Текст книги "Зима возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 29

ГЛАВА 29

Интерьер «Country & Beat Club» напомнил Пуласки VIP-зал в аэропорту: те же зеркала во всю стену, светлая мебель, запах кофе и приглушённый гул голосов. Хозяин заведения, похоже, не пожалел сил и натаскал отовсюду уйму подписанных фотографий каких-то типов, о которых Пуласки в жизни ничего не слышал.

Это место было не для его поколения. К такому интерьеру он скорее ожидал бы услышать пианино, лаунж или ту самую дежурную мелодию из лифта, но здесь крутили какую-то электронную дрянь. И вдруг по искажённому припеву он узнал песню. «Poison» Элиса Купера.

Господи, что они только сотворили с этой вещью? Звучит так, будто DJ Без-голоса и DJ Не-умею-петь соревнуются, кто дольше продержится, нанюхавшись гелия из шарика.

Пуласки огляделся. Мужчинам – почти всем без исключения – было от тридцати до сорока: на вид адвокаты, банкиры, бизнесмены. Немногочисленные дамы – помоложе. В соседнем зале несколько типов гоняли шары, а у барной стойки…

Нет! Не может быть!

Там и в самом деле сидели его дочь и Нина – торчали в этом клубе, как два инородных тела. Пульс у Пуласки тут же подскочил до двухсот, в горле запершило. Мышцы свело, дышать стало труднее.

Только не сейчас!

Он выудил из кармана ингалятор и сделал глубокий вдох. Сразу стало легче.

Он снова взглянул на Ясмин. Та таращилась на него так же ошарашенно, как и он на неё. Только в её глазах явственно читалась изрядная порция нечистой совести.

И правильно, барышня, тебе как раз не помешает!

Он довольно бесцеремонно протиснулся между двумя посетителями, которые, судя по всему, направлялись в бильярдную. Но Пуласки в эту минуту было глубоко наплевать.

– Эй, под ноги смотри, бомжара!

– Заткнись! – буркнул Пуласки, не удостоив парочку даже взглядом, и решительно двинулся к стойке.

– Что желаете? – поинтересовался бармен, с любопытством его разглядывая.

– Такси для этих двух юных дам.

– Папа! – воскликнула Ясмин.

– Никаких возражений!

– Ого-го! Похоже, назревает семейная сцена, – пробормотал бармен. – Пожалуй, оставлю вас наедине.

– Хорошая мысль! – рыкнул Пуласки и метнул на него мрачный взгляд.

Парень был ни при чём, но Пуласки сейчас просто кипел.

– Спасибо, но такси нам не нужно, – вмешалась Нина. – Мы сами доберёмся. Вы не против?

– На улице минус, дорога – сплошной каток. Оставь свой мопед здесь. Такси я оплачу.

– Но… – заикнулась Ясмин.

– Никаких «но»! Что вы вообще здесь забыли?

– Полагаю, то же, что и ты.

– Не дерзи! – Пуласки встряхнул ингалятор и снова вдохнул.

– Прости, – вдруг тихо сказала Ясмин.

– Да пошло оно всё! Вы у меня уже вот где сидите, – выругался он, разом отбросив все педагогические принципы.

Девчонки испуганно уставились на него. В следующий миг он понизил голос:

– Даже если расследование закрыто, лезть в работу полиции вы не имеете права!

– Мы же только хотим найти ту женщину, с которой отец Нины был в мотеле, – возразила Ясмин шёпотом, который наполовину тонул в музыке.

– Вы, похоже, до сих пор не сообразили, что это может оказаться куда опаснее, чем вам кажется.

– Но папа…

– Ты несовершеннолетняя, и ты – моя дочь, – перебил он её. – И раз иначе никак, с этой минуты ты под домашним арестом. Я больше не позволю тебе подвергать себя опасности.

– Домашний арест? Ты не имеешь права! – закричала Ясмин. – Ты хоть понимаешь, что это значит?

