Текст книги "Зима возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

У здания Федерального ведомства уголовной полиции Эвелин простилась с Фло, отпустив его до конца недели: пусть продолжает практику в земельном суде. По крайней мере не придётся в эту мерзкую погоду без толку проедать отпускные.

К вечеру посыпались запросы – не возьмётся ли она за новые дела, – но Эвелин всем отказала. Прихватив плитку шоколада и кружку горячего молока с мёдом, она затворилась у себя в кабинете. С кружки на неё ухмылялись Твити и Сильвестр. «Размажь их!» – гласила надпись мультяшным шрифтом.

А не то они размажут тебя! – мысленно добавила Эвелин, вздохнула и раскрыла папку с признанием Михаэля Коттена.

Дважды перечитав протокол, она прослушала аудиозапись допроса, ещё раз спокойно пробежала глазами полицейские материалы и в конце концов сравнила голос Михаэля на допросе с его голосом на собственном телефоне. Как и следовало ожидать, специально скачанная для этого программа подтвердила совпадение.

Сплошные тупики!

Поздно вечером, уже дома, когда Эвелин как раз собиралась сунуть в духовку кусок лазаньи и устроиться на диване с детективом, раздался звонок Островского.

– Ну что, всё ещё в депрессии? – спросил он.

В устах любого другого этот вопрос прозвучал бы снисходительно, но Островский действительно был встревожен.

– Да ладно, это просто работа, – отозвалась она, задвинула противень в духовку и ногой прихлопнула дверцу. – Иногда выигрываешь, иногда проигрываешь. Надо учиться не принимать всё близко к сердцу.

– Правильный подход.

– Только ты, чёрт возьми, страшно мне это усложняешь. Какое-то время я ведь и впрямь думала, что ты, Ганзер и БКА готовы упрятать невиновного за решётку, лишь бы покончить с семейством фон Коттен.

– Ну, если честно… не сознайся Коттен, я бы и эту мысль не отбросил.

Так я и думала.

Эвелин вспомнила про отсутствие ДНК-следов в материалах дела и про возможное сокрытие улик. Островского она знала действительно хорошо, но чтобы он рискнул дисциплинарным взысканием за злоупотребление полномочиями и поставил на карту собственную должность – даже для него это было слишком. Хотя, может быть, с возрастом человек просто становится немного фанатичным.

– А чего ты, собственно, звонишь? Коттен отозвал признание?

– Надежда умирает последней, верно? – пробурчал Островский. – Нет, я просто хотел сообщить, что отправил тебе по электронке заключение экспертизы по орудию преступления. Результат однозначный.

– Нож для бумаг из канализационного люка – и есть орудие убийства?

– Да. Кровь Йоханна Вульфа, форма лезвия соответствует колотым ранам.

Что ж, на этом, похоже, всё.

– А до утра подождать не мог?

– Ты же меня знаешь. Я не сторонник того, чтобы тянуть с иллюзиями. Ты, по крайней мере, сражалась храбро. Спокойной ночи, Эвелин. Хороших снов.

В трубке щёлкнуло.

Что вполне отвечало её настроению.

Пока Эвелин ела лазанью под бормотание радио на кухне, а кошки, мурлыча, дежурили под обеденным столом в надежде, что им что-нибудь перепадёт, она открыла письмо и прочитала заключение.

Да, всё прекрасно складывается одно к одному.

Через два часа она легла спать.

Спала беспокойно, то и дело вскидывалась… Сначала светящиеся цифры будильника показывали час ночи, потом два, потом три.

Снова и снова её выдёргивал из сна один и тот же кошмар. Островский в костюме в тонкую полоску и при галстуке вышагивает по залу суда мимо ряда присяжных – восьмерых консервативных стариков, ненавистников геев. Большие пальцы заложены за подтяжки; на мгновение он замирает, покачивается на носках и произносит заключительное слово.

Ты же меня знаешь. Иллюзии надо разрушать как можно скорее!

Следующий эпизод сна тоже был про Островского. Только теперь он не расхаживал по залу, а сидел перед Эвелин на собственном столе, держа в руке стакан со своим ужасным желудочным чаем. Правда, и сам он, и стакан были огромными, и этот Островский-из-кошмара снова и снова грохочущим голосом повторял:

Мы с тобой давно в деле и много чего повидали. Запомни раз и навсегда: ничто не таково, каким кажется на первый взгляд!

