Зима возмездия (ЛП)

Текст добавлен: 27 июля 2026, 11:30

Текст книги "Зима возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

Жанр:

Триллеры

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Назад к карточке книги

Зима возмездия

ПРОЛОГ

вторник, 4 марта

Отсюда, с высоты, открывался захватывающий вид на престижный квартал и горы у западной окраины Вены. Солнце выползало из-за крыш, окутывало город мягким апельсиновым светом, и даже первые птицы уже принимались чирикать.

Славо расстегнул комбинезон и втянул свежий утренний воздух. Поговаривали, что на следующей неделе снова ударят настоящие морозы, но сейчас казалось, что наступающую весну уже ничем не остановить.

Шёл девятый час, и до полудня им с напарником предстояло закончить. Зима изрядно потрепала крышу отеля «Стефани»: нужно было заменить треснувшую черепицу и установить снегозадержатели, чтобы будущей зимой на головы прохожим не сходили лавины.

В тяжёлых рабочих ботинках Славо уверенно держался на скате. Он миновал спутниковую тарелку, добрался до дымохода, прицепил карабином мешок со снегозадержателями и подтянул пояс с инструментом.

– Эй, гляди-ка! – резанул по крыше голос Макса.

Славо поднял голову. Макс сидел верхом на коньке и тыкал пальцем в соседний дом – современную пятиэтажку, верхние этажи которой занимали пентхаусы с просторными террасами.

– Некогда, работай давай! – крикнул Славо, не оборачиваясь.

Несмотря на сербское происхождение, по-немецки этот двадцатитрёхлетний парень говорил почти без акцента. Впрочем, неудивительно: уже больше пяти лет он мотался гастарбайтером между Австрией и Германией.

– Да посмотри же! – не унимался Макс, ве́нец, парой лет помоложе.

– Достал ты. – Славо обернулся и заглянул в окно напротив.

Святые угодники!

Это была спальня. Утреннее солнце высвечивало комнату до последнего угла. А на кровати вовсю забавлялась парочка.

– Похоже, и не подозревают, что кто-то с крыши пялится, как они трахаются, – прошептал Макс.

– Чего шепчешь? – крикнул Славо. – Они ни слова не услышат.

– Это надо снять.

– Извращенец ты, вуайерист!

– Да ладно, сними на телефон. Вдруг что случится – отправим на ту передачу про приколы и сорвём…

– Ладно, ладно, заткнись уже! – Ухмыляясь, Славо вытащил из кармана мобильник, прислонил его к черепичине у дымохода, включил камеру и приблизил картинку, насколько позволял зум.

– Смотри, чтоб телефон в трубу не свалился, – заржал Макс.

– Ага, болван! – Славо подождал, пока объектив наведётся на резкость.

Ну надо же!

Тип, лежавший снизу, был мужиком лет сорока пяти, с волнистой шевелюрой и сединой на висках, – типичный плейбой в кризисе среднего возраста. На нём восседала безупречно стройная брюнетка с волосами до плеч, явно намного моложе. Она подняла руки, заложила их за голову и скакала так, будто объезжала дикого жеребца. К сожалению, Славо видел её только со спины и не мог разглядеть – наверняка маленькие и упругие – груди.

– Ну? Что там? – крикнул Макс.

– Иди сам глянь. Только живо, по-моему, мужик сейчас кончит.

Пока Макс спускался с конька, тип и впрямь дошёл до финала. Он выгнулся, вцепился одной рукой в простыню, а другой стиснул женщину за ягодицу. Та подалась вперёд и влепила ему пощёчину.

С ума сойти! Звонкая оплеуха – а ему ещё и нравится!

– Подвинься, дай и мне посмотреть.

– Поздно, – обронил Славо.

Брюнетка как раз слезла со своего жеребца и, прихватив с тумбочки пустой бокал из-под шампанского, вышла из кадра. Остался только мужчина: тяжело дышал, отирал со лба пот, и поросшая седым волосом мускулистая грудь ходила ходуном.

– Чёрт! – прошипел Макс. – А она какая?

– Малышке от силы двадцать. И сногсшибательная.

– Да он же ей в отцы годится! – вырвалось у Макса. – Выруби и покажи запись!