– Да. Это значит, что отныне после школы ты сидишь дома и с тобой ничего не случается.

– Нет, это значит, что Нина пойдёт одна.

Он посмотрел на Нину, и та твёрдо встретила его взгляд. Послание читалось без труда:именно так и есть!

Чёрт! Похоже, я бьюсь о каменную стену.

Пуласки сделал глубокий вдох.

– Я ведь обещал, что займусь этим, разве нет?

Ясмин уставилась в пол.

– Да, но сказали, что это был несчастный случай, и поэтому мы подумали…

– Лучше вообще не думайте! И это касается тебя тоже, Нина. Есть информация – отлично. Но тогда передавайте её мне, а не отправляйтесь сами на охоту за убийцей. Ясно?

– Да, сэр. – Нина отвернулась и обвела взглядом зал.

Пуласки проследил за её взглядом.

– Узнаёшь кого-нибудь? Может, сослуживцев отца?

– Я как раз присматриваюсь.

Он ждал.

Наконец Нина оживилась.

– Вон там, у бильярдных столов, двое – я видела их в его кабинете, когда подрабатывала летом в фирме. Только понятия не имею, как их зовут. А тот, что за ними… – На миг она взглянула на Ясмин и покраснела. – …этого я тоже знаю. Сначала был у отца стажёром, потом – ассистентом. Три месяца возил его на работу и обратно, когда отец остался без прав.

– Помню эту историю. – Пуласки посмотрел в сторону бильярда.

Двое из троих были лет тридцати: верзила с густой бородой и почти такой же рослый – спортивная фигура, широкие плечи. Третий – моложе.

– Этот, что ли, – молодой, с тёмными кудрями?

– Да, его зовут Доминик.

– Ты сейчас будешь его допрашивать? – поинтересовалась Ясмин.

– Если вы не против, я бы пошла с вами, – предложила Нина. – Я с ним знакома, и, может быть…

Взгляд Пуласки сузился.

– А вы обе наконец помолчите!

Оставлю их сейчас одних – тут же дадут дёру.

– Так и быть, идите. Но ни слова. И сразу после этого я везу вас домой, понятно?

Обе кивнули.

Пуласки направился вперёд, девчонки – за ним, в соседний зал, к бильярдным столам, где музыка звучала заметно тише. Теперь там крутили какую-то электронно-искажённую вещь «Steppenwolf».

DJ Гигиенический-пакет против DJ Нано-мозг.

По залу разносился сухой стук шаров.

Пуласки подошёл к темноволосому. На вид парню было около двадцати. Симпатичный, с типичным модельным лицом – будто из рекламы геля для душа, – стройный, рослый, но всё же не такой высокий, как его старшие коллеги: бородатый верзила и тип из фитнес-зала.

У тех двоих – массивные часы, поло и весь облик типичных офисных ребят, переодевшихся после работы в дорогое «спортивное». Стажёр на их фоне отчаянно пытался не выпасть из этой лиги.

За соседним столом играли те самые двое, которых Пуласки случайно задел у входа.

– Доминик? – Пуласки положил руку на кий, не давая парню сделать удар. – Я слышал, вы знаете Клауса Хинце. Найдётся минутка?

Доминик выпрямился.

– А кому это надо?

– Уголовному розыску Лейпцига это надо.

Он достал из кармана кожаную обложку со служебным удостоверением и на секунду раскрыл её – ровно настолько, чтобы можно было успеть взглянуть. Так предписывала инструкция, и большего, по его мнению, не требовалось.

– А вас как зовут? – спросил верзила.

– Пуласки. И, с вашего позволения, теперь вопросы буду задавать я.

– Мой папа – комиссар, – встряла Ясмин.

– Помолчи, – бросил он, не оглядываясь на дочь.

На самом деле я старший криминалькомиссар, но так я никогда не представляюсь.

– Три дня назад вечером вы тоже были здесь?

Доминик кивнул.

