Текст книги "Пьющий души (СИ)"

Автор книги: Алена Маслютик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

Напротив, усевшись на задние лапы, облизывала окровавленную пасть раздвоенным языком странная помесь собаки и летучей мыши. Большое явно собачье поджарое тело на мощных лапах и уродливая мышиная морда и распахнутые кожаные крылья на спине. Тварь ухмылялась совершенно так же, как и человек, натравивший ее, и готовилась к очередному броску. Вот она, повинуясь неслышному для прочих сигналу, сорвалась в драку, одним мощным полу прыжком полу полетом перемахнула все поле и набросилась на медведя. Буро-золотой зверь успел подняться на задние лапы, распахнуть передние и принял крылатую тварь в мощные объятья, сдавил с силой. Тварь завизжала, заюлила, защелкала пастью, то ли пытаясь укусить, то ли вырваться.

В это время Тимур отвлекся, что-то слабо взблеснуло у ног хозяина, он сощурился и скорей догадался, чем увидел серебристый крючок, что так недавно был испробован на самом Тимуре. Сотня обрывков мыслей и образов пронеслось разом, но сформироваться в одну четкую, граничащую с кристально чистым планом, не успели. Сзади закричала от боли Славка, и Тимур, забыв обо всем, не понимая до конца, что делает кинулся в ее сторону, потащив за собой слабо сопротивляющуюся Весту.

Все то время, пока он любовался красотами битвы чудовищ, Рыжая не бездействовала. И на этот раз решила испробовать прочность Славкиной защиты не в нескольких местах, а в одном. Собрала множество щупалец в одно и ткнула им со всей силы, внешние задымились, испаряясь, а внутренние смогли проникнуть под защиту, оплели руки Станиславы. Радужный пузырь заискрился и с тихим звоном лопнул, и Рыжая радостно засмеялась, и еще сотни щупалец полетели за спину Славке, туда, где до сих пор не пришла в себя Настя.

***

– Да откуда их столько? – тяжело дыша прохрипел Любомир.

Руки уже тряслись, щит ходил ходуном. А бывшие жители покинутого города все нападали. Будучи отброшенными, они вставали, почти сразу, и перли вперед.

– Что делать будем? – спросил Радомир, ослепляя иллюзией ближайших.

Те растерянно остановились, тыкаясь в разные стороны. Не теряя времени, он сбил троих не особо мощным ментальным ударом, да так удачно, что покатившись, они точно кегли сбили еще нескольких. Куча мала из рук, ног и тел, замедлила на короткий промежуток остальных, давая передышку бойцам. Любомир слегка ослабил щит, тоже отдыхая.

Вопрос о дальнейших действиях был скорей риторическим. Хотя отступать было куда, за спиной оставался небольшой проход, свободный от врагов, дававший возможность спастись. Но оба брата понимали, что если уйдут, то вся эта толпа поспешит на зов Хозяина, и вполне способна разнести даже завал, который на самом деле был не особо большим. А значит остальным приодеться вступать в бой еще и с этими тварями.

Любомир не успел ничего предложить, под ослабевший, местами истончившийся щит, поднырнул ребенок на вид лет десяти, худенькое тельце в лохмотьях, лицо заляпано грязью так, что различить можно лишь блестящие глаза. С яростью и злостью маленького зверька ребенок вцепился зубами в ногу Льбомиру, чуть ниже колена, и как не странно, прокусил до крови. Парень от неожиданности и боли выпустил нити концентрации, и щит распался. Радомир успел среагировать, но хватило его лишь на слабый выброс силы, сбивший с ног двоих нападавших. Остальная же толпа, почувствовав слабину, ринулась вперед с удвоенной силой, погребя под лавиной тел обоих братьев.

