Текст книги "Пьющий души (СИ)"

Автор книги: Алена Маслютик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)

– Почему? Почему ты не хочешь быть рядом? Почему ты всегда бежишь от меня? К кому угодно: к брату, Пчелычу, к каким-то левым парням, только не ко мне! Ты и сейчас бежишь. Вот стоишь передо мной, а сама, улыбаясь, уходишь.

– Миш… Те парни в клубе… Ты просто все не так понял… Они вовсе не…

– Мне плевать на твои лживые оправдания, – голос Мишки все же сорвался на крик. – Раз ненавидишь, так и скажи! Не прячь истинные чувства за поддельными улыбочками. Я знаю, давно знаю, ты лишь и ждешь, только и мечтаешь услышать, как захрустит мой сломанный хребет, что бы спокойно уйти. Чтобы облегченно вздохнуть и уйти не оглядываясь.

– Миш, о чем ты?

Пальцы Мишки больно врезались в плечи.

– Ненавижу! Ненавижу тебя!

Парень зло оттолкнул Настю, развернулся и бросился бежать, быстро скрывшись в темноте. Настя, потеряв опору, едва не упала. Ее подхватил Тимур, придержал. Он ощущал, как девушка вздрагивала, смотрела в след скрывшемуся Мишки, но бежать за ним даже не пыталась – ноги мелко дрожали и совершенно не слушались.

Настя обернулась. Тимур, как всегда пряччась за ослепительной улыбкой, точно за щитом, накинул на плечи девушки пуховик. Чуть дальше стояла Станислава, сжимая куртку Мишки.

– Вы давно здесь? – бесцветным голосом поинтересовалась Настя.

– Да не особо. Но на заключительную часть почти монолога на тему: «Никто меня не любит…», успели. Я аж заслушалась! Сколько возвышенности, экспрессии, чувств! Вы там без нас ничего не курили? Или водка паленая? Нет-нет… Я понял! Это любовь в столь странно проявлении.

Настя уже поняла, что чем больше и веселее он говорит, тем более обеспокоен.

– Что здесь случилось? – спросил Тимур совершенно серьезно.

– Ничего, – еле слышно ответила Настя.

– Я никогда не видел Мишку таким. Хотя он с самого утра, то есть вечера, в общем, как проснулся, какой-то странны.

– Это не он. Это яд. Я виновата, что просмотрела. Псы достали его.

– Что теперь?

– Ждать брата. Я не смогу помочь сейчас, а он сможет. Но Миша… Его найти надо…

– Да что с ним станется, – проговорил успокаивающе Тимур. – Погуляет, мозги проветрит и вернется. К тому же в такой легкой одежде, без куртки, да по такой погодке долго не нагуляешься.

– Он уже в доме старухи, – ровно проговорила Станислава.

– Вот видишь, – поддакнул ей Тимур, даже не спросив, с чего такая уверенность. – Пошли домой.

А Настя решила, что Станислава просто в бешенстве, ведь это ее первые слова, за все время, что они на улице. Вот только не понятно, на кого она злиться, на Мишку, что затеял драку, или на нее, которая косвенно стала причиной, для ее начала.

***

Всю дорогу до дома, Станислава молчала. Нет, она не злилась. Она пыталась понять, что на самом деле видела там перед клубом.

Вышли они не сразу. Тимур улаживал проблемы, устроенные Мишкой, договаривался с охраной и потерпевшими. В тот момент, Станислава и вправду кипела тихой яростью. Когда все утряслось, они захватили вещи и покинули клуб, а вот здесь заканчивалось понятное, и начинался полнейший бред.

На парковке перед клубом ругались двое. И если Настя выглядела как всегда, то Мишку Станислава узнала только по голосу. Черный сморщенный карлик в лохмотьях одежды скакал и кривлялся на высоких ходулях, но девушка похоже не замечала, что это не Мишка и продолжала обращаться к парню по имени. Да и Тимур не выказал никакого удивления, точно ничего необычного не происходило. Вот карлик зло зашипел, задергался, бросился на Настю, вцепился ей в плечи, что-то кричал в самое лицо, а затем оттолкнул с силой и умчался в темноту.

