Текст книги "Зима возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 60

ГЛАВА 60

Стук щётки о ванну отозвался у Ясмин в голове так, словно молот ударил по разлетающемуся вдребезги фарфору. Она мгновенно вскочила с бортика, метнулась к окну и выбралась наружу, на карниз. Тотчас нос, щёки и уши обожгло режущим ветром и злой стужей. Со смартфоном в одной руке, другой держась за стену, она двинулась вперёд, к лестнице.

Ясмин уже собиралась повернуться и спуститься по перекладинам, когда услышала позади, как Нина выбирается из окна. В ванной зажёгся свет. В следующее мгновение Нина вскрикнула.

Краем глаза Ясмин увидела, как подруга беспорядочно отбивается, размахивая руками.

Должно быть, этот тип ворвался в ванную с другой стороны балюстрады – как сам дьявол.

Нина отчаянно вскрикнула, когда мужчина вцепился ей в волосы и втащил обратно внутрь. Ещё секунда – и она исчезла из виду. Ясмин услышала два коротких глухих удара, и крик подруги захлебнулся в стоне.

Чёрт!

Вниз ты уже не успеешь!

Вместо того чтобы броситься по лестнице, Ясмин осталась стоять на карнизе и втиснулась в нишу возле водосточной трубы. Через мгновение наружу ударил луч карманного фонарика.

Она затаила дыхание, вжалась в стену, стараясь сделаться как можно тоньше, пока мужчина обшаривал лучом всё вокруг.

В ванной Нина попыталась что-то сказать.

– Заткнись! – рявкнул мужчина.

Он наклонился вперёд, кончиками пальцев дотянулся до лестницы и оттолкнул её. С глухим хрустом та рухнула в траву. Через секунду окно захлопнулось.

Ясмин выпустила задержанный воздух и глубоко вдохнула. От холода её передёрнуло.

Слава богу, не заметил…

И тут завибрировал телефон. Она дёрнулась так резко, что аппарат выскользнул из закоченевших пальцев. Цепляясь одной рукой за трубу, Ясмин попыталась другой подхватить его на лету – телефон мгновение словно висел в воздухе, невесомый, а потом полетел вниз.

Нет!

Она проводила его взглядом и услышала хруст. Аппарат пробил корку льда у края дождевой бочки и пошёл ко дну. Сквозь лёд Ясмин ещё мгновение видела, как в темноте мерцает дисплей. Потом он погас.

Ну гениально, ничего не скажешь!

Сквозь закрытое окно донёсся крик Нины:

– Отпусти меня, мудак!

В ответ – снова удар, и подруга тут же смолкла.

– Что ты искала в доме? Ты сообщница Кристины?

– Что? Я ещё и не заходила, – отозвалась Нина уже тише. – Только собиралась залезть внутрь.

Умница! Сообразила выдать дело так, будто её застукали при попытке проникнуть в дом, а не выбраться из него.

В следующую секунду мужчина вскрикнул, и снова раздался удар. Что-то загремело по кафельному полу.

Похоже, она задела его бритвой.

Ой, Нина!

У Ясмин навернулись слёзы. Она уставилась вниз, на бочку.

Этот телефон тебе нужен!

Не раздумывая, она обхватила руками и ногами холодную жесть трубы и метр за метром поползла вниз. Костяшки пальцев тёрлись о шершавый камень, но она стискивала зубы.

Последние метры Ясмин съехала против воли – стремительно, неудержимо, ударилась ногами о край бочки и рухнула навзничь в траву рядом с деревянной лестницей. От удара перехватило дыхание.

С трудом поднявшись, она прижалась спиной к стене и прислушалась. Окно ванной оставалось закрытым. Похоже, её падения никто не услышал.

Ясмин покосилась на бочку. Слишком глубокая. Чтобы достать телефон, пришлось бы выбить всю ледяную корку и нырнуть с головой в стылую воду. В такой мороз она бы просто замёрзла насмерть.

Тогда она изо всех сил налегла на бочку, чтобы опрокинуть её и выплеснуть воду. Но проклятая штуковина не сдвинулась ни на миллиметр – примёрзла ко дну и весила, должно быть, целую тонну.

