Текст книги "Пьющий души (СИ)"

Автор книги: Алена Маслютик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

Глава 26

Вместе, Дан чуть впереди, гостья следом, они поднялись на крыльцо, пересекли, практически на ощупь, захламленные сени. Когда Стася перешагнула порог, пол коридора ощутимо качнулся, а затем оказался перед самыми глазами: четкий, каждую трещинку в половицах видно, каждую ниточку в разноцветном половике. И даже не успев удивиться, почему не больно, она потеряла сознание.

Дан обернулся на звук, Станислава лежала у порога бледная и до жути не живая.

– Инвалид! – закричал Дан, падая рядом с девушкой на колени.

Он взволнованно нащупал пульс, и лишь после этого успокоено вздохнул: жива, просто в глубоком обмороке.

– Похоже, я все таки слегка перестарался с откачкой силы, – проговорил он еле слышно сам себе. – Слишком много взял. Ну, ничего. Сегодня ночью да завтра днем отоспится, силы вернуться. Инвалид! Ну, где ты там? Ведьме плохо.

Он подхватил девушку на руки, распрямился и вздрогнул. Пустой всего пару мгновений назад коридор, перестал быть таковым. У дверей кухни, прислонившись к стене и хитро улыбаясь, замер старик. Если бы Станислава успела его увидеть, прежде, чем отключилась, она бы удивилась, что здесь делает продавец ночного магазина, в который она забрела сойдя с поезда.

– Ты! – еле выдавил Дан сквозь стиснутые зубы. – Что ты забыл в моем доме?! И где Инв… Артем?

Старик так же молча отодвинулся чуть в сторону, и Дан, наконец, заметил Артема, который замер у дверей своей комнаты. Вот только боевая форма и когти никак не вязались с виноватым выражением на лице.

– Ты зачем его впустил? – зло спросил Дан Артема.

– Ну, вообще-то он меня не спрашивал, – огрызнулся в ответ Артем. – И к тому же видишь, я на чеку.

Но Дан уже не слушал, до него дошло нечто важное и он с удивлением перевел взгляд на старика, так и стоящего посреди коридора и не делавшего попытки влезть в разговор.

– А ты вообще как нас нашел? Дом и дорога укрыты от глаз всех, кто с Ним.

– Ну, может это значит, что я уже не с ним? – заговорил, наконец, старик. – По сути, я никогда с ним и не был. А иначе тобой и твоим другом давно бы уже Псы отобедали. Еще весной, когда ты этот полутруп неизвестно откуда приволок.

– Да ты всегда был сам по себе. И этим угожу и тем. И этим наслежу и тем. Где заплатили, туда и продался.

– Тебе не тяжело? – будто не слыша обвинений, поинтересовался старик у Дана, который все еще держал на руках Станиславу. – Хотя ты медведь еще тот.

Он вдруг оказался совсем рядом, склонился над бесчувственной девушкой, нащупал жилку на шее, послушал пульс, приподнял веко, взглянул на зрачок, который расширился так, что радужка превратилась в тоненький ободок.

– Так она и вправду ведьма, – пробормотал он, будто сам себе. – Только необученная и с избытком силы. А ты, значит, пытался стравить излишек, да не рассчитал собственных возможностей.

Дан тихо рыкнул, прерывая осмотр, обогнул старика и двинулся вглубь коридора, в комнату девушки. Старик лишь равнодушно пожал плечами. Артем же, когда Дан проходил мимо, одними губами прошептал: "Извини".

Положив Станиславу на кровать, стянул с нее куртку, снял сапоги и укрыл одеялом, а затем вышел из комнаты.

***

Коридор оказался пуст, а из-за двери кухни доносились приглушенный голоса. Артем, уже в своем теле, и старик сидели за столом, тихо переговариваясь. Когда Дан перешагнул порог, в кухне повисло неловкое молчание. Так всегда бывает, когда говорят вошедшем человеке и не особо приятное.

Парень замер в проеме двери, сложил на груди руки и уставился на старика.

– Еще раз спрашивая, – жестко проговорил он. – Что ты забыл в моем доме?

