Текст книги "Зима возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Через пять минут они с Фло уже спускались в лифте.

– Подмену организовал Петер Верман, – сказала Эвелин. – Но в суде она показаний не даст.

– Ладно, и то хлеб, – вздохнул Фло. – Хотя нам это, по сути, ничего не даёт. Знаем мы столько же, сколько и до визита.

– Не совсем. – Эвелин загадочно улыбнулась.

– О боже, что ты опять натворила?

Она приоткрыла портфель и дала ему заглянуть в прозрачный файл, где лежали узкая чёрная мужская расчёска, бритвенный станок и сухая зубная щётка с жёсткой щетиной.

– Прихватила из ванной. Сравнение ДНК с мазком из ротовой полости нашего клиента покажет: эти двое – в действительности одно и то же лицо.

Лифт остановился. Эвелин защёлкнула портфель, и они вышли.

– Ты украла улики! – тихо набросился на неё Фло.

Она тоже понизила голос.

– И это говоришь мне ты – тот, кто взламывает программы и тащит данные в промышленных масштабах.

– Но ты их именно стащила!

– Похоже, ты прогуливал лекции в университете. Запрет на использование незаконно добытых доказательств в суде существует в США и Германии – но не у нас, – напомнила она, толкнула входную дверь и вышла на улицу.

Над озером висел ледяной холод. Солнце стояло в зените, но почти не пробивалось сквозь серые тучи. Вдобавок в воздухе пахло снегом.

– Но в одном ты всё-таки прав, – призналась Эвелин. – Один вопрос всё это так и не проясняет: где настоящий Михаэль?

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 34

ГЛАВА 34

Четырьмя днями ранее

Было 8:45 утра, и Геральду Дрёгеру всё это осточертело. Сведения, которыми его пичкали последние три дня, уже снились ему по ночам, – но, в конце концов, именно за этим он сюда и явился.

Не думай о детях, не думай о прежней жизни. Прими, что её больше нет, – так будет легче.

Он смотрел сквозь зарешёченное окно на мутный, свинцово-серый пейзаж.

– А куда вы дели настоящего Михаэля? – спросил он.

– Не твоё дело, – рявкнул Петер Верман.

– Куда-нибудь, где жарко и солнечно?..

– Ты и есть настоящий Михаэль! – повысил голос Верман. – Остальное тебя не касается, ясно?

– Геральд… – окликнул женский голос за спиной.

Он подавил рефлекс – машинально обернуться на собственное имя. За последние дни он слишком часто поддавался этому инстинкту, и слишком часто за это приходилось расплачиваться верманским ором.

На сей раз он не шелохнулся, лишь краем глаза отметил, как Верман следит за ним во все глаза.

– Михаэль?..

Он обернулся.

– Да.

– Молодец, – отозвалась женщина.

С нею он провёл в последние дни немало часов: она занималась его макияжем, учила правильно двигаться, говорить и ходить на высоких каблуках.

На одном из таких уроков Дрёгер случайно подслушал разговор и узнал, что в полицию поступил анонимный звонок. По словам звонившего, Михаэль Коттен был запечатлён на каком-то видео.

После этого с Верманом случился такой приступ ярости, что не услышать его было невозможно. Видимо, он пытался установить, кто звонил, – но безуспешно. Оттого и ходил со вчерашнего дня взвинченный.

– Когда наконец? – не выдержал Дрёгер. – Эти белые стены, эта тесная комната – я скоро рехнусь.

Сначала говорили о двух днях, потом о трёх, а теперь начался уже четвёртый. Больше всего ему хотелось, чтобы всё поскорее кончилось и он очутился в тюрьме, где можно будет хотя бы чертить чёрточки на стене.

– Цени каждый час, что тебе ещё дозволено пробыть здесь. В предвариловке придётся куда хуже, – пророчил Верман. – Теснее, глуше, безотраднее. А многодневные допросы в полиции вымотают так, что мало не покажется.

Дрёгер покачал головой. Никакие допросы не могли быть изнурительнее верманской муштры. Этот тип, видно, в прошлой жизни тянул лямку в Иностранном легионе и обожал драть новобранцам зад, а после мочиться в открытые раны.

– Но продержаться должен минимум двое суток, прежде чем колоться. Уяснил?

– Да сколько можно повторять?

– И зачем ты, гейский выродок, вообще полез становиться бабой? – наседал Верман.

– Я не гомик, – спокойно ответил Дрёгер. – Я гетеросексуальная женщина, которая любит мужчин.