***

Тимур бежал, без единой мысли, не желая осознавать, что не успеет, да и ни чего не сможет противопоставить мощи Рыжей. А еще руки все больше немели, точно это его сейчас опутывали щупальца, а не Славку. Он не успел. Наперерез метнулась ломанная фигура, мало напоминающая человеческую, в которой Тимур с трудом опознал Артема. Брат чиркнул по черным отросткам неимоверно длинными когтями, порвал их точно путину. Рыжая закричала яростно и зло, оставила Славку, переключилась на нового врага.

Тимур отпустил руку Весты, выпал в обычное восприятие мира, сузившегося до пары шагов. Преодолел их, упал рядом со Славкой, схватил ее за руки, девушка болезненно сморщилась. Всю кожу от запястья до локтя покрывали алые полосы, больше всего похожие на ожоги. Да еще порез кровоточил.

– Ты еще мне тут заплачь от жалости, – раздраженно вырвавшись, проговорила Славка.

Она отвернулась, внимательно следя за поединком Рыжей и Артема, напряженно ожидая, что пройдется вмешаться. Тимур взглянул, и тут же пожалел. Эти двоё двигались так быстро, что казались лишь рябью на воде.

Рядом присела Веста, достала из поясной сумки какую-то баночку, с едко пахнущей цвета детской неожиданности мазью и чистую тряпочку, быстро обработала руки Славки, перебинтовала от кисти до локтя, заклеила пластырем, не глубокий, но довольно длинный порез на плече. И опять исчезла, убежала куда-то вглубь зала.

Тимур наблюдал за действием, переводя взгляд с мечущих теней Артема и Рыжей на Хозяина и Дана, которые все так же неподвижно поедали друг друга глазами. Вот только парень все больше бледнел, его ощутимо покачивало. И тут Тимур ухватил ту самую, извивающуюся скользким ужом, мысль за хвост.

– Славка, у меня появилась бредовая идея, – быстро проговорил он, шаря глазами у ног хозяина, – ты ведь меня поддержишь?

Не дожидаясь ответа или возражений, сорвался с места, обогнул брата и Рыжую, сделал небольшой крюк по залу и оказался за спиной хозяина. Подхватил с пола серебристый крючок, выпрямился. Хозяин наверняка что-то почувствовал, а возможно и услышал, но Дан как раз повел своего невидимого зверя в атаку, и Хозяин не смог полностью переключить свое внимание на Тимура. Но от брошенного вскользь взгляда руки-ноги точно невидимый лед сковал, пропало всякое желание что-либо делать.

А хозяин, удостоверившись, что жертва не способна ему навредить, резко выкинул обе руки вперед, в сторону Дана. Осталось неизвестным, с самого начала он так планировал, или действия Тимура подтолкнули к более решительным и жестким методам, но Даниилу точно в районе колен сзади с силой дали, да еще и по голове тяжелом приложили. Он упал, и больше не шелохнулся. А Тимур оказался лицом к лицу с Хозяином Псов, Теней и Бездушных.

***

Некая сила оторвала Тимура от пола, подняла вверх, да там и оставила мухой в капле янтаря. Холодные, невидимые пальцы оплели горло, мешая вздохнуть, все сильнее сжимаясь. А враг смотрел и ухмылялся.

– Все еще пытаешься откусить, больше, чем способен проглотить! – зло поинтересовался старик и вытянул руку перед собой. – В прошлый раз остался при своем длинном любопытном носе, так зачем опять суешь, куда не просят?

Его с силой впечатало в стену, невидимая рука еще сильнее стиснула горло, но даже тогда он не разжал практически сведенные судорогой пальцы, не отпустил серебряного крючка.

– Следовало уносить ноги, раз смог выжить! Пустоголовый мальчишка. Брось, что тебе не принадлежит.