– Ничто не таково, каким кажется, – пробормотала Эвелин, со взмокшим лбом переворачиваясь на другой бок.

Освободись от иллюзий!

Советы Островского заглядывать дальше собственного носа, Михаэль Коттен, нож для бумаг, фотографии Энни Лейбовиц в её адвокатской конторе, сравнение голосов, следы ДНК и отпечатки пальцев, не давшие совпадений…

Эвелин резко повернулась и широко раскрытыми глазами уставилась в темноту.

– Я знаю, как всё было!

У неё на груди сидела кошка, впившись когтями в одеяло, и, мурлыча, смотрела ей в лицо.

– Бонни, ты что тут делаешь?.. – сонно пробормотала Эвелин и взглянула на дверь.

Спальню она забыла плотно закрыть, и теперь дверь стояла приоткрытой. Рядом с подушкой устроился Клайд и тоже мурлыкал.

Чтобы кошмар не успел смешаться с явью и не растворился в воздухе, Эвелин в полумраке нашарила на тумбочке карандаш и блокнот. Наугад раскрыла страницу и впотьмах нацарапала самой себе записку.

Это не он!

В ту же ночь в Берлине

– Ого, так вот ты где живёшь? Шикарная нора, – заплетающимся языком выговорила Кристина, держась за дверной косяк и, слегка подавшись вперёд, заглядывая внутрь.

Перед ней простирался длинный коридор: белая плитка, стильная мебель из красного дерева с серебряными ручками и целая прорва картин по стенам.

– Спорим… упс. – Она прикрыла рот рукой. – Прости, этот чёртов красный реально пробивает. – Кристина рассеянно махнула в воздухе. – Спорим, все картины – подлинники.

– Некоторые. – Ирис встала рядом и будто невзначай коснулась её плеча. – Заходи, холодно. Подожди, я помогу. Сначала пальто.

Кристина, спотыкаясь, ввалилась в дом, и Ирис закрыла за ней дверь. Тут же пискнула сигнализация. Ирис набрала код и снова поставила её на охрану. Кристина лишь мельком повела глазами в её сторону и хихикнула:

– Хочешь запереть нас?

– Только чтобы нам было спокойно и никто не помешал. – Ирис помогла Кристине выбраться из шубы и убрала её в шкаф.

– Ох, мать честная.

Кристина выскользнула из туфель на каблуках и так пнула их ногой, что они с грохотом врезались в комод.

– Ой, прости. Они правда жутко неудобные. Бр-р, а пол ледяной.

Ирис тоже скинула пальто и туфли.

– Одно нажатие кнопки – и включается отопление на двадцать три градуса. А если и этого мало… – она улыбнулась, – могу либо налить нам джакузи, либо растопить в подвале сауну.

– У тебя есть джа… джак… дзаку… вихревая ванна? – спросила Кристина.

– Интересно?

– Уй, мне там точно жарко станет.

– Мне рядом с тобой уже жарко.

Ирис снова – словно случайно – её коснулась.

Слушай, эта баба идёт напролом.

Но Кристину это не смущало. Не с Ирис. Эта женщина была убойная: высокая, эффектная, с длинными огненно-рыжими волосами. В любом случае куда лучше, чем какой-нибудь небритый мужик, который воняет потом и думает только о том, как бы трахнуться.

Кристина познакомилась с Ирис в тот вечер на благотворительном банкете в центре Берлина. У барной стойки, где скучала на высоком табурете в красном платье, закинув ногу на ногу, уже над вторым бокалом красного. К ней подкатывали в общей сложности семеро мужчин, и всех она отшила резким словцом. А потом подошла Ирис – и ей Кристина холодного приёма не оказала.

За очередным бокалом и долгим, интересным разговором она узнала, что её зовут Ирис Шмидт-Ульмен, ей сорок два, родом она из Рохлица, но теперь живёт в Берлине и работает начальником производства в крупной фирме где-то в пригороде.

Менеджеру в машиностроении приходится быть жёсткой. Иначе среди прочих топ-менеджеров – сплошь мужчин – и генерального ей бы себя не отстоять. Той же уверенностью Ирис, похоже, руководствовалась и в личной жизни – потому что через полтора часа уже зазывала Кристину к себе на виллу в центре Берлина.

Туда, где уютно тепло, где можно без помех слушать Селин Дион и где, главное, нет мужиков, которые вечно пялятся им на задницу и считают, что в их присутствии надо непременно острить и пошлѝть.