– Брат, не кипятись. Дед Игнат… – попытался влезть Артем, но Дан его проигнорировал.

– Ты, Данилка, сел бы. В ногах-то говорят правды нет, – дед хитро щурился. – Я же сказал, что с миром. А еще с предупреждением. Ты ж знаешь, я нейтральная сторона.

– Твой нейтралитет, в разы хуже, чем у моих в деревне, – Дан не хотел идти за стулом, а обе табуретки уже заняли, так что продолжал стоять, возвышаясь горой и занимая пол кухни. – Деревенские хоть закрылись у себя ото всех и от хозяйских прихвостней, и от обычных людей. А ты же… Продажная шкура!

– Зря ты Дан… – опять попытался утихомирить друга Артем, и снова был проигнорирован.

– Не тебе меня судить, – проговорил старик, впервые перестав улыбаться, спрятав глаза в тени нависших бровей. – Я же не сужу твою бабку, которая при виде опасности прячет голову под крыло, как безмозглая курица. Вдруг и меня опасность не заметит, раз я ее не вижу.

– Не тронь бабку, – пробурчал недовольно Дан, хотя, по сути, старик озвучил его собственные мысли. – Она хотя бы помогла нам, когда мы Настю спасли.

– Конечно, еще бы ей не прийти на помощь. Пусть уж хозяин всей этой тьмы, вместе со свитой гоняется за девчонкой где-то там, и поменьше шурует где-то тут. Раз не удалось убить девчонку, так пусть тогда хоть внимание отвлекает.

Дан смолчал. Опять старик озвучил его собственные догадки о все этой ситуации. Не такой бабка человек, что бы за спасибо делать что-то даже для родного внука.

– Но вот скажи мне, друг сердечный, кто вам дрезинку подогнал, на которой вы с ветерком умчались из города, прям из под носа у раздосадованной погони? – к старику вернулось ехидство, опять щурился.

Давно Дана так не удивляли.

– А тогда, когда вы детей стали из города умыкать? Я все знал, но посчитал за лучшим не вмешиваться… Я не только не выдал вас хозяину, но и прикрывал ваши выходки всеми доступными мне методами.

Дан, всегда неплохо разбиравшийся в людях, не мог понять, что у этого странного человека на уме. Он знал деда Игната всю жизнь, что и не удивительно, ведь старик приходился бабке Дана старшим братом. Все свое детство маленький Данилка был уверен, что веселей и добрее человека, чем дядька Игнат, нет на всем свете. Всегда у него что-то такое лежало в кармане, что заставляло широко распахиваться детские глаза и буквально визжать от восторга: то странная свистулька, то вкусная конфета, то новая машинка. А однажды там нашелся даже настоящий еж, который недовольно фыркал и пытался свернуться игольчатым клубком прямо на широкой ладони дяди Игната. Конечно, старался дядька Игнат не только для Дана, и даже не для многочисленной деревенской детворы, которая его просто обожала, а в первую очередь, для своей дочки. Девочка была единственным ребенком очень позднего брака. Свое счастье дядька Игнат нашел уже будучи глубоко в летах, ему тогда исполнилось сорок три, а через год родилась дочка.

Потом много чего случилось: ранняя смерть любимой жены, малолетняя дочь на руках, заботы и хлопоты. Дядька Игнат, превратился в деда Игната, который все меньше улыбался, и разные придумки и диковинки пропали из его необъятных карманов. Да и сам Даниил уже вырос.

Когда Дану исполнилось двенадцать, дочка дядьки Игната выскочила замуж и в том же году родила мальчиков близнецов. В четырнадцать Дан окончательно рассорился с бабкой и перебрался в город на квартиру, которую ему оставила мать, у Игната родилась внучка. Это вернуло улыбку счастливому дедушке, вот только ненадолго. Еще через пару лет дочка Игната с мужем разбились на машине. И опять на руках у пожилого человека остались трое совсем маленьких детей.

Все эти воспоминания пронеслись в голове Дана, пока он играл со стариком в гляделки. Парень не выдержал первым, отвел взгляд.

– Допустим, – недовольно пробормотал Дан. – Сейчас-то ты что от меня хочешь?

