Текст книги "Пьющий души (СИ)"

Автор книги: Алена Маслютик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц)

Глава 24

Тимур Шмелев не мог бы с уверенностью сказать спит он сейчас или бодрствует, а главное, как долго это продолжается. Вокруг плавал серый дым, а может туман. Иногда он сгущался, до состояния вязкого киселя, в котором не возможно было вздохнуть или пошевелиться. В такие моменты Тимуру казалось, что еще пара секунд, и он умрет, но прежде чем ужас становился паникой, все заканчивалось.

Иногда дым рассеивался, и парень вдруг оказывался на подиуме, в свете тысячи ламп и вспышек фотоаппаратов. Или в постели очередной красотки. Или за рулем авто, несущегося по берегу синего моря, по горному серпантину или сквозь яркий свет неоновых огней большого города. Каждый раз реальность происходящего не вызывала сомнений. Но стоило окончательно увериться, что все вокруг не сон, и опять наползала вязкая серость.

Ни разу в этих бредовых ведениях не промелькнул кто-то действительно близкий. Ни Славки, ни Мишки, даже Настя, ставшая вдруг не чужой, не появлялась, и Тимуру становилось страшно, а вдруг он их себе всего лишь придумал. Может он уже давно лежит где-то в недрах комнаты с мягкими стенами, спеленатый рукавами смирительной рубашки, и пускает счастливые слюни. Он гнал такие мысли от себя, но они все время возвращались.

А еще все чаще и навязчивей промелкивали карины с участие какого-то парня, не знакомого, но удивительно похожего на самого Тимура, только с темными волосами и глазами другого цвета. Эти отдельные картины почему-то сильно цепляли Тимура и постепенно складывались в некое подобие цельного сюжета, но с выпавшими кусками.

В очередной раз, когда пришло видение о парне, Тимур оказался на заднем сидении какой-то машины, которая куда-то мчалась, подпрыгивая на многочисленных кочках. Рядом с Тимуром трясся бледный, помятый, разящий перегаром мужик со свежим кровоподтеком под глазом. Он не переставал бормотать то умоляя, то грозя, пока на очередной кочке не прикусил язык. Парень, ставший уже знакомым для Тимура, вел машину, столь прямо смотря перед собой, что Тимур, не плохо разбиравшийся в людях, понял – парень едва сдерживает ярость. Рядом, на пассажирском сиденье, столь же напряженно замер еще один парень, в два раза больше первого. Но в отличие от того, не столь неподвижный. Он изредка взглядывал то на водителя, то на пассажира сзади, и просил, так не гнать.

Вот за окнами замелькали стволы деревьев. Парень чуть снизил скорость, проехал еще несколько метров и остановился. Выбрался, распахнул заднюю дверь, выволок зареванного мужика, бросил в снег, рядом упала саперская лопатка. И тут мужик заскулил, затараторил, пытаясь купить свою никчемную жизнь, через слово повторяя «сынок», пытался подползти к парню, вцепиться в колени, но парень просто отпихивал его, а один раз основательно пнул. Общий смысл скулежа сводился к тому, что та, которую они ищут в замке.

Парень изменился в лице, побледнел, хотя казалось больше некуда, схватил лопатку, замахнулся на съежившегося мужика. Тяжелая широкая ладонь легла ему на плечо.

– Не надо, брат, – второй парень выбрался уз машины, пытался успокоить первого. – Один раз. В память о матери…

Первый парень вывернулся, зло бросил лопату в снег, развернулся, сел в машину, хлопнув дверью. Второй глянул на оборванного мужика, покачал осуждающе головой и сел следом. Мотор взревел и его шум вскоре скрылся за деревьями, оставив плачущего мужика одного в зимнем лесу.

