Текст книги "Пьющий души (СИ)"

Автор книги: Алена Маслютик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)

– Что замерли? Я неясно выразился?

И главарь уже не совсем своих людей поспешил к машине, не желая еще больше злить хозяина.

– Вон она, – махнул рукой беловолосый, пару минут спустя.

– Та, что с каким-то парнем грузится в такси? – уточнил Кирпич.

– Да. Излишний шум мне не нужен. Подождем, пока она одна останется, тогда и возьмем. Так сейчас они выедут со стоянки, и следуй за ними, не сокращая дистанцию. Отставать можно, приближаться – нет. Если вдруг потеряешь их из виду не беда, я направлю.

Следующие несколько минут в машине тишину нарушал лишь ровный гул мотора. Да пару раз хозяин приказывал свернуть на параллельные улицы или вывернуть обратно. Когда они, вслед за такси, выехали на узкую, темную и практически пустую улицу, Кирпич рефлекторно вдарил по тормозам – посреди дороги стоял человек. Как он оказался на проезжей части, где мгновение назад пролетело такси, оставалось загадкой. Вот неизвестный поднял руку и изобразил, будто откидывает за спину несуществующую косу. Рядом зло зашипел беловолосый, и Кирпич с ужасом осознал, почему этот жест кажется ему столь знакомым.

– Я выйду здесь. Но сначала…

Беловолосый переместился в глубь салона, и присел на корточки перед Сычом. Взгляд глаза в глаза, быстрый взмах руки и нет больше Сыча. Нет, он никуда не делся, и даже вроде, как и не пострадал. Вот только это уже не человек, с которым ты знаком более десяти лет, а что-то совершенно чуждое. А Беловолосый довольно облизнулся, точно кот, налакавшийся хозяйских сливок, и произнес:

– Вы продолжайте движение. Теперь вас ведет он, – кивнул на не-Сыча. – Девчонку доставите, куда и договаривались, там вас встретят. Хотя, к чему эти инструкции. Я присоединюсь к вам в самое ближайшее время. И советую ехать дальше по другой улице.

А еще через мгновение он стоял посреди неосвещенной дороги в паре шагов от странного незнакомца. А на опустевшее сиденье перебрался не-Сыч и махнул рукой, указывая направление. И Кирпич, в очередной раз, подавив желание перекреститься, поспешил скрыться.

***

Они стояли друг против друга. Беловолосый в светлом костюме, с улыбкой превосходства на губах, за которой скрывалась с трудом сдерживаемая ярость. И практически негатив с него: темные волосы, темная обтягивающая одежда, искривленные губы в недоброй усмешке.

– Кто ты?

– Твой дружок спросил тоже, прежде чем умереть. Ах, нет, он еще успел удивиться, что я все еще жив, прежде чем я ему горло вырвал.

– Ты?! – блондин узнал, но не мог поверить. – Ты же был человеком, а сейчас…

– Как ты. Сам удивляюсь.

– Зачем ты здесь, думаю спрашивать излишне. Приступим?

И тут же улица вокруг потекла, искривились стволы деревьев, дома изогнулись под невообразимыми углами. А дорога серой змеей вскинула свое полотно и обвила темного парня, сжимая асфальтовые кольца. Мгновение, другое и ее матовый бок вспороли черные когти. Взмах, еще взмах – и монстр осыпался мелким крошевом, морок рассеялся, выпустив парня из своего плена.

Вот только он несколько изменился, весь вытянулся и истончился. Волосы удлинились, заплелись в косичку. Лицо побледнело, исхудало, на нем резкими гранями выделились скулы и нос. Глаза потеряли сходство с человеческими, их заполняла темнота, будто зрачок, вытеснив радужку и белок, заполнил всю поверхность. Пальцы приобрели еще одну фалангу, почернели на концах, и ногти обратились длинными глянцево – черными когтями.

Беловолосый, если и удивился, виду не подал. Чуть встряхнулся, и образ его поплыл, тоже меняя очертания. Он раздался в плечах, одежда обратилась в густую серебристую шерсть. Красивое лицо прорезал уродливый лягушачий рот, утыканный иглами зубов. Глаза слились в один, с серебристой радужкой и без зрачка. Лапы-руки, стальной блеск когтей.