– Это что, запрещено? – Он не сводил глаз с Нины.

– Нет, но как раз об этом я и хотел с вами поговорить.

– А обязательно прямо сейчас?

– Иначе бы я не пришёл, верно?

– Но я уже давал показания и не горю желанием повторять всё по второму разу.

Коллеги Доминика теперь тоже разглядывали девчонок, напряжённо стоявших рядом с Пуласки. Здоровяк оценивающе оглядел Нину, и,на мой вкус, его взгляд задержался на её груди на секунду дольше положенного.

– Эй! – Пуласки щёлкнул пальцами. – А вы двое лучше выйдите ненадолго, чтобы я мог поговорить с Домиником наедине.

– Только если девочки пойдут с нами, – ухмыляясь, заявил бородатый.

В его сальном смешке было что-то отталкивающее.

Фитнес-тип тоже осклабился, потом вдруг посерьёзнел.

– Странно, что вас вообще сюда пустили в таком прикиде. Полиция вам так мало платит?

Он окинул Пуласки взглядом сверху донизу, и в этом взгляде отчётливо звенело слово «бомж».

– Вот именно, вы и уходите! А мы с девочками остаёмся, – добавил верзила. – С какой это стати нам убираться? Страна свободная, или как?

– А с такой, что иначе я тебе палец сломаю, если ещё раз так посмотришь на девочек, ясно? – прорычал Пуласки.

– Папа! Деэскалация – это вообще-то…

– Помолчи!

Верзила сделал шаг навстречу. Тон стал жёстким. Похоже, после рабочего дня ему требовалось немного поиграть в крутого мужика, чтобы спустить офисный пар.

– Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Не будь ты полицейским, старик, я бы тебе давно вмазал.

– А не будь я полицейским, я бы тебя так вежливо отсюда не выпроваживал – сразу вытащил бы за ухо на улицу.

– Папа! – прошептала Ясмин.

Господи, помолчи же ты наконец! Нервы сдают. Я слишком взвинчен. Но Ясмин ведь раньше ни разу не видела меня в деле.

– Курт, проблемы? – окликнул один из мужчин со стола рядом.

Это был тот самый, которого Пуласки задел плечом у входа.

– Если вы оба просто продолжите играть – никаких! – отозвался он.

– Но…

Пуласки поднял руку.

– Что я только что сказал?

Здесь твоя дочь. Возьми себя в руки!

Он проигнорировал тех двоих за соседним столом и снова повернулся к верзиле.

– Будьте добры, отойдите на минутку, – произнёс он, стараясь придать голосу примирительный тон. – Потом доиграете, и я даже оплачу вам ещё полчаса сверху. Идёт?

– Не нужны нам твои деньги, бомжара! – Верзила щелчком стряхнул что-то с воротника Пуласки. – Я в сортир. Через десять минут вернусь.

Он протиснулся мимо, задев Пуласки плечом.

Его приятель тоже молча покинул зал – но не раньше, чем напоследок подмигнул девчонкам.

Да ладно, забей. Главное, чтобы эти два козла свалили.

Те двое за соседним столом тут же возобновили игру.

Пуласки провёл рукой по лицу, глубоко вдохнул и понизил голос:

– Я только хочу знать, был ли Клаус Хинце три дня назад здесь с дамой. И разговаривал ли он в тот вечер с вами или с кем-то по телефону.

Доминик задумался.

– Нет, ничего такого. Мы ведь были здесь не вместе. Я играл в бильярд с коллегами – мы тренируемся к…

– А Хинце?

– Сидел у стойки. И да… разговаривал там с какой-то женщиной.

– Вы сказали об этом сотрудникам уголовного розыска?

– Нет. Они меня об этом не спрашивали.

Ну конечно!

– А самому вам в голову не пришло, что это могло оказаться важным?

– Пуф-ф. – Доминик надул щёки. – Для Хинце флиртовать с женщинами было делом обычным.