Тимур сообразил, что старик говорит о крючке в его руке, но почему, обладая такой колоссальной силой, сам не вырвет его из слабеющих пальцев? Значит – не может, неважно почему не может, главное не отпустить. И с трудом подтянул вторую руку, сжал пальцы поверх первой. Ладони стали влажными, крючок норовил выскользнуть, но Тимур вцепился, не желая отпускать, уже не чувствуя боли. Красная капля стекла по серебристому острию, сорвалась с конца, устремилась вниз. И вдруг зависла у самого пола, поднялась, вытянулась в тонкую иглу, затвердела и стремительно полетела в сторону хозяина. А за ней засвистела метель из острых льдинок, устремилась в том же направлении. Давление ослабло, Тимур упал, больно приложившись об пол, но крючок он так и не отпустил.

***

Станислава, прежде чем бежать за Тимкой, оглядела поле боя. Артем завяз в поединке с тенью, преимущество переходило от одного противника к другому, но видимых результатов не приносило. Перебежала глазами на другую пару. Дана ощутимо шатало, а старик выглядел вполне бодренько, ухмылялся. Станислава оглянулась назад. Бесчувственную Настю уносил на широких плечах Мишка, взгляд которого стал более осмысленный, но абсолютной чистоты нормального человека не приобрел. Рядом хлопотала Веста. Эти трое беспокойства не вызывали. Тогда что это за странное чувство мешало двигаться следом за Тимкой, который уже достиг места боя, и подхватил что-то блестящее с пола. Он ждал ее поддержки, а она..

Она сорвалась с места, но против желания побежала не к Тимке, который так нуждался в ее помощи, а к Дану, который покачнулся и осел на пол, закатив глаза.

Сердце рыдало, и слезы его выплескивались из глаз, струились по щекам. Сердце болело за Тимура, который сейчас висел в метре над полом. А разум, как никогда трезво и расчетливо твердил, что без Дана вся их затея обречена на провал.

И отвернувшись, запретив себе даже думать о Тимке, она упала рядом с Даном, затрясла его за плечо.

– Дан очнись!

Голова парня болталась от тряски, признаков жизни он не подавал. Но Станислава точно знала, что парень жив, и продолжала трясти и звать. Не осознано переключила зрение, и вот она уже трясет огромного израненного медведя, а где-то в вышине ураганный ветер крутит низкие тучи, которые никак не прольются дождем.

Руки скользнули по звериной морде, опустились на широкую, с трудом и всхлипами поднимающуюся грудь, и натолкнулись в густоте меха на что-то, чего Станислава раньше там не замечала. Точнее этого там и не было. Широкий ошейник из прочной кожи с металлическими вставками охватывал шею медведя, практически полностью утопая в густом, длинном мехе.

"Его не применено нужно снять. Он мешает. Он душит" – пронеслось в мозгу.

Стася быстро оглядела ошейник, даже ощупала для верности, но ни замков, ни пряжек при помочи чего запирался-отпирался ошейник обнаружить не смогла.

"Но ведь его нужно снять!" – чуть не плача от бессилия прошептала Станислава.

И больше не рассуждая, схватилась за широкий ремень обоими руками, потянула в разные стороны, пытаясь разорвать.

***

Перед глазами перестало двоиться, но черные точки продолжали струиться в воздухе, точно дефекты на старой кинопленке. И только увидав, как они вспыхивают, врезаясь в невидимую преграду вокруг старика, парень смог осознать, что это не дефект зрения, вызванного радостной и страстной встречей тела и пола.

«Все ж стоит сходить провериться у какого-нибудь хорошего специалиста, по окончания всех этих приключений. У меня, наверное, уже не одно сотрясение мозга и множественные ушибы внутренних и внешних органов, – думалось Тимуру, пока он медленно всползал вверх по стене, с трудом отрываясь от пола. – Главное не уточнять, где и при каких обстоятельствах я их заработал, а то точно в «дурку» загребут на пожизненный пансион».