Вот зараза! Да и телефон, скорее всего, уже мёртв. Всё идёт наперекосяк.

Но мне нужно позвонить!

Только как отсюда выбраться? Лучше всего, конечно, было бы камнем разбить стекло у «роллс-ройса», стоявшего перед домом, замкнуть провода и угнать машину.Но как? Я понятия не имею, как заводить машину без ключа.

В панике она засунула одеревеневшие руки в карманы джинсов – и нащупала ключ зажигания от мопеда Нины.

Ну конечно! Она же сама закрыла «эндуро» на замок, а ключ забрала.

Ясмин оглянулась в темноте, убедилась, что никого рядом нет.

Если бежать – то сейчас!

Полумесяц как раз выползал из-за гребня леса на холме. Ночь стояла звёздная и обещала быть зверски холодной.

Ясмин сорвалась с места. В тени деревьев она бросилась к проёму в живой изгороди, через который они с Ниной проскользнули сюда. Мёрзлая трава хрустела под ногами. Плечом она зацепилась за сучок и порвала куртку.

Плевать.

Запыхавшись, она добралась до тропинки, что вела через лес к поляне. Там стоял мопед.

Чёрт бы всё побрал!

Ясмин огляделась.

Проклятие, его нет! Неужели угнали?

В отчаянии она метнулась через поляну. Здесь, наверху, ветер задул сильнее, и она подняла воротник парки. Издали виднелось, как в загородном доме фон Коттена горит свет – в нескольких окнах на двух этажах.

Как там Нина? Сколько ещё ударов ей придётся вытерпеть от этого типа?

Где же эта чёртова…?

И тут она увидела мопед – лежал в траве. Видно, ветер опрокинул. С облегчением Ясмин подбежала, подняла машину, сняла противоугонную цепь, надела шлем – Нинин повесила на руль – и вскочила в седло. Завела, прибавила газу, включила передачу и рванула с места под рёв мотора; мерзлая земля полетела из-под колеса.

Через несколько метров она спохватилась, что забыла надеть перчатки, лежавшие в кармане парки, но останавливаться сейчас не хотелось. Окоченевшими пальцами она гнала мопед вниз с холма, вдоль границы участка фон Коттена, мимо главного входа – к шоссе. Сверилась с указателем и помчалась дальше в сторону Лейпцига по дороге, тянувшейся между полей.

Она попыталась вспомнить. Ближайшее селение называлось Витчерсдорф, входило в состав Кётцшау, выглядело ровно так, как звучало, и насчитывало, кажется, сотню жителей. До него было километров пять-шесть, и оттуда дорога сворачивала на северо-восток, к Лейпцигу.

Но Ясмин не собиралась поворачивать. Она остановится там, отыщет трактир, кабак или, на худой конец, позвонит в чью-нибудь дверь. Кто-нибудь да поможет – даст телефон, чтобы позвонить отцу.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 61

ГЛАВА 61

После того как жилистый мужчина с угловатым, изрытым оспинами лицом отвесил ей две оплеухи – щёки полыхнули, будто их сунули в огонь, – Нина успела достать его отцовской опасной бритвой. Полоснула по рукаву пиджака и по тыльной стороне кисти.

Он лишь коротко взвыл, тут же выбил лезвие у неё из руки и снова ударил ей в лицо – на этот раз кулаком. Потом кое-как замотал рану полотенцем, схватил Нину за волосы и выволок из ванной.

Спотыкаясь за ним, она молотила руками и ногами куда придётся и заодно пустила трещину по стеклянной витрине с ножами и охотничьими ружьями. Её попыток вырваться он словно не замечал и протащил её вниз по лестнице.

Бедро её на каждой второй ступени врезалось в перила, кожа на голове горела, и наверняка этот ублюдок выдрал у неё не один клок волос. С размаху он швырнул её на пол прихожей, и Нина проехалась по плитке.

– Кристина, это твоя сообщница? – спросил мужчина, которого Нина про себя успела окрестить Сволочью.

Кристина смерила её взглядом сверху вниз.

– В жизни эту шлюху не видела.

– Сейчас всё выясним, – вмешался Рихард фон Коттен.

В руке у него было раскрытое охотничье ружьё; он один за другим вгонял патроны в патронник. Потом защёлкнул стволы и принялся водить ими попеременно то на Нину, то на Кристину.