– Уф, тут вдруг и правда стало жарко, – простонала Кристина.

Она чуть-чуть приспустила сзади молнию на платье, так что одна бретелька соскользнула с плеча. Покачиваясь, Кристина стояла посреди гостиной и оглядывалась. Картины во всю стену, открытый камин, мягкая подсветка, акустические колонки, подсвеченные стеклянные витрины.

– Что ты там говорила? Тебе принадлежит фирма? Она же должна приносить адские бабки.

– Я всего лишь начальник производства, – напомнила Ирис.

Господи, такая сексуальная – и при этом такая скромная.

Кристина улыбнулась:

– Жаль, что мы не познакомились гораздо раньше.

– Тогда ты была бы для меня слишком молода. – Ирис подошла ближе и спустила ей с плеча вторую бретельку.

– Точно, чёрт! – Кристина хихикнула. – Тогда бы ты пошла под суд за секс с несовершеннолетней. – Она прикрыла рот ладонью.

Ирис вдруг посерьёзнела:

– Ты ведь тоже этого хочешь?

Улыбка с лица Кристины слетела.

– С той самой минуты, как увидела тебя на банкете. Господи, как я надеялась, что ты там без мужчины.

– Я тебя заметила гораздо раньше, чем ты меня, – прошептала Ирис, заправляя за ухо длинную прядь, и поцеловала Кристину в плечо. – А когда увидела, как ты по очереди отшиваешь мужиков, подумала: ну, попробуй и ты.

Ирис притянула Кристину к себе и поцеловала. Медленно, нежно, полными губами, осторожно пробуя языком. Её рука скользнула по бедру Кристины, пробралась под юбку, поднялась выше и замерла. Кристина невольно вздрогнула от прикосновения.

– Что это у тебя?

– Где? Здесь? – Кристина взяла руку Ирис и провела ею по шраму. – Старый ожог. Маленькой девчонкой на Рождество прислонилась к открытой духовке.

– Бедняжка.

– Ощущается хуже, чем выглядит. Единственный мой изъян.

– У каждой совершенной женщины должен быть изъян. Обещаю, об этом месте я позабочусь особенно тщательно.

– Звучит как предложение! – Кристина высвободилась из объятий. – Эх, не быть бы мне такой пьяной…

– По-моему, ванна в джакузи нас обеих взбодрит. Что скажешь?

– Упс… – хихикнула Кристина. – Только бикини у меня в сумочке нет.

– Он тебе и не понадобится. – Ирис улыбнулась. – Так чего бы тебе хотелось больше всего?

– А что у тебя в меню?

Ирис кивнула на дверь в противоположной стене гостиной.

– Прямо за ней – джакузи. Шикарный вид через мансардное окно на огни центра Берлина. А можно спуститься в подвал и устроиться поудобнее в сауне. Там даже музыка в кабине, и можно поддать любого аромата, какого пожелаешь.

– Звучит неплохо. – Кристина подняла палец и зажмурилась. – Намешаем себе джин-тоник, посидим в сауне, а потом, когда хорошенько пропотеем, нальём дза… вихревую ванну с горой пены.

– Как скажешь, золотце. Сейчас принесу.

Через пять минут Ирис вернулась с бокалами. Она уже сменила деловой костюм на тёмное неглиже на тонких бретельках, едва доходившее до середины бедра.

– Уй-юй… – промурлыкала Кристина, оглядывая её.

– Тебе, увы, придётся ещё немного потерпеть, – сказала Ирис. – Сначала надо включить сауну. Минут через пятнадцать всё будет готово.

Через какое-то время Ирис снова поднялась из подвала, и они выпили джин-тоник.

– Я тут пока принесла куфшин… упс, кувшин воды из кухни, – пролепетала Кристина. – А то, если мы и дальше так нажираться будем, тебе придётся таскать меня вниз и обратно.

Ирис посмотрела на журнальный столик, где стоял полный кувшин. Быстро подошла и переставила его на подставку.

– А то на дереве остаются разводы.

– Ох ты, ну и зануда, – пробормотала Кристина. – Не удивительно, что ты до сих пор не нашла себе мужчину.

Ирис нахмурилась:

– Мы что, теперь дерзим?

– Дерзим? Я только говорю правду, – ответила Кристина. – Из дыры под названием Рохлиц, благовоспитанная гэдээровская девочка, всё сама, всё горбом, ишачила и надрывалась, лишь бы выбиться в люди. До чего же ты жалкая.