– Нет, погоди. – Славо хлопнул напарника по руке, когда тот в перчатке потянулся к телефону.

Брюнетка как раз вернулась в кадр, остановилась у кровати, что-то говорила своему папику и потягивала шампанское из полного бокала.

– Думаешь, женаты? – пробормотал Славо.

– Не похоже. Жаль, не слышно, о чём болтают. – Макс изменил голос и пропищал: – «Ну ты и зверь, и это с пяти утра! А теперь – марш к жене и трём детишкам».

Они ещё немного потрепались, а потом брюнетка повернулась. В первый миг Славо не поверил своим глазам.

Да быть не может!

Он недоверчиво уставился в экран.

– А-а-а-а! – взвыл Макс. – Извращенец ты грязный! Выключай немедленно!

– Сам же хотел, чтоб я снимал. И всё тебе было мало, – выпалил Славо и захохотал во всё горло.

– Гадость какая, голубые! – выкрикнул Макс.

Брюнетка и впрямь оказалась мужиком. Лица было не разглядеть – солнце слепило, отражаясь в стекле, – зато тело видно превосходно. Молодой парень, едва ли старше двадцати, стройный и кое-чем снизу щедро одарённый.

Славо всё ещё трясся от смеха.

– «Ну ты и зверь», – передразнил он Макса.

И тут он увидел, как парень подошёл к окну и стал опускать жалюзи.

Конец представления!

Славо подождал ещё немного и уже собрался выключить камеру, как вдруг кого-то в комнате с силой вдавили в жалюзи. Седого! Отчётливо было видно, как мужчина впился пальцами в ламели и отчаянно тянул их вниз.

– Не может быть, – вырвалось у Макса.

Они со Славо сгрудились у дымохода, впившись глазами в экран. Славо прикрыл ладонью дисплей от солнца и прищурился, чтобы лучше видеть.

– Парень душит старика!

В следующий миг старика отдёрнули назад, ламели сомкнулись – и больше ничего не было видно.

– Вызывай полицию! – крикнул Макс.

– А разрешение на работу для меня ты из кармана достанешь?

Макс вскинул руки.

– Чёрт, ты должен звонить! Мой телефон внизу, в раздевалке.

– И что я им скажу – на кой ляд я тут торчу? Видом любуюсь?

– Тогда хотя бы рецепцию отеля надо предупредить. Пускай портье…

– Смотри! – оборвал его Славо.

С краю экрана виднелся кусок соседнего окна. Шторы раздвинуты, жалюзи подняты. В эту комнату тоже било утреннее солнце. По кадру только что метнулась тень.

Славо повернул телефон на карнизе так, чтобы тот снимал соседнюю комнату. Объектив снова замешкался, наводясь на резкость.

Мужчина метался по комнате, прижимая руку к шее. Из сонной артерии хлестала кровь, как из прорванного клапана. Через всю комнату. На окно, на обои, на диван.

– Вот же чёрт! – выдохнул Макс.

Они видели, как мужчина шатается и истошно кричит, но не доносилось ни звука. На записи остался лишь долгий немой вопль.

Макс сорвал телефон с карниза и остановил съёмку.

– Ты что творишь?! – взревел Славо и попытался отнять у него мобильник.

– А ты как думаешь? – рявкнул Макс. – Полицию вызываю. Там человек подыхает!

Он уже хотел набрать номер, как телефон выскользнул у него из перчаток, ударился о край дымохода и рухнул в шахту. Славо ещё дёрнулся следом, но было поздно.

– Идиот! – гаркнул он на напарника. – Лезь в чердачный люк и дуй вниз к портье. Пусть вызывает полицию и скорую. Живо!

Пока Макс бежал по черепице, Славо вглядывался в трубу. Внизу зияла кромешная чернота. Кто его знает, насколько там глубоко.

Чёрт побери!

Он снова перевёл взгляд на пентхаус. Без камеры с такого расстояния не разобрать никаких подробностей – лишь силуэт человека, который, по всей видимости, отчаянно боролся за свою жизнь.

Примечания переводчика:

Отель «Стефани» (Hotel Stefanie) – один из старейших действующих отелей Вены (район Леопольдштадт), основан в XVII веке.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

Неделей позже. Вторник, 11 марта

Когда у дверей конторы раздался звонок, Эвелин Майерс уже догадывалась, кто стоит на пороге, – её новый возможный клиент, от которого ей пока был знаком лишь голос. А голос этот, надо сказать, изрядно её заинтриговал.

