Текст книги "Пьющий души (СИ)"

Автор книги: Алена Маслютик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)

Глава 10

Спустя полчаса перед крыльцом развернулась небольшая полевая кухня. На разогретом гриле поджаривались колбаски, брызгая соком и распространяя умопомрачительный запах. Рядом на столике дожидались своей очереди их собратья в окружении специй. Тимур, приведший себя в порядок и даже водрузивший на голову поварской колпак, руководил процессом приготовления.

После недолгого совещания, состоявшегося сразу после примирения Михаила и Тимура, было решено в город не возвращаться. Лучше устроить небольшой пикничок, после чего заночевать в доме, а утром собираться в обратный путь. К тому же звонила Станислава и обещала тоже подъехать в течение часа. Призналась, что кулаки чешутся лично выразить Тимуру все, что она о нем думает.

Из колонок музыкального центра, водруженного на распахнутое окно, лился заграничный рок конца прошлого века. Медленные ритмы сменялись быстрыми, мелодия уплывала в осеннюю высь. И будто вспугнутые ей тучи поредели, открывая в разрывах высокое, начинающее темнеть небо. Но по-настоящему ночь опуститься на деревню лишь часа через два.

Настя, у которой с утра организовалась внеплановая диета, сглатывала голодную слюну, не в силах выдержать пытку ароматами готовящихся сосисок. Похоже, дела это она слишком громко, а может в том виноват беспрерывно урчащий желудок, но Тимур в конце концов не выдержал. Зло вручив по готовой сосиске из первой партии, он выгнал Настю и Мишку за ворота, что бы не мешали творческому процессу.

– Валите, детки, уже отсюда. Не мешайте папочке готовить вкусности к приезду мамочки! Займитесь лучше чем-нибудь полезным вроде любования луной, глупыми разговорами или сбором гербария в осеннем лесу. В общем, теми банальностями, которыми из века в век занимаются все влюбленные парочки. И не смейте появляться здесь в течение часа.

Под бодрые речи Тимур активно вытолкал Мишу с Настей со двора, и захлопнул за ними калитку.

– А разве мы, как порядочные дети, не должны помогать престарелым родителям? – ехидно поинтересовался Мишка.

– Дров я нарубил, воды наносил, кашу уже варю, – донеслось с той стороны, – так что пока-пока. Совет да любовь.

– Псих, он и в Африке псих, – сделал неутешительный вывод Мишка и взял Настю за руку. – Ладно, гулять, так гулять. Пошли все тебе здесь покажу.

***

– На самом деле, – рассказывал Мишка, когда они не спеша, брели между пустыми домами, – это скорее дачный поселок. Оживает он лишь весной в посевной сезон, да летом. Последним полноценным жителем можно считать Стасину бабушку, но она скончалась два года назад. С тех пор, Станислава не любит здесь бывать даже летом. Если бы не Тимур, она ни за что не приехала бы.

– И я ее понимаю, здесь не очень уютно, – невольно вырвалось у Насти.

Со стороны реки, на обрывистый берег которой они только что вышли, ощутимо тянуло морозной сыростью. Но дрожь, временами пробегавшая от макушки девушки к пяткам, не имела к холоду никого отношения. Она была схожа с той, что возникает рядом со слугами Хозяина, и в тоже время совсем другой. Не вызывая ослепляющей паники, а лишь чувство неприязни. Будто кто-то нашептывал в самое ухо: тебе здесь не рады, ты здесь чужая.

– Это только сейчас, – встал на защиту деревеньки Мишка. – Летом здесь очень хорошо. Много людей, детворы. Некоторые даже с палатками приезжают, прямо на берегу живут.

– А ты откуда знаешь? – сейчас в преддверие осенней ночи Настя с трудом в это верилось.

Солнце между тем красной кляксой растворялось в мутном мареве туч, словно капля чернил упавшая на грязную вату.

– Я в детстве почти все лето проводил у Стасиной бабушки, вместе с ней и Тимуром, – проговрил Мишка. – Ты, наверное, не знаешь, но когда у Тимура умерла мама, Стасины родители его усыновили. И Станиславина бабушка очень хорошо к этому отнеслась. Она и так всегда принимала его как внука, баловала даже больше чем Стасю. Мы очень любили бабу Дотю. Вообще-то ее звали Авдотья Ивановна, но нам она позволяла звать себя, как захотим. Замечательная старушенция была.