– А ты готов слушать? – вполне серьезно, без тени ехидства поинтересовался дед Игнат. – Твой друг уже согласился с моими доводами. Надеюсь, ты не глупее.

Дан метнул испепеляющий взгляд, но Артем лишь утвердительно кивнул.

– Когда этот так называемый хозяин только появился в нашем городе, я сразу понял, что он не так добр и внимателен, как хочет показаться. От него гнилью разлагающихся трупов за версту разило. Я попытался предостеречь твою бабку, но она не желала слушать. Тогда я смолчал, решил подождать, но быть начеку. Кто ж знал, что мои внуки молчать не пожелают. Они ввязались в собственную войну, но конечно ничего у них не вышло, лишь сами угодили в лапы врага.

Эту историю Дан так же знал очень хорошо. Два брата и сестра обвешавшись амулетами и понадеявшись на свои, как им казалось, не малые силы, пробрались ночью в замок, желая его уничтожить вместе с хозяином. А в результате были схвачены, подвергнуты ужасным пыткам и стали первым удачным экспериментом по разделению. Для всех они умерли, но только не для деда. Старик до сих пор полагал, что его внуки где-то там, и если умрет хозяин, они вернуться. Многие тогда, не исключая и самого Дана, посчитали, что старик окончательно спятил. И не иначе в следствие этого переметнулся на сторону врага.

– Даже после пленения моих внуков, твоя бабка не пожелала переходить к более серьезным действиям, – продолжил Игнат, не видя, а может, не желая замечать жалость промелькнувшую во взгляде Дана. – И тогда я стал сам по себе. Никто не трогает честных торговцев и ценных информаторов.

Старик на мгновение замолчал и с удивлением взглянул на свои пальцы, которые непонятно как и когда вытянули папироску из начатой пачки и теперь нервно мяли ее. Неопределенно хмыкнув, старик спрятал цыгарку обратно.

– Но когда вы пошли спасать девчонку, я не донес. Она ключ, что может отворить двери безграничной тьме. Мир и так не идеален, без всякой мистики. В нем происходит много страшного и не поправимого. Люди убивают и калечат друг друга за что-то важное для них, в порыве гнева, из-за корысти или просто ради удовольствия. В новостях, что без конца крутят по телеку и передают по радио, плохого в разы больше, чем хорошего. Но даже такая жизнь лучше, чем твориться сейчас в нашем городе. Потому что у тех, кто там есть выбор, как жить, в отличие от нас. И я не хочу, что бы так как у нас стало везде. Словно в страшной сказке где властелины в башнях правят опустившимся скотом, переставшем быть людьми. А плебеи годны лишь на корм для поддержания молодости и сил своих господ. А если хозяин Теней, бездушных и собак доведет ритуал до конца – так и будет.

Старик замолчал. И Дан в который раз убедился, что совершенно не знает этого человека. Он привык считать его полу безумным, продавшимся извечному врагу не столько за деньги, сколько за призрачную возможность вернуть своих внуков. А теперь перед ним сидит рассудительный, пожилой человек, готовый рискнуть последним ради других и без какой-либо корысти. Или и это умелая игра? Дан взглянул на Артема. Парня била крупна дрожь, которую тот никак не мог унять.

Те трое внуков, что так надеялся вернуть дед Игнат, были первыми удавшимися Тенями. Жизнь всех троих, или то чем она стала после обряда, прервал Артем. И дед Игнат знал об этом. Тогда почему он пришел и предлагает помощь? Или не знал? Или опять тонкая игра?

– Я так понял, ты хочешь нам что-то предложить? – Дан неуверенно взглянул на старика. – Но я не настолько доверяю тебе, что бы принять помощь.

– Какой же ты все таки еще наивный ребенок, – проговорил старик. – Как мне еще убедить тебя, что сказать? Я с самого начала знал, где ты прячешь хозяйского сынка. Да и про эту тайну я тоже знаю! Так почему ты не в подвале и под пытками или в роли Бездушного не плетется за хозяином? Почему тело твоего приживалки не рвут псы? Кроме того, я с самого начала понял, что та девчонка ведьма, еще когда ты так неумела пытался выдать ее за свою невесту. Но не выдал. Старался даже лишний раз не думать об этом. Девчонка вполне может решить изход битвы. Я неоднократно пытался достучаться до твоей бабки. Эх, если бы она меня услышала раньше, этой битвы вообще могло не быть.