Он мельком взглянул на Нину и тут же смущённо отвёл глаза, словно знал об интрижках своего шефа не понаслышке.

– Эту женщину вы знали?

Доминик покачал головой.

– Никогда раньше её не видел.

– Как она выглядела?

Он думал недолго:

– Высокая, стройная, длинные ноги, длинные тёмно-каштановые волосы. И молодая, примерно моего возраста.

– Потому она вам и запомнилась?

– Нет. Запомнилась потому, что на ней было обтягивающее красное платье, а на руке – шуба.

Примечания переводчика:

Криминалькомиссар / старший криминалькомиссар (нем. Kriminalkommissar / Kriminalhauptkommissar) – звания в немецкой уголовной полиции (Kripo), примерно соответствующие следователю и старшему следователю.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 30

ГЛАВА 30

Спустя два с половиной часа у Эвелин нестерпимо жгло глаза. То ли от бесконечного вглядывания в мониторы, то ли от едкого запаха летучих мышей, которые в соседней комнате уже просыпались и возбуждённо били крыльями. То ли от ежей. То ли от всего разом.

После того как все запросы прогнали по второму кругу и снова получили круглый ноль, Фло принялся поочерёдно убирать то один, то другой параметр, который мог оказаться ошибочным. Тогда на экране всплывали десятки потенциальных кандидатов, и они придирчиво изучали данные – увы, без малейшего толку.

Та самая пресловутая иголка в стоге сена. Где-то в их рассуждениях крылась ошибка, и теперь идеи иссякли окончательно.

Обессилев, Фло уронил подбородок на лежащее на столе предплечье и сосредоточенно замер. Эвелин ощутила его тёплое дыхание на тонких волосках своей руки. По спине пробежали мурашки, и она понадеялась, что он ничего не заметит.

Наконец она помассировала веки.

– А теперь мне всё-таки можно чего-нибудь выпить?

Фло поднялся.

– Прости, я болван. Совсем забыл спросить. Горячее молоко с мёдом?

Она кивнула.

– Да, пожалуйста, только без мёда. Плесни лучше «Бейлиса», если есть. Ром тоже сойдёт.

– Алкоголь?

– Боюсь, сейчас без него никак.

Пока он возился на кухне и оттуда доносилось звяканье посуды, она снова уставилась в мониторы.

– Что бы мы тут ни накопали, – крикнула она в сторону кухни, – одно ясно.

– И что же? – Микроволновка пикнула, и Фло вернулся в гостиную с кружкой тёплого молока, сдобренного «Бейлисом».

– Спасибо. – Она пригубила. – Если двойник и впрямь намерен несколько недель, месяцев, а то и лет выдавать себя за Михаэля Коттена, возникает вопрос: будет ли кто-то искать его самого – в прежней личности?

Фло вопросительно поднял на неё глаза.

Она сделала ещё глоток и почувствовала, как алкоголь разливается по телу приятным теплом.

– Что скажут публике о том, куда подевался тот, кто теперь играет роль двойника? Двух жизней разом не проживёшь.

– Прежнее «я» должно исчезнуть с горизонта. Он либо официально мёртв…

– …либо числится пропавшим без вести.

Фло сжал переносицу.

– Для этого нужен ещё один запрос. Это надолго.

– Насколько?

– На час.

В замке повернулся ключ. Эвелин выглянула в прихожую и увидела, как сосед Фло в тяжёлых мотоциклетных ботинках переступает порог квартиры.

– Ну надо же, – присвистнул он и забросил шлем на полку. – А я-то был уверен, что застукаю вас обоих за…

– Молчи! – оборвал его Фло и виновато покосился на Эвелин.

Она подмигнула ему, и он залился краской.Боже, до чего же он мил, когда смущается.

Эвелин взглянула на часы.

– Уже поздно. Утро вечера мудренее – продолжим завтра, – предложила она и отставила пустой стакан.

Фло кивнул и, дождавшись, когда сосед скроется в ванной, понизил голос:

– Может, помогут связи с бывшими однокашниками из полицейской школы.

