгода назад жил у меня – переписал и расширил.

Фло улыбнулся, и на его лице мелькнула даже некоторая гордость.

– Программа сканирует сети, взламывает зашифрованные пароли и анализирует протоколы, играя на уязвимостях в защите конкретного ПО.

– Господи. А что ты потом делаешь с правами администратора?

Он пожал плечами.

– А ты как думаешь? Скачиваю с серверов пользовательские программы, завожу фейковых пользователей и пишу запросы. Я даже настроил удалённый доступ, чтобы лазить в данные откуда угодно – теоретически и с мобильника.

Святые угодники! Эвелин застонала.

– Ты мне никогда об этом не рассказывал.

– До сих пор у нас ни разу и не было ситуации, когда эти данные пригодились бы. К тому же я не стал бы выкладывать такое первой попавшейся адвокатессе.

– Первой попавшейся?..

– Извини, не в этом смысле.

Эвелин кивнула. Она ещё не пришла в себя от того, что разворачивалось рядом на экранах.

– Ты всё это ловко провернул. Неплохая стартовая позиция, если учесть, что после практики в суде ты хочешь открыть собственное детективное агентство. Но ты ведь понимаешь, что всюду оставляешь цифровые следы.

– Следы моих фейковых пользователей, – поправил он. – Но и для этого есть программы – впрочем, тебе об этом голову забивать не стоит.

– Ещё как стоит – на случай, если однажды полиция явится ко мне в контору с ордером на моего ассистента.

Фло ухмыльнулся.

– Это самый изысканный комплимент, какой ты мне когда-либо отвешивала.

– Что? Ордер?

– Нет, «ассистент». – Он улыбнулся. – А скидку я получу, если ты будешь представлять меня в суде как своего клиента?

– Наоборот: тому, кто возьмётся за тебя, придётся накинуть надбавку за вредность. – Эвелин кивнула на мониторы. – Так что ты выяснил?

– Ага, всё-таки тебе интересно!

– Я была бы плохим адвокатом, если бы было иначе. Итак?

Фло закатал рукава рубашки и принялся перечислять факты, которые отработал по порядку.

– Мы ищем кого-то примерно одного возраста с Михаэлем – от двадцати до двадцати пяти. Мужчина. Прописан в Вене или в Нижней Австрии.

– Стоп! Почему не в других землях?

– Потому что акцент был бы другим, не как у коренного венца.

– Хорошо, но тогда достаточно, чтобы он здесь вырос и провёл здесь основную часть жизни. А сейчас может жить где угодно.

– Идёт, очко в твою пользу. И в-четвёртых, – продолжал он, – он должен быть внешне похож, то есть довольно женственный; в-пятых, той же группы крови – первая положительная, самая распространённая в мире, и…

– Стоп, – снова перебила она. – А группы крови ты откуда взял?

– У нашего клиента – из пробы ДНК в частной лаборатории, а у Михаэля – через доступ к e-card. Технически она позволяет хранить личные данные на случай экстренных ситуаций.

– Ладно, дальше!

– У него на лице свежие, хорошо зажившие шрамы – значит, недавно делал пластику. Скорее всего, в частной клинике, поэтому ничего на руках у меня нет.

– Минутку, – встрепенулась Эвелин и придвинулась к монитору. – А ты можешь взломать архив документов клиники Оливии Нагорски в Лаксенбурге?

– Чтобы узнать, как Михаэль выглядел после операции? Дельная мысль. Они подключены к публичной сети?

– Вряд ли, это частная клиника.

Он опустил плечи.

– Тогда без шансов: у меня есть доступ только к их сайту, но я никак не могу выяснить, где стоит сервер.

– Жаль, – вздохнула Эвелин. – Ладно, что ещё?

– У нашего подопечного не должно быть судимостей, иначе его отпечатки оказались бы в базе и подмена при задержании всплыла бы. И всё же за ним должно водиться рыльце в пушку – иначе его не смогли бы вынудить пойти на эту авантюру.

– Уф, – задумалась Эвелин. – Что должно случиться, чтобы ты сознался в убийстве, которого не совершал, и сел на пятнадцать лет?

Фло растерянно посмотрел на неё и развёл руками.

– Понятия не имею.

– Вот именно. А может, он идёт на это добровольно – хочет кому-то помочь или ему отвалили кучу денег.

– Маловероятно, но возможно. Проверю по банковским счетам.

Фло пометил мысль и постучал ручкой по столу.

– И на этом я упёрся. Со всеми этими параметрами выходит ноль. А если убрать один из них, круг сужается до двух-трёх сотен человек.

– Триста? – повторила Эвелин и хлопнула в ладоши. – Окей, когда начинаем наносить им визиты по очереди? – поддразнила она.

Фло свёл брови.

– Знаю, не блеск, но всё-таки результат. Только дальше я в тупике. Не хватает входных данных, чтобы как следует сузить выборку.

– Если только наш человек уже давно не выпал из сетки, – добавила она.

– Ага, – буркнул он.

– Окей, у меня есть ещё одна зацепка. Может, притянуто за уши, но вдруг подойдёт. Наш клиент очень женственный. Это ни сыграть, ни изобразить. Плюс действительно производит впечатление человека социально активного и неравнодушного к искусству.

– Хотя и не к фотографии, – подметил Фло.

– Верно. Но такой молодой человек, скорее всего, не служил в бундесхере, а отбывал альтернативную гражданскую службу.

Фло щёлкнул пальцами. Застучал по клавиатуре и нажал «Enter». Экран на миг замер, курсор обернулся песочными часами. Затем высветился результат.

– Сто восемьдесят два, – разочарованно пробормотал он. – А если учитывать все параметры – снова ноль.

– Так мы дальше не продвинемся, – решила Эвелин. – Начнём сначала. Покажи мне всё по шагам. Может, где-то по дороге к результату вкралась ошибка.

Примечания переводчика:

e-card – австрийская электронная карта медицинского страхования с чипом; обязательна для всех застрахованных, может хранить личные и медицинские данные.

Бундесхеер (Bundesheer) – вооружённые силы Австрии; срочная служба здесь может заменяться альтернативной гражданской (Zivildienst).

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»