Ирис прищурилась, но промолчала.

– И ты думаешь, вся эта роскошь меня впечатляет? – Кристина демонстративно повела глазами по комнате. – Думаешь, можешь подцепить меня на одну ночь, поставить Селин Дион, накачать джин-тоником и в сауне полизать мне киску?

– Ну, всё, хватит! – крикнула Ирис. – По-моему, тебе лучше покинуть мой… – Она запнулась. – Мой… Чёрт!

Ирис уставилась на свои руки. Они дрожали. Потом потёрла глаза. Взгляд расфокусировался.

– Что… что такое?

– Ах, забыла упомянуть, – сказала Кристина, – что, пока ты была в подвале, я подмешала тебе в джин-тоник сильное снотворное.

Притворяться пьяной и неуклюже спотыкаться по дому больше не требовалось.

– Что с тобой… вдруг? – выдохнула Ирис.

– Со мной ничего. Просто я не такая пьяная, как ты думала. – Голос Кристины звучал совершенно трезво, без всякой заплетающейся каши.

– Но ты же…

– Что? – передразнила Кристина её интонацию. – Достаточно шепнуть бармену, что ты, мол, выздоравливающая алкоголичка, – и он будет понимающим и тактичным, а тебе нальют в винный бокал красный виноградный сок.

– Но зачем ты это… сделала?

Ирис схватилась за лоб, пошатнулась, попятилась, ударилась пятками о диван и завалилась на спину. Кожа жалобно скрипнула.

В следующую секунду Кристина была уже рядом, подхватила её ноги и закинула на диван.

– Удобно лежишь? Не двигайся, я сейчас.

Кристина прошла в соседнюю комнату, не зажигая света, опустила жалюзи на мансардном окне и пустила воду в вихревую ванну. Потом спустилась в подвал, отыскала сауну и выключила нагрев. Наконец вернулась в гостиную, где Ирис без движения лежала на диване, смотрела в потолок и судорожно пыталась не уснуть.

– Что… ты… задумала?..

– Я налила джакузи, – пояснила Кристина. – С тобой сегодня ночью, к сожалению, произойдёт трагический несчастный случай.

Ирис прикусила язык. От боли и выброса адреналина её взгляд снова немного прояснился.

Давай-давай. Тебе это особо не поможет.

– У тебя… ничего не выйдет, – выдавила Ирис.

– Послушай, я тебе кое-что объясню. – Кристина опустилась рядом и понизила голос до угрожающего шёпота. – Я могу совершить сколько угодно зверских убийств и делать что угодно и как угодно – обвинения мне не предъявят. Никогда. Потому что за моей спиной стоит тот, кто настолько могуществен, что со мной ничего не случится. Ты меня поняла?

– Ты… не выйдешь… из дома…

– Ты про сигнализацию? – Кристина улыбнулась. – Ты забываешь, что я не так пьяна, как ты думала. Я видела, как ты вводила код. Два, ноль, один, пять – полагаю, год, в котором построен дом. Какая банальность.

Веки Ирис дрогнули.

Хорошо, начинает действовать.

– Спи сладко, и пусть тебе приснится что-нибудь чудесное, моя сладкая королева, – прошептала Кристина, наклонилась и поцеловала её в лоб.

Затем одной рукой потянулась за кувшином, а другой зажала Ирис нос. Рот рефлекторно открылся, но прежде чем Ирис успела вдохнуть, Кристина опрокинула ей в горло первую порцию воды.

Глотка тут же наполнилась, и Ирис закашлялась. Правда, уже совсем слабо. Тело её выгнулось, но Кристина продолжала зажимать ей нос, упёршись ладонью в лоб и прижимая голову к подушке.

Изо рта Ирис фонтаном брызгала жидкость, а Кристина вливала всё больше и больше.

Утонуть – страшная смерть, – думала она. – Да ещё и пьяной в стельку, в собственном джакузи. И никого, кто бы помог. Конечно, душенька, я могла бы попросту утопить тебя в самой ванне, но есть что-то освобождающее в том, чтобы вблизи наблюдать, как медленно подкрадывается смерть, как расширяются твои зрачки и как потом стекленеет взгляд.

После предстояло ещё промокнуть кожаный диван полотенцем, вымыть на кухне свой бокал из-под джин-тоника, стереть отпечатки со всего, к чему она прикасалась, раздеть Ирис, дотащить тело до джакузи и сделать пару снимков.