– Только осторожно, – предупредила она. – Всё, что мы здесь творили, – вне закона.

– Я и так осторожен.

– На этом попадались и поумнее тебя. – Эвелин покосилась на дверь ванной, за которой как раз зашумела вода. – На компьютере пароль стоит?

– Это ты про него? – Фло кивнул в сторону ванной. – Само собой.

– Хорошо, – сказала она. – Тогда завтра приходи с ноутбуком ко мне в контору. Там и продолжим.

– Опять всё сначала? – простонал он.

Она кивнула.

– Да, но завтра пойдём другой дорогой, чтобы выяснить настоящее имя нашего клиента.

В ту же ночь, Щецин, Польша

Переговоры прошли как по нотам. Ульрих Зиглер мог в очередной раз собой гордиться – и это в его-то годы. После встречи с польскими политиками, городскими советниками, финансовыми консультантами и риелторами – все за одним столом – и совместного ужина в ресторане его пятизвёздочного отеля Зиглер откланялся и поднялся на лифте на верхний этаж, где располагался его номер.

Молодец, старый чёрт! В свои шестьдесят пять он держался увереннее любого начальника отдела продаж, угодившего в кризис среднего возраста. Деловой партнёр старой школы – из тех, чьё слово крепче печати.

Теперь он стоял у окна и смотрел в ночь. Здесь, в Щецине, на польско-немецкой границе, у самого Балтийского моря, там, где Одер впадает в море, и появится казино. Безупречная инфраструктура, первоклассные отели, обширная клиентура из Польши и Германии.

Где-то там, внизу, где автомобильные фары прорезали темноту, а в порт заходили суда, совсем скоро вынут первую лопату земли. Его компания возведёт весь комплекс и возьмётся управлять казино. Он уже слышал, как зазвенит касса – и как зашуршат купюры в его собственном бумажнике.

Если этот проект окажется успешным, за ним последуют и другие площадки в Польше. За ужином уже звучали Краков и Варшава – но это пока ещё песня будущего. А делить шкуру неубитого медведя Зиглер не любил. Никогда. Слишком много он повидал и слишком давно был в деле.

Стрелки давно перевалили за одиннадцать, но это не имело значения. Он всё равно достал из кармана мобильный, включил его и набрал короткую эсэмэску шефу.

Переговоры прошли успешно. Дело, считай, в шляпе. Завтра возвращаюсь домой. Спокойной ночи!

То же сообщение он отправил и жене. Герте, как и ему, было шестьдесят пять, и он знал: она не ляжет, пока не получит от него хотя бы пары строк. Уж такая она была. Сколько лет – столько и неизменна. Всегда рядом.

Затем он повесил пиджак в шкаф, ослабил узел галстука, включил кофемашину в гостиной зоне своего люкса и выудил из чемодана книгу. «Стив Джобс. Биография». Часок на чтение ещё оставался. Завтракать ему всё равно не раньше восьми, и…

В дверь постучали.

Зиглер поднял голову.Посыльный из ресторана? Может, я что-то забыл за столом или обронил в лифте? Он машинально ощупал карман брюк. Бумажник был на месте.

Он подошёл к двери и распахнул её.

– Да, пожалуйста?..

И в тот же миг осёкся.

В коридоре стояла молодая, стройная и высокая женщина с длинными тёмно-каштановыми волосами, в облегающем красном платье, с сумочкой в руке и шубкой, переброшенной через локоть.

Зиглер невольно встретился с ней взглядом.Что за глаза! Тёмные – и в то же время цепкие, обворожительные.

– Чем могу помочь? – машинально спросил он по-польски.

– Добрый вечер, господин Зиглер, – улыбнулась незнакомка по-немецки.

В её речи слышался австрийский выговор, и в Зиглере тут же шевельнулось что-то родное. Мать его была из Австрии, потому он и вырос под Веной. После её смерти, ещё молодым человеком, в семидесятые он перебрался в Гамбург, а позднее, уже после падения Стены, – в Восточный Берлин.

