Текст книги "Зима возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 51

ГЛАВА 51

Синие сполохи мигалок дрожали по всей улице, пока Кристина неспешно шла к машине. Она старалась не замечать цоканья собственных шпилек по брусчатке – и вместо этого вслушивалась в то, что творилось за спиной.

К счастью, никто её не окликнул, никто не попытался задержать. Иначе пришлось бы совершить ещё одно убийство – телескопической дубинкой.

Но люди только возбуждённо перекрикивали друг друга, а какая-то женщина пробежала мимо неё в нижнем белье. Большинство наверняка не имело ни малейшего понятия о том, что произошло в клубе. Убийство, покушение, теракт, страшный пожар – обрывки самых диких слухов. Но именно так и срабатывает стадный инстинкт во время массовой паники.

Тебе повезло.

Спасибо, я в курсе.

Сердце по-прежнему колотилось где-то в горле, когда она добралась до арендованной машины, которую взяла четыре дня назад в аэропорту Лейпциг/Галле. Окоченевшими пальцами, дрожа и промёрзнув до костей, она открыла дверь, скользнула внутрь, завела двигатель и сразу включила обогрев сидений на максимум. Подышала на скрюченные пальцы.

Взгляд в зеркало заднего вида. Никого.

Она выждала мгновение, пристегнулась, включила поворотник и выехала с парковочного места.Медленно. Не привлекая внимания.

До её номера в отеле возле аэропорта отсюда было всего минут пятнадцать. Ночью, по пустой дороге, и того меньше. Горячий душ, смыть пот, переодеться, заново наложить макияж, распечатать новые снимки на глянцевой бумаге. Тогда она снова почувствует себя человеком.Новым человеком.

Правда, и второе красное платье – то, что висело в шкафу, свежевыстиранное прачечной отеля с круглосуточным сервисом, – она тоже на всякий случай больше не наденет. Красный сигнальный цвет, которым она приманивала взгляды своих жертв, своё дело сделал и больше был не нужен. А если кто-то всё же запомнил арендованную машину или, того хуже, записал номер, – с завтрашнего дня она пересядет на такси.

Завтра.

Раз уж теперь её преследуют по пятам, надо заканчивать быстро.

Ещё один день.

Когда дрожь от холода наконец отпустила, она через Bluetooth соединилась с телефоном. На третьем гудке ответили.

– Кто это? – раздался из динамика жёсткий голос.

Кристина бросила взгляд на навигатор и повела машину мимо Старого города, на северо-восток, к развязке у Цёберитца. Оттуда по автобану – каких-то двадцать километров.Рукой подать.

– Здравствуй, отец.

Молчание.

– Где ты сейчас?

– В санатории, – отозвался он. – Со мной Петер Верман и твой кузен Томас. Мы как раз говорили о тебе. Признаться, я не ожидал, что ты позвонишь.

Триумвират в сборе. Трое заговорщиков.

– А Хайнрих не с вами? – насмешливо спросила она.

– С нами. Подключился по телефону.

Так я и думала. Банда четырёх в полном составе.

– Как ты?

– Как я? – повторил он. – Ни за что не угадаешь, кто только что у меня был. Некая адвокатесса – искала тебя! Не Геральда Дрёгера, а именно тебя.

В голосе отца клокотало возмущение. На его месте она бы тоже не сдержалась.

Кристина включила поворотник, заглянула в зеркало и выехала на длинное прямое шоссе. Салон постепенно прогревался, по телу разливалось тепло.

– Она ищет тебя! – повторил он. – Ты понимаешь, что это значит?

Разумеется. Только эта адвокатесса – далеко не единственная, кто меня ищет.

Кристина вспомнила мужчину в пиджаке, выхватившего в клубе оружие.

– Давай заканчивать.

Отец шумно втянул воздух.

– Что ты предлагаешь?

– Я жду тебя в Бад-Дюрренберге, в нашем родовом имении, – сказала Кристина и оборвала связь.

В ту же ночь в Вене

Сестра Бригитта стояла на лестничной площадке и смотрела в темноту. Тусклый свет уличного фонаря падал в окно, очерчивая нижний коридор и пролёт лестницы.