– И то же ты предлагаешь? – нетерпеливо поинтересовался Дан.

– Я как всегда предлагаю информацию, – старик уже взял себя в руки, и его всегдашняя хитрая улыбочка маской укрывала все прочие страдания души. – Хозяин в этот раз решил воспользоваться не только своими силами. Он нанял за немалые деньги опытных бойцов. Так что твоей маленькой армии своими силами точно не справиться.

– Черт! – выругался Дан, совершенно пропустив мимо шей, что еще об одном секрете известно старику. – Что ж нам теперь делать?

– А вот тут появляется предложенная мной помощь, – старик опять ухмыльнулся. – В нашей деревеньке, не далее как вчера ночью, произошла небольшая революция. Мы со старшей сестрой и несколькими старейшими жителями деревни посчитали, что твоя бабка достаточно долго занимала место главы. Она перестала слышать мир, а такому человеку не место во главе рода. За неимением законного наследника на эту должность, то есть тебя, во главе пока встала твоя тетка. Всех недовольных утихомирили. Таких, кстати, оказалось едва ли с десяток человек. Так что небольшое подкрепление мы тебе обеспечим. Ближе к полудню жди гостей.

– Но если все так, – Дан никак не мог поверить, что его недавние слова, брошенные бабке в порыве гнева, окажутся пророческими, – почему именно ты пришел сообщать мне такие ванные новости. Почему это не сделал кто-нибудь, кому я больше доверяю? Кто-то из деревенских?

– Потому что сейчас никто незамеченным не сможет покинут пределы деревни. Хозяин решил перестраховаться и принял кой-какие меры. Деревня окружена. По сути – нам объявили войну, но пока не желают переходить в наступление. Сестра связалась с мной по телефону. Благо хозяин и его прихвостни не особо жалуют современную технику.

– А про наемников ты откуда узнал?

– А вот это уже точно не твое дело.

Старик встал. Влез в валенки, натянул потертую дубленку, шапку ушанку и проговорил, взявшись за ручку двери:

– Ну, разрешите откланяться. Провожать, я думаю, не стоит.

– Да нет уж. Я лучше провожу. Мне спокойней будет.

Когда Дан вернулся, распрощавшись окончательно со стариком у ворот, то поинтересовался у Артема, молчавшего большую часть разговора,

– Ты ему веришь?

– А что мне остается? Про ведьмочку он не соврал. И, если честно, мне все равно. Я лишь хочу спасти сестру. А на остальной мир мне фиолетово.

***

«Я молодец. Справился. Не сорвался. А ведь как хотелось высказать все этому порождению тьмы!».

Старик остановился сразу за воротам, выкинул в конец измятую нервными пальцами цыгарку, достал новую. Щелкнул колесиком зажигалки. Что-то взблеснуло под ногами. Старик, так и не прикурив, нагнулся посмотреть, в слабом дрожащем свете разглядел тонкую, длинною в ладонь шпильку с тремя крупными камнями на конце. Торчала она в небольшом холщевом мешочке, из прорехи сочился крупный песок.

– Вот ведь старая карга, – тихо пробормотал себе под нос старик, узнавая любимую шпильку бабки Дана. – Совсем ополоумела. На собственного внука решила Псов вывести. Какую брешь в защите и как незаметно проковыряла. И пусть барьер еще держится, но…

Он уже протянул руку, думая поднять мешочек и показать его Дану, пусть латает дыры в охранном контуре, но в последний момент передумал, распрямил ноги и шагнул в сторону.