– Что вам угодно? – повторил он.

Она нахмурилась.

– Вы что, не знаете, зачем я здесь?

Он покачал головой.

– О боже! Простите. Или это часть игры? – Она прижала большую сумочку локтем и заправила за ухо выбившуюся прядь. – Ваши деловые партнёры – точнее говоря, бургомистр – меня наняли.

– Наняли?

– То есть вы и впрямь не понимаете, о чём речь? Или только делаете вид?

– Нет, к сожалению. – Зиглер оглянулся в коридор.

Она понизила голос.

– Маленький знак внимания по случаю вашего визита в Щецин. Если вы понимаете, о чём я.

– Боюсь, не понимаю.

Чёрт побери, что здесь происходит?

– Они могли прислать полячку или немку, но выбрали меня. Решили, что австриячка будет вам приятнее.

– Приятнее? В каком смысле?

Она надула губки в кокетливой полуулыбке.

– Я могла бы объяснить – а ещё лучше… показать. Только не здесь, в коридоре.

– Вам, пожалуй, лучше уйти.

– Уйти?! – испуганно воскликнула она. – Я не могу уйти. Вы хоть представляете, как это будет выглядеть? Я не могу сейчас спуститься в холл и просто выйти из отеля. Мне заплатили за всю ночь – чтобы я составила вам компанию. Если я уйду, ваши деловые друзья будут более чем оскорблены: вы отвергли их подарок. К тому же мне есть что терять – у меня репутация. Если они решат, что я…

– Ладно, ладно, заходите. – Зиглер посторонился. – Хоть как вас зовут-то?

– Ох, простите, совсем забыла. Начало вышло, прямо скажем, не из удачных, я к такому не привыкла. Кристина. – Она протянула ему руку.

Десять минут спустя они сидели в гостиной зоне люкса на диване, с видом на ночной Щецин, потягивали эспрессо и грызли фисташки из мини-бара.

– А сколько, если не секрет, вам заплатили за этот… – он чуть не сказал «за эту работу», – …за этот вечер?

– Обычно я о делах не говорю – но, согласитесь, это и не совсем обычное дело. – Она улыбнулась. – Четыре тысячи злотых.

Зиглер присвистнул. В пересчёте – без малого девятьсот пятьдесят евро.

Она ему подмигнула.

– Вас ценят ваши деловые партнеры.

– Чтобы меня обработать, вы хотите сказать.

– Это не взятка, а всего лишь маленький подарок.

– Должно быть, вы чертовски хороши… в своём ремесле. Раз вам столько платят.

– Да, пожалуй, так и есть. Но такого милого, обходительного пожилого господина, который так очаровательно меня отшил, а вместо этого пригласил на чашку кофе, у меня ещё не было.

– Большинство, наверное, сразу переходит к делу.

– Вы не поверите, чего я только не повидала.

– И давно вы в этой… профессии?

– Три года. Может, проработаю ещё год-другой, накоплю достаточно – и уеду на юг, в Хорватию, куплю себе плавучий домик. – Она улыбнулась. – Моя большая мечта.

– Хорватия – это хорошо, – сказал Зиглер, – но Греция была бы лучше.

Они немного помолчали. Наконец она кашлянула.

– А у вас никогда…

– Что? Приключения вроде этого?

Зиглер покачал головой. Он чувствовал, что Кристине можно доверять. По сути, бедняжка просто делала свою работу, спасала собственную шкуру и едва ли не умоляла, чтобы он её не выгнал. Правда, бедняжкой она была на редкость привлекательной и чувственной.

Господи, был бы я лет на тридцать моложе…

– И вы никогда об этом не жалели? – спросила она.

Зиглер задумался.

– Ну, иногда я и впрямь мечтаю о каком-нибудь безумном приключении, – смущённо признался он. – А кто не мечтает? В моей работе случай-другой мог подвернуться. Раньше. Но я так и не решился.