Настя пошатнулась, но упасть не успела, Тимур подхватил, удержал. Пару мгновений парень тоже выглядел нормально, а потом и с ним что-то случилось. Вдруг стал прозрачным, точно из мутноватого стекла вылили его точную копию, полую внутри, к тому же стол же подвижную. Вместо внутренностей стеклянного человека заполняли мерцающие шарики разного размера и цвета.

С Настей тоже, кстати, все было не особенно нормально. Вокруг ее шеи, точно изящный шелковый шарф, обвернулась спящая змея. Это стало особенно заметно, на фоне мерцания Тимура. А к ноге не понятно как крепилась тонкая цепочка. Другой ее конец убегал куда-то вдаль, теряясь во тьме.

Чувствую, что еще немного, и ее накроет волна паники, Станислава зажмурилась, несколько раз глубоко вздохнула-выдохнула, а затем открыла глаза. Все вернулись к обычному состоянию. Тимур с Настей о чем-то спорили, кажется – идти ли догонять Мишку или сам найдется.

«Надо что-нибудь сказать. Хоть что-нибудь. Это странно, что я молчу так долго», – подумалось Станиславе, и она произнесла первое, что пришло в голову.

– Он уже в доме старухи.

Ее удивили собственные слова, а еще больше ощущение, что это правда. Будто в ухо кто негромко шепнул, что Мишка действительно уже вернулся. И теперь, по пути к дому, лишь один вопрос мучила ее: «Я сошла с ума или еще не совсем».

***

Мишка и вправду оказался в доме, его богатырский храп разносился из спальни по всему дому. Тимур одинаково удивился и тому, что друг так спокойно может спать, и тому, что Славка оказалась права, хотя он думал, она просто успокаивает, расстроенную Настю.

Станислава отнюдь не обрадовала. Собственная правота лишь больше убеждал ее, что твориться странное, мало похожее на сумасшествие. Настя же наоборот просто светилась счастьем, тут же юркнула под одеяло, прижалась к Мишке, уткнулась лицом в его широкую спину, и практически сразу уснула.

– А ты не собираешься последовать хорошему примеру? – спросил Тимур, неспеша раздеваясь, аккуратно развешивая вещи на спинке стула и забираясь под одеяло на соседней кровати.

– Нет. Я еще в инет слазаю. И если не заметил, ты занял единственную оставшуюся кровать. Мог бы и на диване поспать.

– Славочка, ты же знаешь, я создание нежное, к сквознякам не привычное. А там дует. И одеял больше нет. Я обещаю – не пинаться, не ворочаться, не храпеть и руки не распускать. Буду вести себя как девственница, которую выдали за не любимого, в первую брачную ночь. То есть никак. Можно мне поспать с тобой? Можно? Можно?

Он стал прямо на кровати на колени, сложил молитвенно руки и сделал «щенячьи глазки».

– Ложись уже, – обреченно махнула рукой Станислава, в глубине души радуюсь его соседству.

Она не хотела сейчас, когда с ней и вокруг творилось что-то странно, находиться одной, даже в другую комнату с ноутом не пошла, присела здесь же за накрытый кружевной скатертью стол. Ноутбук еле слышно гудел, не перекрывая дыхание спящих, мерцал экран, но сейчас даже это привычное и родное, не приносило успокоение. Текст перед глазами плыл, не принося и грамма ясности.

А Тимур, не подозревая, что Станиславу что-то терзает, смотрел на ее освещенное и такое родное лицо пока не уснул.

***

Он откуда-то точно знал, что видит сон.

Его окружали, судя по архитектуре, дома какого-то европейского городка. Улицы заполоняли люди в старинных одеждах, которые радостно переговаривались. То там, то тут кто-то начинал напивать, раздавался смех, восторженные возгласы. Праздник, похоже, был в самом разгаре, и намечалось еще что-то грандиозное.

– Везут! Везут! – заголосили мальчишки с ближайших крыш и верхушек деревьев.

Толпа заволновалась, люди зашумели, задвигались, потащили его вперед, вытолкнули из тесной улочки на простор окруженный домами. С другой стороны площади показалась торжественная процессия: рыцари в сияющих доспехах, дамы в дорогих туалетах и… грязная клетка на огромных колесах. Богато одеты люди спешились, заняли высокую трибуну, а клетку дотащили к центру площади, где возвышался помост. Из ее нутра вытащили грязную женщину с копной спутанных волос, в изодранном платье.