– Это тебе порожденье тьмы моя маленькая месть за окончательную смерть моих внуков, – старик хищно улыбнулся и пошел по едва заметной тропинке через заснеженный лес. – Если бы не ты, их еще можно бы вернуть… собрать осколки души… Так, значит барьер ослабнет к вечеру… И если вовремя продать информацию, в какой стороне искать… Хмм… С близкого расстояния Псы и сами учуют жертву… Нет не сейчас сообщить, а когда Данилка и остальные соберутся начать. И это не только поможет мне отомстить, но и остальным облегчит задачу, оттянув часть сил. Как говориться – двух зайцев… Хе-хе… Да и сестричка до конца дней будет мучатся, что из-за нее брат погиб. Не все другим из-за нее страдать.

Он еще раз обернулся на дом, видневшийся сквозь редкий лесок, закурил сигаретку, улыбнулся и двинулся прочь.

Глава 27

Тимур уже откровенно скучал. Страх отступил сразу после необычной встречи со Славкой. Бесконечный серый туман, сменявшийся калейдоскоп ярких картинок порядком его утомили. С одной стороны он не хотел бы провести остаток своей жизни так, а с другой – метал уже просто поспать, желательно без сновидений. И когда он, почти смирившись с возможностью навсегда застрять не пойми где, его ощутимо тряхнуло, потом еще раз, и Тимур открыл глаза.

Над ним склонился Мишка и энергично тряс, пытаясь привести в чувства.

– Мишка! – радостно воскликнул Тимур, – Ты мне снишься или спасать пришел?

– Боюсь Вас огорчить, молодой человек, – донесся голос откуда-то с боку, – но если это и сон, то крайне неприятный для Вас.

Мишка при первых же словах отступил в бок, уйдя из поля зрения. Тимур резко сел, его даже слегка замутило от быстрой смены позы, но он взял себя в руки и взглянул на обладателя голоса, удобно расположившегося в кресле напротив. Им оказался человек, который не так давно увез Настю на вертолете, только выглядел он сейчас лет на десять моложе.

– Почему и что мне будет неприятно? – поинтересовался Тимур, разглядывая собеседника.

Светлый костюм, благородная седина в волосах, ярко-голубые глаза в лучиках морщинок, тросточка в руках и вежливая улыбка – просто джентльмен на отдых, а не злодей местного разлива. Если бы не та сцена с унижением Насти, и избиением Рыжей, Тимур назвал бы его приятным и обаятельным.

– Потому что, – негромко проворил старик и опять вежливо улыбнулся, – это всего лишь оболочка, похожая на вашего друга, но больше им не являющаяся. Это лишь видимость человека, причем, бесконечно преданная мне.

– Бездушный? – не желая верить, уточнил Тимур, вспоминая рассказы Насти.

– Ну, в некотором роде. Хотя обычно они получаются другим методом. Просто моя помощница, та рыженькая, слегка перестаралась. Ну, знаете молодо-зелено. Слишком надавила, пытаясь получить информацию о место нахождении «сосуда», и душа, не выдержав напряжения, просто пшик и сгорела.

Говорил он с таким выражением, к каким менеджер третьесортного рекламного агентства мог бы сообщить взбешенному клиенту: «У нас новенькая девочка запорола все ваши фотки. Опыта у нее мало, руки растут не из того места, но она спит с директором и выгнать ее мы не можем. Вы уж простите».

Тимур внутренне содрогнулся, бросил короткий взгляд на Мишку. Тот стоял у стены, прямой и неподвижный, уставился одну точку и не моргал, а может даже не дышал, по крайней мере, так казалось. Головы не повернул, на взгляд не ответил. Злость захлестнула Тимура. В тот момент он мечтал своротить на сторону вежливую улыбку старого джентльмена, желательно вместе с нижней челюстью. Но если он просто поддастся порыву, вряд ли кому-то поможет, скорей наоборот навредит. Нужно, сперва, выяснить, что тут вообще происходит, где Настя и что на самом деле случилось со Славкой. А значит следует держать себя в руках. И он представил, что сейчас под прицелом фотообъектива, внутренне собрался и обворожительно улыбнулся.

– А вы, как я погляжу, выглядите лучше, чем при нашей последней встрече.

Старик улыбнулся, но промолчал.

– Гляжу, диета из чужих душ и вправду творит чудеса. А подавиться не боитесь? – Тимуру очень хотелось вывести этого старика из себя, хотя и понимал, что это очень опасно.