– Не решились? – переспросила она. – Звучит так, будто это нечто дурное. А ведь это вовсе не так. Самая естественная вещь на свете.

– Знаю, – вздохнул он. – Но в моём возрасте…

Она пересела ближе.

– И долго вы собираетесь ждать? Пока не состаритесь окончательно и не окажетесь в доме престарелых, опутанный трубками? Тогда уже всё, поздно.

Он кивнул.

– У моего брата пять лет назад случился инсульт, а лучший друг погиб в железнодорожной катастрофе. Никогда не знаешь, сколько тебе ещё отпущено.

–Carpe diem.

– Так вы и латынь знаете? – улыбнулся он.

Она вдруг звонко рассмеялась.

– Ну, это, прямо скажем, не бог весть какое достижение. Зато я хорошо владею французским. – Она подмигнула. – Только с языком, правда, есть некоторые сложности.

Он не сразу уловил шутку, но в конце концов рассмеялся вместе с ней.

Она поставила чашку на стол и придвинулась ещё ближе.

– Я сделаю вам предложение. – Её пальцы коснулись его рук, и Зиглера обдало жаром. – Деньги я уже получила, мы с вами поболтали – теперь я могла бы спокойно спуститься и уехать домой на такси.

– Но?..

– Но я этого не хочу, – продолжила она. – Примите этот маленький знак внимания. Я не обязана, но я этого хочу. По доброй воле. Это мой подарок вам – на эту ночь.

– Я…

Она приложила палец к его губам.

– После этой ночи мы, скорее всего, никогда больше не увидимся. Но у вас будет приключение, которое вы запомните надолго. И, поверьте, мне это тоже будет в радость.

Она пододвинулась вплотную и положила руку ему на плечо. Он ощутил аромат её духов, тёплое чувственное дыхание, ткань платья, её кожу.

– Я…

Она наклонилась и поцеловала его. Сначала он сопротивлялся, но потом разомкнул губы, позволив её языку коснуться своего.

И вдруг резко отстранился.

– Хорошо, – выпалил он, пока не передумал. – Я согласен. О боже, да, я согласен. Но предупреждаю – я уже несколько лет как без практики.

– Этому не разучишься.

Она снова потянулась к нему, но он поднялся.

– Минутку.

Он подошёл к комоду, приглушил свет, включил телевизор, выбрал радиоканал с тихой музыкой и снял наручные часы.

– А ты знаешь, как соблазнить девушку, – заметила она с улыбкой и закинула ногу на ногу так, что платье задралось, и он на мгновение увидел её чёрные трусики.

С ума сойти!

Он торопливо стянул галстук с воротника рубашки и положил телефон на комод. И тут заметил: пришла эсэмэска. Ответ от Герты. Машинально он открыл сообщение.

Поздравляю! Спокойной ночи, спи сладко. Целую!

Плечи его опустились, он поднял глаза.

– Простите. Я… не смогу. Я никогда не изменял жене.

Она соскользнула с дивана, опустилась на колени и медленно, на четвереньках, покачивая бёдрами, подобралась к нему. Выпрямилась перед ним, расстегнула ремень и запустила руку ему в брюки.

Прежде чем он успел что-либо сказать, её тёплые, полные губы сомкнулись вокруг его члена. Он зажмурился – и испугался, что вот-вот кончит.

В ту ночь он кончил трижды – чаще, чем за весь минувший год. Один раз – Кристине в рот, один – ей в ладонь, и в третий – в её маленький упругий зад. Такого с ним ещё ни разу не бывало; он и не подозревал, что вообще на это способен. На третий раз сердце колотилось так часто и сильно, что он на миг испугался: вот сейчас и упадёт замертво.

Но он не упал – напротив, чувствовал себя живым, как никогда прежде. После, окончательно выбившись из сил, он рухнул на кровать, перекатился на бок и тут же провалился в сон.