– Сжечь ведьму! – взревела, точно единый организм, толпа, и ему стало понятно назначение кучи хвороста на помосте.

Ведьму привязали к столбу, зачитали приговор, предложили покаяться. Ведьма молчала, то ли не желая отвечать, то ли не понимая, что от нее хотят. Толпа ревела, кричала, смеялась, в ведьму полетели тухлые овощи, комья навоза, мелкие камни. Подождав, пока снаряды иссякнут, на помост поднялся палач с горящим факелом, ткнул в сухие паленья в нескольких местах. Костер вспыхнул. Толпа невольно качнулась вперед, ближе, успеть увидеть, рассмотреть в деталях. Его тоже потянуло, подтащило ближе.

И тут ведьма подняла голову, и он узнал это лицо, закричал, дернулся и проснулся.

Славка все так же мерно выстукивала на клавишах ноутбука какой-то однообразный мотивчик. И ее никто не жег. Тимур вздохнул облегченно, перевернулся на другой бок и мерно засопел, тут же забыв о недавнем кошмаре.

Глава 18

Утром Станислава не желала просыпаться. Она не могла понять, куда ее хотят тащить в глухую полночь, отказывалась верить, что уже десятый час, а темнота в комнате следствие плотных занавесок и осенней погоды. Когда она, наконец, открыла глаза, то первым делом увидела Настю. Это она пыталась поднять ее бренную тушку, по совершенно не понятным причинам.

– Оставь меня, старушка, я в печали, – пробормотала Станислава, и попыталась отвернуться на другой бок, Настя помешала.

– Станислава, мне нужно с Вами поговорить, – проговорила девушка громким шепотом.

– Говори, а я посплю пока, – милостиво разрешила Станислава, не открывая глаз.

– Не здесь, – все так же шепотом пробормотала Настя. – Наедине. Пойдёмте куда-нибудь выйдем? В какое-нибудь кафе.

– Ох, Маугли! Ты кого угодно достанешь, – не вполне понятно проговорила Станислава и выползла из-под одеяла, зябко ежась от прохлады в комнате. – И почему опять на вы?

Тимур дрых рядом бревно бревном. На соседней кровати похрапывал Мишка, хмурился во сне и шевелил губами. Станислава натянула кофту, и, стараясь не шуметь, вышла из комнаты. Пока она шнуровала ботинки и пыталась попасть рукой в рукав куртки, Настя терпеливо ожидала ее, не выказывая и тени беспокойства.

На улице выпал снег, повис невесомыми комочками на не до конца облетевшей листве кустов, на сухих пучках травы, улегся маленькими сугробинами в стыках плит и трещинах асфальта. Обычно Станислава любила белый праздник первого снега. Он будто заранее рассказывал, что скоро елка засверкает разноцветными огнями, и совсем близко катание на снежных горках, выезд с друзьями в деревню, катание на снегоходах, прогулки по зимнему лесу и много-много еще всего яркого и праздничного. Но сегодня Станислава не выспалась, и радостные песни белого великолепия о грядущем прошли мимо нее.

– Ну и куда пойдем? – спросила Станислава, зябко ежась от влажного ветра и желая об одном, оказаться опять под одеялом в кроватке.

Настя в ответ как-то безразлично пожала плечами.

– Ладно! Спросим доброе и отзывчивое местное население. Эй, мужчина, не подскажете, где можно кофейку выпить?

Местное население, будучи пойманным за рукав, хмуро взглянуло и махнуло рукой, указав направление движения.

– А по точнее?

– Через два квартала налево, – буркнуло население и поспешило скрыться.

– Ну что ж, вперед. Сперва – тепло и кофе, а потом – расскажешь, что хочешь?

***

Мишка открыл глаза и сразу пожалел об этом. Похмелье, мирно спавшие на соседней подушки, увидело, что парень проснулся, и накинулось, вцепилось острыми когтями. Блеклый свет начавшегося дня резанул по глазам, и тут же в виски принялись забивать ржавые болты огромными кувалдами, гул от ударов гулял внутри пустого черепа. А хуже всего, что во рту ночевали кошки, а уйдя утром, не только нагадили, но и горло расцарапали, и оно теперь саднило.