Но впереди была целая ночь – и лучшие альбомы Селин Дион на выбор.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 3

ЧАСТЬ 3

ГЛАВА 22

Четверг, 13 марта

После утренней пробежки – на этот раз она урезала её до двадцати минут, – горячего душа и чашки крепкого кофе Эвелин натянула что-то попроще. В джинсах, свитере и куртке-анораке она вышла из дома.

По дороге в пекарню она набрала эсэмэс Фло:

«Ты уже проснулся?»

Ответ пришёл тотчас же:

«С семи. Подъехать в офис?»

«Нет, как насчёт завтрака у тебя?»

«Хорошо, когда?»

«Буду через пятнадцать минут».

Сунув телефон в карман, она зашла в пекарню, взяла капучино и круассаны, а потом спустилась на эскалаторе в метро.

Несколько остановок на четвёртой линии – и она вышла на северо-западе Вены, там, где Дунайский канал отходит от Дуная. В детстве Эвелин часто бывала тут с родителями и младшей сестрой. В те времена по реке ещё поднимались составы угольных барж – теперь они давно ушли в прошлое.

Эвелин шла вдоль вереницы припаркованных машин: стёкла их до сих пор были затянуты ледяными узорами после ночных заморозков. Она подошла к большому жилому дому – квартиры здесь были в собственности, имелись детская площадка и гаражи.

Однажды она уже здесь бывала: как-то после судебного заседания, затянувшегося далеко за полночь, подвезла Фло до подъезда. Тогда он предложил ей подняться «на посошок», но Эвелин отказалась. Вышло слегка неловко, и впоследствии они об этом ни разу не вспоминали. С тех пор у неё было чувство, будто она должна ему визит. Пусть не за бокалом шампанского после полуночи – хотя бы за чашкой кофе на завтрак.

У гостевой парковки она бросила взгляд в один из соседних гаражей. Рольставни были подняты, на стояночном месте – мотоцикл, а рядом возился Фло: в спортивных штанах, кроссовках и ветровке, с замасленными руками и гаечным ключом.

Эвелин достала из термосумки стаканчики с кофе.

– Доброе утро. Уже за работой? А в суд так и не пошёл?

– Привет, – коротко бросил он и поднял глаза. От его лица на холоде поднимался пар. – У меня же ещё на этой неделе отпуск, завтра, может, схожу в бассейн.

– Я и не знала, что ты умеешь чинить мотоциклы.

Он пожал плечами:

– Ютуб. Только это не мой мотоцикл. То есть… не только мой. Нас трое, скидываемся на расходы. – Он поднял на неё взгляд и, видимо заметив немой вопрос, продолжил: – У нас в вотсапе группа, шлём друг другу геолокацию, где он сейчас стоит.

– Ага.

Эвелин уже не раз слышала об этой моде на «share economy» среди студентов – делить всё со всеми. Современная причуда, которую она, впрочем, находила вполне разумной.

Фло выпрямился, обтёр руки тряпкой и принюхался:

– Пахнет хорошо.

– Свежий капучино и круассаны с нугой.

Она протянула ему стаканчик, достала из пакета выпечку и салфетки и разложила всё на откидном столике, где уже лежали телефон Фло и разный инструмент.

Фло отхлебнул из стаканчика:

– Ох, как же это кстати. – Он кивнул на дом за спиной. – Я, конечно, делю квартиру с однокурсником, но он с минуты на минуту должен уйти. Поднимемся? Если, конечно, тебя не смутит запах ёжиков и летучих мышей – они у меня зимуют.

Тут Эвелин вспомнила: Фло однажды ей об этом рассказывал. Мать у него была ветеринаром – видимо, любовь к животным он унаследовал от неё.

– Останемся здесь, не будем мешать твоему соседу, – предложила она и застегнула молнию анорака.

Солнце как раз перебралось через крыши и в одном месте пробилось сквозь хмурую пелену облаков.

– А почему ты, кстати, живёшь в этом районе?

– Квартира досталась мне после развода родителей.

Только теперь Эвелин поняла, как мало знает о Фло помимо работы. Знала разве что, мать у него ветеринар, а отец – врач в Красном Кресте; потому-то и сам Фло одно время работал там санитаром-волонтёром.Семья весьма деятельная.