В старом крыле санатория не было ни души. По соседству пациенты давно лежали по палатам, а портье запер все двери. Сестра Бригитта медленно подошла к лестнице и ухватилась за набалдашник деревянных перил. Вторая рука безжизненно повисла вдоль тела.

Боли она почти не чувствовала.

Она шла навстречу, отвечала на любые вопросы, рассказала всё, что от неё хотели услышать. Может, теперь её наконец оставят в покое.

Фары проехавшей машины скользнули по крылу здания, выхватили из темноты картины на стенах, бросили пляшущие тени на ступени, комоды и канделябры. В следующий миг тьма снова сомкнулась. Несколькими секундами позже налетел шквал, и град ударил по слуховому окну с такой силой, что сестра Бригитта вздрогнула.

Градины барабанили по крыше, с шумом устремляясь в водосточную трубу. Ставни хлопали на ветру.

Дайте мне спуститься. Я хочу только до своей комнаты, лечь. Принять таблетку, перевязать руку и уснуть.

Она оперлась на перила и уже собралась было сойти вниз. Но замерла – за спиной что-то шевельнулось.

Из темноты проступили очертания человеческой фигуры. Высокий силуэт подошёл сзади и осторожно положил руку ей на плечо.

– Спасибо за сотрудничество, – прошептал мужчина и опустил на её плечо вторую руку.

– Можно мне теперь…

– Конечно. Всё будет хорошо.

Он дождался, пока ветер не взвоет громче и не обрушится новый шквал града, а затем крепче сжал её плечи – и толкнул вниз по лестнице.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 5

ЧАСТЬ 5

ГЛАВА 52

Суббота, 15 марта

Две серые полосатые кошки шмыгнули в спальню к Эвелин. Бонни уселась на тумбочку и недоверчиво уставилась на хозяйку, а Клайд забрался в распахнутый, наполовину собранный чемодан на кровати и свернулся в нём, стараясь стать как можно меньше.

– Тебе, к сожалению, со мной нельзя, малыш.

Она бережно вынула Клайда из чемодана и посадила на подушку. Под его жалобное мяуканье уложила последние кофты с длинными рукавами и пару джинсов, а сверху – водолазку и синий норвежский свитер с косами, оставшийся от матери. В нём не замёрзнешь и в мороз. Судя по прогнозу для Германии, без него никак.

Замяукала и Бонни. Обе кошки прекрасно понимали: ещё пара минут – и Эвелин исчезнет. Запихнув в чемодан кардиган и крепкие ботинки, она закрыла крышку и затянула ремень. На ней самой были кроссовки, джинсы и удобный свитер. В прихожей уже ждало вывешенное зимнее пальто – то, в котором поедет.

Эвелин взглянула на часы. Пять минут – больше нет. На мгновение она присела на кровать и погладила Клайда; тот, мурлыча, тёрся головой о её ладонь. Бонни тоже неслышно подошла и прижалась к её локтю.

– Обещаю, я ненадолго.

Кто-то, возможно, счёл бы её привычку разговаривать с кошками глупой, но Фло однажды сказал точнее некуда:эти двое – её семья. А с близкими положено разговаривать.

Звонок мобильного вырвал её из задумчивости. Она тут же ответила. Островский – она написала ему СМС полчаса назад.

Позвони мне, пожалуйста. Срочно.

– Доброе, – буркнул он недовольно. – Что там у тебя такого важного?

– Доброе утро. – Она глубоко вдохнула. – Я слышала, тебя отстранили и грозит дисциплинарное расследование. Просто хотела сказать, что мне очень жаль.

– А тебе-то с чего жаль? – голос его неожиданно смягчился.

– Как это – с чего? – Она провела рукой по волосам.

Клайд тем временем запрыгнул ей на колени, поднялся на задние лапы и ткнулся мордочкой в лицо.

– Я втянула тебя в эту историю с ордером на обыск.

– Да ладно тебе, Эвелин. Ты прекрасно знаешь: меня бы и без ордера рано или поздно отстранили. Я хотел свалить Хайнриха фон Коттена – но у этого подонка просто рычаги длиннее. – Он вздохнул. – Иногда выигрываешь, иногда – нет.

– Ты сдаёшься? – удивилась она. – Как твой отец?

– Я хотя бы руки на себя не наложу. Но надо понимать, когда всё кончено. В любом случае – я попытался, и…

– Но ещё не всё кончено! – перебила она. – Я ещё в деле.