– О, наша соня проснулся! – раздался совсем рядом до противного радостный голос Тимура. – Вставать собираешься?

– Я не могу, – еле слышно прохрипел Мишка. – Водички бы…

– Держи, страдалец.

С трудом оторвав голову от подушки, Михаил принял от Тимура запотевший стакан сока. О том, что это далеко не сок, парень понял лишь на пятом глотке, но возмутиться не успел. Забыв, что умирает, он соскочил с кровати и скрылся за дверью туалета, из-за которой, почти сразу, раздались характерные звуки – желудок расставался со своим содержимым. Вернулся Мишка лишь через насколько минут, уже более живым: лицо из землисто зеленого стало просто бледным, а в глаза, пусть и рубиново красных, светилась жажда мщения.

– Ну, ты, Пчелыч, га-а-ад! редкостный! Что ты мне подсунул?

– Это коктейль омоложения, – довольно скалясь ответил Тимур, – Молочко, апельсиновый сок, анальгин и пара секретных ингредиентов. Мертвого поднимет. Ты вон дышал с трудом, а как побежал, как побежал.

От летящей подушки, Тимур увернулся и, смеясь, отпрыгнул за стол к окну.

– Что вчера вообще было? – упражнение по метанию подушки отняли последние силы, Мишка сел и откинулся на стену. – Мне так плохо, но я вчера вроде немного выпил…

– Не много? Ну-ну! – Тимур ехидно улыбнулся, – Только сначала скажи, что помнишь, а то я не знаю с какого места врать начинать.

– Почему врать? – не понял Мишка.

– Потому что, какую бы правду я не сказал, ты мне не поверишь. Так, где обрывается твое вчера?

– Мы пришли в клуб и сели за стол, – морща лоб, вспомнил Мишка, – Тебе еще какая-то девушка телефончик оставила.

– Ясно. Ну, тогда ты забыл самое интересное. Выпив все спиртное, свое и чужое, ты решил вздремнуть, на мягких коленях Настасьи, – начал свое повествование Тимур, с предвкушением вглядываясь в лицо Миши. – Перед тем как уснуть, ты вцепился в Настю, точно утопающий в бурной реке за тоненькую веточку плывущую мимо. Насте потребовалось носик припудрить, так она с трудом выцарапала свою ручку из твоей клешни. Не прошло и минуты, как ты вскакиваешь, гробя мои и так малочисленные нервные клетки, и бегом за ней. Скакал как бешеный кролик во время гона. Когда я, наконец, смог тебя догнать, ты как раз сворачивал челюсть парню, сломав до этого его друзьям носы и пару ребер…

– Врешь, – ошарашено пробормотал Мишка.

– Я прямо-таки экстрасенс и предсказатель в одном лице. Говорил, что не поверишь. – Тимур довольно улыбнулся и добавил. – Продолжать?

Михаил не особо уверенно кивнул.

– А мальчики то оказались совершенно безобидными геймирами-онлайщиками. У них в клубе какой-то слет проходил с розыгрышем призов. Главный приз супер навороченная приставка с крутыми примочками. А нужно для победы всего лишь привести девушку похожую на героиню игры. И не повезло же этим геймирам, что именно Насте оказаться той самой девушкой. Стоят, значит, милые и безобидные мальчики и уговаривают, очень вежливо надо заметить, прогуляться "с нами не далеко", и тут ураганом налетаешь ты и давай свои боксерские приёмчики отрабатывать на живых грушах. Ай-яй-яй таким быть.

Тимур упивался смущенным видом друга – маленькая месть за пять минут позора там, в клубе, пока успокаивал геймеров, и вел переговоры на грани скандала с охраной клуба. А еще за Настю на гране истерики. Мишка сидел, спрятав лицо в ладонях, уши его рдели.

– Это еще не все, – продолжил Тимур после минуты тишины, и Мишка страдальчески застонал. – Пока я разгребал созданные тобой проблемы, оказывал пострадавшим первую помощь, вы с Настей опять куда-то испарились. Нашли мы вас на парковке у клуба. Ты как раз заканчивал пламенную речь о том, как ты не ненавидишь свою девушку, а затем на сверхзвуковой скорости скрылся в ночи. У Насти случилась тихая истерика, и не удивительно, она же любит тебя, хотя я уже не уверен, стоит ли.