– Тебе же в кайф, когда тебя имеют в зад!

– Нет. Я хочу стать женщиной.

– Тогда почему годами путался с мужиком-гомосексуалом?

– Я его любил. Ради него хотел…

– Чего? Стать женщиной? Так как же на самом деле?

– Да, я гомик! – выкрикнул Дрёгер. – Я хочу сохранить свой член, а гормоны начал принимать только ради того, чтобы официально быть с Йоханном!

– Но раз он собрался тебя бросить, ты его прикончил!

– Нет, я его любил! – Изо рта Дрёгера полетела слюна.

Верман удовлетворённо ухмыльнулся.

– Вот так. Звучит убедительно. Успокойся.

У Дрёгера колотилось сердце, на шее билась жилка. Он медленно осел в кресле.

Какая же ты мразь.

В этот момент у Вермана зазвонил мобильный. Он вскинул руку:

– А ну молчать!

Верман принял вызов, несколько раз буркнул короткое «да» и сбросил.

– Михаэль, это был твой отец. – Он улыбнулся и глубоко вдохнул. – Ему только что звонили из уголовного розыска. Хотят знать, куда ты подевался.

– Мне поехать домой?

– Нет. – Верман сунул руку в карман брюк, достал телефон, протёр свитером, стирая отпечатки, и швырнул аппарат Дрёгеру на колени. – Отныне это твой мобильный. Зарегистрирован на тебя. Всё нужное уже залито. Лучше всего сам позвони в полицию, спроси, в чём дело, и предложи приехать в участок.

– А это обязательно?

Верман строго взглянул на него.

– Да-да, в курсе: папаша не хочет видеть полицию у себя в доме. Избегает скандалов и прочей дряни!

С Рихардом фон Коттеном он встречался всего трижды, но успел возненавидеть этого человека по-настоящему. Не так, как подчинённый ненавидит начальника, – так, как сын ненавидит отца.

Эта гнида сидела на совещании, пока моя мать сводила счёты с жизнью.

Верман продиктовал номер, и Дрёгер вбил его в телефон.

– С этой минуты пути назад нет, – сказал Верман. – Играй свою роль – и играй хорошо. Сейчас мы переводим первый транш.

– Да заткни уже пасть, проваливай и ползи папаше в задницу – но не ко мне, шут гороховый, – твёрдо произнёс Михаэль.

И отвернулся.

– Алло? Я говорю с полицией? Это Михаэль Коттен.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 35

ГЛАВА 35

Где же прячется настоящий Михаэль? – размышляла Эвелин.

Было уже два часа дня, и они с Фло снова сидели у неё дома. Она лежала на диване, закинув ноги на подушку, и коротко говорила по телефону по другому делу; Бонни, мурлыча, устроилась у неё на животе. Фло тем временем торчал на кухне и таращился в духовку, где разогревалась пицца.

Эвелин закончила разговор и принялась задумчиво поглаживать кошку.

Нужно во что бы то ни стало выяснить, где скрывается Михаэль Коттен. Если бы они нашли его до начала процесса, Геральд Дрёгер вышел бы на свободу – и не пришлось бы ему отбывать срок за чужое преступление. В худшем случае его ждал бы какой-нибудь смехотворный административный штраф за введение правосудия в заблуждение. Не более того.

– Ты вообще меня слушаешь?

– Что? – Эвелин подняла голову.

– Это нормально, что у тебя плита так громко гудит?

– Да, вентилятор полетел. Противень надо через семь минут перевернуть.

– Что? Уже пятнадцать прошло!

– Так доставай!

Эвелин осторожно ссадила Бонни, поднялась и вышла на кухню – Фло как раз ворочал раскалённый противень.

Ужинали они на лоджии, забранной большими стеклянными окнами; до весны Эвелин держала её под зимний сад. Квартира выходила на юг, и горшечные растения чувствовали себя здесь очень хорошо.

К пицце подали красное вино, и Фло поднял бокал.

– Никогда бы не подумал, что когда-нибудь окажусь у тебя – в компании твоих кошек, с вином и пиццей… полусырой пиццей, – заметил он.

– А что тут такого необычного, – пробормотала она, дожёвывая.

– Я скорее о том, что ты сама меня пригласила и…

– Это рабочий ужин, ясно? И не более того, – перебила она.

– Ну да, понял. – Он скользнул взглядом по фотографии на книжной полке: Эвелин с Патриком. – Ты ведь до сих пор по нему скучаешь, правда?