Зверь единым прыжком достиг измененного человека, но когти рванули пустоту, а бок оцарапала боль. Взревев, хищник крутанулся на месте, в сторону опасности, и ели успел отскочить. Черная коса скорпионьим жалом летела в глаз, и лишь чуть-чуть не достала.

Зверь рыкнул и исчез. Его противник несколько растерянно огляделся, пустая темная улица, тихий шум ветра. И из неоткуда серебристая лапа с когтями, наискось через грудь. Парень вскрикнул, согнулся пополам, но прежде чем рухнуть на колени, сумел откатиться в сторону. И новый замах лишь впустую прочертил воздух и землю, ломая, асфальт дороги.

Соперники оказались равны, вот только зверь, в отличие от черного, в полную силу, похоже, никогда не бился. И парень решил, что на этом можно сыграть. Пропустив еще одну лапу из пустоты, чиркнувшую его по плечу и левой руке, он закричал и потерял боевую трансформацию. Тихо стонал и пытался подняться с полотна дороги слабый израненный человек, к тому же очень испуганный и сломленный, явно переоценивший свои силы, и победивший в прошлый раз по чистой случайности и неимоверному везенью.

Белокосый улыбнулся, ощутив бурю эмоций, терзавшую сейчас этого недобитка, и уже не таясь, в небоевом виде присел рядом.

– И чего ты добился? – спросил он, впитывая чужие страдания, наслаждаясь ими. – Нужно было сдохнуть в прошлый раз, и тогда сейчас ты бы так… агххх….

Грудь блондина пробили черные когти, а вторая рука, не измененная, просочилась в его голову. И глядя глаза в глаза, его враг произнес:

– Снимай поводок!

– Он не… мне не я… – бессвязно бормотал Тень. Боль несуществующего тела накатывала волнами. Беловолосый чувствовал, что нити, держащие его в этом мире, рвутся одна за другой. И еще он впервые с ночи испития испытал страх, который придал сил, заставив закричать. – Не убивай! Я буду служить тебе! Я помогу тебе! Не убивай!

– Я не убью тебя, – проговорил парень, но блондин не успел обрадоваться, его враг добавил. – Я просто освобожу тех, кто мучается из-за тебя.

Взмах когтями, и белый пепел тает, не долетая до земли.

– Теперь поводок.

Парень повертел головой, будто к чему-то прислушиваясь, довольно улыбнулся, развернулся в нужном направлении. И схватившись за левую сторону груди, рассыпался черными хлопьями.

***

…– Стой, – вдруг произнес не-Сыч, и Кирпич вдарил по тормозам. – Я потерял связь. Поводок оборван… Хозяина не чувствую…

– И что нам делать?

– Выполнять волю… Мы совсем рядом… Парень…. Тот, что рядом с сосудом…

– Ага, тот, что провожал девчонку. Он типа возвращается на том же такси… подождем, когда он из него выйдет. И поинтересуемся, где его телка…

***

Через пару мгновений парень, дравшийся с Беловолосым, вдохнул совершенно другой воздух, насквозь пропитанный запахом больницы. Чуть скосив глаза, увидал мерное перемигивание медицинских приборов и встревоженное лицо друга, сжимавшего шприц.

– Сдохнуть хочешь? – поинтересовался тот, грубо, но с явным облегчением.

– Но ведь он накинул поводок…

Парень напротив расстроено вздохнул и, поднявшись, пошел к двери. Уже на пороге он обернулся и проговорил:

– Нельзя так перенапрягаться. Мертвый ты ей не поможешь.

– Если мой последний вздох подарит ей еще один счастливый день, я не буду об этом жалеть…

– Зато она будет, – уверенно перебил собеседник, закрывая дверь.

– А она и не узнает, – прошептал оставшийся в темноту.

Глава 8

Ночью опять снился брат, он дрался с кем-то невидимым и одержал победу. Настя очень радовалась за него, но все счастье улетучилось, как только она, проснувшись, открыла глаза. Свет резанул болью. Голова тяжелей чугунной гири не желала отрываться от подушки. А во рту разместился местный филиал пустыни Сахара. Ну, здравствуй, страшный зверь – похмелье.