Тимур отвернулся к окну. Небо хмурилось, пролетали редкие снежинки, обещавшие в ближайшее время превратиться в полноценный снегопад, возможно даже в метель.

– Что ж ты замолчал? – в тишине комнаты негромкий голос Мишки прозвучал слишком отчетливо. – Почему не читаешь нотации? Не допытываешься, что со мной, как я стал таким?

– А смысл? Ты хоть и медведь по имени, да вот по натуре упрямей тридцати ослов. И не понятно друг я тебе или нет, если ты мне все равно ничего не рассказываешь. Ладно, проехали. Девчонки вернуться, извинишься перед Настей.

– Конечно. А где они кстати? – Мишка только сейчас сообразил, что они в доме одни.

– Ушли где-то с час назад, посплетничать о женском, как я понял, – ответил Тимур как-то рассеянно, всматриваясь во что-то за окном.

Вдруг он резко присел и на корточках отковырял от окна.

– Валим, – прошептал он, выпрямляясь в дверях. И на удивленный взгляд Мишки, вскочившего следом, пояснил, – Там эти… Те, что на машинах за Настей. Машины точно те же, которые за рекой в деревни… Они пока на соседней улице, с другой стороны дома. Может, успеем.

Они выбежали на веранду, схватили куртки, но одеть не успели. Дверь вздрогнула, точно ее хотели снести одним мощным ударом, да сил не рассчитали. Дверь устояла.

– Черт! Не успели! Мишка, задержи их как-нибудь! Надо девчонок предупредить.

Тимур скрылся в глубине дома. А Мишка, выйдя из ступора, подбежал к кухонному столу, сколоченному из толстых цельных досок. Веранда, как и весь дом, была приподнята над землей. И к двери, середина которой совпадала с уровнем пола, спускались несколько ступенек. В это углубление, чуть шире двери, Мишка, охнув от натуги, перевернул стол, который застрял, заклинив достаточно основательно входную дверь.

С той стороны опять стукнули, на этот раз сильнее, но результат оказался тем же. Потом еще и еще. Доски трещали, но пока держались. За дверью возились, но отступать не собирались.

– Ухты, как он забаррикадировался, – раздался сзади насмешливый девичий голос. – Умничка просто!

Мишка вздрогнул, обернулся, из темноты коридора насмешливо смотрела рыжая девчонка. Первое, что заметил парень – глаза: холодные и злые, а по их поверхности струился легки серебристый туман. А в остальном, обычная молоденькая красивая девчонка: чуть выше Насти, такая же тоненькая, в коротенькой леопардовой курточке, в джинсовой мини юбке и высоких сапожках. Мишка почти сразу узнал ее по рыжим кудрям – именно она стояла на берегу деревенской реки, глядя в след их уносящейся машине. Вот только, как она попала в дом? В окно влезла? Но на всех окнах решетки, из толстых прутьев. Пока он размышлял, девушка простучала каблучками мимо, совершенно игнорируя парня, и остановилась у забаррикадированной двери, в которую равномерно и сильно стучали с той стороны.

– Только теперь мои мальчики никак к нам попасть не могут, – хмуря красиво изогнутые брови, задумчиво проговорила девушка. – Прости, придется сломать твою игрушку.

На Мишку будто оцепенение напало, а Рыжая подняла руку с остро отточенными ноготками, взмахнула ей крест на крест, и парень обалдел. Стол перечертили глубокие полосы, точно у девушки выросли невидимые когти невероятной длинны и остроты, и она ими только что располосовала и стол, и дверь за ним. А потом деревяшки будто взорвался изнутри, разлетелись мелкой щепой, повисли пылью в воздухе. Одна щепка оцарапала щеку Мишке, и эта внезапная боль вывела его, наконец, из ступора. Он закричал и прыгнул на хрупкую девушку. Рыжая, похоже, тут главная, и если взять ее в заложники, можно поторговаться, хотя бы за жизнь и свободу Насти.

Но сколь бы стремительным не был его бросок, девушка оказалась быстрее, неуловимо переместилась в угол кухни, а на парня навалились качки, с трудом протиснувшиеся в развороченную дверь, скрутили, вжали в пол.

– Бестолочи, чего всей кучей на одного? – раздался совсем рядом голос Рыжей. – Второго ищите.