Настя уже с пол минут вглядывалась в лицо Мишки, который отсутствующим взглядом скользил по глади темной реки, ловя последние закатные блики. И что-то во всем его виде сквозило такое, что Насте захотелось обнять его, прижавшись всем телом. Мишка удивленно взглянул на тонкие ручки, обвившие его талию. Пушистые кудряшки обрамляли лицо девушки, обращенное к нему. Глаза отражали звезды. Миша, поддавшись желанию, очень нежно поцеловал свою девочку. А потом, чуть отодвинувшись, с нескрываемой грустью, спросил:

– Почему ты такая, только когда мы вдвоем, и рядом больше никого нет?

– О чем ты? Какая «такая»?

– Все понимающая, нежная, заботливая… – перечислил Мишка. – Когда кто-то рядом, а особенно Тимур, ты будто внутренне сжимаешься. Стараешься отодвинуться, вынут руку из моей руки, смеешься не естественно, прячешь глаза. Будто стесняешься признаться окружающим, что мы вместе.

– Я совсем не… Это не так, – Настя удивленно и непонимающе смотрела в глаза Мишки. Возможно, она и вела себя в присутствии Тимура себя так, но это было скорее настороженность в отношении его, чем стеснительность, направленная на Мишку. Но неужели с его стороны ее поведение выглядело именно так.

– И смотришь ты на него так, как на меня никогда не смотрела. Если честно, мне очень сложно в такие минуты тебя не ревновать.

– Прости, – Настя поднялась на цыпочки и поцеловала туда, докуда дотянулась, в кончик подбородка. – Я не испытываю к Тимуру то, за что меня следовало бы ревновать. Знаешь, как приятно смотреть на яркий огонь живого костра – трудно не взглянуть, еще сложнее отвести взгляд. Вот только Тимур, словно лесной пожар: издалека – красиво, но вблизи можно сгореть. А ты – огонь в камине маленькой избушки среди зимнего безмолвия. Ты просто знай, мне ближе теплый, хоть и не столь яркий огонек домашнего очага, чем все пожирающее пламя.

Мишка улыбнулся и нежно поцеловал зардевшуюся Настю. Он был очень счастлив, ведь его девочка впервые столь открыто говорила о своих чувствах, посути признавая, что они взаимны.

Солнце между тем совсем скрылось, поднявшийся ветер зашептал в кронах деревьев, выглянула почти полная луна в окружении ярких звезд. Дрожь Насти все усиливалась. И Миша, решив, что она замерзла, не смотря на его объятья, предложил вернуться. Когда до калитки осталась пара шагов, Настя, желая хоть немножко отвлечься от неприятного ощущения чужого взгляда, спросила:

– А почему Ангел и Ведьма не встречаются? Они такая красивая пара. В первый раз, когда я их увидела, то так и подумала.

– Кто? – не понял Миша, задумавшись о своем.

– Ой, то есть Тимур и Станислава. Это их так в институте прозвали, – Настя порадовалась, что достаточно темно, а то она уже устала краснеть.

– А что, – Мишка довольно ухмыльнулся, – очень точно. А насчет встречаться, я думаю, Станислава боится разрушить то, что уже есть. Наверняка считает, что их отношения идеальны, ближе, чем дружба и любовь. А Тимур до сих пор не повзрослел, и не понимает всей глубины своих чувств к Станиславе. А может и понимает, но тоже боится признаться самому себя. Да еще у него не самый хороший пример семейной жизни его родителей. И я не уверен, но мне кажется, он боится оказаться таким же как отец. Вообще у них со Стасей все сложно. Одно знаю точно, ни один из них первым не признается. Слишком упрямые и гордые. И не говори с ними об этом, ладно? А теперь пошли греться и есть!

Настя тяжело вздохнула, она слишком хороша знала эту маниакальную боязнь сына: «стать таким же как отец». Ее брат всегда страшился этого, хотя и не признавался в открытую. Поэтому она лишь кивнула и шагнула следом в открытую калитку.