С третьей попытки удалось сфокусировать взгляд на будильнике и путем долгих и сложных вычислений прийти к выводу, что поспать удалось от силы часа четыре. И еще предстояло решить ряд наисложнейших задач. Например: как добраться до холодильника и достать водички, но так, чтобы вообще не двигаться. И почему она так рано проснулась, хотя даже ложиться не собиралась.

Стараясь поменьше двигать головой и вообще не шевелить глазами, Настя медленно перетекла из горизонтального положения в вертикальное. И лишь затем, чтобы вскочить и, зажав рот рукой, скрыться в туалете. На третьем «буээ» дверь комнаты сотряслась от ударов, и девушка поняла, от чего проснулась, но остановиться, чтобы открыть, она не смогла. А когда все содержимое желудка под радостное журчание утекло в неведомые дали, ранний посетитель уже ушел.

«Ну и не больно– то и хотелось», – подумала Настя и включила душ.

Шпильки и невидимки не желали сдаваться без боя, колтуны, в которые превратилась изящная прическа. И устав их уговаривать, девушка засунула голову под почти холодную воду. Сами выплывут. Голова наполнялась легкостью, а боль похмельного синдрома утекала вместе с тоннами лака.

Закончив плескаться и довольно фыркать, Настя обернулась в полотенце. Спать уже не так сильно хотелось, да и общее состояние значительно улучшилось. Так что следует собирать вещички и улепетывать.

В комнату она буквально впорхнула, довольно улыбаясь, и едва не закричала в голос, поняв, что не одна. На кровати, прямо поверх покрывала, закинув руки за голову, расположился Тимур Шмелев – свеженький и бодрый, будто не гулял всю ночь. Волосы убраны под черную бандану, темная кожаная куртка и штаны, ботинки с металлическими носами – весь сегодняшний вид заставил Настю невольно подобраться. Но встретившись с парнем взглядом, она просто застыла. Холод зеленого льда, плескавшийся в его глазах, мог поспорить с высокогорными ледниками.

– Одевайся и пошли, – и голос под стать глазам.

– Куда?

– У тебя две минуты, потом поедешь, как сейчас, – каждое слово острая льдинка.

Не смея больше спрашивать, Настя сгребла вещи и убежала одеваться в ванную. Попросить парня выйти или хотя бы отвернуться, у нее даже мысли не возникло. Меньше чем через минуту, она вернулась в комнату полностью одетая. Только начавшие подсыхать волосы, убрала в хвост, а сверху накинула и затянула капюшон пуховика. Тимур уже ждал в коридоре, нетерпеливо постукивая носком ботинка об пол.

Настя достала ключи и с недоумением уставилась на раскуроченный косяк. Становилось понятно, как Тимур проник к ней в комнату.

– Ты долго не открывала, – раздался за спиной голос взломщика, и у Насти возникла бредовая идея, сорваться с места и убежать прямо сейчас, куда глаза глядят. Этот человек пугал ее все больше. Вот только она понимала, что Тимур бегает быстрее, и поэтому просто вышла следом за ним из общаги.

У входа на этот раз застыл мотоцикл: тяжелый и с низкой посадкой, совсем не похожий на изящный Мишкин. Без лишних слов, Тимур стянул с головы девушки капюшон, нахлобучил шлем и закинул ее на мотоцикл. Взревел мотор, и металлический конь рванул с места, за пару секунд набрав бешеную скорость. Настя вцепилась в Тимура и следующие десять минут молилась, чтобы встречным ветром, из нее не выдуло душу. Езда на мотоцикле всегда ее пугала больше, чем на машине. Миша хотя бы не гонял. Она даже зажмурилась, чтобы не видеть мелькавшие мимо дома и деревья.

Когда мотор смолк, и она смогла открыть глаза, то не сразу поняла, куда ее привезли.

– Что мы делаем у Главной хирургической больницы? – чуть охрипшим от волнения голосом, уточнила она.

– Я просто хотел вместе с тобой навестить друга.

– Твоего друга?

– Ну, – он как– то странно посмотрел на нее, – теперь я начинаю думать, что только моего. Пошли.