– Отец, что это значит? – крикнула рыжеволосая.

– Молчи! И с места не двигайся!

Нина с мольбой посмотрела на молодую женщину, но не разглядела на её лице ни тени сочувствия.

Хреновая ситуация.

Рихард фон Коттен на секунду вышел из холла, и Нина услышала его глуховатый голос из соседней комнаты:

– Ужин до особого распоряжения отменяется. Эдвин, отнесите ей только лекарство, а после ступайте вместе с Агатой и сестрой Викторией во флигель для прислуги. И передайте моему шофёру, чтобы был наготове – на случай, если он нам понадобится.

Кристина взглянула на Сволочь.

– Сестра Виктория? Это ещё кто? И что за «она»? Кому Эдвин должен отнести лекарство?

– Всё по порядку! – рыкнул Сволочь и мотнул головой в сторону Нины. – Сначала разберёмся с этой.

Тут вернулся фон Коттен и ткнул пальцем в дочь.

– Стоишь здесь и с места не двигаешься, ясно?

Потом он посмотрел на Сволочь и коротко кивнул на Нину, всё ещё скорчившуюся на полу.

Не говоря ни слова, тот снова схватил её за волосы и потащил за собой.

Через две минуты она лежала в кухне. Сволочь перевернул посреди комнаты тяжёлый обеденный стол вверх ножками, так что они теперь торчали кверху, точно четыре столба.

Нина лежала спиной на изнанке столешницы, руки и ноги раскинуты, как у распятой, запястья и лодыжки притянуты кусками проволоки к ножкам стола. Чем больше она шевелилась, тем глубже проволока врезалась в кожу.

– Старый, но действенный приём допроса из Израиля – когда под рукой нет ничего получше, – заметил Сволочь.

В кухне пахло рыбой и шпинатом. В кастрюле всё ещё что-то побулькивало; Сволочь врубил вытяжку на максимум.

– Чтобы в доме никто не услышал, как ты орёшь, – пояснил он.

Кристины нигде не было видно.

Следом он опустил жалюзи на обоих окнах.

– На всякий случай – чтоб тебя ещё и никто не видел.

Сердце Нины колотилось как сумасшедшее. Она невольно сглотнула.

– Что тебе тут было нужно?

Она постаралась, чтобы голос звучал нахально:

– Думала, в такой халупе можно по-лёгкому деньжат и побрякушек прихватить.

– Стало быть, мелкая воровка?

Нина кивнула, повернула голову и сплюнула кровь – Сволочь, как она теперь поняла, давеча, видимо, расшатал ей передний зуб. Слюна потянулась тонкой нитью из уголка рта.

– И зачем такой хорошенькой девочке столько денег?

Она уставилась в потолок и краем глаза увидела, как в кухню вошёл Рихард фон Коттен со своим ружьём.

– Для бабушки. Она болеет.

– Чушь! – рявкнул Сволочь.

– Ладно, на наркотики, – выдавила Нина, не придумав ничего убедительнее.

– Что ты употребляешь?

Чёрт! Что я употребляю?

– Кристалл-мет… на большее у меня денег нет.

Сволочь опустился рядом с ней на одно колено, сунул ей два пальца в ноздри и рванул голову назад. Нина вскрикнула, попыталась цапнуть зубами пальцы его другой руки, которой он оттягивал ей нижнюю губу, – но не достала.

Через мгновение Сволочь её отпустил.

– Колешься?

Не дожидаясь ответа, он задрал ей парку и свитер до локтя, чтобы взглянуть на сгиб руки. Никаких следов от уколов, разумеется, не было. Как и налёта на зубах.

– Ладно, мисс Лгунья. Ещё раз: что тебе тут было нужно?

Она молчала, и он принялся обшаривать наружные и внутренние карманы её парки.

– Как ты сюда добралась?

– Пешком.

Сволочь ощупал её джинсы и, не найдя ключа зажигания, видимо, всё-таки эту ложь проглотил. Нашёл только мобильник и кошелёк, который наскоро перетряхнул.

– Гляньте-ка: воровка-наркоманка с банковской картой. – Он выпрямился, посмотрел на неё сверху вниз и бросил паспорт ей на грудь. – Нина Хинце… в другой раз лучше оставляй документы дома.