Между тем крупинки чего-то мелкого, острого и блестящего сновали по все более расширяющемуся кругу. Там где вихрь касался каменных стен и колон, появлялись новые царапины и сколы. Тимур чуть скосил глаза, и увидал возле расчищенного прохода Любомира и Радомира. Между ними, практически висящего на братьях бледного юношу, того самого, что так неудачно выбирался из грузовика. Губы парня что-то шептали, руки делали пасы в воздухе, глаза закрыты, но лицо при этом направлено точно на поле битвы. Вокруг его пальцев зарождалась метель, и устремлялась на Хозяина, не достигая его, не причиняя ему видимого ущерба.

А потом между ним и командой по спасению начал неспешно разгораться свет. И шел он от рук Славки.

– Ведьма! – взревел старик. – Как? Откуда? Почему так близко!?

Старик закричал, выплескивая свою ярость. Рыжая оставила свою битву и вместе с Псом оказалась рядом с Хозяином. Артем, желая вернуть противницу, кинулся следом, но врезался в барьер, пару раз с силой стукнул, пытаясь пробиться, но не преуспел. Там за двойной стеной из барьера и мечущихся по кругу острых льдинок теперь остались Хозяин, Тимур, Славка и все еще бесчувственный Дан.

Рыжая обняла Хозяина, и точно всосалась в него, растворилась, и старик начал меняться. Морщины разгладились, словно по мятой тряпке провели горячим утюгом, цвет лица светлел, а волосы наоборот наливались густотой чернильной ночи. Спина выпрямилась, мышцы налились силой, плечи стали шире. Зеркальное отражение Тимура, почти точная копия, злорадно рассмеялась ему в лицо.

А потом повернулась к нему спиной, и встретила нового противника – золотого огромного медведя. Они обнялись, точно старые знакомые не видевшиеся несколько лет, и теперь до жути радостные от долгожданной встречи. Помяли друг друга, похрустели косточками, расцепились, разбежались.

У Хозяина из руки вытянулся тонкий хлыст, попытался достать медведя. Зверь извернулся, схватил зубами кончик кнута, вырвал из рук, зарычал, так что у противника буквально земля задрожала под ногами. По высокому небу метались облака плюясь молниями, но стены в этот раз никуда не исчезли, точно две картинки наложились одна на другую.

Тимур забеспокоился, огляделся. Троица у прохода замерла не шелохнувшись, и с такими же ошарашенными лицами, как и у него. А вот Славки и Дана почему-то нигде не было.

Воин уже махал двуручным мечом. Медведь огрызался и отступал, в какой-то момент извернулся, поднырнул под вооруженную руку и вцепился клыками в запястье, воин завыл, выронил меч, отпрыгнул назад. Медведь, обнадеженный успехом, кинулся следом, но получил коварный дар кинжалом в подставленный бок.

– Тимка! – донесся откуда-то издалека еле слышный голос Славки. – Спаси!

И Тимур вдруг вспомнил, что он до сих пор сжимает в руке, ухватил поудобнее, и кинулся вперед. Противники были увлечены и полностью поглощены друг другом, парень смог незамеченным добраться достаточно близко. Дождался, когда враг откроет спину, и выбросил руку вперед.

Крючок врезался в мягкое, проткнул тонкую рубаху вместе с кожей, и будто, сам желая выскользнуть, подался назад. И Враг закричал, изогнулся дугой, закинул руку за спину, точно желая убедиться, что это именно его спина пострадала. А Тимур уже отходил назад, все дальше, мечтая лишь об одном, что бы то, что с таким трудом тянется сейчас за его рукой, не оборвалось, не вернулось назад. Он хотел смерти этого человека, а если во время нее освободятся многие, чьи души этот монстр столь бессовестно поглотил, то Тимур очень этому порадуется. Он закрыл глаза, не желая видеть, закусил губу, не желая отпускать. И тянул, тянул, прикладывая все те свои способности, о которых и не догадывался до встречи с этим человеком. И втягивал, втягивал в себя чужие души, чувствуя, что вот-вот переполниться.