Накинув халаты, они поднялись на второй этаж, прошли до конца коридора, открыли дверь палаты. Друг Тимура лежал в окружении мигающих датчиков. Голова и руки почти полностью забинтованы, лишь закрытые глаза и кончики пальцев оставались свободными от повязок. Широкая трубка шла изо рта к аппарату искусственного дыхания. Настю переполнила жалость.

– Кто это?

– Мишка, – тихо-тихо, почти шепотом проговорил Тимур, остановившись за ее спиной.

– Какой Мишка? – пол ощутимо коснулся под ногами, и черный провал колодца безумия раскрылся совсем рядом

– Мой друг Мишка! Зря я попросил его быть твоим парнем!

– Это не может быть он, – Настя зависла на краю, всеми силами цеплялась за зыбкую реальность. – Он меня… мы вчера…это ошибка…

Девушка неосознанно пыталась отступить, но Тимур не дал ей это сделать. Ухватил крепко за плечи, и даже отвернуться не позволял. А глаза сами не желали закрываться. И его слова, полные горечи, лились прямо в уши мелко дрожавшей девушки.

– Ты права. Вчера он проводил тебя, и возвращался обратно к клубу, я его попросил Славку домой отвезти. Да вот не доехал. Стоим мы скромной компанией недалеко от клуба, курим. А чуть дальше по улице там, где пара фонарей не горит, микроавтобус подрезает такси. Из автобуса высыпает человек десять, и пытаются вытащить кого-то из такси. Славка с криком: «Это Мишка», срывается с места. Вся наша дружная компания за ней, еще и охранники клуба увязались следом. Когда добежали, его бесчувственное тело уже грузили в машину. Один из нападавших еще успел крикнуть: «Быстрее, потом про девчонку все скажет». Ну, мы налетели, отбили. Задержать никого не смогли. Ушли гады! На Мишке живого места не было, смотреть на него без содрогания никто не мог. Даже врачи «скорой». Надеюсь, ты счастлива, что из-за тебя мой друг до сих пор в сознание не пришел. Ведь те отморозки, явно тебя искали. Сознайся, это из-за тебя он здесь. Ты виновата. Из-за тебя ему больно.

Эти слова, этот тон сломали тонкий ледок реальности. Темные воды обжигающе холодные потянули за собой, выбросили на берег таких болезненных, не желающих уходить воспоминаний. Похожая стерильная комната. И тело, в кровавых разводах и синяках перед глазами. И другой голос, скрипучий и страшный в своем безразличии. Лишь слова почти идентичны:

«Ты! Это ты эгоистичная дрянь виновата в мучениях этого ребенка. Видишь, к чему приводит твое упрямство?»

«Я не хотела»…

«Ты еще смеешь дерзить? Ты смеешь высказываться в столь неуважительном тоне? Все еще не усвоила урок? Тогда продолжим!!»

Влажный «чпок» врезавшейся дубинки в почти бессознательное тело. Хрип, не могущего кричать.

«Не смей отворачиваться! Ты должна понимать, что чем больше сопротивляешься, тем дольше мучаться другим»…

И Настя, окончательно потерявшаяся между вчера и сегодня, опустилась на колени и обхватила ноги Тимура. Не смея поднять глаза от его ботинок, она взмолилась:

– Простите меня, Хозяин. Не бейте его больше!! Я все поняла, Хозяин!! Я буду послушной!! Не буду дерзить!!! Не бейте его больше!!! Не бейте!!! Не бейте!!!

Она кричала, не слыша себя, все сильнее сжимая его колени. А потом вдруг тихо завыла. Крупная дрожь сотрясала ее тело. Тимур не знал, что делать.

– Тимка, что ты забыл в чужой палате? – Мишка вполне живой и здоровый, если не считать повязки на голове, радостно улыбаясь, замер в дверях. – Не замечал у тебя проблем с памятью. И где Настя? Стася сказала, ты за ней поехал.

Тимур, не зная, что сказать, чуть сдвинулся, и улыбка погасла на лице Мишки. Настя сидела на корточках, обхватив себя руками, и медленно раскачивалась из стороны в сторону, не замечая ничего вокруг. Мишка ощутил волну ярости, кулаки сжались сами собой, и лишь растерянное, испуганное лицо Тимура не позволило выместить злобу на друге.

– Что ты опять с ней сделал? – Тяжело дыша, сквозь сжатые зубы выдохнул он.