«…поэтому я хотел бы условиться с вами о встрече на завтра», – необычно высоко, почти звонко звучало из динамика автоответчика, а где-то на заднем плане постукивал поезд.

– Это он? – спросил Фло.

Эвелин кивнула.

– Я перезвонила вчера вечером и назначила встречу на сегодняшнее утро.

Фло взглянул на настенные часы. Ровно девять.

Вообще-то его звали Флориан Цок, но имя казалось ему слишком длинным и неудобным. Молодой стажёр-юрист, он уже год подрабатывал у Эвелин, чтобы дотянуть скудно оплачиваемую судебную практику. Впрочем, Фло давно перерос обычного стажёра – он стал, скорее, её ассистентом. Да и «молодой» – понятие растяжимое. Двадцать семь лет, рыжевато-светлые волосы, лёгкая трёхдневная щетина и поистине обаятельная внешность.

Фло проводил Эвелин по коридору к входу.

– Что мы о нём знаем?

Она развела руками.

– Увы, ничего.

Обычно она наводила справки о каждом потенциальном клиенте заранее, но на сей раз пришлось обойтись без этого: попросту не было времени. Из-за перебоев с электричеством по всему зданию и обилия судебных заседаний неделя началась накануне ещё суматошнее обычного, так что она едва успела коротко подтвердить запрос Михаэля Коттена с автоответчика.

Теперь она открыла дверь – и вот он стоял перед ней. Эвелин подняла на него взгляд. Он казался юным, ростом был без малого метр девяносто и сложен по-спортивному, стройно.

– Эвелин Майерс? – Голос его звучал необычайно мягко.

– Да. – Она посторонилась. – А это мой ассистент, Флориан Цок. Полагаю, вы Михаэль Коттен. Прошу, входите.

Она пропустила гостя в прихожую.

Внешность Коттена вполне соответствовала голосу с автоответчика. Узкие джинсы, чёрные ботильоны на каблуке повыше обычного, серый свитер с воротником-шалькой и чёрное стёганое пальто – всё это придавало ему какую-то женственность.

И дело было не только в фигуре, в тонкой шее, изящных пальцах с безупречным маникюром, но и в чертах лица, и в едва заметной подводке век. И, конечно, глаза.Боже, эти глаза! Большие, миндалевидные, с длинными ресницами и выразительными бровями. Эвелин с ходу могла бы назвать дюжину подруг, готовых ради таких глаз пойти на убийство.

Краем глаза она поймала взгляд Фло. Тот словно говорил:«Хватит пялиться» .

– Простите, что перезвонила вам только вчера вечером, – сказала Эвелин, – но из-за стройки у нас несколько раз отключали электричество. День выдался сумбурный: и сигнализация не работала, и холодильник разморозился, и вообще…

– Ничего страшного. Главное, теперь я здесь.

Словно в подтверждение её слов, на улице застрекотал отбойный молоток. Коттен повесил пальто в гардеробной, и Эвелин провела его в переговорную, где он опустился в кресло с высокой спинкой, перед низеньким журнальным столиком.

Фло подошёл к окну, и старый паркет скрипнул под его шагами. Контора Эвелин по-прежнему располагалась в старом доме на Гонцагагассе – в самом сердце венского центра. Правда, год назад она дополнительно сняла маленькую соседнюю квартиру и расширила помещение.

Подав гостю и себе чай – Фло можно было даже не спрашивать, чая он не пил никогда, – она устроилась в кресле напротив Коттена.

– Как вы на меня вышли?

Он закинул ногу на ногу.

– Мне неоднократно рекомендовали вас как превосходного защитника по уголовным делам. Говорят, вы – лучшая.

– Спасибо, но… – Эвелин примирительно подняла руку. – Слишком щедрые авансы – штука вредная, – улыбнулась она. – Всё зависит от конкретного дела. Чем я могу вам помочь?

– Первая консультация – бесплатно?

Эвелин кивнула.

– А адвокатская тайна?

– Распространяется и на этот разговор, даже если я не возьмусь за ваше дело.