– Конечно. Хотя прошло уже два с половиной года. Он был частным детективом – чертовски хорошим. Таким однажды станешь и ты, – задумчиво произнесла она. – Утонул в Дунае. Авария. Странно, если вдуматься. Дрёгер хотел свести счёты с жизнью – и выжил. А Патрик хотел спасти жизнь – и его убили.

Она встряхнулась, отгоняя мысли, и посмотрела на Фло.

– А почему у тебя, собственно, нет девушки?

– Э-э, у меня? – Фло покраснел. – Я не голубой, что бы там ни утверждал профессор Янеке, если ты об этом.

Она громко рассмеялась.

– Ах, вот как, не голубой? Нет, серьёзно: почему ты один?

Он пожал плечами.

– Все девчонки моего возраста кажутся мне… ну не знаю… какими-то юными и зелёными. Сидят целыми днями в соцсетях, а ведут себя так, будто слово «социальный» им незнакомо. Их волнует один инстаграм да кто соберёт больше лайков на фейсбуке. С меня хватит придуманных чувств и сцен ревности. Знаю, прозвучит глупо, но мне нужна женщина с настоящим жизненным опытом – уверенная в себе, со стержнем, с какой-никакой гражданской смелостью.

– И такую ты не находишь?

– Нахожу. – Он посмотрел на неё. – Есть одна, которая мне…

– Так, давай не надо! – оборвала она.

– Тебе разве не льстит, когда я такое говорю?

– Льстит – в том-то и беда. Я ведь боюсь, что ты это всерьёз.

– Так и есть!

– Хорошо, спасибо, мило. Но обойдемся без комплиментов.

– Ладно, тогда давай поговорим начистоту. – Фло придвинулся ближе. – Твою сестру убили совсем маленькой – тот мерзавец, в охотничьем домике в лесу. Родители погибли в страшной аварии. А потом убили ещё и твоего парня. Я понимаю, всё это тяжело. Но нельзя же так наглухо отгораживаться от мира.

– Отгораживаться? Я отгораживаюсь?

Он кивнул.

– Ты совсем одна. И иногда характер у тебя такой же колючий, как кактусы на подоконнике в твоей кухне.

– Хм, – буркнула она, вспомнив прозвище Ёжик, которое в своё время прилепили ей бывшие коллеги по адвокатской конторе – за умение безупречно сворачиваться клубком и выставлять иголки.

А Патрик ласково звал её Ёжик-Землеройка. И его смерть, по правде говоря, мягче её характер не сделала.

Фло мельком взглянул на комод. Там стояли фотографии: родителей – один из последних снимков перед катастрофой, – сестры и Бонни с Клайдом: им всего по десять недель, только из приюта, лежат рядышком в магазинной корзинке.

– Я понимаю, ты боишься снова потерять кого-то близкого. Но ведь вот она, вся твоя семья: две серые полосатые кошки.

Она отодвинула тарелку, отложила приборы и одним глотком осушила бокал.

– Тебе легко говорить. У тебя ещё живы родители, да и однокурсников целая толпа – то один, то другой ночует.

– Поверь, со стороны это звучит лучше, чем есть на самом деле. Мои родители в разводе и слова друг другу не скажут. – Фло поднял бутылку. – Ещё?

– Нет, спасибо. Нам нужна свежая голова.

– Для чего?

– Для того, чтобы своим умом вычислить, где прячется настоящий Михаэль Коттен.

– Ты пьяна?

– Нет, я давно не была так трезва, как сейчас. Беда в том, что времени у нас в обрез: после признания Михаэля Коттена Островский постарается провернуть процесс как можно быстрее и потребует максимального срока. И помешать этому мы можем единственным способом…

– …найти настоящего Михаэля Коттена. Это я понял. Но почему мы не посвящаем в свои догадки Островского?

– Именно потому, что пока это всего лишь догадки. Островский, как старший прокурор, по-прежнему по ту сторону баррикад и преследует свои цели. Я не хочу пороть горячку. Заговорю с ним только тогда, когда смогу выложить убедительный и, главное, доказуемый результат.

– Ладно. Но как нам это сделать? У нас ведь ни малейшей зацепки.

– Фло, мы и так уже немало раскопали, – попыталась она его расшевелить. – Раскопаем и это!

Она поднялась, подошла к окну и посмотрела вниз, на улицу.