– Я ничего… – Тимуру никак не удавалось взять себя в руки, голос дрожал. – Я просто хотел, чтобы она прочувствовала всю серьезность ситуации и честно рассказала, про тех мразей, ну которые тебя…

Мишка, почти не слушая его оправданий, подошел к Насте и подхватил ее на руки. Девушка начала бороться, попыталась вырваться, а потом глаза ее закатились, и она безвольно обмякла, потеряв сознание.

– Порой мне кажется, что ты еще большая мразь, – зло прокричал Мишка, не глядя на Тимура. – Что застыл, беги за доктором.

***

Настя плакала. Причудливое эхо подхватывало ее тихие всхлипы и, многократно отразив от стенок пустого колодца, превращало в странно шепчущие голоса. Эти звуки пугали девочку, и хотя в свои десять лет Настя была уверена, что приведений не бывает, но старалась всхлипывать потише. Совсем перестать плакать она не могла, как ни старалась, слишком болела нога, на которую она так неудачно свалилась. И себя было жалко.

Иногда шепот становился вполне осмысленным. Ей даже казалось, она узнает голоса.

«….она ведь….» – очень взволнованный.

«…просто обморок…» – спокойно нейтральный.

«…всегда ты…» – обиженный.

«… скоро очнется…»

Потом большие сильные руки вынули ее из колодца, а еще через мгновение она открыла глаза, понимая, что все до этого ей просто приснилось.

Светло серый потолок, тихие голоса, шаркающие шаги, запах хлорки и звяканье каких-то склянок, без ошибки подсказали, что она в больнице.

Больницы она не любила. Единственное светлое воспоминание об этом месте относилось к десятилетнему возрасту. Тогда она полночи провела в заброшенном колодце, потеряла сознание от переохлаждения и боли в сломанной ноге. А когда очнулась, рядом сидел самый родной человек. Именно брат нашел ее. Настя тогда плакала, просила у него прощения, а он успокаивал, шутил и совершенно не собирался сердиться. Просидел почти всю ночь с ней, а когда собрался уйти, взъерошил ей челку и произнес:

– Ну, и глупая же ты, Аська. Кто же прыгает «на спор», через заросший колодец? Да еще в такой несознательной компании, которая вместо того, чтобы бежать за помощью, предпочли промолчать, чтобы самим не попало. Хорошо хоть в колодце воды не было. Тех, кто рядом, нужно выбирать с умом, а не просто от нежелания быть не одной.

Тогда, будучи совсем ребенком, она мало поняла, а сейчас от осознания его правоты, защемило слева в груди. Как же ей все – таки не хватает рядом брата. Настя вздохнула и повернула голову. На соседней койке, облокотившись на стену и свесив забинтованную голову на грудь, дремал Мишка. Живой и почти здоровый. Вот он шевельнулся во сне, вздрогнул и, резко сев, открыл очумелые со сна глаза.

– Очнулась? – Мишка в два шага очутился рядом, сел прямо на пол. Голова его при этом оказалась в уровень с Настеной, лежащей на подушке. Взволнованные глаза напротив ее. – У тебя что-нибудь болит?

Настя смогла лишь мотнуть головой, горло сжал неожиданный спазм.

– А почему ты тогда плачешь? – взволнованно спросил он.

– Я не… Это просто… Ты не сильно пострадал, – Настя быстро смахнула нежданные слезинки. – Я рада. Я так испугалась. А что со мной случилось?

– Ты потеряла сознание. Врачи сказали, что из-за перенапряжения. Этот придурок Тимур опять перегнул палку. Решил подтолкнуть тебя к откровенности и слегка припугнул.

Виденье забинтованного тела пронеслось перед внутренним взором.

– А кто это был? Тот человек в палате?

– Без понятия. Тимур, как он позже объяснил, хотел, чтобы ты «прониклась всей серьезностью ситуации и честно рассказала про тех мразей», ну тех, что на меня набросились. Не волнуйся, – поспешно добавил он, видя, как Настя опять начала бледнеть, – я не сильно пострадал. Почти сразу, как меня вытащили из машины, мне кто-то съездил по затылку. И я почти уверен, что это сделал таксист, чтобы меня быстрее скрутили, и не помяли его драгоценную «ласточку». Очнулся я уже в больнице. Отделался шишкой на затылке и парой ссадин с ушибами. Так что ничего страшного.