Когда он снова открыл глаза, в голове стоял туман. В себя он приходил медленно – гораздо медленнее обычного. И одной из первых отчётливых мыслей была та, что он по-прежнему лежит на боку, свернувшись клубком. Только на этот раз руки его были притянуты к ступням. А вокруг каждого запястья – мокрое полотенце.

– Какого чёрта?.. – прохрипел он, пытаясь шевельнуться.

– Всё в порядке, – донёсся сбоку голос Кристины. – Я ещё здесь. Снотворное тебя ненадолго вырубило.

– Снотворное? Что ты, к чёртовой матери, со мной делаешь?

Он рванулся, силясь освободиться, но пластиковые стяжки, несмотря на полотенца, были затянуты так туго, что суставы не сдвинуть. Мучили его, впрочем, не только боль и неестественно скрюченная поза – больше всего жгла внезапно нахлынувшая мысль: он лежал на кровати с обнажённым задом.

И тут он ощутил ещё кое-что – крайне неприятное.Внутри что-то торчало.

– Что?..

– У тебя в заднице фаллоимитатор, – пояснила Кристина так, словно читала его мысли. – Точнее – полый. Ты, наверное, такого и не видывал. Что-то вроде маленькой трубки.

– Зачем ты это делаешь?! – отчаянно взвыл он.

Пульс участился, на лбу выступил пот. Накатывала паника. Он подумал о Герте.

– Это что – всё было подстроено? – Он покосился на тумбочку, где лежал фотоаппарат. – Хочешь фотографировать меня, чтобы потом шантажировать?! – закричал он. – В игровом бизнесе так дела не делаются! Так и передай своему заказчику!

– Заказчику? – повторила Кристина. – Не волнуйся, они ничего об этом не знают. Они меня и в глаза не видели. Нет, это не работа. Наша милая встреча – дело сугубо личное.

Кристина сунула руку в сумочку, достала маленький серебристый стержень и одним резким движением кисти выщелкнула его. Тот, точно телескоп, раздвинулся – и теперь у неё в руке был тонкий стальной прут длиной в добрых три четверти метра.

– Розга? – выкрикнул он.

Она рассмеялась.

– Нет, дурачок, не розга. Когда-то была, теперь – совсем другое. Лежи тихо, не дёргайся. Всё закончится в одно мгновение.

Она подошла к телевизору и прибавила громкость.

Кристина солгала. Как лгала и прежним. Нет, мгновенно ничего не закончится. И всё же на этот раз она проведёт всё быстрее: она не рассчитывала, что Зиглер очнётся так скоро. Возможно, виноват крепкий эспрессо – он чуть ослабил действие «капель в нокаут».

Она ввела острое лезвие телескопической шпаги в трубку, торчащую у него в заднем проходе. Дважды – быстро и точно. До упора. Она почувствовала сопротивление, когда сталь прокалывала внутренние органы.

Пока он кричал, силясь перекричать телевизор, она вытащила шпагу и тут же обтёрла её полотенцем. Следом извлекла и трубку. Прежде чем Зиглер успел осознать, что с ним произошло, прежде чем почувствовал острую боль внутри и отчаянно глотнул воздуха, его сфинктер рефлекторно сжался.

Он медленно истечёт кровью от множества внутренних повреждений. А Кристина запечатлеет всё на плёнку – будет стоять рядом и снимать его последние секунды.

Кроме едва заметных ссадин под мокрыми полотенцами на запястьях, никаких внешних повреждений на теле не останется. В лучшем случае – капля крови на трусах, которые она снова наденет на него после смерти.

Но и её вполне можно списать на геморрой.

Примечания переводчика:

Щецин (нем. Stettin) – крупный портовый город на северо-западе Польши, в устье Одера, недалеко от Балтийского моря и польско-немецкой границы.

Carpe diem (лат. «лови день») – крылатое выражение Горация, призыв жить настоящим.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»