Рихард фон Коттен подошёл и с любопытством оглядел её; ствол ружья смотрел ей прямо в лицо.

– Хинце? Ты дочь Клауса Хинце?

– А кто такой, чёрт побери, этот Клаус Хинце? – выкрикнула она, и душу обожгло: отрекаться от отца было невыносимо.

Сволочь снова склонился над ней, но теперь перевернул её на бок – так, что проволока ещё глубже врезалась в кожу, зато ублюдок добрался до заднего кармана джинсов.

– Там ничего нет, – соврала она.

– Да? А это что? – Сволочь выпрямился, разгладил измятую визитку. – «Вальтер Пуласки, Лейпциг, дежурная криминальная служба».

Он бросил взгляд на фон Коттена. Тот кивнул так, будто давно это предчувствовал.

– В одном из телефонных разговоров вдова Хинце упоминала следователя по фамилии Пуласки. Он беседовал с ней в мотеле, – пояснил он Сволочи и тут же обратился к Нине: – Мне жаль того, что случилось с твоим отцом. Поверь, никто из нас этого не хотел. Так или иначе… – он сочувственно вздохнул, – …ты либо как-то связана с Кристиной, либо – что куда вероятнее – с уголовной полицией. И то и другое не сулит ничего хорошего.

Сволочь кивнул с видом человека, точно знающего, что делать дальше. Он шваркнул мобильник Нины об угол столешницы – телефон развалился пополам, – и вынул сим-карту. Видимо, не желал, чтобы её отследили по сигналу. А затем без замаха ударил носком ботинка ей в рёбра.

Боль прошила грудную клетку, в глазах потемнело, и Нина услышала собственный крик. Больше всего ей хотелось съёжиться, сжаться в комок или хотя бы прижать ладонь к сломанному – или, во всяком случае, треснувшему – ребру, но она лежала, распятая, и не могла шевельнуться. Каждый вдох отзывался резью.

– Второй раз спрашивать не буду! – пригрозил Сволочь. – Итак, что ты слышала?

– Ничего. Я только-только перелезла через окно в ванную.

– Дверь ванной была открыта – значит, ты как минимум побывала в коридоре. Думаю, ты слышала достаточно.

Достаточно – для чего? Чтобы меня убрать?

Именно!

Иначе с чего бы фон Коттену отсылать прислугу? Чтобы никто не видел, что со мной тут вытворяет Сволочь!

К горлу подкатила тошнота. Желудок свело судорогой, и Нина невольно выхаркнула слизь, смешавшуюся с кровью во рту.

Сволочь снова склонился над ней и в одной, ему известной точке вдавил кончик указательного пальца между её рёбер – так, что дыхание перехватило. Боль кислотой поползла от кончиков пальцев ног прямо в мозг – такая, что у неё не хватало воздуха даже на крик. Она едва не намочила штаны.

Через несколько секунд, показавшихся ей вечностью в аду, давление наконец ослабло, и она жадно глотнула воздух. На лбу и висках выступил холодный пот. На запястьях и лодыжках чувствовалась кровь – в приступе боли она, должно быть, выгнулась дугой и рвалась из проволоки.

Через пять минут она выложила Сволочи всё, что успела к этому моменту разузнать. Всё, до последнего слова!

О брюнетке, которая убила пятерых, а напоследок нанесла удар ещё и в свинг-клубе; о каждой подробности разговора, который она подслушала из-за балюстрады. Всё, что было известно Пуласки, – потому что они вели расследование вдвоём, на свой страх и риск. И о том, что пришла сюда, чтобы найти убийцу собственного отца.

Утаила лишь одно: что у Пуласки есть дочь, которая была здесь вместе с ней и знает все подробности. А раз Сволочь так и не спросил про Ясмин, Нина решила, что той всё-таки удалось пробраться через участок к мопеду. Помощь наверняка уже в пути.

Главное – продержаться.

– Кто ещё знает, что ты здесь? – спросил Сволочь.

– Никто! – выдохнула Нина. – Или вы думаете, я настолько идиотка, чтобы выложить в фейсбук, что иду с ножом в виллу – поквитаться с убийцей собственного отца?