***

Кирпич пил третий день, не просыхая. Но если предыдущие сутки он заливался дома, то сейчас выбрался в ближайший бар. Личные запасы алкоголя подошли к концу, да и надоели родные стены до волчьего воя. Приплелся он в питейное заведение к самому открытию. И сейчас, когда близилась ночь, дошел до приятного невменяемого состояния, когда хочется поделиться переполнявшей организм радостью хоть с кем-нибудь, но обязательно женского пола и симпатичной внешности, например, вон с той милашкой у барной стойки.

Путь до цели занял в три раза больше времени, чем планировалось. Кирпич даже заподозрил, что кто-то намеренно двигает стойку вместе с милашкой и барменом, стоит лишь чуть к ней приблизится. Когда он добрался до бара и с трудом водрузился на высокое сиденье, наградой ему стала улыбка рыженькой. А еще бы ей не улыбаться, не каждый день такой великий человек, как Кирпич, удостаивает ее своим вниманием. Да каждая девка должна возблагодарить судьбу, за то время, когда Кирпич позволил быть с ним.

Вот и эту фигуристую следует просветить, под какой счастливой звездой ей суждено было родиться. Так, а теперь, когда она возгордилась, следует брать красавицу под ручку… так кто опять качнул пол? Просчитался этот кто-то, Кирпича не свалит и локомотив, несущийся с горы! Так, а где милашка? А вон у входа, призывно так машет! И кто тут понаставил столов, да еще и пьянь какую-то за ними рассадил! Кто козел?! Да ты сам… Блин такую телку из-за тебя упустил! А нет, все еще ждет! Еще бы ей не ждать, ведь Кирпич он, а не вякающий икк…дак в очках! Заждалась девочка? К тебе или ко мне? Какие поводки и ошейники? Ты что из этих, в коже и с плетками? Знаешь, я вообще-то не такой. Хотя, если в ошейнечке будешь ты… Или ты решила кинуть Кирпича? Учти с таким крутым перцем как Кирпич, такие фокусы не проходят. Кирпич всегда получит то, что ему обещано! Ты поняла, сучка! А «нет» это лишь кокетливое «да»! Ай! ЧТО ПРОИСХОДИТ?

Тело будто молнией пронзило. Волна обжигающего жара покатилась от макушки до пяток, голова прояснилась до хрустальной ясности. Желудок скрутил спазм, и он выплеснул всю гадость, что накопилась за последние несколько суток, а когда смог разогнуться, то перестал воспринимать себя в третьем лице. Алкоголь покинул организм вместе с рвотой, что сейчас зловонно лужей растеклась чуть в стороне от ног.

– Протрезвел, – скорей констатировала факт, чем спросила рыжеволосая девушка. – Теперь отвечай, где тот, кто держал поводок страха?

– Кто ты? – зло спросил Кирпич, не узнавая собственного голоса.

Противная слабость растеклась по рукам и ногам. Упасть на заблеванный асфальт не давали лишь два амбала, крепко сжавшие его локти. И Кирпич, никогда не считавшийся хилятиком, рядом с ними ощущал себя Дюймовочкой на балу у великанов.

– А ты еще не догадался? – усмехнулась девушка, и Кирпич понял, точнее узнал.

У тех двоих улыбки были идентичны, надменны, будто ты не человек, а таракан. Ведь никто не задумывается жить мерзкому насекомому или умереть, каждый прихлопнет, стоит лишь увидит. А еще у этой девицы глаза заполнял тот же белесый еле заметный туман. Он серебристыми змейками струился, перекрывая зрачки и радужки, взблескивал, точно рябь на поверхности бездонного черного озера.

– Наконец-то дошло, – видя его озарение, проговорила девушка. – Теперь отвечай.

– Я больше на вас не работаю, последний клиент скопытился…

– Врешь, – зашипела рыжая, а Кирпича скрутила еще одна судорога боли. – Он не знает смерти. Где поводок? Где тот, кто был испит?

Справа от девушки зарычал черный доберман, которого мгновение назад там не было, Кирпич мог в этом поклясться. Рыжая успокаивающе положила руку на спину псу и проговорила:

– Неплохая пища для тебя? Хозяин вряд ли он придется по вкусу, слишком мало света. Да и разум совсем не аппетитный. А вот тьма души… Но потерпи маленько, мне сперва нужно найти след. Хотя, если поможешь, он твой?