Коттен бросил взгляд на Фло.

– И на вашего…

– Да, и на ассистента, – ответила Эвелин.

– А нельзя ли поговорить с глазу на глаз?

– Если хотите – извольте, – сказала она. – Господин Цок возражать не станет. Но имейте в виду: его присутствие может оказаться весьма полезным. Дело в том, что он окончил полицейскую школу.

Коттен приподнял бровь.

– И что же он тогда делает у вас?

– Многих преступников ловят, а на суде оправдывают. Поэтому он решил изучать право, чтобы со временем стать прокурором или судьёй.

Похоже, и это Коттена не убедило.

– Но тогда он, выходит, на стороне противника?

– Когда-нибудь – да. Но поверьте, сейчас его знания нам только на руку. Учёбу он закончил, имеет право представлять меня и сейчас завершает девятимесячную практику в земельном суде по уголовным делам. Все свои дела я обсуждаю с ним.

Коттен кивнул.

– Что ж, как скажете.

– Прекрасно.

Фло стоял у окна, скрестив руки. Его вполне устраивало, как она его представила. Чего она клиентам, как правило, не сообщала, так это того, что они оба убеждены: справедливость в зале суда торжествует крайне редко.

Поэтому Фло хоть и собирался завершить судебную практику, но потом намеревался стать частным детективом – выяснять для адвокатов настоящую правду в спорных делах. Подработка в конторе должна была обеспечить ему старт в самостоятельную карьеру. Задатки для этой профессии у него были самые лучшие – и кому, как не Эвелин, было об этом судить. Ведь её спутник, убитый два года назад, сам был детективом.

Эвелин откашлялась.

– Что ж, расскажите, почему вы здесь.

К чашке Коттен так и не притронулся. Он явно был слишком взволнован – нога мерно покачивалась.

– Неделю назад был убит менеджер Йоханн Вульф.

– Вульф был руководителем отдела разработок в крупной фирме, – кивнула Эвелин. – Сначала его задушили шнуром от жалюзи, а потом несколько раз ударили ножом в шею. —Кто только не знал об этом деле из новостей?

– Предположительно ножом для писем. Но орудие убийства до сих пор не нашли, – добавил Коттен.

– Откуда вам это известно?

Коттен убрал длинные чёрные волосы с лица – и тут Эвелин заметила пирсинг в брови.

– Полиция считает, что это сделал я.

Эвелин вгляделась в его черты. Она дала бы ему лет двадцать пять, а может, и того меньше.

– И – это были вы?

– Нет.

Ну разумеется! Адвокатская тайна там или нет – едва ли кто-то признается в подобном. Тем более при первом, ни к чему не обязывающем разговоре.

– Криминальная полиция вас уже допрашивала?

– Вчера. Я как раз перед этим вам и звонил.

– Перед допросом?

– Да. Мне сообщили, что хотят побеседовать со мной по делу об убийстве, и по дороге в участок я наговорил сообщение на ваш автоответчик.

А мальчик-то не промах. В её тридцать семь он и впрямь казался совсем юным.

– Алиби на момент убийства у вас есть?

– Нет. В это время я был ещё дома. В постели. Один.

– Ордер на арест уже выписан?

– Нет, но, боюсь, ждать его недолго.

– С чего вы так решили?

– Свидетели, по их словам, видели меня в день убийства поблизости от места преступления.

– А вы там были?

– Нет. Но им нужно как можно скорее раскрыть дело – а значит, нужен виновный.

Эвелин равнодушно пожала плечами, словно ничего нового тут не было.

– Так бывает всегда. Об этом я бы сейчас не беспокоилась. – Она задумалась. – И всё же… полиция вышла на вас только по показаниям свидетелей?

– Есть ещё видео.

Ах да, верно. Эвелин слышала об этом в новостях. Она подалась вперёд.

– Какой-то рабочий со стройки, по слухам, снимал на телефон фрагменты убийства с крыши, но мобильный упал в дымоход.

– Шесть дней назад его достали пожарные, и полиция изъяла телефон. Каким-то чудом память уцелела при падении. После этого по показаниям свидетелей и фотороботу меня… как это правильно называется?

– Установили? – пришёл на помощь Фло и подождал, пока Коттен кивнёт. – И всё-таки удивительно, что вышли именно на вас.