Тяжесть, вжимавшая Мишку в пол, уменьшилась, но совсем не исчезла. С усилием повернув голову, парень увидел, как трое из пяти вломившихся, скрылись в темноте коридора. Через несколько минут раздался страшный грохот, беспорядочные удары, ругань и проклятья Тимки, а потом все стихло.

– Похоже, все, – проговорила Рыжая. – Эй вы, пустоголовые, берите этого и пошли в комнату. А то здесь что-то дует, да и разговаривать там удобней.

Девушка скрылась в коридоре. А двое амбалов прижали руки Мишки, вытянутые вдоль тела, к его же бокам, приподняли над полом, точно он был пушинкой и не весил добрую сотню килограмм, и двинулись следом.

***

Кафе девушки нашли быстро, в этот час оно еще пустовало, и они без проблем расположились за столиком у окна. Настя, не смотря на свое же предложение поговорить, не издавала ни звука, и Станиславу это начинало серьезно напрягать, но сделав два глотка, будто вспомнила о чем-то, вскочила и, пробормотав, что вернется через мгновение, выбежала из кафе. Вернулась лишь минут через пятнадцать, когда в конец раздосадованная Стася подумывала, а не уйти ли ей, как говориться, "по-английски".

– Слушай, – проговорила она, раздраженно глядя на Настю, которая по пути к столику, прихватила еще кофе. – Ты либо говори, либо пошли обратно. Я не телепат, мысли читать не умею.

– Да-да! – грея чуть дрожащие руки и тонкий фарфор чашки, тихо сказала Настя, – С мыслями соберусь…

– Да ты уже полчаса собираешься, – Станислава зло стукнула кулаком по столу, чашки обиженно звякнули. – Не знаешь с чего начать? Тогда начни с середины.

– Нет! – Настя чуть мотнула головой, не отрывая взгляда от кофе в своей чашке. – Просто я не знаю, как выразить словами, что я хочу сказать, и так, что бы меня правильно поняли.

Станислава тяжело вздохнула, всем видом говоря: телись уже.

– Знаешь, почему нас с братом так долго не могли поймать? Каждый раз дышали в затылок, но мы успевали уйти, пусть и самый последний момент. Почему пока рядом был брат, это было легко, а когда я осталась одна, пришлось надежнее прятаться?

Станислава молчала, это был явно риторический вопрос, лишь крутила, мяла в пальцах зажигалку.

– Любое общение оставляет следы в нашей памяти, как отпечатки ног на снегу. И чем дольше общение длится, тем больше следов. Тени умеют считывать эти следы, связывать и находить нужного человека. А мой брат умеет эти следы заметать. У него дар с рождения – он может заставить любого забыть другого человека. И лучше всего у него получается проделывать это в отношении меня. Люди легко меня забывали. Чем меньше знали, тем легче забывали. И Тени их не трогали, Тени их не видели. И мы опять исчезали.

Станислава, не особо понимая к чему эти речи, мерно мешала ложкой почти остывший кофе, слушала через слово, и мечтала забраться под теплое одеяло в мягкую постельку. Сейчас, по пришествию времени, начинало казаться вся эта история не особо правдоподобной, точно она читала хорошую книгу, интересную по началу, но слишком растянутую к концу, да и с однообразным сюжетом.

– Сейчас вы рядом. Я не хочу подвергать вас опасности, – продолжала меж тем Настя. – Поэтому, когда приедет брат…

– Он и нам память сотрет? – сонливость Стаси слетела, точно сбитая метким щелчком.

– Ну, в принципе…

– Да не возможно такое! – убежденно воскликнула Станислава, чувствуя, как в груди закипает гнев. – Вот так забыть, кого-то по чужой прихоти.

– Станислава, ты можешь не верить, – от улыбки Насти у девушки по позвоночнику проскакало стадо мурашек, столько в обреченности в ней было, – но меня с легкостью забыли те, с кем я рядом жила четырнадцать лет. Что уж говорить о знакомстве длинной меньше месяца.