Я этим обязана тебе.

Он понизил голос:

– Что ты задумала?

Она вспомнила про приложение, которое Рихард фон Коттен загрузил ей в телефон. Прослушивать её через него по-настоящему он, скорее всего, не может – но рисковать она не собиралась.

– По телефону сказать не могу. Просто прошу: доверься мне.

– Эвелин…

– Нет. Я должна всё это исправить. И есть реальный шанс…

– Эвелин! – снова перебил он её, на этот раз твёрже. – Ты ещё не всё знаешь. – Он откашлялся.

– Что? – Она взглянула на часы. Две минуты – и пора вниз.

– Когда в понедельник придёшь в контору, тебя будет ждать письмо из адвокатской палаты. Тебя вызывают.

Эвелин сглотнула.

– Зачем?

– Сама не догадываешься? У тебя отозвали лицензию. И, боюсь, обжаловать это не получится.

Хайнрих и Рихард фон Коттены работают не только тщательно и грамотно – они работают молниеносно. Ни минуты впустую. И о чём это тебе говорит? О том, что у них земля горит под ногами.

Бросить сейчас – было бы роковой ошибкой. Надо довести это до конца. И именно сейчас.

– В понедельник я в контору не поеду, – сказала Эвелин. – У меня другие планы. А пока я не вскрыла это заказное письмо, я знать ничего не знаю о его содержимом.

В дверь позвонили.

– Эвелин, ты…

– Извини, мне пора. – Голос её стал отрывистым. – Доверься мне.

Она оборвала разговор, сняла заднюю крышку телефона, вынула аккумулятор и SIM-карту. Всё это легло на комод. Она вышла из спальни.

Ещё до завтрака она успела уладить кое-какие дела – в частности, попросила Конни, дочь соседки, на время её отсутствия кормить Бонни и Клайда консервами, не забывать про воду и ласку. Запасной ключ от квартиры был у девочки уже давно.

Теперь Эвелин открыла входную дверь. В коридоре стоял Фло – в крепких ботинках, джинсах, куртке-анораке, с дорожным чемоданом на колёсиках.

– Заходи. Всё получилось?

– Конечно. – Он вытер ноги и шагнул внутрь. – Расчёску из комнаты Кристиана Квилля я отправил в лабораторию и сразу поехал к тебе.

– Отлично. Напомни в ближайшем магазине купить телефон с предоплаченной карточкой.

– Не надо. – Он сунул руку в карман и достал смартфон. – Я привёз тебе один.

– О, спасибо.

Она убрала телефон, заглянула в спальню, в последний раз провела рукой по головам своих кошек и вернулась с чемоданом и рюкзаком для ноутбука.

– Ты что, на месяц собралась? – пошутил он.

– Ты же знаешь: женщины путешествуют с большим гардеробом. – Она вдруг посерьёзнела. – Ты не обязан в это лезть.

– Эвелин, мы это уже обсуждали. Или мы распутываем это дело вместе, или никак. К тому же я ни разу не был в Лейпциге. Думаешь, я упущу такой шанс?

Она кивнула.

– Спасибо.

В следующий миг он опять усмехнулся.

– Кстати, у подъезда уже ждёт такси. На нём и поедем в Германию?

– Мы поедем не на машине, – серьёзно ответила Эвелин. – До Лейпцига – почти семь часов, и это если без ремонта и пробок. Нет. – Она покачала головой. – Мы летим.

– Летим? Но у меня нет денег на билет.

– Не переживай, всё оплачивает контора. Я спишу это с налогов.

– Но как ты так быстро…

– Я на ногах с пяти утра. Билеты у нас обоих уже есть, мы зарегистрированы на рейс. Пошли.

Они вышли из квартиры, и Эвелин заперла дверь.

– Вот это внизу – наше такси. Оно везёт нас в аэропорт.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 53

ГЛАВА 53

Рихард фон Коттен сидел на заднем сиденье своего «роллс-ройса». Сквозь тонированное боковое стекло в салон било утреннее солнце, но чем дальше они продвигались на север, тем гуще темнело небо.

В конце концов ему пришлось включить лампу для чтения. Из динамиков лилась негромкая оркестровая музыка – он всегда слушал её, когда работал в дороге. Она напоминала атмосферу концертного зала, где в обманчиво безмятежной обстановке заключались самые выгодные сделки.