– Давай ещё раз спокойно подумаем. Когда Дрёгер в комнате для допросов рассказывал нам об убийстве Иоганна Вульфа, он знал столько подробностей про Михаэля, семью, его отношения с отцом, про мотив – что всё, за вычетом мелочей, звучало вполне правдоподобно и достоверно. Сами Верман и Рихард фон Коттен такого из пальца не высосут.

– Дрёгер знал даже, где спрятано орудие убийства, – подхватил Фло. – А это мог знать только настоящий Михаэль. Значит, его рассказ – по сути, правда.

– Именно! – Она обернулась. – Поэтому я уверена: на инструктаже им помогал настоящий Михаэль. К тому же Дрёгер уже ехал в полицейский участок, когда позвонил мне и сказал, что ему нужен адвокат. До последней минуты его натаскивали к подмене – пичкали информацией. И где бы это ни происходило… Михаэль почти наверняка был где-то рядом.

– Пока Верман готовил Дрёгера, Михаэль мог точно так же сидеть за сотни километров – а инструктаж шёл по телефону или через скайп, – возразил Фло.

Эвелин покачала головой.

– Сам подумай. Слишком рискованно: вдруг что-то пойдёт не так, Михаэль в последний момент дрогнет или кто-нибудь случайно запишет такие разговоры. Такой человек, как Верман, на это не пойдёт.

Фло выпрямился.

– Хорошо. Тогда давай попробуем выяснить, откуда он звонил. Другой зацепки у нас всё равно нет.

Эвелин прошла на кухню и включила кофемашину.

– Тебе сварить?

– Нет, спасибо.

Она сделала себе крепкий эспрессо и вернулась в зимний сад.

– Итак, откуда же поступил его звонок на мой автоответчик?

– Номер мобильного у нас есть, – рассуждал Фло. – Я мог бы заказать программку, которая…

– И сколько это займёт?

– День.

Она покачала головой.

– Столько времени у нас нет. Я могла бы через Островского запросить судебное постановление и отследить данные звонка – узнать, к каким вышкам в тот день подключался его телефон. Но и это не один день.

– Мы ведь и точного времени не знаем, – заметил Фло. – В тот день были эти отключения электричества, а твой допотопный аппарат без радиосинхронизации, ясное дело, сам себя не настроил.

И правда. Дисплей автоответчика каждый раз начинал отсчёт заново – с нуля часов.

– У тебя ещё есть телефон Михаэля?

Он покачал головой.

– Удостоверение, телефон и бумажник я ещё вчера сдал в полицию.

Ну вот, только этого не хватало!

– Ладно, давай просто ещё раз внимательно прослушаем запись, – предложила она.

– Ты хочешь ехать в офис?

Эвелин мягко улыбнулась.

– Я могу позвонить прямо отсюда и снять сообщения Михаэля Коттена.

Она набрала номер конторы, ввела комбинацию клавиш, положила телефон на стол и включила громкую связь.

– Добрый день, говорит Михаэль Коттен. Госпожа доктор Майерс? Вы случайно не у себя в конторе? – Пауза. – Нет? Что ж, тогда, может быть, перезвоните мне. – Снова пауза. – Это срочно! Дело в том, что уголовная полиция хочет допросить меня по делу об убийстве, и я подумал: на всякий случай – хороший адвокат не помешает.

Он продиктовал свой номер.

– Нам наверняка есть что обсудить, поэтому я хотел бы договориться о встрече на завтра.

На фоне слышались песня и проходящий поезд. Когда отгремел перестук последнего вагона, запись оборвалась.

– Во время разговора он точно был не в помещении, – рассуждал Фло вслух. – В начале слышно, как звенит сигнал на переезде и умолкает мотор. Скорее всего, он стоял перед шлагбаумом, а музыка шла из автомагнитолы – он её не выключил, а только сделал потише.

– «Unchain my Heart» Джо Кокера, – подтвердила Эвелин.

– А потом мимо прошёл поезд. Машина наверняка стояла довольно близко к шлагбауму – вагоны слышны отчётливо, – пробормотал Фло, скорее самому себе.

Вдруг он вскинул брови.

– Я знаю, как нам выяснить, где он был в ту минуту.

– Что-что?

– Сначала нужно установить, во сколько он звонил.

– Ладно, если он слушал не диск, а радио – это вполне реально.

Эвелин достала ноутбук и стала через surfmusik.de просматривать плейлисты крупнейших радиостанций. На «Ö3» ей повезло.