А там, за плотно сомкнутыми веками кто-то рычал, кричал, дрожал воздух и пол, в какой-то момент сопротивление прекратилось столь резко, что Тимур потерял равновесие, упал назад, сгруппировался, перекатился через плечо и, наконец, открыл глаза.

Медведь несколько раз полоснул когтями воина, пока тот отвлекся на подлый удар в спину. Воин закачался, упал на колени, запрокинул голову лицом вверх. Из всех вновь открывшихся щелей, а так же из глаз и рта хлестали непрекращающимся потоком светлячки чужих душ. Очень яркие и совсем тусклые, они устремлялись во все стороны, улетали далеко, а то и сразу гасли.

Длилось это несколько минут, а потом опустошенное тело воина осыпалось на пол горсткой невесомого пепла, который тут же истлел, растворился.

***

И золотой медведь распался на тяжело дышащих, вцепившихся друг в друга Дана и Славку. У обоих сразу же подкосились ноги, они опустились на пол, глупо и счастливо друг другу улыбаясь. А потом Дан побледнел и потерял сознание. К нему сразу же кинулись братья, сбросившие оцепенение, и Веста.

Славка медленно, на четвереньках, встать сил уже не было, отползла в сторону, не желая мешать, направилась к Тимуру. Парень тоже попытался ползти на встречу, но его вдруг затрясло, изогнуло дугой, души, те что он успел вытянуть из Хозяина, вырвались из его тела, устремились к Славке, закружились, точно планеты вокруг солнца. И со всех сторон, из темноты зала, плыли огоньки, которые сразу не погасли, встраивались в медленно кружащую карусель таких же огоньков-душ.

– Эй, – еле слышно, боясь спугнуть или погасить, прошептала Станислава, надеясь привлечь внимание родственников Дана.

Все обернулись и ошарашено замерли.

– Ух, ты, – выдохнул Любомир, выразив похоже общее мнение всех присутствующих.

– И что мне с этим делать?

– Это, наверное, души жителей города, с которыми нам пришлось сражаться, – сообразил Радомир. – может получиться соединить их с телами.

– Но разве Всеслав их не заморозил, когда спасал наши зад… в смысле шкуры? – возразил ему брат.

– Я могу вернуть их к жизни, – раздался тихий голос из-под стены, к которой, устало прислонившись, сидел Всеслав. – Еще где-то полчаса заморозка обратима. Дайте только минут пять отдохнуть…

– А пока советую покинуть данное помещение, – предложил Любомир и окинул вопросительным взглядом пространство. – М-да уж..

На ногах нормально держались только они с братом, Веста и ведьма в окружении светлячков. Дан так и не пришел в сознание. Два блондина с длинными и короткими волосами даже не делали попытки встать.

– Эй, а где это отродие тьмы? – поинтересовался парень, сообразив, кого не хватает.

– Он с другом Ведьмы, который был Бездушным, – подала голос Веста, пытаясь влить в приоткрытый рот Дана какую-то дурно пахнущую жидкость. До этого она успела перебинтовать порез на плече и рану на боку. – Они тело Насти охраняют. Только я не поняла от кого, возможно друг от друга.

– Час от часу не легче, – вздохнул Любомир. – Ладно, понесли брат тех, кто не в состоянии с ногами совладать. Чур, это мой.

И с этими словами парень взвалил на плечо мало помалу оживающего Дана. Радомиру ничего не оставалось, как глухо ругнуться и взвалить на себя обоих блондинов.

***

Коридоры представлял из себя филиал музея восковых фигур. Люди застыли во всевозможных позах и с разной степенью ярости на лицах, вытянутые руки направлены в одну сторону, к многолюдной куче в месте схождения проходов.

– Поставь меня, – попросил Всеслав.