Пес рыкнул, будто соглашаясь. А затем прямо с места без разбега прыгнул и ударился в грудь, но Кирпич не почувствовал даже касания, лишь холод сковал тело.

– Зяба и Сыч тоже скопытились! – зачастил Кирпич, не успевая удивиться, что на него нашло. – У меня была мечта, хотел свой кусочек рая. Девки грудастые с коктейлями под пальмами на песке. И синее прозрачное море. А они мне мешали, они стали не собой и не хотели прекращать заказ, хотя и в курсе были, что заказчик кони двинул… Вот мы их того… И машинку за одно, что бы не отсвечивала. Сожгли в лесу, тут не далеко! Я могу показать, хотя и не хочу! Теперь я точно трупак, вы же меня не пощадите? Даже если я попытаюсь купить себе жизнь за точное указание места, где мы их бросили…

– Достаточно, – девушка оборвала поток слов. И пес, вынырнув из груди Кирпича, вновь замер у ног хозяйки, довольно облизываясь. – Ты прав и не прав. Жить ты будешь, а вот мечту твою только что схрумкала моя собачка. Хотя, думаю, тебе это уже безразлично.

И рыжая девушка очень искренне рассмеялась.

***

Когда Настя и Михаил рука в руке подошли к дому, мангал уже остывал, разделочный стол пустовал, а из окон лился медленный блюз. На крыльце сидел Тимур с полупустой бутылкой текилы, и вся скорбь этого мира тенью лежала на его лице.

– Славка звонила.

От голоса Тимура по Настенному позвоночнику проскочила искра страха. Мишка, более привычный к закидонам друга, спокойно поинтересовался:

– Что сказала?

– Она ехала на такси, а оно сломалось!

– Пусть вызовет другое, – Мишка улыбнулся, заметив, что Настя поуспокоилась. Тимка все таки иногда перегибает, не подготовленным людям с ним общаться вообще не рекомендуется.

– В этой фирме сказали, что машин на замену нет. В других – отказываются слать такси в такую даль, – голос Тимура стал еще жалостливей. – Она застряла одна в темнеющем лесу! Найдется ли герой, который не побоится…

– Так съезди за ней, – предложил Мишка и повел Настю в дом.

– Я не могу, – Тимур перегородил им дорогу и потряс полупустой бутылкой.

– То есть, я так понимаю, что ты меня хочешь отправить? – уточнил Мишка.

– Вот он, тот отважный герой… – воскликнул Тимка, положив руку на плече друга.

– Нет, – Мишка стряхнул руку и попытался обойти Тимура, таща Настю за собой.

– Почему?

– У меня мотоцикл без коляски, а в твою консервную банку я не полезу.

– Жучек не консервная банка, он замечательная машинка, – искренне обиделся Тимур, окончательно выпадая из образа. – И причем тут коляска?

– А куда я, по-твоему, посажу Стасю, если оставлять с тобой Настю я не хочу?

– Боишься, что пока тебя нет, я ее соблазню? Не бойся, я не отбиваю девушек у лучших друзей…

– Этого я как раз не боюсь, – Мишка притянул к себе Настю. – А то, чего я опасаюсь, ты и так знаешь. Мы с тобой на эту тему в больнице разговаривали.

– Я обещаю быть хорошим мальчиком, – Тимур нарисовал в воздухе над головой нимб и сложил молитвенно руки, зажатая при этом между ними полупустая бутылка смотрелась очень гротескно. – Я просто очень переживаю за Славку. Уже темно, а дороги пусты в это время года, ты же знаешь.

Мишка колебался. С одной стороны он и сам волновался за Стасю, но с другой – Тимка как-то через чур странно себя вел. Даже для него эти ужимки и плохая актерская игра являлись перебором. Но, возможно, так проявлялся его страх за Станиславу помноженный на алкоголь. А еще чувство вины из-за того, что заставил ее переживать. Конец Мишкиным терзаниям положила Настя.

– Езжай. Я обещаю не реагировать на шутки и подколы Тимура.

– Точно?

– Мне кажется, я начала привыкать к его странностям.

– Ладно. Я постараюсь побыстрей вернуться.