На откидном столике перед ним стоял ноутбук, почти пустая чашка с остывшим капучино и пепельница с недокуренной сигарой. Рядом лежали мобильный телефон и пухлая папка с договорами.

Покончив с утренней корреспонденцией, фон Коттен занялся открытыми проектами. После смерти Клауса Хинце один за другим погибли – якобы при несчастных случаях – Биркенталь, Шмидт-Ульмен и Зиглер. По крайней мере, ему хотелось верить, что это действительно были несчастные случаи.

Эти люди значили для него больше всех остальных: вместе с ними он когда-то поднимал свою фирму с нуля. Они да ещё несколько посвящённых оставались единственными, кто знал обо всех тёмных делах, что им приходилось проворачивать, – делах, может, и не слишком красивых, но необходимых, чтобы пробиться наверх.

Их утрата стала тяжёлым ударом для всего концерна. Хотя он занимался делами круглосуточно, времени всё равно катастрофически не хватало, и он по-прежнему сидел в работе по самые уши. Лишь ничтожную часть забот он мог переложить на чужие плечи.

Откровенно говоря, мне сейчас совсем не до того, чтобы тащиться в Германию да ещё и возиться с сыном!

Когда самое срочное было улажено, дела вернулись в привычную колею, а несколько собеседований он назначил, фон Коттен закрыл ноутбук и посмотрел в окно. Они как раз выезжали из Чешской Республики и приближались к Либштадту. До его загородной усадьбы в Бад-Дюрренберге оставалось ещё около полутора часов пути.

Самолётов он не выносил, и тот факт, что усадьба находилась в каких-то тридцати километрах от лейпцигского аэропорта, ничего не менял. К тому же шофёр всё равно одолевал маршрут Вена – Лейпциг меньше чем за шесть часов. Штрафы за превышение скорости фон Коттен оплачивал из карманных денег.

В Бад-Дюрренберге он когда-то вырос, но теперь поместье с виллой и лесным озером служило лишь летней резиденцией, где он дважды в год проводил по нескольку недель. Один раз – весной, когда всё цвело, и второй – когда осень окрашивала пейзаж в оранжевые, жёлтые и бурые тона, а ветер гнал палую листву над водой.

В середине марта, как сейчас, он уже давно здесь не бывал, но если сын настаивает именно на этом месте встречи – что ж, его это вполне устроит.Или правильнее сказать – дочь? Так или иначе, лучшего случая снова прибрать его к рукам не представится. И на этот раз Михаэлю удрать не удастся. Уж об этом позаботится Верман.

Тот уже ждал в усадьбе. Верман вылетел первым утренним рейсом из Вены в Лейпциг, чтобы в Бад-Дюрренберге сделать все приготовления. Когда фон Коттен передал ответственность за Михаэля Оливии, Томасу и его санаторию, всё пошло наперекосяк.

Грубейший просчёт! Нельзя было снимать Вермана с этого проекта. Человек, работавший на израильтян, владевший крав-мага во сне, в прошлом охранявший по линии министерства внутренних дел иностранных послов и по-настоящему загоравшийся именно тогда, когда другие опускали руки, – такой человек был словно создан для поручений, которые на него возлагал фон Коттен.

Шурин Хайнрих более двадцати пяти лет назад увидел Вермана в деле на приёме в венском Хофбурге – и порекомендовал. Фон Коттен сразу почуял в нём жёсткость и беспринципность – человека, не задающего лишних вопросов и безоговорочно исполняющего любую задачу, – и переманил его в свою рождавшуюся бизнес-империю.

Верман обходился дорого, зато был абсолютно лоялен и стоил каждого цента. С тех пор начальник службы безопасности был связан с семьёй не менее прочно, чем она с ним: если бы полиция однажды добралась до фон Коттенов, Верману пришлось бы туго наравне со всеми.

Но этого, к счастью, не случится – и нынешнее дело мы тоже возьмём в руки. Хорошо, что Верман снова в игре. Михаэля нужно найти и раз и навсегда убрать с глаз публики.

Фон Коттен допил кофе и затушил тлеющий кончик сигары. Затем снова уставился в окно и погрузился в раздумья. Через какое-то время он заметил, что машина замедляет ход. Они подъехали к большим двустворчатым воротам поместья, которые уже автоматически распахивались им навстречу.