Сволочь кивнул. Похоже, в это он поверил.

– А как ты сюда добралась?

– На автобусе. Остаток пути – пешком.

Он выпрямился.

– Вы ей верите? – спросил Рихард фон Коттен.

– Нет. Но сейчас это не важно. Действовать нужно быстро.

Нина услышала, как он выключил конфорку, отодвинул кастрюлю и щёлкнул выключателем вытяжки. Затем оба – он и фон Коттен – вышли из кухни.

Нина с облегчением опустила сведённые от напряжения плечи. Подняла голову, прислушалась. Мужчины ушли в соседнюю комнату.

– Сейчас надо действовать обдуманно, пока всё не всплыло. И я имею в виду – действительно всё! – произнёс Сволочь.

– Знаю. Иного выхода нет – придётся доставить сюда этого Пуласки, – ответил фон Коттен.

В следующий миг там хлопнула дверь. Больше Нина не разобрала ни слова, но заметила, как на кухонном настенном телефоне вспыхнул красный огонёк.

Похоже, набирают один из номеров с визитки Пуласки.

Аппарат висел всего в нескольких метрах – однако дотянуться до него или хоть как-то опрокинуть стол было невозможно. К тому же каждое движение отдавалось болью. Сволочь поработал на совесть.

Через распахнутую дверь кухни ей был виден холл. Мимо проёма крался пожилой мужчина в форме дворецкого: на подносе у него стояли тарелка, стакан с водой и вазочка с одной розой. Он прошёл к лестнице и поднялся наверх.

Нина ещё прикидывала, не окликнуть ли его в надежде, что тот придёт на помощь, – но это было невозможно, не услышь её одновременно и Сволочь, – а дворецкий уже скрылся из виду. Вскоре до неё донёсся гулкий, медленно приближающийся стук каблуков-шпилек.

Она приподняла голову. Цоканье становилось всё ближе. Наконец в кухню вошла рыжеволосая – Кристина.

О боже.

Насколько Нина успела уловить из подслушанного разговора, на самом деле её звали Михаэль и был он сыном фон Коттена.

– Помоги мне, – простонала Нина.

Кристина остановилась в нескольких шагах и взглянула на неё с жалостью.

– Я слышала, как Верман тебя допрашивал. Он зверь. Два года проходил спецподготовку в Тель-Авиве. Ты держалась мужественно, дольше, чем я ожидала. Но рано или поздно ломается каждый.

Нина сжала губы. Не один день она мечтала встретиться с этой женщиной лицом к лицу.

Из-за неё ты здесь.

У неё накопилось столько вопросов – а теперь, когда час наконец настал, она и так знала больше, чем хотела.

– Хочешь знать, почему я это сделала? – спросила Кристина.

Нина мотнула головой.

– Твой отец клеился ко мне в клубе, – всё равно произнесла Кристина. – Хотел переспать со мной!

– Нет!

– Да. И его похоть стоила ему жизни – гораздо раньше, чем планировалось.

– Помоги мне! – взмолилась Нина, которой вдруг стало безразлично всё остальное.

– С радостью бы. – Кристина улыбнулась. – Но ты что, всерьёз думаешь, что я дам тебе шанс перерезать мне горло?

Как будто у меня ещё остался нож.

К тому же старик фон Коттен и его цепной пёс были сейчас угрозой посерьёзнее.

– Когда твой отец только что наставил на тебя ружьё, – сказала Нина, – он не очень-то походил на человека, который тебя просто так отпустит. Нам надо помочь друг другу.

– По принципу… «враг моего врага – мой друг»? – спросила Кристина.

– Именно.

Кристина усмехнулась.

– Прости, девочка. Но друзей у меня нет – ни в лице отца, ни уж тем более в твоём. Поверь, мне тебя действительно жаль. И то, что я сейчас сделаю, удовольствия мне не доставит. Но сделать это придётся.

Нина сглотнула.

Кристина запустила руку в сумочку и достала какой-то предмет. В первое мгновение Нине показалось – губная помада, но «помада» обернулась серебристым стержнем чуть подлиннее. Коротким щелчком кисти Кристина выбросила его на полметра в длину, повернула – и телескопические звенья со щелчком встали на место. Получилось нечто, похожее на рапиру.