Миша наклонился и поцеловал на прощание. И Настя со всей искренностью ответила, ведь она обещала. Предупреждающе зыркнув на Тимура, парень скрылся за углом. А еще через пару мгновений шум мотоцикла растаял в ночной темноте.

***

Когда звук мотоцикла скрылся в дали, Настя вслед за Тимуром прошла в дом.

– Располагайся, – парень царственным жестом обвел стол, накрытый в самой большой комнате на первом этаже.

По середине белой скатерти в мелкий желтый цветочек разместилось большое блюдо с жаренными колбасками, над которыми вился ароматный парок. Справа от него на широкой тарелке аккуратной горкой замерли бутерброды красной рыбой. Зелень, помидорки и огурчики прикорнули с другой стороны. Отдельно, красуясь своим разнообразием, расположился сыр. Столько различных сортов на одной тарелке девушке видеть не доводилось. Она даже не подозревала, что столько видов может быть. А еще по всей поверхности стола разбрелись бутылочки, пузыречки и маленькие мисочки в которых обитали различные соусы. На дальнем от входа крае замерли в ожидании пара бутылок вина. Там же стояла початая текилла, блюдечко с тонкими колечками лайма и солонка.

– Угощайся.

– А как же остальные? – засомневалась Настя. – Мы их ждать не будем?

– Что бы ты умерла с голоду, а Мишка испепелил меня на месте обвиняющим взглядом, что не уберег любовь всей его жизни? Нет спасибо, я еще хочу многое попробовать, узнать и посетить. Так что ешь!

Настя хотела возразить, что не сильно голодна и может дождаться Мишу со Станиславой, но желудок предательски заурчал, несокрушимым аргументом перекрывая все возражения. Окинув голодным взглядом съестное великолепие, она поспешила занять место поближе к блюду, но подальше от Тимура, хотя парень призывно похлопал рядом с собой по дивану, на который успел упасть. Отгородившись от него столом и снедью, девушка набросилась на еду.

Съев три колбаски и пару бутербродов, Настя, наконец, смогла оторвать глаза от тарелки и с любопытством осмотреться. Сразу становилось понятно, что последней владелицей дома являлась пожилая женщина. Комната обклеена выцветшими обоями, посреди низкого беленого потолка весит люстра с тремя плафонами, лишь в двух из них горят лампы. Проводка вьется по потолку и спускается по стене к розетке, а затем убегает дальше. Мебель старинная, слегка потрепанная: шкаф с тремя дверками, в одну вставлено зеркало; пружинная кровать, сейчас не заправленная, лишь закинутая покрывалом, подушки прикрыты кружевом; над ней ковер с геометрическими рисунками; еще один шкаф, ну и конечно диван с накрытым столом перед ним.

Когда-то Настя жила в схожей обстановке. Наверняка, если выйти из этой комнаты и пройти несколько шагов по темному коридору, то за дверью справа окажется кухня, а слева спальная родителей и небольшая, похожая скорей на чулан, зато отдельная, комнатушка брат, а напротив – ее комната. Помниться когда Насте, совсем еще малышке, ночью снилось что-то не хорошее, то хотелось бежать к родителям, но темного и холодного коридора она боялась даже больше своих кошмаров. И поэтому лишь тихо плакала, спрятавшись под одеяло. И всегда – о чудо! – приходил брат. Он злился, что ее всхлипы лишили его сна, и теперь придется спать в чужой кровати. И он укладывался рядом, укрывал их обоих одеялом, и не один кошмар несмел потревожить маленькую Настю до самого утра. И еще несколько недель после этого сны приходили лишь светлые и приятные. Только став старше, девушка осознала, что ее тихие жалобы брат никак не мог слышать через две двери и коридор. Он просто всегда чувствовал, что с сестрой что-то не то. Жаль, что ему пришлось так надолго уехать. А еще больше жаль, что вся жизнь сложилась так, как сложилась. Возможно если бы не смерть мамы и последовавший за этим переезд брата, то их с отцом дом не превратился бы в разваливающуюся помойку, а ее жизнь в вечный бег. И может быть и отец бы…

Стук стекла о стекло раскатом грома ворвался в воспоминания Насти, по тропинкам которых она успела далеко убрести. Девушка вздрогнула и вернулась в «сейчас», увидев, как Тимур разливает остатки текилы по двум стопкам: ее и своей.