– Ничего страшного? – возмущению Тимура, влетевшего в палату, не было придела. – Его бесчувственную тушку пытались затащить в микроавтобус какие-то отморозки. Замечают нашу армию спасения, и главарь кричит: «Быстрее, без него девчонку не найдем!» Мы подлетаем, отбиваем. Они под шумок увозят раненых. Этот в крови и без сознания. Славка в истерике. Сирены скорой помощи. Врача по всей больнице искали. Одного перебинтовали и в палату, другую – успокоительным напоили и домой.

– Может, хватит истерить? – Миша болезненно поморщился.

– Не затыкай меня. Это еще не все, – обвинительный перст переместился с друга на Настю. – Я вскочил на мотоцикл и рванул к этой припадочной. Вдруг думаю, с ней тоже что-нибудь случилось. Стучу к ней, стучу – нет ответа. Все думаю, точно что-то случилось. Ломаю дверь, а она в душе моется!! В такое время!!! Ну, естественно я разозлился, схватил ее в охапку и сюда.

Мишка поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул. Ну, можно же изложить все намного короче.

– Вы все вместе взятые украли у меня десять лет жизни, – закончил свою пламенную речь Тимур. – Нервные клетки, между прочим, не восстанавливаются.

– Нужно еще разобраться, кто у кого больше украл лет жизни и нервных клеток, – возразил Михаил. – Довел мою девушку до нервного срыва. Если бы Настя в обморок не упала, я бы не сдержался и пару раз съездил тебя по лицу. А так отвлекся на оказание первой помощи и весь гнев в беспокойство утек.

– Всегда к вашим услугам, достопочтенный господин, – Тимур церемонно поклонился. – Выбор оружия и места дуэли оставляю на ваше усмотрение.

– Да иди ты, клоун, – отмахнулся Михаил, всеми силами пытаясь сохранить на лице серьезное выражение. Настя же не смогла сдержать улыбки.

– И все – таки, прежде чем исполнить просьбу моего друга и проследовать по указанному адресу, мне бы хотелось уточнить один вопрос. Из-за чего Мишка пострадал. Я уверен, что искали тебя, Настя, а нашли его. Или я не прав?

Тимур вопросительно посмотрел на Настю, которая тут же помрачнела.

– Я не знаю, кто это был.

– А если еще раз подумать?

– Миш, мне очень жаль, но я, правда, не знаю. Думаю, тебя на самом деле с кем-то перепутали.

– Да ладно! – не унимался Тимур. – Там в клубе ты кого-то сильно пугаешься, а после недалеко от клуба нападают на парня, с которым тебя видели. И за мгновение перед потерей сознания, ты несешь полную ахинею, вспоминая некоего «хозяина».

– Я не…

– Отстань от человека, – Мишка сел рядом с Настей на кровать и обнял, защищая. Настя этого, похоже, даже не заметила, сидела все такая же прямая и напряженная.

– Это без проблем, – развел руками Тимур. – Я могу всех оставить в покое. Но вдруг эти мрази опять попытаются напасть на тебя, или на твою девушку. А я даже не знаю, от кого вас защищать. Вот ты, девочка, можешь пообещать, что такого не повторится?

– Обещаю, – Настя впервые за все утро прямо взглянула в глаза Тимура. – Обещаю, что никто из вас не пострадает. Гарантирую, что с теми людьми я не знакома, и что такого больше не повторится.

Тимур недоверчиво хмыкнул, но расспросы и вправду прекратил.

– Мне, кстати, уже намного лучше, – Настя спустила ноги с кровати, нашаривая свои полусапожки. – Мне ведь не обязательно здесь задерживаться?

– Конечно, доктор сказал, как только полегчает, можешь уходить, – тепло улыбнулся Миша. – А еще посоветовал, если приступ повторится, показаться специалисту по месту жительства.

– Тогда я пошла. Выздоравливай, – Настя смущенно чмокнула Мишу в щеку.

– Хорошо, – улыбнулся в ответ Миша.

– Провожать меня не надо, – это уже к порывавшемуся встать Тимуру. Тот лишь поднял руку, прощаясь, глядя на закрывающуюся дверь.