Брат сгрузил с плеча сначала друга ведьмы, а уж потом осторожно поставил перед собой заклинателя погоды, придерживая того обеими руками за талию. Парень огляделся, приноравливаясь как лучше начать, размял пальцы, а затем развел руки в стороны, сжал пальцы в кулак, и резко дернул к себе. По проходу пронесся порыв холодного воздуха вперемешку с мелкими льдинками, добрался до Владлена, мгновенно стих, и тут же с многогранным стуком люди попадали на пол, остались лежать, не подавая признаки жизни.

– Ты вовремя успел? – уточнил Любомир у Всеслав, тот в ответ лишь презрительно фыркнул, попросил опустить его где-нибудь поближе к стене и не тревожить всякими глупостями хотя бы полчасика.

Тимур, достаточно пришедший в себя и даже смог самостоятельно добраться до стены, приглашающее похлопал рядом с собой. Всеслав слабо улыбнулся, по достоинству оценив шутку, но для отдыха предпочел стенку напротив. Едва сел, сразу уснул.

Все выжидающе уставились на Станиславу, которая все так же изображала из себя футуристическую помесь люстры и карусели. Девушка ответила столь же заинтересованным взглядом и самой вежливой своей улыбкой.

– Можешь преступать, Ведьмочка, – подсказал Любомир.

– Извини, приступать к чему? – невинно хлопая глазами, вполне серьезно поинтересовалась Станислава.

– Ну как же, – поддержал брата Радомир, кивком указывая на богатое поле деятельности, – возвращать людей с того света на этот. Насколько я наслышан, у тебя это неплохо получается. Да и с Данилкой неплохой фокус провернула.

– Но я ничего такого не делала, – продолжила упорствовать, в нежелании понять, девушка. – Я не знаю, что и как делаю. Все получается как-то само собой.

– Ну, так очисти разум, Ведьмочка, – ухмыльнулся Любомир, – все равно кроме тебя им никто из нас помочь не сможет.

Станислава прошлась туда сюда по проходу, заваленному телами, кое-где переступая руки-ноги. Люди были живы, это она ощущала, но дальше этого ощущения продвинуться не могла. Как вернуть то, что не тобой отобрано. Да им вообще возможно ли вернуть. Постояла, честно попытавшись выбросить все мысли из головы, но из этого мало что получилось. Постоянно лезли какие-то разрозненные картинки, звуки и образы. То куски прошедшей битвы, то семейный ужин летним вечером под вишней в саду, то бледный Тимур на холодном полу.

Вот только решение, как найти выход, из сложившийся ситуации, не приходило. Видимо придется, открыв глаза, извиняться и просить других разобраться с данной проблемкой. Есть же среди этих колдунов, хоть один некромант. Или как там еще называют возвращающих к жизни.

Она аккуратно открыла один глаз, разведать ситуацию, и от удивления распахнула оба. Вся честная компания, включая Тимур и пришедшего в себя Дана, с нескрываемым ужасом и благоволение смотрели на нее, и периодически обводили ошарашенными взглядами помещение.

А вокруг, точно звезды, спустившиеся с небес, весели души, каждая над своим тело. Они медленно опускались, втягивались. Какое-то время ничего не происходило, а потом тела зашевелись и задвигались. Кто-то поднимался с тихими стонами и оханьем, кто-то продолжал лежать, но и те и другие больше всего напоминали людей, только что выдернутых из глубокого и не особо приятного сна. Они ошарашено оглядывались друг друга, терли лица, хлопали глазами. Кто-то удивленно рассматривал свежие ссадины и порезу, где-то заплакал ребенок, зовя маму, ближайшая женщина вскочила и, слегка прихрамывая, побежала вглубь коридора.

– Что здесь происходит? – озвучил общий вопрос, в том числе и свой собственный, Дан.

Он сидел, прислонившись к стене, и пока не предпринимал попыток встать. Любомир в двух словах, тихо, в самое ухо пересказал последние полчаса. Дан внимал, не перебивая, надеясь позже выяснить подробности.

– А Настя где? – спросил он по завершению рассказа то, что его волновало больше всего.