– Был ещё анонимный звонок: некто заявил, что узнал меня на записи.

Эвелин задумалась.

– Этот аноним видел запись?

Коттен устало улыбнулся.

– Её видели, считай, все. Со вчерашнего дня она в сети – больше полумиллиона просмотров.

– Что? До сих пор не заблокировали? – Фло шагнул к письменному столу и подключил ноутбук к интернету.

Эвелин тоже поднялась.

– На YouTube, – сказал Коттен. – Просто наберите «гей-парочка в кровавом угаре».

Этого даже не понадобилось. Хватило «гей-парочки», и поисковая подсказка YouTube тут же предложила нужный ролик. Эвелин встала рядом с Фло, и они вместе посмотрели запись. Семь минут.

– Скачаем? – спросил Фло.

– Конечно.

Не отрываясь от экрана, Эвелин вставила ссылку в загрузчик.Ролик наверняка скоро заблокируют – а если нет, она сама об этом позаботится. Зато тогда у них хотя бы останется копия. И этот фильм гарантированно станет самой увесистой уликой, которую обвинение выкатит на стол.

Когда данные надёжно осели на жёстком диске, Эвелин закрыла ноутбук.

– Должна признать: лица убийцы не видно, но цветом волос и сложением он действительно похож на вас.

– Но это не я.

– Возможно, мы снимем с вами сравнительный ролик, чтобы показать присяжным разницу, – предложил Фло, снова прислоняясь к подоконнику. – Вы согласны?

– А так можно?

– В зале суда практически нет ничего, что нельзя было бы пустить в ход ради доказательства невиновности, – пояснила Эвелин и снова села. – Простите, но я вынуждена спросить: вы… – Она едва не сказала «голубой», но вовремя спохватилась. – Вы гомосексуальны?

Коттен сжал губы – но и сжатые, они оставались красиво очерченными и полными.От такого лица недолго побледнеть от зависти!

– Нет. Но я как раз меняю пол.

Примечания переводчика:

Гонцагагассе (Gonzagagasse) – небольшая улица в центре Вены, неподалёку от набережной Дунайского канала; застроена старинными доходными домами XIX века с высокими потолками и паркетными полами.

Земельный суд по уголовным делам (Straflandesgericht Wien) – крупнейший суд первой инстанции Австрии, рассматривающий тяжкие уголовные дела; стажировка там обязательна для кандидатов в адвокаты.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 2

– Где труп? – спросил Вальтер Пуласки, шагая следом за полицейской через холл мотеля.

Сирена «скорой», застывшей на парковке у входа, только что смолкла, но синие отблески мигалки всё ещё переливались в окнах. По правде говоря, мотелем это заведение на окраине Лейпцига можно было назвать лишь с натяжкой – нечто среднее между приличной придорожной забегаловкой и почасовой гостиницей. Пахло мятой, и где-то журчал настольный фонтанчик, чьё бульканье действовало Пуласки на нервы.

– Девятый номер, на втором этаже, – сказала сотрудница.

Не успел Пуласки шагнуть за ней к лестнице, как из-за стойки администратора выпорхнул маленький человечек: костюм, галстук, плешь, очки, маслянистый взгляд и нервные красные пятна на щеках. Он был на голову ниже Пуласки, однако вырос перед ним так, словно сравнялся ростом.

– Это вы тот полицейский, который наконец заберёт труп?

Пуласки уставился на него в недоумении.Видимо, это первый покойник в его клоповнике.

– Тело увозит ритуальная служба, а не я.

– Только не на катафалке же, на виду у всех?

– Нет, разумеется, – буркнул Пуласки. – У машины розовый бантик и большая разноцветная вывеска сбоку: «Добро пожаловать в лейпцигский мотель «АвтоРест» – здесь вам самое место».

– Вы что, надо мной издеваетесь?

– А вы крадёте у меня время!

– Я просто хочу, чтобы труп исчез из моего мотеля, прежде чем об этом узнает кто-то ещё.

Кто-то ещё? В такую рань мотель казался почти вымершим.

– Чемодан в моей руке весит пятнадцать килограммов, – пояснил Пуласки. – Мне за пятьдесят, у меня астма, поясница ноет, а по утрам бедро ломит так, что натура понежнее блевала бы от боли. Если будете и дальше торчать у меня на пути, мне придётся поставить чемодан. И тогда я разозлюсь.