– А ведь она врет, – проговорил Тимур, лишь девушка вышла, – причем очень не умело.

– Я знаю, – Мишка грустно вздохнул.

– Так в чем проблема? Давай догоним, дожмем… Неужели тебе неинтересно, почему она себя так ведет?

– Догоним? Дожмем? А что дальше? Опять в палату, колоть успокоительные инъекции? У каждого есть свои сокровенные тайны. И открывать их под напором, без намека на доверие… Я бы не смог.

– Ну как знаешь, – Тимур махнул рукой, и тоже направился к двери.

– И еще, Пчелыч, – Михаил подождал, когда Тимур обернется, и продолжил, глядя ему в глаза. – Если еще хотя бы один раз, я увижу слезы в ее глазах, когда рядом никого нет. кроме тебя, я не стану сдерживаться. И не один пластический хирург тебе уже не поможет.

***

Когда-то, если подумать совсем недавно, с месяц назад, у Кирпича была вполне конкретная мечта. Он хотел купить остров в теплом синем океане, с высокими зелеными пальмами и белым песком. Свой личный рай. А еще в этом раю непременно должны присутствовать ангелы: большегрудые и крутобедрые девчонки всех мастей, чтобы подносить коктейли своему «богу» и раздвигать стройные ножки по первому требованию.

Ради осуществления этой мечты, Кирпич был готов на все. Он брался за любую грязную работу, лишь бы платили за нее не копейки, прекрасно зная – даже свои считают его мразью. Но ему было все равно – он видел цель и стремился к ней.

Но сейчас, сидя у колеса микроавтобуса в какой-то лесной глуши, он впервые осознал, что мечта его может никогда не осуществиться. И вроде сомнительное задание можно считать отмененным из-за смерти заказчика. Так ведь нет! Два обстоятельства мешали плюнуть и забыть. Оба они сидели сейчас в автобусе, уставившись в никуда, и мало напоминали веселых ребят, коими всегда являлись. Они бормотали, что задание еще не закончено. Они и только они стояли на пути к личному раю Кирпича. А раз так, то пора самому прервать этот затянувшийся контракт.

Кирпич тихо свистнул, привлекая внимание верных пацанов, курящих невдалеке, а когда те подошли, достал пистолет. Парни все поняли правильно, и тоже обнажили стволы. А после: резкий рывок задней двери и четыре выстрела – сердце-голова, и очищающие бензиновое пламя, пожравшее микроавтобус, навечно брошенный в лесу.

Кирпич, впервые за последние несколько недель, смог свободно вздохнуть. Осталась самая малость: выйти к недалекому шоссе и поймать попутку, а после, вымочив как следует мозги в водочке, забыть эту историю как страшный сон.

***

Настя поймала такси, почти сразу у главного входа. И, пообещав водителю оплатить любой штраф за превышение скорости и тройной тариф, через двадцать минут замерла перед дверью в свою комнату в общаге. Прежде, чем переступить порог, внимательно обвела взглядом все помещение, опасаясь возможного наличия непрошеных гостей. Но, не смотря на выломанную дверь, неприкосновенность жилища никто не нарушил. Все вещи располагались там же где и утром. Даже мокрое полотенце комком валялось на кровати.

Не теряя времени, Настя пересекла комнату и открыла тайник под полом. Ничего больше, кроме спортивной сумки, она брать не собиралась, но сделав пару шагов к двери, обернулась. На подоконнике все так же ярко цвёл малышка-кактус, подаренный Мишкой, и девушке показалось, что он, даже не имея глаз, глядит на нее с обидой и укором.

Настя хлюпнула носом, потом еще раз, и уже больше не колеблясь, забрала горшочек с растением с окна. Развернулась и тихо вскрикнула от удивления – на кровати сидел брат, и грустно и понимающе улыбался.

– Ты как здесь? – охрипшим от волнения голосом, спросила Настя. – Или я опять незаметно уснула?

– Да нет, Аська, в этот раз ты не спишь, – брат улыбнулся и тут же вскинул руки в протестующем жесте. – Если ты планируешь, как в детстве с визгом повиснуть на мне, то боюсь, у тебя ничего не получится. Я здесь не совсем воплоти.