– Я не хочу, – возразила Настя, пытаясь отодвинуть свою долю.

– Не для харчу, а для апититу, – не вполне понятно ответил Тимур, двигая обратно полную до краев стопку. – Это для пользы дела. Я думал, что хоть в доме ты согреешься, но дрожь не прошла. Не ужели ты сама не чувствуешь, как тебя трясет?

Только после этих слов, Настя и вправду ощутила, что ее колотит. Вот только объяснять, что в этом не холод виноват, а нервы от всплывших некстати воспоминаний, не хотелось. И она, больше не сопротивляясь, на выдохе хлопнула текилу, зажевала колбаской и услышала расстроенный вздох Тимура.

– Ну, кто же так пьет, а тем более закусывает такой замечательный продукт. Сейчас будем учиться! И без возражения.

С этими словами Тимур распаковал еще одну бутылку, разлил по стопкам и придвинул ближе солонку и лайм, нарезанный тонкими кольцами.

– Способ не вполне традиционный! Хотя если учесть, что учил меня ему в Мексике один местный улетный старик, то куда уж традиционней… И так: берешь лайм большим и указательным пальцем, затем немного соли насыпаешь на ладонь. Ага правильно… Теперь действуешь по схеме: пьем, лижем, едим. Пьешь текилу, слизываешь соль, заедаешь все лаймом. Учись студент, пока я жив… Эх, хорошо! Теперь ты! Нет не так! Сначала соль! Еще раз!.. Ага, теперь получилось, закрепим!

После второй стопки Настю наконец-то отпустила нервная дрожь, но Тимур продолжал наливать. Он развил скорость, при которой девушка не успевала отказываться, а после четвертой – уже и не хотелось. Параллельно он рассказывал смешные истории, забавные случаи из своей жизни и подкладывал вкусности на стремительно пустеющую Настину тарелку. Настроение повышалось в геометрической прогрессии, и в какой-то момент Настя совершенно расслабилась, потеряв всякую настороженность в отношении Тимура.

Комната плыла, чуть пошатываясь. И вот плавные волны приподняли девушку, обняли и закружили, вырвав из реальности, утащили в глубину, где в медленном движении воды и тьме практически нет жизни. И возможность навечно остаться там, в безмолвии, Настю уже мало волновала.

… А когда воды схлынули, совсем близко оказалось лицо Тимура.

– Прости! Похоже, я слегка перестарался, пытаясь тебя расслабить, – как-то странно проговорил он. – Просто ты последнее время слишком напряжена.

– Расслабить? – Настя попыталась сесть, но Тимур мягко уложил ее обратно на диван.

– Не вставай, ты еще не до конца пришла в себя, – голос улыбка и взгляд все меньше нравились Насте, причиняя нешуточное беспокойство, возвращая почти ушедшие страхи.

– Мне уже лучше, я правда могу сесть!

– Тебе это лишь кажется. Ты слишком перенервничала, потеряла сознание. Встанешь, можешь опять от слабости упасть, – его ладонь провела по волосам, соскользнула на щеку.

– Мишка! – как за спасательный круг ускользающей реальности, ухватилась Настя. – Где Мишка? Он уже должен был вернуться.

– А зачем нам Мишка? Этот простачек не знает, как свою девушку расслабить. Не удивительно, что они от него бегут! – Тимур тихо и противно захихикал, а его рука скользнула ниже, тонкие пальцы коснулись шеи

– Это не ты! – Настю затрясло, она попыталась вырваться, отодвинуться от этих ледяных пальцев. – Тимур никогда бы такого не сказал, не посмел такого сделать!

– А я сказал и сделаю! Я сделаю больше: я выпь тебя! Ха-ха-ха! Выпью! Ты слышишь меня?!

Холодная вода нереальности похоронили под собой остатки разума Насти…

… А когда воды схлынули, совсем близко оказалось лицо Тимура. Она не помнила, как оказалась на диване, но сейчас это было не важно. Почему-то в душе остался неприятный осадок, будто от тяжелого разговора или дурного сна, но сейчас Тимур улыбался, а значит ничего плохого не случилось, или оно уже прошло. Похоже, парень о чем-то спросил, но она прослушала.