Взволнованные люди более болтливы. Но собеседник и бровью не повел, лишь тень удивление скользнула по лицу, а потом видимо он сообразил, от кого у Тимура столь необычные сведенья, и продолжил неспешную беседу.

– Ну, раз эту часть истории вы знаете, это упрощает мне задачу. И, кстати, зря вы столь скептики относитесь к данному виду получения необходимой для жизни энергии. Этот способ использовали еще индейцы майя. Приносили кровавые жертвы, а те, кого они считали за богов, принимали подношения. Правда, при таком способе столько полезного терялось. Варвары, что с них взять.

Старик опять извиняющие пожал плечами. Тимура передернуло.

– Александр Македонский и Чингиз Хан ради притока новых душ завоевывали мир. Граф Дракула, точнее его реальный прототип Цепиш, не брезговал возможностью продлить жизнь. Да и если взять поближе к нашему времени: Гитлер и его крематории, Сталин и его травля врагов народа. Все они хотели за счет других продлить собственную жизнь. Пути их, конечно, были в большинстве своем тупиковыми. Но если бы не их старания, такие как я вообще не появились. А все тайны остались бы в цепких лапках истинных Ловцов Душ. И они, продолжая вести свое скрытое существование.

Тимуру это показалось или в голосе старика проскользнули зависть и раздражение.

– Да и если говорить откровенно, они изначально выбирали ошибочный путь, – собеседник опять улыбнулся. – Если честно, то и я прошел несколько шагов по этому ошибочному пути. Результат – практически заброшенный город, с кучкой опустившихся людей не пригодных ни для чего, разве что в пищу моим песикам. Но я вовремя понял – чтобы достичь наибольшей отдачи, душа человека должна как следует окрепнуть, а для этого человека необходимо холить и лелеять, и ни в коем случае не лишать изначальных потребностей. Это как с прекрасным садом, что бы получить плоды, сначала надо удобрить почву, вовремя поливать и убирать вредителей. Человек долен хорошо есть, но не обжираться, и сладко спать, но не бездельничать. Вот тогда душа захочет творчества, раскроется, вырастет. Вот тогда и следует собирать плоды.

Тимур слушал, но не слышал и половины. Что-то постоянно цепляло его в этом человеке, что-то заставляло возвращаться к его лицу взглядом раз за разом, хотя разум упорно твердил, что смотреть на такого монстра нет никакого желания.

– Мы с Вами раньше не встречались? – неожиданно для себя и для собеседника проговорил Тимур.

– Нет, молодой человек, – уверенно ответил старик, – Вы бы точно не забыли эту встречу. Еще вопросы будут?

– А с чего Вы столь щедры? Готовы отвечать на вопросы простого пленника…

– Ну, молодой человек, тут вы не правы. Будь вы незначительным пленником, умерли бы сразу по прибытию или чуть погодя. И смерть Ваша, поверьте, не стала бы легкой.

– За что же мне такая честь? – скептически поинтересовался Тимур.

– Вы мне интересны и любопытны, – ответил старик, так же вежливо улыбаясь. – У меня есть, что Вам предложить. И я надеюсь на ваше благоразумие. Кстати, в обычной пище я тоже нуждаюсь. Да и Вы, как мне кажется, за эти три дня проголодались. Мои слуги Вас конечно кормили, но я думаю вы бы сейчас не отказались чего-нибудь пожевать.

Старик трижды громко стукнул тростью об пол, и через мгновение комнату вошел лысый мужчина с подносом заставленным едой. Больше всего на подносе было фруктов, какие-то мини бутербродики, бутылка вина и два высоких бокала. За ним еще один точно такой же мужик внес небольшой столик и поставил между стариком и Тимуром, первый тут же опустил поднос со снедью.

«Эх, Славку бы сейчас сюда, – с грустью подумалось Тимуру, – вместе с ее супер интуицией. Ну и так для моральной поддержки. У меня от этого человека и от его слов мурашки просто табуном по спине скачут».

– Угощайтесь, не стесняйтесь, – собеседник приглашающее кивнул на поднос, и, подавая пример, отщипнул себе виноградинку, отправил ее рот. – Спрашивайте, если Вас что-то интересует. Или мне стоит сразу перейти к предложению?