Изящными литерами слова «фон Коттен» красовались как на мраморных колоннах, так и на кованой арке над ними. После женитьбы на Лилиане фон Коттен дождался смерти родителей, а затем велел демонтировать всю допотопную систему наблюдения, разбить новые клумбы, посадить деревья – и переименовать имение в «фон Коттен».

Старинный австрийский дворянский титул значил для него куда больше, чем бесславное военное и позднейшее штазиевское прошлое отца. К тому же этим он хотел сделать приятное Лилиане. И, не в последнюю очередь, такой шаг был недвусмысленным сигналом тестю: он причисляет себя к семье жены. Это и сделало его идеальным преемником, готовым принять дела Альфреда фон Коттена.

Шофёр повёл «роллс-ройс» между деревьями по асфальтированной аллее к дому и остановился на разворотной площадке перед парадной лестницей. Посередине высился фонтан с пустой чашей, в которой скопилась прошлогодняя листва.

Вилла, была трёхэтажной, насчитывала добрую дюжину комнат, и к ней примыкало отдельное крыло, в котором прежде размещалась прислуга. Теперь, однако, оно служило совсем иным целям, о которых, кроме самого хозяина, знала лишь горстка людей.

Шофёр обошёл машину и открыл дверцу. По площадке гулял пронизывающий ветер. Пока фон Коттен выбирался наружу, водитель достал из багажника пальто и помог ему облачиться. До дверей по ступенькам было всего несколько шагов, но мороз стоял собачий – от пяти до десяти градусов ниже нуля.

Никто не мог предположить, что холода так затянутся. Впрочем, фон Коттен и без того надеялся, что сумеет уладить все дела, не выходя из домашнего кабинета.

Пока шофёр забирал с заднего сиденья ноутбук и доставал из багажника вещи, по лестнице спускался Верман. На нём была спортивная тёмная одежда и ветровка. Несмотря на возраст, взгляд его, как всегда, оставался свежим и полным деятельного азарта.

– Вы уже выяснили, где он? – без всяких приветствий перешёл к делу фон Коттен.

– Пока нет, но я уже закинул удочки во все стороны.

– А на какие, собственно, средства он вообще смог позволить себе эту поездку? – спросил фон Коттен. – Откуда у него деньги на жильё или гостиничный номер? Насколько мне известно, друзей в Германии у него нет. Ну? – Он впился в Вермана взглядом. – Что, на панель пошёл, члены сосёт?

Верман на мгновение дёрнулся, потом качнул головой.

– Уж точно нет, господин фон Коттен.

– Тогда что? Мы же сразу после побега Михаэля заблокировали ему доступ ко всем корпоративным счетам.

– Так и есть. – Верман скрипнул зубами. – Но слишком поздно.

– Слишком поздно?

– Вчера ночью я ещё раз обстоятельно и весьма основательно побеседовал со старшей медсестрой Томаса Нагорского – той, что отвечала за размещение Михаэля.

– Что значит – основательно?

– Вчера ночью она при неудачном падении сломала руку и заработала пару кровоподтёков.

Фон Коттен взглянул на него со скукой:

– И?

– После этого первого падения она стала на редкость разговорчивой. Это она звонила анонимно. И именно она помогла Михаэлю бежать.

Фон Коттен с размаху ударил кулаком в раскрытую ладонь.

– Я так и знал.

– Однако исчезновение мальчика она скрыла и сообщила нам лишь сутки спустя. Видимо, хотела дать ему фору – чтобы успокоить совесть.

– Фору? – Фон Коттен снова сжал кулак. – Я знал, что не стоило полагаться на Нагорского и его халтурщиков в этом санатории.

– Михаэль использовал этот день, чтобы снять с трёх счетов в общей сложности двадцать тысяч евро. Так что наличных у него хватит, чтобы снимать дорогие номера и расплачиваться кэшем.

Фон Коттен кивнул.

– Это осложняет поиски.

– И вот ещё что… – Верман понизил голос и выждал, пока шофёр с последними чемоданами пройдёт мимо них в дом. – Сестра Бригитта, к сожалению, успела поговорить и с Эвелин Майерс, и с этим Флорианом Цоком.