– Что?

– Я лишь поинтересовался, почему ты так на меня смотришь?

– Знаешь, – Настя грела в руках бокал с красным вином, – когда ты так нежно светишь, то больше нравишься мне.

– Нежно свечу? – Тимур непонимающе улыбнулся. – Это как?

– Ну, понимаешь, ты как огонь, причем каждый раз разный. Помнишь, ты выступал на открытие клуба. Тогда твой огонь сиял сверхновой! Взрыв на фоне которого, все остальные блекли, становясь совсем не заметными. А когда ты злился на меня, то превращался в огнедышащий вулкан, который шипел и плевался раскаленной лавой. А когда два раза меня спасал – сверкал молнией, небесным огнем!

Настя так разволновалась, пытаясь получше объяснить все это, что не заметила, как забралась с ногами на диван, оказавшись очень близко к Тимуру.

– Вулкан, молния… – тонкие пальцы Тимура очень нежно отвели выбившуюся прядь Настенных волос, спрятали ее за маленькое ушко. – Что-то я не помню второго спасения…

– Ты скорее первого не помнишь.

Настя провела язычком по вдруг высохшим губам. Тимур так пристально смотрел на них, ловя даже глазами каждое слово, что захотелось проверить, а они вообще на месте. Или растаяли под его теплым взглядом. И лишь потом осознала, что жесть получился слишком откровенным.

– Настя, а ты знаешь, я как-то раньше не замечал, но ты очень красивая! Твои шелковые волосы, ясные глаза и мягкие губы. Мне так и хочется к ним прикоснуться.

– А как же Миша? – мысли путались и плыли.

– Какой Миша?

Тимур придвинулся почти вплотную, его дыхание, вырывавшиеся вместе со словами, щекотало Настины губы. Он явно дразнил и соблазнял, но последний шаг предлагал сделать ей.

Ветер, ворвавшийся в открытое окно, принес собой запах моря и крики чаек, смешал белые и темные волосы. И Настя, уже качнувшаяся навстречу Тимуру, желая его губ не меньше, чем и он ее, замерла, пыталась понять, откуда эта свежая струя. Чуть повернула голову и побледнела. Там за открытым окном, освещенный ярким дневным светом, стоял Мишка. Ярость и злость исказили его лицо, превратив в звериную маску. У Насти вырвали из ее груди крик:

– Мишка!

… Вздрогнув, Настя чуть не свалилась с тубаретки.

«Я чуть не поцеловала Тимура! Бедный Мишка! Он видел, как я чуть не поцеловала Тимур! – Настя закрыла себе рот. А через мгновение не понимающе подумала, – о чем это я? Уснула что ли? Сидя и с вилкой в руках… А может и сейчас сплю?»

Подняв глаза, она встретилась с вопрошающим взглядом Тимура, который как раз с кем-то общался по телефону. Вот он отвернулся, и Настя желая убедиться в реальности происходящего, кольнула себя вилкой в раскрытую ладонь. Рука вздрогнула, вилка, звякнув, упала на пол. Боль отрезвила, но ясности мыслям не принесла.

«Со мной явно что-то происходит! Мне показалось или сейчас случилось что-то плохое. Или не случилось? Или просто надо меньше пить? Сколько я выпила? И где Мишка?»

Похоже, последнее она произнесла вслух, потому что Тимур ответил:

– Славка только что звонила. Мишку подвел верный конь железный, идут пешком, скоро будут. А пока их нет, я бы хотел обсудить с тобой кое-что. Может, присядешь ближе, а то о серьезных вещах трудно говорить через накрытый стол.

Настя испуганно отрицательно качнула головой.

– Ну, и ладно. Тогда я подойду.

Тимур оседлал стул напротив и положил руки спинку. Настя, не представлявшая, о чем он хочет поговорить, застыла напряженной статуей.

– Мне совершенно не нравиться, как ты решила поступить с Мишкой, особенно после нашего, моего и Славки, откровенного признания и разговора на эту тему, – никогда еще Тимур не выглядел таким серьезным.

– О чем ты?

– Ты ведь собралась бросить его, да и нас заодно. Незаметно ускользнуть, зная, что Мишку это просто убьет!