«Надо тянуть время. Ведь ясно как белый день, что после озвучивания предложения будет дано совсем небольшое время на обдумывание. А после точно наступит конец. Что ж еще спросить? Эх, Славка, где же ты. Надеюсь не сидишь сейчас в какой-нибудь из соседних клеток. А если все ж таки свободна, пусть из твоей милой головки выветриться любая мысль о возможности моего спасения. Не хочу, что бы ты пострадала. Может про Настю спросить?»

– Может, про девчонку желаешь узнать? – попытался подтолкнуть старик в нужном направлении, точно мысли собеседника прочел.

Но Тимур спросил совсем другое, самое нелепое, что пришло ему в тот момент в голову:

– А сколько Вам на самом деле лет?

– Шестьдесят три, – старика, похоже, застал врасплох этот вопрос, но он тут же взял себя в руки, и вежливая улыбка увернулась на лицо. – Но я желаю жить очень долго.

Старик сжевал еще одну виноградинку, встал, опираясь на тросточку, из кресла, подошел к окну, замер, что-то разглядывая.

– А то, что с Мишкой, точно необратимо?

– Абсолютно. Но если он вам так дорог, так сказать как память, то после принятия моего предложения – он Ваш. Девчонку я, кстати, тоже могу Вам отдать. Сосуд, после использования, мне без надобности. Да и ее брат что-то не спешит сестру забрать.

Эти слова, этот тон переполнили чашу терпения Тимура. Он видел тонкую шею торчащую из ворота рубахи. Старик стоял вполоборота, так что Тимуру удалось разглядеть даже жилку, бьющуюся под кожей. Два шага, быстрое движение, и шейные позвонки хрустнут, тело мешком свалится на пол. Даже Мишка, замерший у двери, не успеет его остановить. И все сразу кончиться, некого станет бояться. Лишь вскочить и допрыгнуть. Он весь напрягся, тело сжалось пружиной…

И вдруг кто-то вцепился в локоть, да еще с такой силой, что Тимур зашипел от боли и резко оглянулся. Сзади естественно никого не оказалось, лишь кровать от движения слегка скрипнула. На это звук обернулся старик. Очень поспешно, надо заметить, и на его лице выражение: «я так и знал» сменилось «неужели я ошибся»

«Значит, проверял меня старый хрыч» – ухмыльнулся Тимур.

– Ну, молодой человек, если больше вопросов нет, перехожу к предложению, – старик опять опустился в кресло.

– Слушайте, Вы всегда так витиевато разговариваете? Представляю, как зовете на помощь, если вдруг решите утонуть: «Молодой человек, не соблаговолите ли Вы прервать свои, я уверен, необычайно важные дела и не протяните ли Вы мне… буль-буль», – Тимур ухмыльнулся и отщипнул себе виноградинку, с той же веточки, что и старик.

– Ха-ха, – хозяин залился добродушным смехом, а отсмеявшись, предложил – Так я начну?

***

Последнее, что помнила Станислава, пол перед самыми глазами и темнота. А когда тьма рассеялась, не до конца надо заметить, девушка оказалась посреди огромного зала. Стены облицованные темным камнем, колонны в несколько обхватов, из того же материала, и где-то там в нереальной высоте, еле видимый в полумраке, свод. А еще несколько запертых дверей и единственный открытый темный проход. И тишина.

Станислава переступила с ноги на ногу, и легкий шорох пошел гулять эхом между колон, пока не стих в глубине темного прохода. А затем, точно возвращая подарок, из тьмы донесся другой звук – шепот голосов. И Станислава, просто что бы не стоять по среди пустого зала, пошла на этот звук, мягко ступая по гладкому полу, оказалась в широком и высоком коридоре.

– Славка! – шепот голосов, точно прибой, принес крик Тимура.

И хотя не было в нем ни страха, ни боли, но Стася прибавила шаг.