Фон Коттен глубоко вздохнул.

– Значит, и впредь рта не закроет. Займитесь этим.

– Уже занялся.

Фон Коттен скептически смерил Вермана взглядом – и вдруг до него дошло.

– А что, собственно, значило «при её первом падении»?

– После нашего разговора она, к большому сожалению, упала снова. – Верман помолчал. – Боюсь, этого она уже не пережила.

Примечания переводчика:

Бад-Дюрренберг – небольшой курортный городок в Саксонии-Анхальт (Германия), известный соляными источниками.

Штази (нем. Stasi, от Staatssicherheit) – Министерство государственной безопасности ГДР, тайная полиция Восточной Германии (1950–1990).

Крав-мага – израильская система рукопашного боя, разработанная для армии и спецслужб.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 54

ГЛАВА 54

Эвелин и Фло приземлились в аэропорту Лейпциг/Галле, взяли такси до Димитроффштрассе, сообщили о визите к Пуласки и оставили в столовой пальто, куртку и сумки.

За ними спустился молодой полицейский и повёл их по лестнице в подвал.

– Вы уверены, что Вальтер Пуласки работает именно здесь, внизу? – удивлённо спросила Эвелин.

– Уверен. Но причину пусть он лучше объяснит вам сам, – отозвался полицейский и шагнул в коридор, под потолком которого тут же зажглась целая батарея люминесцентных ламп.

На стене висела табличка со стрелкой и надписью «Архив».

Шикарная обстановочка!

Не задавая больше вопросов, они двинулись следом. По нескольким разговорам в скайпе Эвелин помнила кабинет Пуласки, но окно у него за столом всегда выходило в парк – а вовсе не упиралось в подвальную стену.

– Прошу. – Полицейский открыл дверь и пропустил их вперёд.

Эвелин и Фло вошли. Архив, лишённый окон, освещала единственная люминесцентная трубка. Пахло бумагой и старым деревянным полом, где-то побулькивала батарея, а воздух был такой сухой, что у Эвелин сразу запершило в горле.

До самого потолка тянулись стеллажи с папками, а за столом с монитором сидел Пуласки. Он тут же поднялся и шагнул им навстречу.

– Здравствуйте, Эвелин.

Он ничуть не изменился – всё то же угрюмое, помятое лицо, пиджак, рубашка с расстёгнутым воротом и без галстука.

Когда молодой полицейский вышел и прикрыл за собой дверь, Эвелин пожала Пуласки руку и представила Фло.

Тот огляделся.

– Чем вы тут, в подземелье, занимаетесь? Изысканиями?

– Шутник, – буркнул Пуласки. – Как видите – сканирую старые дела и подшиваю.

– Сканируете старые дела? – переспросила Эвелин.

– Долгая история. – Пуласки провёл их к столу, и они уселись. – Кофе?

Не дожидаясь ответа, он налил две чашки из термоса. По комнате тут же поплыл великолепный аромат, вытесняя пыльный дух старых папок.

– На сегодня у нас пять убийств, – начал Пуласки. – Лейпциг, Дрезден, Берлин, Щецин и сегодня ночью – Галле. Утром, незадолго до кремации первой жертвы, некоего Клауса Хинце, прокурор затребовал вскрытие. И если сложить вместе уже готовые заключения судмедэкспертов, картина повсюду одна и та же.

Он рассказал, что большинство жертв сначала оглушали «отключающими» каплями. Торфхоффа закололи в сонную артерию в свинг-клубе, а смерть Ирис Шмидт-Ульмен обставили как несчастный случай – пьяную, она якобы захлебнулась в джакузи.

Трое остальных мужчин истекли кровью от внутренних повреждений: их органы оказались многократно перфорированы уколами через анус, и два домашних врача сочли смерть естественной – от инфаркта.

– Если бы убийца дала себе труд стереть ещё и кровь у анального отверстия, ей бы всё сошло с рук, – заключил Пуласки.

На слове «убийца» Эвелин коротко взглянула на Фло. Но тот, как и она, промолчал.Видимо, он тоже хочет сначала дослушать версию Пуласки до конца.

– А с Иоганном Вульфом получается уже шесть, – добавила Эвелин и положила перед Пуласки досье Вульфа.

Тот принялся внимательно его листать.