– Тимур… Ты не прав… Я, – Настя не знала, как оправдаться, да и стоит ли.

Мысли путались, их затягивала сонная трясина.

– Ты ведь собралась в бега из-за тех парней, что напали на Мишку. Ведь они охотились за тобой? Я кое-что выяснил через знакомых. И хотя я ненавижу такие методы, но тебя ведь надо спасать. Славка со мной согласна. Мишка против попытки выяснить у тебя, что вообще происходит. И пришлось его отослать, чтобы спокойно с тобой поговорить. Я обещаю, что мы сможем помочь тебе, просто доверься.

Со слухом девушки творилось что-то странное. Губы Тимура двигались, поизносили слова, но Настя слышала от силы половину. И то, что она смогла разобрать, очень сильно ее напугало.

– Я ненавижу… тебя… Славка со мной согласна…Мишка против пыток… Пришлось его отослать… Не дергайся…

И в памяти всплыл недавний сон (и сон ли?), где Тимур не своим голосом кричал: «Я выпью тебя!» И его злобный безумный смех. Мысли, и без того не слишком ясные, окончательно запутались. Сердце застучало часто-часто. Паника захлестнула темной волной, и реальность в который раз за последние полчаса пошатнулась.

– Ты! – закричала Настя, вскакивая. Табуретка, покачнувшись от резкого толчка, с оглушительным грохотом врезалась в пол. – Кто ты?! И куда дел Тимура?! Ты – прихвостень хозяина! Желаешь меня выпить?! Это тебе не удастся! Я никогда!..

Ногу в месте старого ожога пронзила резкая невыносимая боль, колени подломились, и Настя, пытаясь удержаться, схватилась за край стола. Но он почему-то вывернулся и отпрыгнул куда-то вверх, оставив, однако, в руке свой холодный кусок. Резкая боль в затылке и темнота, навалившаяся душным одеялом.

***

Михаил подкатил и лихо развернулся перед темной остановкой, но Станислава не отреагировала на залихватский трюк, даже взглядом. В ожидании его, она что-то зло выстукивая на своем любимом ноутбуке. Желание везде прихватить с его собой, не раз вызывало улыбку у Мишки, и взрыв вулкана шуток со стороны Тимура.

– Запрыгивайте мадам, такси подано, – с невольной улыбкой проговорил парень, не заглушая мотор.

– Сейчас доругаюсь с этим заказчиком недоделанным, да отсохнет его модем во веки веков… Черт! Сеть ушла!!

– Проклятье отразилось и вернулось к тебе? – Мишка протянул Стасе шлем. – Садись уже. Хочу быстрее вернуться. Переживаю за Настю.

– А что за нее переживать? С ней же Тимка…

– Вот именно…

Станислава улыбнулась, убрала ноут в сумку и, достав телефон, быстро проговорила несколько слов.

– Вот видишь, – успокоила Станислава, закрывая крышку своего телефона, и пряча его в чехол. – Ничего с твоей Настей не случилось. Тимур ведет себя хорошо.

Мишка лишь недоверчиво хмыкнул. Стася нахлобучила шлем, уселась позади, и они двинули в обратный путь, но не успела остановка раствориться в ночной тьме, мотор закашлял, зачихал и затих. Мотоцикл, проехав по инерции еще пару метров, встал. Все попытки вернуть его к жизни провалились. Станиславу данное происшествие похоже не расстроило, скорей она даже вздохнула с облегчение, Мишка сделал вид, что не заметил, но мысленную галочку в списке «сегодняшних странностей» поставил.

Неприятные предчувствия и кажущиеся необоснованными опасения росли в сердце с каждой минутой задержки. Настя там с Тимкой, одна и беззащитная. И, конечно, это не ревность, ведь друг обещал, и его девочке можно полностью доверять. Перед внутренним взором всплыла картинка, растерянная Настя в темной кладовке и Тимур, покинувший ее с очень довольным видом. Парень мотнул головой, прогоняя глупые мысли.

Миша толкал мотоцикл «за рога», Стася шла с другой его стороны и молчала. На фоне темных кустов и черной одежды белым призраком плыло ее лицо и руки, нервно перебирающие ремень сумки.