Он с любопытством смотрел на неё, пока она прихлёбывала кофе:

– Вчера ты была совсем кислая, а сегодня прямо сияешь. Что случилось? У старшего инспектора Ганзера за ночь случился инфаркт?

Если бы!

Вместо этого Эвелин рассказала ему о вчерашнем звонке Островского и о заключении криминалистов по орудию убийства.

– И это тебя так радует? – спросил он, жуя.

– Не это. Но сегодня ночью у меня было… как бы это сказать? Озарение.

Фло взял тряпку и принялся протирать днище мотоцикла.

– Рассказывай.

– Давай ещё раз подведём итоги. На месте преступления – ни одного совпадения по отпечаткам Михаэля. Ни на ноже для бумаг, который протёрли, ни на бутылке шампанского, которую как раз не тронули, ни где-либо ещё. И по ДНК – пусто. Ни под ногтями, ни на пятнах пота или спермы, ни на волосах, ни на частичках кожи. Зато в квартире полно других, неидентифицированных отпечатков и следов ДНК.

Фло тем временем подтягивал спицы на колёсах.

– Это говорит о том, что у Йоханна Вульфа в пентхаусе бывали и другие любовники. А Михаэль после убийства тщательно вытер за собой все следы.

– Тогда исчезли бы и все остальные, – возразила Эвелин. – Если только… наш подзащитный вообще не бывал в этой квартире.

Фло поднял взгляд:

– То есть ты считаешь, что у Михаэля Коттена вообще не было никакой связи с Йоханном Вульфом?

– Нет. Я как раз уверена, что связь между ними была. И что убийство совершил действительно Михаэль. Но в то же время я убеждена, что наш клиент к этому делу не имеет ни малейшего отношения.

Фло замер. Отложил инструмент и выпрямился.

– Я правильно тебя понимаю? Ты подозреваешь, что наш подзащитный на самом деле вовсе не… Михаэль Коттен?

– Именно!

Она сунула руки в карманы анорака и нащупала там клочок бумаги, на котором прошлой ночью корявым почерком нацарапала три коротких слова.

Это не он!

Фло понизил голос:

– Я и сам уже о чём-то таком думал, но не решался сказать вслух – боялся, что ты сочтёшь меня сумасшедшим.

Она вскинула брови:

– Чему я тебя учила?

– Ладно-ладно, никогда не держать идею при себе, какой бы безумной она ни казалась. – Он посмотрел на неё. – И как ты до этого додумалась? Я имею в виду – помимо отпечатков и ДНК?

Ничто не таково, каким кажется, – всплыли в памяти слова Островского.

– Первое. – Эвелин выставила большой палец. – Наш так называемый Михаэль не знал, на какой лопатке у Йоханна Вульфа была родинка. Второе: его совершенно не задело, когда я назвала его педиком. Третье: он понятия не имеет о приложении sase2go.

Фло задумался:

– Окей, не слишком убедительно, но допустим.

– А ещё это признание – звучало как заученный текст. К тому же, на мой вкус, он слишком холодно и отстранённо говорил о смерти своего возлюбленного.

– Хорошо, но всё равно жидковато.

– И, наконец, я вспомнила: при первом визите он ни секунды не задержался взглядом на снимках у меня в кабинете – а ведь увлекается фотографией, даже зарабатывает этим. Он их попросту не заметил. Меня это с самого начала смущало.

– Ты про снимки Энни Лейбовиц – Кит Ричардс и Джон Леннон? – Фло прикусил нижнюю губу. – Ладно, засчитаю. Но это всё.

– А что, мало?

– У меня тоже есть одно наблюдение. – Он поднял палец. – Пирсинг в брови у него воспалён. Может, конечно, и по другой причине, но не исключено, что прокололи совсем недавно.

А ведь точно!

Вдруг из соседнего гаража раздался голос:

– Может, вы поговорите о чём-нибудь другом, кроме пирсингов, родинок, педиков, пятен пота и спермы?

Эвелин испуганно подняла голову и увидела мужчину с охапкой дров.

– Это кто? – шёпотом спросила она.

– Иди отсюда! – крикнул Фло.

И, уже тише, обернулся к Эвелин:

– Управдом. Безобидный, IQ у него – как у плинтуса.

– Может, всё-таки продолжим в другом месте? Не хочешь прогуляться?

Фло взял телефон и стаканчик с кофе:

– Конечно, пошли к каналу.

Он опустил рольставни.