– Да причем тут время, – Станислава щелкнула зажигалкой, затянулась, вспомнила, где находится, зло раздавила окурок о блюдце. – Тимур относится к тебе теплее, чем любой девушке, не пытается соблазнить, заботиться, как о младшей сестренке. А Мишка… Мне кажется, он и к предыдущей девушке такого не испытывал. Я уверена, как только утрясутся все проблемы, он тебя замуж позовет, не смотря на прошлый неудачный опыт. Да и я… Нет! Глупости это! Не возможно такое забыть!

Настя промолчала, но было понятно, что осталась при своем.

– Ладно, я о другом хотела попросить, – Настя достала из сумки три маленьких коробочки. – Здесь подарки для тебя и мальчиков. Отдай при случае, лучше в день рождения. Можешь сказать, что от тебя.

– Настя, ну что еще за глупость? Сама отдашь.

– Возьми, – Настя придвинула коробочки ближе. – Пусть у тебя пока побудут.

– А ладно, – Станислава сгребла, не глядя, коробочки в сумку. – Но отдавать сама будешь.

Настя опять промолчала, помешала ложечкой в чашке, сделала пару глотков.

– Кстати, – проговорила Станислава, которая ни как не могла понять, что ее больше раздражает Настино молчание или тот бред, который она начинает нести, – почему ты мне это рассказываешь, если все равно памяти нас лишать собираешься? И почему только мне? Парни тоже имеют право знать…

– Потому что на твои воспоминания мой брат повлиять не сможет.

– Да ладно! Чем я такая особенная?

Настя лишь пожала плечами:

– Брат сказал.

– Брат? Значит, ты с самого начала все знала и ничего нам не сказала? Елы-палы, Настя, да что ж ты за упертое создание! – Станислава с силой потерла лоб, кажется, у нее начинала болеть голова. – Ни слова мною сказанного до тебя не дошло. Тимка любит тебя как сестру, Мишка считает будущей женой! А ты!.. Твердишь, что все ради их спасения, не считаясь с их чувствами! Признайся, тебе на самом деле на нас плевать! Шкуру свою хочешь спасти!

– Не правда! – впервые за время разговора Настя вышла из себя, повысила голос, сжала до белых костяшек кулаки. – Ни к кому до этого я так не относилась, кроме брата и Дана ни к кому! Я их очень люблю и по этому!.. Да если бы был другой способ, думаешь, я бы!..

– Хватит уже! – Станислава больше не желала слушать оправдания, – Сейчас мы возвращаемся! Ты все честно и откровенно рассказываешь мальчишкам. И когда приходит твой брат, мы сами решаем, что хотим помнить, а что не желаем!

Она поднялась из-за стола, Настя встала следом, еще пытаясь что-то возражать, тут в сумки Станиславы телефон запел про печаль под луной.

– О, вот и Тимка, кстати. Прям, как чувствовал! Ало, Тимка! Ты представляешь, что удумала эта девчонка! Она…

И замолчала. Тимур что-то быстро и взволнованно говорил, Настя слышала его голос, но суть понять не могла. Лицо Станиславы все больше бледнело. Голос Тимур оборвался, его сменили короткие гудки. Станислава растерянно взглянула, на замершую в ожидании самого худшего, Настю.

– Что случилось? – поторопила Настя, слишком долго молчавшую Станиславу.

– Тимка… Он сказал, что нас нашли… – еле слышно ответила девушка. – Что бы мы немедленно валили из города. Что бы даже не думали о возвращении, не пытались спасти их. Не звонили, не отвечали на звонки. А еще, что если я его ослушаюсь, он возненавидит меня, не будет со мной разговаривать и даже в мою сторону не посмотрит никогда! А потом… По-моему, он смыл телефон в унитаз… Что же нам делать? Что мне теперь делать?

Станислава потеряно посмотрела на Настю и медленно опустилась на стул, ноги вдруг стали ватные, в глазах запрыгали черные точки. Настя присела напротив.

– Прости меня… Я не успела вас защитить… Думала, время еще есть…

Настя резко встала. Сейчас она выглядела как на даче, когда рассказывала про псов – несмотря на дрожь в руках, голос ее оставался твердым, уверенным.

– Пошли! – проговорила она и направилась к выходу.

И столько силы сейчас плескалось в ней, что Станислава не задумываясь поспешила следом.