– В смысле? – Настя настороженно отступила. Окно не заперто, в крайнем случае, можно попытаться…

– Помнишь, полгода назад, мы разделились. Я смог увести большую часть охоты за собой. Но уйти мне далеко не получилось. Я смог убить одну Тень, но двое других спустили псов. И если бы вовремя не подоспел Дан, я бы умер.

Услышав родное имя, Настя тут же успокоилась. Прозвище друга придумали они с братом, и больше никто не мог его так назвать. В этом обстоятельстве явно присутствовала какая-то магия.

– Я не знаю как, но у меня теперь способности почти как у Тени. И Дан считает… Черт! – брат напрягся, будто услышал что-то неприятное. – Дан походу засек, что я опять его запрет нарушаю!!! Слушай, Аська! У меня минуты две, пока он замок вскрывает. Не срывайся пока с места, выжди дня три-четыре. Дай мне время вновь скопить силы, чтобы я мог тебе помочь незаметно скрыться. Насчет охоты не волнуйся. Теней я уничтожил. Бездушные и Псы заняты в Замке. Не знаю уж чем, но это сейчас не важно. У тех наемников, что охотились за тобой, тоже внезапно память отшибло. А двое вообще слегка умерли… Я к тому веду, что след они твой пока что потеряли, но это не помешает им следить за основными выходами из города. В надежде, что ты не выдержишь и сразу же попытаешься сбежать. А я… – лицо брата сделалось виновато обиженным, и он зачастил, – … ай, Дан… ай… лежачих не бьют… вообщем, еще увидимся… ай… пока.

И брат исчез, рассыпавшись практически сразу растаявшим черным песком. Настя подошла и, присев на корточки, коснулась места, где только что сидел брат. Ладонь не ощутила ни тепла, ни холода, и простыни не смялись, не сдвинулись. И хотя этот визит больше походил на сон о призраке, Настя почувствовала, что пружина беспокойства за брата, наконец-то разжалась. Страх за него отпустил. А еще радость теплой волной прокатилась по телу: у нее есть еще три дня. Оставшееся время нужно провести так, чтобы ни о чем потом не жалеть, а когда она уйдет, никто не причинит вреда оставшимся. Про Мишу, Тимура и Станиславу просто никто не узнает. А они, в отличие от многих, будут помнить о ней.

***

Почти все воскресенье Настя провела в больнице с Мишей. В понедельник с утра возмущенный больной попросту сбежал, заявив, что не желает из-за небольшой шишки валяться в постели, и готов подписать любые бумаги, лишь бы выбраться на свежий воздух.

Он забрал Настю с работы, на которой девушка как раз оформила трехдневный отгул за свой счет, и устроил полноценное свидание: кафе, кино, прогулки по набережной и любование закатом. Настя знала, что времени осталось совсем мало, и стремилась запомнить каждую минуту вместе с Мишкой. Расставаться не хотелось, и в общагу Настя вернулась глубоко за полночь. Пришлось опять лезть через окно.

С утра Мишка собирался заехать за ней на своем железном японском коне. Два из трех дней, выделенных братом, уже истекли. Как же быстро, нереально быстро. И сегодняшний должен стать последним, на завтра Настя планировала снова убегать. И она приложит все усилия, чтобы у Миши о ней остались лишь светлые воспоминания. На вечер она запланировала одно мероприятие, от мыслей о котором у нее начинали гореть уши, прерывалось дыхание, а сердце устремлялось в галоп. А раз день обещал стать особенный, стоило подготовиться к нему со всей тщательностью. Надела новую юбку и блузку, заплела волосы в два озорных хвостика, слегка подкрасила глаза. А на Мишины восхищенные расспросы, к чему все это, предпочла загадочно улыбаться.

Весь день они прогуляли по городу. Пару раз заглядывали в кафе перекусить. Побродили по парку на набережной, покормили ворон. Миша слегка удивился выбором птиц для кормления. В ответ Настя призналась, что голубей она не переносит. Слишком глупые и жадные создания. А вороны какие-то потрепанные, их очень жаль. Мишка со смехом согласился с ее доводами. Поэтому половина буханки досталась воронам, а половина приблудившейся дворняге, голодными глазами взиравшей на это пиршество из ближайших кустов.