– У тебя такое озадаченное лицо, – заметила Кристина.

Нина и впрямь была озадачена. Но не из-за рапиры – из-за другого. Она приподняла голову и поверх плеча Кристины посмотрела в холл.

Там, бесшумно и медленно, по лестнице спускалась пожилая дама с длинными белыми волосами, собранными в узел на затылке. На ней было элегантное вечернее платье кремового цвета.

Это не прислуга, – пронеслось у Нины в голове.

– Эта штука, – продолжала Кристина, не замечая фигуры за спиной, – изначально служила в садомазохистской среде. Этакая металлическая розга – для сумочки доминатрикс. С той лишь разницей, что у этой… – она коснулась кончика, – …дьявольски острое жало.

Нина слушала вполуха. Стараясь не выдать себя, она пыталась смотреть мимо. Словно в замедленной съёмке, дама парила вниз по последним ступеням, ступила на площадку, а затем – на шахматные плиты пола. Босиком.

Она обернулась вполоборота и посмотрела в их сторону. Теперь Нина различала тёмный лак, красные губы, золотые браслеты, нитку жемчуга и неестественно белую кожу.

– Вообще-то всего этого могло и не случиться, – мягко сказала Кристина. – Но ты сама напросилась.

Она шагнула ближе, провела остриём вверх по джинсам и, чуть надавив, вонзила его в кожу чуть ниже пупка.

Нина дёрнулась, уставилась на даму, всё так же беззвучно приближавшуюся, и снова перевела взгляд на Кристину.

– Зачем ты это делаешь? Я же тебе ничего не сделала.

– Верно. И вообще-то ты – забота моего отца… – Кристина посмотрела на неё с сожалением. – Но ты правда думаешь, что я могу оставить тебя в живых с тем, что ты теперь знаешь?

Краем глаза Нина увидела, как женщина – лет пятидесяти, а то и шестидесяти – беззвучно опустила к полу нечто, тянувшееся за ней следом. Шнур или штора-завязка – не разобрать. И инстинкт подсказывал: незнакомка здесь не из-за неё. Иначе не подкрадывалась бы к кухне так тихо.

Нина подняла глаза.

Она здесь из-за тебя, Кристина.

Остриё достигло её шеи, замерло и вошло в мягкую податливую кожу. Нина сглотнула.

К этому моменту незнакомка уже шагнула внутрь, остановилась прямо за спиной Кристины и обеими руками сжимала натянутый шнур от портьеры. Нина видела, как напряглись длинные жилистые мышцы её предплечий и плеч, как шнур впился в тыльную сторону ладоней.

Давление металла на горло усилилось. Нина тщетно пыталась отвернуть голову.

– Это будет быстро, малышка, – прошептала Кристина.

Нина открыла рот, но звука не вышло.

Сказать что-нибудь – или просто смотреть, как седовласая в любую секунду задушит её прямо у меня на глазах? А что потом? Освободит ли она меня от проволок – или следом настанет и мой черёд?

На что ты решишься? – настойчиво твердил паникующий голос в голове.

– Я…

Решение приняли за неё. Кристина, судя по всему, почувствовала, что кто-то стоит за спиной. Она попыталась обернуться – но седовласая с быстротой, какой Нина в ней и заподозрить не могла, накинула ей шнур на шею и затянула с беспощадностью, граничившей с абсолютным безумием.

Лицо незнакомки исказилось в чудовищную гримасу, на шее синими жгутами вздулись вены.

В то же мгновение Кристина широко распахнула глаза. Инстинктивно перехватила телескопический прут и с размаху ткнула им назад, попав женщине в бок. Сталь прошла сквозь плоть и обломилась на одном из соединений.

На кремовом платье немедленно расплылось красное пятно – оно росло и распускалось, точно цветок. Несмотря на боль, которую дама не могла не испытывать, она не дрогнула: всё так же беспощадно тянула концы шнура, пока Кристина с хрипом не осела на колени.

Та рванулась вбок, лягнула назад. Обломок рукояти выпал из её руки. И, выпучив глаза, оглянувшись через плечо и тщетно пытаясь ослабить удавку, она выдавила одно-единственное слово:

– Мама…

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»