– Вульф в общую картину укладывается – он работал в «Kotten GmbH», – пробормотал Пуласки, скользя глазами по страницам. – Но в остальном выпадает из ряда: судя по тому, что здесь написано, его жестоко задушили, а после закололи ножом для писем.

– Убийство Вульфа явно не было запланировано – он погиб в аффекте, – вставил Фло. – Скорее всего, именно с этого всё и началось. Спусковой крючок.

– И что теперь? – спросила Эвелин.

Пуласки пролистал дело, прочёл ещё пару абзацев и откинулся в кресле.

– Лейпцигский уголовный розыск и управления уголовной полиции Дрездена и Саксонии-Анхальт со вчерашнего вечера работают сообща. Сейчас налаживается взаимодействие с берлинским розыском, венским управлением и польской полицией. Процедура, которая ещё затянется! – Он отхлебнул кофе. – Так или иначе, на Рихарда фон Коттена коллеги уже обратили внимание – но он, насколько я смог выяснить из этой норы, временно недоступен. Якобы в отъезде.

У него сейчас наверняка хватает забот поважнее, чем разговоры с полицией , – мелькнуло у Эвелин.

– А почему всё-таки вы здесь, внизу? – поинтересовалась она.

– Меня уже отстранили от дела, но прокурор Клеменс дал мне ещё один шанс – найти свидетельницу, прежде чем окончательно закроет дело Хинце. Я отправился в Галле – поговорить с Торфхоффом. А он умер у меня на руках.

Пуласки в подробностях рассказал, как в ту ночь в свинг-клубе всё вышло из-под контроля.

– Шефу этого хватило с лихвой. Отстранить меня он не мог: в конце концов, дело сдвинул с места я, пусть и в одиночку. Зато мог запихнуть в эту подвальную дыру – без телефона, интернета и доступа к внутренней сети, – чтобы я наконец оставил расследование в покое. Теперь там работают «профессионалы», галстуки в костюмах хлопочут, – пренебрежительно процедил он. – Только пока они хоть что-то родят, сегодня вечером непременно случится ещё одно убийство – в этом я почти уверен.

– Почему вы так думаете?

– Я её видел вчера ночью. Всего мгновение, но видел. Она не остановится! Она ещё далеко не закончила то, что задумала. К счастью, одно я успел провернуть, прежде чем шеф меня тут похоронил. Розыск женщины в красном платье и шубе объявлен ранним утром.

Пуласки извлёк из кармана пиджака цветную распечатку: брюнетка у барной стойки, снятая со спины.

– Лучшее фото, какое у нас есть. С благотворительного приёма. Если повезёт, коллеги возьмут её прежде, чем на её счету появятся новые трупы.

– В том-то и беда, – вздохнула Эвелин. – Эту женщину вы не найдёте.

Пуласки поднял глаза.

– Потому что убийца, как вы вчера утверждали, на самом деле мужчина?

– Именно. – Она бросила Фло выразительный взгляд.

Тот вытащил телефон и показал Пуласки снимок из досье Кристиана Квилля, сделанный в кабинете санатория Нагорского.

– Добавьте мысленно макияж и длинные тёмные волосы. Это она?

– Хм… немного смазано. – Пуласки прищурился. – Но, чёрт побери, да. Вполне могла быть она.

И Эвелин выложила всё, что они с Фло разузнали за последние четыре дня.

Когда она замолчала, Пуласки задумчиво потёр подбородок.

– Значит, пока в Вене за решёткой сидит двойник, Михаэль Коттен, переодевшись женщиной, истребляет директоров и членов правления отцовских фирм. – Он поднял глаза. – Вы в этом абсолютно уверены?

– Уверены. Кроме того, у нас есть свидетельница – медсестра, готовая подтвердить и подмену, и побег Коттена из санатория Нагорского.

– Хорошо. А с какой стати Михаэлю Коттену совершать эти убийства?

– О мотиве мы пока можем лишь догадываться…

Её прервал звонок мобильного. В первое мгновение Эвелин растерялась – к новой мелодии она ещё не привыкла. Скользнула взглядом по дисплею и изумлённо посмотрела на Фло.

– Это ДНК-лаборатория.

– Я дал им твой новый номер, – пояснил он.