Брат лишь пожал плечами, а потом, видя, что Дан взволнованно порывается встать, торопливо добавил.

– С ней Артем. И тот, друг Ведьмочки, что не так давно был Бездушным. Веста сказала, что знает, где они и потом проводят.

Между тем люди собирались группками, подозрительно косились на Дана и компанию.

– Мужики, а где мы? – поинтересовался, наконец, один из наиболее пришедших в себя.

Радомир ехидно оскалился, переглянулся с братом, но прежде, чем успел сморозить какую-нибудь глупость, Дан объяснил, что в подвале на острове посреди озера. Ясности это, похоже, принесло мало, и пока мужик задумчиво скреб в затылке, Дан оглядывал его. Субъект отличался от остальных наименьшей потрепанностью: не столь заросший, чумазый и, вместо обносок, одетый в добротную кожаную куртку на меху, правда уже достаточно затертую на локтях и сгибах, а также в джинсы и сапоги на высокой шнуровке. Да и в глазах плавала не раболепная покорность загнанных в угол зверей, а лишь безграничное удивление. Дан окинул взглядом по слабо шевелящуюся толпу и выделил еще несколько, явно не жителей города. Даже двух девушек заметил, правда, в таком виде обычно по обочинам дорог стоят, в ожидании удачной продажи и отнюдь не яблок.

– А как мы сюда попали? – задал следующий вполне резонный вопрос.

– А вы не в курсе?

– Неа. Последние, что помню, какая-то рыжая бестия в коротенькой юбчонке тормознула мою фуру и попросила подбросить до ближайшего поселка…

Дан удивленно обвел взглядом разномастную толпу.

– У кого схожие воспоминания? – поинтересовался он.

Вверх неуверенно потянулись несколько рук.

– Похоже, его уже не устраивали местные жители, решил разбавить рацион, – тихо прошептал Радомир Дану, зная, что он поймет, а другие не услышат. – Возможно, даже с собой забрать, в качестве консервов.

– Да, только тут мы нагрянули, и пришлось распаковать и употребить раньше, а в нас пустыми банками кидаться, для отвлечения внимания, – согласился с ним Дан. – Ну и что нам теперь с ними делать?

– Для начала, предлагаю покинуть эти подземелья, – перебил их Любомир. – Хотя тут сейчас безопасно, но на воздухе думается лучше. Встать сможешь?

Дан кивнул и медленно поднялся. Вслед за ним с трудом оторвался от каменного пола Тимур. Всеслав, разбуженный все нарастающим гулом, лишь виновато вздохнул, и его взвалил на спину Любомир.

– Послушайте, – проговорил Дан, сотни глаз уставились на него, блестя в свете единственного фонаря, – мы вас выведем. Те, кто может идти, помогите тем, кто слаб. Помощь всем пострадавшим мы сможем оказать лишь наверху.

– Дядя, – парня требовательно подергали за штанину.

Дан скосил глаза на худенькую девчушку, с засохшей кровью на губах, явно не ее. Любомир вздрогнул, но промолчал, сейчас ребенок совершенно не напоминал дикого зверька.

– Дядь, – добившись внимания, поинтересовалась девочка, – а тот злой… из замка…

– Его больше нет, – заверил Дан, глядя как неуверенно по детскому лицу расползается улыбка.

И где-то там, в глубине кто-то зарыдал, громко, облегченно, сбрасывая оковы многолетнего страха. Кто-то кого-то с силой обнял. Лица испуганных людей потихоньку разглаживались, стирались напряженные морщинки. Но большинство продолжали хмуриться, жаться поближе к своим: трудно поверить, что кошмар днем и ночью, наяву и во сне, терзавший тебя, вот так просто развеялся.

– Пошли, – устало проговорил Дан, – теперь правда бояться не чего. По крайней мере, кроме обычных превратностей судьбы, без всякой мистики.