– Послушайте, я хочу одного: чтобы номер привели в порядок и заведение продолжило работу. Вам ясно?

– Я… – снова попытался Пуласки спокойным тоном.

– Мне насрать, кто вы и что вы, – прошипел человечек, понизив голос. – У меня связи в полиции. Кое-кто из них – желанные гости здесь, и вам стоило бы свернуть весь этот спектакль поскорее и без шума. Вам ясно, дружок?

Дружок? Всегда не на тех нарываешься, – подумал Пуласки.Не мог разве вместо постояльца из девятого номера копыта откинуть этот фигляр?

– И если думаете, что можете изображать тут большого начальника, – то ошибаетесь, – продолжал тот. – Вы рядовой полицейский, и я подам жалобу в ваш участок, если вы немедленно не уберёте отсюда «скорую» и не закроете это дело за полчаса.

– Это не участок, а комиссариат.

– И на это мне насрать, – взвизгнул человечек и ткнул Пуласки пальцем в грудь.

Серьёзная ошибка.

Со вздохом Пуласки опустил чемодан и снова выпрямился.

– Я не рядовой полицейский, а следователь оперативного отдела по уголовным делам. И сдаётся мне, что вы сейчас как раз пытаетесь воспрепятствовать полицейскому расследованию.

– Что? Я? Вы спятили? Наоборот! Я…

Но Пуласки уже не слушал. Коротким жестом он подозвал полицейскую.

– Задержите его и доставьте в комиссариат на Димитроффштрассе.

– О чём вы вообще говорите? – задохнулся человечек.

– Если для допроса не найдётся коллег – они сейчас изрядно заняты, – невозмутимо продолжал Пуласки, – я буду там самое позднее через три часа и допрошу его сам. Заприте его пока где-нибудь, а если ему захочется пить – дайте стакан воды.

– Вы с ума сошли?! – заорал человечек.

– Тише, – шикнул Пуласки. – Подумайте о постояльцах. Позвольте напомнить: вы же хотели избежать всякого шума.

Человечек продолжал бушевать.

– Ну же, действуйте! – приказал Пуласки полицейской. – Похоже, он сопротивляется. Наденьте ему наручники в машине, чтобы успокоился.

– Вы уверены? – спросила та, уже потянувшись за наручниками.

– Я что, выгляжу неуверенно? – отозвался Пуласки. – И проследите, чтобы он ни с кем не разговаривал. Возможно, есть опасность сговора.

Эту фразу ему всегда хотелось когда-нибудь произнести.

Пуласки не стал дожидаться, как уволакивают орущего и брыкающегося управляющего этой ночлежки с его пресловутыми связями в полиции, – подхватил чемодан и наконец двинулся к лестнице. Девятый номер он найдёт и без сопровождения. Слишком давно он на этой работе, чтобы какой-нибудь самозваный туз, который грозится и хамит, портил ему день.

И тут ему в голову пришла другая мысль. Он быстро обернулся, прежде чем полицейская успела увести управляющего наружу.

– Эй, постойте-ка! – он снова поманил их к себе. – Этот человек идёт со мной. Допрос с тем же успехом можно провести и наверху.

Глаза управляющего округлились.

– В номере?

– Да, в номере.

Пуласки продолжил подниматься по лестнице, а полицейская двинулась следом, подталкивая человечка перед собой.

У дверей номера стоял ещё один полицейский, заметно моложе, – видимо, чтобы отпугивать любопытных постояльцев. Впрочем, коридор был пуст. Остальные жильцы, надо полагать, попрятались по комнатам, когда под мигалками подъехали полиция и санитары.

Пуласки прошёл мимо постового, толкнул прикрытую дверь носком ботинка, вошёл и поставил чемодан на тумбу. Постель была не разворочена; на ночном столике лежали наручные часы, бумажник и серебристый смартфон.

Управляющий ввалился в комнату вслед за полицейской.

– Я вас так засужу – мало не покажется!

– Если у вас останется на это время, – обронил Пуласки. – Потому что я повешу на вас пособничество убийству, если вы сию секунду не заткнётесь и не будете открывать рот только тогда, когда я вас о чём-нибудь спрошу.