Эвелин приняла вызов. Звонил тот самый врач, что брал мазок из ротовой полости у Геральда Дрёгера в следственном изоляторе и теперь спешил сообщить результат.

– Не могли бы вы говорить громче? – попросила она. – Со мной двое коллег, я бы включила громкую связь.

Она положила телефон на стол. Пуласки и Фло придвинулись.

– Образцы с зубной щётки, бритвенного станка и мужской расчёски из ванной Геральда Дрёгера дают абсолютно ту же ДНК, что и мазок из ротовой полости, взятый мной у человека под стражей, – сообщил врач.

– Это и есть двойник, – шепнула Эвелин Пуласки.

– А волосы со щётки Кристиана Квилля из его комнаты в санатории Нагорского, – продолжал врач, – дают точно ту же ДНК, что и следы, изъятые вами из пентхауса.

– С места, где нашли тело Вульфа, – тихо пояснила Эвелин для Пуласки и тут же громко добавила: – Огромное спасибо. Вы нам очень помогли. Как вернусь в Вену, свяжусь с вами. Возможно, тем временем на вас выйдут венская или лейпцигская уголовная полиция – тогда передадите результаты им. Спасибо, до свидания.

Она закончила разговор.

– Я даже знать не хочу, какими способами вы всё это раздобыли, – проворчал Пуласки.

– Зато теперь у вас есть ответ – чёрным по белому. Подмена состоялась, и мы окончательно знаем, кто убил Иоганна Вульфа: Михаэль Коттен!

Пуласки долго рассматривал фотографию Михаэля Коттена на экране телефона, словно взвешивая всё услышанное за последний час.

– Ладно, – произнёс он наконец и хлопнул себя по бёдрам. – Шеф мне за это голову оторвёт – в который уж раз, – но я дам вам адрес Филипа Коха, моего коллеги из дрезденского управления.

Он вынул из бумажника визитку.

– Перешлите ему фото, а я тем временем добьюсь, чтобы помимо брюнетки в розыск объявили и Михаэля Коттена. Боюсь, на большее нас сейчас не хватит.

Пуласки поднялся и потянулся, разминая затёкшие руки и ноги.

Пока Фло отправлял снимок, а Пуласки в стороне говорил по телефону, Эвелин набрала Островского – ввести его в курс последних событий.Возможно, несмотря на отстранение, он успеет в Вене расставить нужные акценты, и расследование против клана фон Коттенов пойдёт живее.

После пятого гудка Островский наконец взял трубку.

– Алло, это я, – отозвалась Эвелин, но он тут же её перебил.

– Боже мой, с какого номера ты звонишь? Ладно, неважно! Я тебя уже несколько часов не могу поймать! – взволнованно прокричал он в трубку.

– Что случилось? Хайнрих фон Коттен сознался? – пошутила она.

– Шуточки сейчас же отпадут, как только услышишь, что я узнал, – мрачно прогудел Островский. – Одна из медсестёр санатория Нагорского сегодня ночью при загадочных обстоятельствах погибла. Уголовный розыск уже работает.

– Что?

Эвелин краем глаза заметила, как Пуласки и Фло вскинули головы.Имя можно было и не уточнять – это наверняка сестра Бригитта.

– Ты ведь не была вчера со своим ассистентом одна в санатории, нет?

– Была, – тихо проговорила Эвелин.

– Чёрт побери! – выругался Островский. На заднем плане об стол грохнула бутылка. – Я ведь тебе это прямо запретил, разве нет? Свидетели видели, как Флориан Цок ушёл с медсестрой в опечатанное крыло. Через несколько минут она упала там с лестницы. Следы на теле однозначно указывают на применение силы: гематомы, сломанная рука, перебитые шейные позвонки.

У Эвелин разом пересохло во рту.

– И что это значит?

– А ты сама не догадываешься? Флориан Цок объявлен в розыск. Уголовная полиция хочет его допросить. И зная Хайнриха фон Коттена, я уверен: он сделает всё, чтобы утопить парня, и как минимум попытается повесить на него умышленное убийство. Цок сейчас с тобой? Если да, то ты должна…

– Нет, – солгала она. – Я как раз еду через тоннель. Связь плохая…

Она поскребла ногтем по микрофону и оборвала разговор. Пуласки и Фло вопросительно уставились на неё.

– Ты как-то разом побледнела, – заметил Фло.