Коридор облицовывал все тот же темный камень, освещал все тот же рассеянный свет, льющийся непонятно откуда. Вот только стены здесь не пустовали. Всю их поверхность от пола до далекого потолка занимали ряды картин. В этой галерее лиц встречались как хорошо знакомые, так и совершенно неизвестные. Несколько раз промелькнула тетя Юля, Тимина мать; Мишка разного возраста, несколько раз Настя. А еще какие-то полуголые девицы, то улыбающиеся, то рыдающие. Незнакомые мужчины в смокингах и женщины в вечерних платьях.

Иногда попадались пейзажи: пляж с белоснежным песком и ярко синим морем; лесное озеро; зеленные холмы под синим небом; заснеженные ели в горах. Под каждой картиной висела табличка, но Станислава не могла и не желала останавливаться, что бы разглядывать надписи.

Девушка шла и шла, а коридор не кончался, постоянно плавно загибаясь, из-за чего сложно было сказать, есть ли вообще у него конец. В какой-то момент Станислава поняла, что не одна – рядом беззвучно двигалась бабушка, совсем молодая, такой она была на старых снимках, еще до знакомства с дедушкой. В легком платье, с распущенными светлыми волосами и босая, она шла слегка пружинящем шагом. Ее окружало легкое свечение, точно освещало невидимое для Станиславы солнце. Девушка уже настолько устала удивляться и бояться, что просто спросила:

– Ба, где мы?

– Душа Тимошки. Ну и потемки здесь.

Молодая бабушка говорила и улыбалась, но губы ее оставались недвижимы. Станислава постаралась оставить этот момент без внимания.

– А эти картины его воспоминания?

Бабушка молча кивнула.

– Но если так, то где же я? Нет ни одного моего изображения. Неужели, я для него так мало значу? Даже как друг?

Сердце болезненно сжалось. Захотелось бежать обратно, вглядываться в каждую картину, искать пока не найдет хотя бы одно самое маленькое подтверждение, что она есть в его жизни, но ноги, точно чужие, продолжали двигаться, не желая возвращаться. Бабушка понимающе улыбнулась и указала вперед. Станислава проследила за ее рукой, ничего не увидела, а когда обернулась, бабушка тоже исчезла. И лишь тихий шепот ее таял в полутьме:

– Ты его свет. Жаль единственный…

«Свет?»– подумала Станислава и тут увидела, как впереди разгорается маленький неяркий огонек, точно кто-то зажег сечку.

Свет рос и ширился, заливал все вокруг. Глазам стало больно, и Станислава зажмурилась, а открыв, пережила легкий шок. Опять она посреди зала, такого же, как и первый, только этот ярко освещен и все стены от пола до теряющегося где-то вышине потолка завешаны ее картинами. Некоторые совсем крошечные, меньше ладони, а другие больше человеческого роста. На них она ела, спала, работала, читала, выковыривала что-то спичкой из зуба. Она плакала, смеялась, злилась. Ей было восемь, десять, пятнадцать, двадцать пять.

От такого количества отражения себя, у Станиславы внутри разлилось мягкое тепло, а голова слегка закружилась. Чтобы не упасть, она прислонилась к стене и буквально провалилась в незамеченную дверь, спиной вперед. Очень знакомый голос заставил резко обернуться. И она вздрогнула, оказавшись лицом к лицо с тем, кто не так давно издевался над Настей, а после увез ее на вертолете. Хозяин Теней, Псов и Бездушных, сидел, удобно расположившись в кресле, щипал виноград, поигрывал тросточкой и вел неспешную беседу с кем-то за спиной Стаси. Смотрел он при этом сквозь девушку, точно ее тут и не было.

Станислава попятилась, желая покинуть даже линию этого ледяного острого взгляда. Два маленьких шажка, и запнувшись за низкое, девушка приземлилась на что-то мягкое. Удивительно огляделась. Двери, через которую она вывалилась сюда, и уж тем более коридора за ней в помине не было. Она сидела на широкой кровати. А рядом с ней, и, похоже, так же как и старик в кресле, не видя ее, напряжено замер Тимур, теребил пуговицу на рубахе и ежесекундно облизывал губы, то есть вел себя как всегда, если очень нервничал. В какой-то момент Тимур и осознал, что таким поведением выдает себя с головой, перестал дергаться.