По бетонной лестнице они спустились на набережную Дунайского канала. По дорожке навстречу попадались только редкие бегуны да собачники. На траве по склону блестел иней, и, несмотря на солнце, было всё ещё пронизывающе холодно. Несколько уток плыли против течения.

Фло швырнул пустой стаканчик в урну и сунул руки в карманы:

– Давай предположим, что твоя теория верна, и мысленно её проиграем. – Он подцепил носком камешек и отправил его в воду. – Кто-то, неважно кто, выдаёт себя за Михаэля Коттена. Но как это возможно?

– Потому что после всех операций он стал на него похож как две капли воды.

– Тогда это должно было планироваться очень давно.

– Может, так и было.

– Не верится. – Фло прищурился, глядя на солнце. – Зачем ему это? И с какой стати он вообще берёт адвоката?

По привычке, которой его научила Эвелин, Фло принялся прощупывать теорию на предмет логических дыр.

– Почему этот фальшивый Михаэль не признался сразу при аресте, не взял на себя убийство Вульфа без всего этого цирка? Боюсь, одного этого вопроса хватит, чтобы разнести твою теорию в пух и прах.

– Как раз наоборот! Что сделал бы настоящий Михаэль Коттен, если бы его задержала полиция?

Фло помедлил:

– Скорее всего, нанял бы на деньги отца лучших адвокатов, каких только можно купить.

– Вот именно! – подхватила Эвелин. – Вся фишка в том, чтобы создать иллюзию, неотличимую от реальности. Настоящий Михаэль, конечно, попытался бы выкрутиться с помощью адвоката. Весь этот цирк, как ты выразился, и затевался ради одного: разыграть подмену как можно достовернее, чтобы ни прокурор, ни полиция ни о чём не догадались. Они не хотели облегчать властям задачу – чтоб те ничего не учуяли.

– И кто такие «они»?

Эвелин растерянно пожала плечами. Они проходили мимо места, где когда-то ходил пассажирский паром на другой берег. Теперь из земли торчали лишь ржавые железные столбы с лебёдкой для тросов.

– В любом случае подмена – если она вообще была, – заметил Фло, – должна была произойти до ареста. Точнее, ещё до первого допроса.

– Верно, – кивнула Эвелин. – Михаэль рассказывал, что сам поехал в участок, когда узнал, что его хотят допросить. По дороге туда он и наговорил мне сообщение на автоответчик.

– Что ж, звучит правдоподобно. Но полиция-то должна была заметить обман.

– А как они вообще проверяли его личность? – парировала она.

– После задержания я сопровождал Коттена в Федеральное управление уголовной полиции – там у него лишь удостоверение проверили.

– Вот именно.

– Но кто это всё подстроил? Кто может за этим стоять? – повторил Фло.

– Мне в голову приходят только Михаэль Коттен и его отец. Ты же сам говорил, что он из BKA звонил отцу. Тот по голосу должен был понять, что это не его сын. Но не понял. Кто же ещё мог за этим стоять?

– Они друг друга ненавидят, – напомнил Фло, не отрывая взгляда от блестящей глади воды. – Вся теория – дерьмо, – внезапно выругался он.

– С чего это вдруг?

– Да очень просто: зачем все эти заморочки с двойником, подменой и цирком с адвокатом, если фальшивый Михаэль всё равно признаётся? В чём смысл?

Эвелин тоже смотрела на воду. Её вдруг пробрал озноб.

В самом деле – зачем это признание?

– Ты прав, – сдалась она. – С какой стати Рихарду фон Коттену добиваться, чтобы этот двойник угодил за решётку? Без признания и с такими дырами в доказательной базе по ДНК всё с большой вероятностью закончилось бы оправданием.

И вдруг лицо Фло просветлело, глаза заблестели:

– Если только кто-то именно этого и хочет – чтобы двойник попал в тюрьму!

– Но зачем?

Теперь уже она сама усомнилась в собственной теории.

Они подошли к деревянному причалу, у которого покачивались старые гребные лодки, накрытые брезентом. В этой маленькой искусственной бухте течение замедлялось – здесь скопились ветки, пластиковые бутылки и две автомобильные покрышки. За причалом возвышалась бетонная стена, пестревшая граффити.

Фло наклонился, поднял камешек и пустил его «блинчиком» по воде.

– Что именно и зачем произошло, я, конечно, не знаю… – Он задумался. – …но Рихард фон Коттен наверняка действовал не в одиночку. Он не из тех, кто сам марает руки.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»