– Смотри! – воскликнула она через минуту. – В понедельник, десятого марта, «Ö3» действительно ставило «Unchain My Heart» – с 9:13 до 9:16.

– Хорошо, значит, дело было утром. А теперь давай посчитаем вагоны.

Эвелин снова включила сообщение на автоответчике. На этот раз они тесно склонились над телефоном, упёршись локтями в стол, и постарались отрешиться от голоса Геральда Дрёгера, сосредоточившись на стуке колёс.

Та-там – та-там… Та-там – та-там… Та-там – та-там…

Когда запись оборвалась, они переглянулись.

– Я насчитала двадцать шесть толчков, – сказала она.

– И у меня столько же… Выходит, тринадцать вагонов. Длинновато для пассажирского. Скорее всего, товарняк.

– И что теперь?

– А теперь я звоню в управление Австрийских железных дорог. – Фло уже потянулся к телефону.

Он представился сотрудником страховой компании, сослался на повреждение кузова легкового автомобиля, и его четыре раза перебрасывали с одной линии на другую. В общей сложности Фло провисел больше двадцати минут на самых разных «оставайтесь на линии», пока наконец не пробился к диспетчеру центральной сортировочной станции Вена-Кледеринг – тому единственному, кто мог дать ответ.

Пока Фло выяснял, по каким маршрутам и в каких именно местах десятого марта в 9:15 шли товарные составы из тринадцати вагонов, Эвелин выудила с книжной полки самую подробную карту Вены и окрестностей, какая у неё имелась.

Когда она расстелила её во всю столешницу, Фло уже закончил разговор и что-то черкал на листке бумаги.

– Итак, – начал он, отложив ручку. – Ежедневно в венском узле проходит больше шести тысяч вагонов – по путям общей протяжённостью в тысячи километров. На интересующее нас время пришлось три товарных состава по тринадцать вагонов. Один как раз подходил к сортировочной в Вене-Кледеринге, второй пересекал городскую черту в направлении Братиславы, а третий шёл с севера и в ту минуту проезжал через Нусдорф к Шпиттелау.

Эвелин обвела все три точки кружками. Потом выпрямилась и оглядела карту с самым кислым видом.

– А точнее нельзя?

– Это и есть точно! Напомнить тебе про шесть тысяч вагонов в сутки?

– Ладно. Состав на Братиславу отпадает – там сплошной лес, ни дорог, ни переездов со шлагбаумом.

– А карта у тебя какого года?

Эвелин взглянула на краешек сложенного листа.

– Лет десять.

– О господи… – пробормотал Фло, открыл на ноутбуке трёхмерный спутниковый снимок и принялся прокручивать его туда-сюда. – Хм… да, переезда там как не было, так и нет.

Настроение у Эвелин не улучшилось ни на йоту.

– Значит, остаются только Вена-Кледеринг и Нусдорф.

Чёрт побери! Ни одно из двух мест не находилось хотя бы поблизости от виллы Рихарда фон Коттена у Дунайской башни или от штаб-квартиры его фирмы в промышленной зоне на юге Вены. Сколько ни бейся – толку никакого.

– Похоже, мимо.

Фло медленно кивнул.

– Похоже на то. Жаль. И что дальше?

– Понятия не имею, куда теперь заведёт эта дорожка.

– Заведёт дорожка… – задумчиво повторил Фло и вдруг подскочил со стула: – Стоп! Протоколы допросов у тебя здесь?

– Да, когда работаю из дома, всегда забираю все материалы с собой.

Эвелин принесла папки, переданные Островским. Фло торопливо пролистал протокол допроса Михаэля Коттена, ведя пальцем по строкам, и остановился на нужном месте.

– Вот, нашёл! Михаэль Коттен явился в полицейский участок десятого марта в девять тридцать – там его и допросили.

Он взял ручку, отыскал на карте адрес отделения и соединил его жирной стрелкой с переездом у Нусдорфа.

– Хорошо, значит, тем утром он ехал по этому маршруту, – согласилась Эвелин. – Дорога занимает минут пятнадцать. Но чем это нам поможет?

Фло ухмыльнулся.

– А тем, что мы можем понять, с какой стороны он подъехал.

Только теперь до Эвелин дошло, к чему он клонит. Она наблюдала, как Фло продолжает линию дальше – в ту сторону, откуда мог появиться Дрёгер.

– Скорее всего, он ехал отсюда – севернее Нусдорфа.