Ошарашенный управляющий уставился на него сквозь толстые стёкла очков.

– Вы хотя бы наручники с меня снимете?

– Нет, останутся. Не хочу, чтобы вы случайно к чему-нибудь прикоснулись. А теперь идите.

Он подтолкнул человечка мимо кровати к ванной.

Там, на животе, в одних серых, плотно облегающих плавках, лежал мертвец. Лет сорока – пятидесяти, с широкими плечами, мускулистой спиной и шеей, узкой талией.

Врач «скорой» как раз склонился над телом и осматривал ножницы, вогнанные по самое кольцо в правое ухо мужчины. Покойник всё ещё сжимал рукоятку в кулаке. Он лежал в большой засохшей луже крови, и на краю раковины тоже подсыхали тёмные пятна.

На полу валялось полотенце – значит, в момент смерти плитка была мокрой, как и волосы убитого, торчавшие нечёсаными вихрами. В сливе душевой кабины застыли остатки пены и волос.

– Как зовут постояльца? Бывал ли здесь раньше? Если да – когда? И с кем? – Пуласки уставился на управляющего и ждал ответа. – Ну же, говорите!

Тот, бледный, не сводил глаз с трупа.

– Нет, он у нас впервые. Вчера вечером записался как Ханнес Россбахер и снял номер всего на два часа. Когда сегодня утром он так и не выехал, горничная заглянула и нашла его в таком виде. Он был не один, но даму я ни вчера, ни сегодня не видел.

– Откуда же вы тогда знаете, что это была дама?

– Я… э… я её слышал.

– Подслушивали под дверью?

– Нет! Я случайно проходил по коридору.

– Когда?

– Около двадцати одного.

– И в замочную скважину заглянули?

– Нет, ну что вы!

– Так что вы слышали?

– Хихиканье и шёпот.

Пуласки перевёл взгляд на двуспальную кровать. Простыня была чистая, ровно натянутая, ни одеяло, ни подушка не смяты.

Похоже, мужчина умер прежде, чем со своей спутницей успел оказаться в постели. Или они в постели побывали, а потом дама, убийца или кто-то третий перестелил кровать.

Вопрос лишь в том, почему спутница сбежала. Замужем за другим? Или какая-нибудь знаменитость, желавшая избежать скандала?

– У вас в мотеле есть видеонаблюдение? Хотя бы на парковке? – спросил Пуласки. – Если есть – как оно работает и как сохранить запись?

Управляющий покачал головой.

– Что – нет? – рявкнул Пуласки. – Сохранить нельзя?

– Нет, у нас нет видеонаблюдения.

– Хорошо. Тогда мне нужен список всех постояльцев – имена и адреса. – Он повернулся к полицейской. – А вы опросите всех, кто ещё здесь, не видел ли кто эту даму. Мне нужны возраст, рост, цвет волос, одежда, внешность и возможный акцент.

Управляющий простонал:

– Нельзя ли это хотя бы поделикатнее?

– Этот покойник тоже не отличался деликатностью, – сказал Пуласки. – И если вы ещё раз сунетесь с добрыми советами в моё расследование, я всё-таки прикажу отвезти вас в комиссариат.

Управляющий поджал губы и проводил полицейскую взглядом, пока та не скрылась за дверью.

Пуласки оглядел полочку под зеркалом. На ней лежал раскрытый несессер: расчёска, бритва, футлярчик с пилочками для ногтей, флакон лосьона после бритья. Он повернулся к врачу «скорой».

– Что вы можете мне сказать?

– Мужчина мёртв уже не меньше десяти часов. Скорее, дольше. Ножницы длинные и узкие, вошли глубоко в слуховой проход.

– Но от этого ведь не умирают, – возразил Пуласки. – Лезвие соскользнуло бы по кости свода черепа.

Слишком давно он этим занимается.

– Они и не пошли вверх – ушли наклонно вниз. Минуя кость, прямиком в мозжечок, – поправил его врач. – А там – дыхательный центр. Дурацкое стечение обстоятельств. Случается нечасто, но в этот раз случилось.

Случайность или умысел? – задумался Пуласки.

Врач выпрямился.