***

Тимур с трудом разлепил глаза. Голова в районе затылка раскалывалась. Последнее, что он помнил, как позвонил Станиславе, а потом утопил свой телефон в водах не особо чистого содержания. Рабочие телефоны до этого момента оставались лишь у него и Славки. Мишка свой посеял где-то в лесах, пока бежал на помощь даме сердца, а у Насти его никогда и не было. И теперь, он надеялся, хотя бы через этот канал связи до девчонок не доберутся.

Ах да, еще смутно всплывал короткий махачь с тремя дядечками бандитской наружности в костюмах и очках, по внешности больше всего напоминавших шкафчик с антресолькой. И кулак одного из них, хитростью пробравшийся в незащищенный тыл, и обрушивший свою длань на и так немало страдавшую голову.

А вот, кстати, и вся честная компания нарисовалась в поле зрения, стоило лишь поднять голову. Пять близнецов, выстроенных точно по линеечке, подпирают стенку. Столь же живые и подвижные, как манекены в магазине деловой одежды.

Вообще вся картинка, представшая перед Тимуром, больше напоминала сцену из малобюджетного гангстерского боевика. Главный герой, Мишка, примотан скотчем к стулу. Пять мордоворотов – для устрашения и физических расправ. И Рыженькая злодейка, выпытывающая у главного героя, куда он дел чемодан с «общаком» банды, и отказывающая верить, что он уже давно в полиции. В доказательство пыток и не человеческого обращения у Мишки на правой скуле засохла свежая царапина, а под левым глазом расползался будущий синяк.

«Кстати насчет скотча», – Тимур дернулся, но безрезультатно. – «Замуровали демоны!»

– О, наш второй друг очнулся, – проговорила Рыженькая и улыбнулась радостно. – Ты ведь нам тоже не скажешь, где сосуд? Этот не признается, куда дел девчонку!

– Вот всегда любил рыженьких, – растянул в ответной, не менее радостной улыбке, Тимур. – У них не только мордашка смазливая, и тело приятно в руках подержать, они еще на удивление быстро соображают.

– Рада, что мои мальчики не убили тебя сразу, ты забавный. А то я им пообещала окончательную смерть, если ты не очнешься через пару минут. Мастер, я думаю, возражать бы не стал. Так не аккуратно обращаться с ценным материалом.

Рыженькая подошла ближе, чуть наклонилась, заглянула в глаза.

– А ты симпатичный.

– Да и ты ничего так, – не остался в долгу Тимур. – Только вот где свечи и накрытый стол? Тут такая красотка, и ни какой романтики! И, может, избавимся от скотча? Я конечно за разнообразие, но не до извращений. К тому же эти путы мешают разлиться моему жгучему обонянию.

– Да у тебя еще и с чувством юмора все в порядке. Что ж, смейся пока весело, скоро плакать будешь.

– Суки, – тихо выдохнул сквозь стиснутые зубы за ее спиной Мишка.

– И ты мне очень нравишься, – рассмеялась девушка и вернулась к парню, оставив рядом с Тимуром пряный запах духов.

Рыженькая взяла парня за подбородок длинными, тонкими, такими хрупкими на вид пальцами, заглянула в глаза, Мишка попытался отвернуться и не смог.

– Четких и правдивых ответов от тебя не добиться. Впрочем, как и от твоего друга. Придется давить на больные точки… Но какая поразительно приятная темнота, разлилась в твоей душе. Я прям жажду окунуться в нее. Но нельзя! Работа – прежде всего.

Тимур не особо вслушивался в слова монолога девушки, он любовался открывшимися ему видами. Фигурка как у мальчика, но с круглой, упругой попкой. Такую приятно зажать где-нибудь в уголке или уронить личиком на диван…

– Достаточно возбудился? – девушка, гаденько улыбаясь, опять стояла напротив, и Тимур не мог с уверенностью сказать, как давно она подошла. – Значит, оба поддаетесь внушению, а я уж испугалась, что вы какие-то особенные! И так, приступим…

Она подошла еще ближе, оседлала колени Тимура, широко разведя свои ноги, придвинулась. Ее лицо оказалось близко-близко. Улыбнулась, кокетливо заправила за ушко, выбившуюся черную кудряшку. Тимур не понимающе проследил за тонким пальчиком, вернулся к лицо и вздрогнул. На него смотрела Настя. Все от изгиба ресниц до изогнутых в улыбки губ принадлежало ей. Вот только глаза…