Фло пододвинул к себе ноутбук, прокрутил карту и отключил спутниковый режим. В следующий миг на экране проступили названия улиц.

Они вдвоём уставились на окраину Вены между Нусдорфом и Кальценбергердорфом – край полей, лесов и мелких селений, где Дунай выходит к городу. Через минуту-другую Фло обречённо опустил плечи.

– Жаль, тут ничего подходящего. Ну, по крайней мере, попытка была.

Эвелин уже собиралась отвести взгляд, как вдруг ей в глаза бросилось название одного из зданий.

– Стоп! – воскликнула она, пока Фло не успел закрыть окно браузера. – Посмотри, что у них там стоит посреди парка. Санаторий доктора Томаса Нагорски.

– И что? Что с того?

– Нагорски! – повторила Эвелин таким тоном, словно Фло туго соображал. – Оливия Нагорски – тётка Михаэля Коттена. А Томас Нагорски – её сын, то есть его кузен. Она возглавляет клинику Оливии Нагорски в Лаксенбурге, где Михаэлю делали операцию, а он руководит этим санаторием. Тут уж никакими совпадениями не пахнет!

– Думаешь, Дрёгера готовили к подмене именно там… и настоящий Михаэль до сих пор сидит в санатории?

– Не исключено, – сказала Эвелин. – Что нам о нём известно?

Фло нашёл сайт и открыл его.

– Частный санаторий: психиатрия, психотерапия, психосоматика. – Он пробежал глазами вступление. – «Мы предлагаем целостный, ориентированный на личный опыт подход – с индивидуально подобранными программами психотерапии под каждое расстройство», – зачитал он. – «Мы помогаем нашим пациентам справиться с любыми психическими заболеваниями», ну и так далее…

Санаторий стоял в парке, переходящем в лес, и напоминал гранд-отель девятнадцатого века.

– Чего тут только нет, – поразился Фло. – Ты послушай… природно-познавательные тропы в лесу, скандинавская ходьба, арт-терапия с кистью и холстом, йога, прогрессивная мышечная релаксация, иглоукалывание, диетология, лечебная стрельба из лука. Прямо курорт.

– На курорт это мало похоже, – буркнула Эвелин, взяла мышку и кликнула по кнопке. – Лучше посмотри, на чём они специализируются. Депрессия, выгорание, психотравмы, психозы, тревожные и обсессивно-компульсивные расстройства. Уф!

Она поднялась, взяла остывший кофе, подошла к окну и допила его. Задумчиво провела пальцем по краю чашки.

– Допустим, Дрёгера готовили к подмене именно там. Потом раздался звонок из полиции: его вызывают на допрос, – и он поехал в участок. У переезда ему пришлось ждать – и тогда он оставил мне сообщение на автоответчике.

– Но госпожа Дрёгер ведь говорила, что её муж в то утро вышел из дома…

Эвелин подняла руку и, по-прежнему глядя в окно, заставила его замолчать.

– Соврала, разумеется. Тогда же она и «обнаружила» в почтовом ящике прощальное письмо – которое, скорее всего, собственноручно подбросил туда Петер Верман. После этого её мужа неофициально стали считать пропавшим без вести.

Эвелин обернулась.

– Всё складывается как нельзя лучше. Девять пятнадцать. Именно в эту минуту план пришёл в движение.

– Думаешь, Михаэль до сих пор прячется в санатории?

– Прячется… или его там удерживают, – задумчиво произнесла она.

– Ну конечно! – Фло щёлкнул пальцами. – Если ты права, ему там, наверное, проводят терапию – хочет он того или нет. И это, кстати, объясняет, зачем Рихарду фон Коттену понадобилось, чтобы двойник со своим признанием отправился за решётку.

Эвелин ещё не до конца уловила мысль.

– То есть?

Фло заёрзал в кресле.

– Да это же на поверхности. Если двойника оправдают, ему придётся и дальше играть Михаэля – уже на свободе, пока настоящий лечится. А риск, что обман вскроется, слишком велик. Значит, Дрёгер должен оставаться за решёткой как можно дольше. Через полтора года он там в любом случае умрёт – а то и раньше попадёт в «несчастный случай» со смертельным исходом.

– И никто никогда не узнает настоящей истории Михаэля, – закончила за него Эвелин.

Фло взглянул на часы.

– Едем в санаторий?

Эвелин кивнула.

– Можешь не сомневаться. Но прежде Островскому надо раздобыть ордер на обыск.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»