– Полагаю, готовясь к свиданию, после душа он подравнивал волоски ножницами – скорее всего, в носу и в ушах. Должно быть, наклонился к зеркалу, поскользнулся в луже, упал, ударился головой о край раковины – и при этом всадил ножницы себе в голову.

Пуласки заглянул в раковину. На дне темнели короткие чёрные волоски.

– И? – буркнул он.

– Я бы сказал, несчастный случай.

– А дама?

– Запаниковала и сбежала.

– Я того же мнения, – поддакнул врачу управляющий. – Только описание получить будет непросто. Я уже говорил: у нас заведение деликатное. Постояльцы не задерживаются ни в холле, ни на парковке. К тому же есть боковой вход.

Врач одобрительно кивнул.

Два сыщика-любителя за работой.

– Я скажу вам, что меня смущает в вашей блистательной теории, – прервал их Пуласки. – С какой стати человеку сначала лезть под душ, а уже потом бриться лезвием и подравнивать волоски в носу и ушах? Обычно это делают до того, как помоешься, или хотя бы под струёй воды.

Оба молчали.

– Так. Что-нибудь ещё? – спросил Пуласки.

– Кровь подозрительно тёмная, почти чёрная, – сказал врач. – Думаю, покойный принимал сильные препараты. Я бы поставил на седативные или антидепрессанты. Это, кстати, ещё одно объяснение, почему он мог быть не скоординирован и оступиться.

Оступиться! Почему все так непоколебимо уверены, что это несчастный случай?

Пуласки вспомнил хихиканье из-за двери и нетронутую с виду постель. С чего бы человеку приводить себя в порядок именно в почасовой ночлежке? Зачем он вообще притащил с собой несессер? И что в это время делала женщина?

– А не могла дама уже потом застелить постель?

– Откуда мне знать? – отозвался управляющий.

– Так взгляните же, чёрт возьми! – рявкнул Пуласки. – Простыня заправлена так, как обычно делает горничная? Подушки и одеяло разложены, как у вас принято?

Управляющий уставился на кровать.

– Да, пожалуй. У нас тут единых правил нет. Мы, скорее, ставим во главу угла…

– Деликатность, да, я уже усвоил!

Чудно!

Пуласки повернулся к врачу.

– Ещё что-нибудь?

– Помимо обычных кала и мочи – мышцы ведь расслабляются – я заметил несколько капель крови сбоку, на трусах покойного.

– От падения?

– Нет, на внутренней стороне, в области заднего прохода. Но это не редкость. От внезапного болезненного спазма могли лопнуть внутренние геморроидальные узлы.

– И эти капли не оказались поверх замазаны калом?

– Похоже, нет. Возможно, в агонии человек перевернулся.

– Странно, – Пуласки поморщился. – Ну да ладно. Вы закончили?

Врач кивнул. Пуласки достал из чемодана камеру и сделал несколько снимков ванной и ножниц, торчавших из головы мужчины.

В случае убийства или причинения смерти работу возьмёт на себя отдел по расследованию убийств; но, возможно, перед ним и впрямь лишь нагромождение злосчастных совпадений. По крайней мере, на данный момент явных следов постороннего вмешательства не было.

– Я готов. Можно переворачивать, – сказал Пуласки, и они вдвоём перевернули тело на спину.

Пуласки повидал на своём веку немало мертвецов – старых, молодых, избитых, изувеченных, обожжённых, разложившихся в воде, – и одно бросилось ему в глаза сразу.

– Трупных пятен нет.

Врач осмотрел грудь и живот мужчины.

– Они есть, – поправил он. – Смотрите, вот и вот. На месте, просто очень слабо выражены. К тому же кожа необычно бледная, но и в этом нет ничего из ряда вон.

Тогда Пуласки взглянул в лицо покойника – и по спине у него пробежал холодок. Можно было обойтись без отпечатков пальцев, зубной формулы и сверки ДНК.

– Я знаю этого человека, – пробормотал он. – Только его зовут не Ханнес Россбахер, а Клаус Хинце.

Тут подал голос молодой полицейский, по-прежнему стоявший на посту у входной двери.

– Да, Хинце, – подтвердил он. – Это и есть имя в удостоверении. – Он кивнул в сторону тумбочки.

Назад к карточке книги "Зима возмездия (ЛП)"