Свет мигнул, но вместо серого тумана, Тимур оказался на вершине обветшалой стены. Те же двое, что и раньше, залегли рядом, прячась в неровностях, выветрившихся за годы и века, камней. Похоже, это было уже позже тех событий, что случились в лесу. Ночную тьму рассеивал яркий свет полной луны. Внизу, под стеной, что-то происходило. По двору в свете множества костров сновал какие-то люди.

Большой парень что-то напряженно рассматривал вокруг, вот брови его сошлись на переносице и он тронул второго за плечо, указывая вверх, в сторону башни. Тимур проследил за направлением его руки и едва не вскрикнул. В верхнем окне бледная, как призрак, замерла Настя. Постояла пару мгновений растворилась в темноте комнаты.

«Так вы парни – брат Насти и его друг», – догадался, наконец, Тимур, вспомнив рассказ девушки про ее спасение.

– Ну и как мы туда попадем? – поинтересовался еле слышно друг. – Мой ход ведет лишь до подвала. Я надеялся, она там…

– В машине есть кошка и прочная альпинистская веревка, – почти не раздумывая ответил брат. – Залезем по той стороне, она более обрушена и к тому же увита плющом. А потом по тому карнизу доберемся до окна.

– Ты псих, – констатировал друг и слез со стены, что бы через минуту вернуться уже со всем необходимым.

Свет опять мигнул.

Тимур оказался на пороге кухни. Голые бревенчатые стены освещала тусклая одинокая лампочка посреди потолка на шнуре без абажура. На давно немытом полу валялись разномастные бутылки из-под крепких и не очень спиртных напитков. Стол, пара табуреток, кусок газовой трубы на месте, где должна быть газовая плита, вода сочиться по капли из крана в треснувшую раковину. Тимур ощутил холодок ползущий по позвоночнику. Ему на мгновение показалось, что он вернулся в собственное детство, в то его отрезок, когда мать окончательно перестала интересоваться хоть чем-то кроме выпивки.

А потом увидал за столом мужика, того самого, что так недавно бросил брат Насти в заснеженном лесу.

«Да это же отец Насти, – запоздало сообразил Тимур. – Что ж это за дурь мне видится? Точно чужие сны сняться».

Для хозяина кухни, в отличие от Тимура, прошло несколько больше, чем пара десятков минут. Он осунулся, обрюзг, обвислые щеки покрывала щетина, глаза слезились, с нижней губы тянулась ниточка слюны, руки трясутся от постоянной пьянки. Одним словом – разбитый старик в замызганной одежде, более похожей на лохмотья. Он наливал в стакан и, еле донеся до рта, проглатывал мутную белесую жидкость. Потом вдруг начинал бормотать, отмахиваться от кого-то руками. Пару раз вскочил, шатаясь и едва не падая, пронесся по кухни, потрясая кулаками. Опять успокаивался, грузно падал на табурет и продолжал пить.

Все действо происходило в полной тишине, точно у сломанного телевизора: изображение было, а звук отсутствовал.

Свет мигнул, а когда зажегся, посреди захламленного помещения замер брат Насти. Похоже, его это удивило больше, чем хозяина кухни, который скорей всего принял появление незваного гостя за очередной свой горячечный бред. Отец Насти сначала сощурился, наморщил лоб, точно пытаясь вспомнить, кто перед ним, а потом осклабился, узнавая. Он что-то начал радостно выговаривать, хохотать и кричать, тыча грязными пальцами в парня. Старик даже запустил в противника недопитой бутылкой, которая недостигнут цели, осколками разлетелась натолкнувшись на противоположную стену. Обстановка накалилась до придела.

Брат Насти все больше менялся: отвращение и боль исказили лицо. И вдруг черты его смазались, поплыли. Он стал тоньше, выше, кожа побелела, волосы вытянулись и сами сплелись в косу. Пальцы на руках стали длиннее и на них глянцево блеснули когти. Тимур невольно отшатнулся, а алкаш продолжал с хохотом выкрикивать оскорбления, потеряв остатки здравого смысла.

И тогда тот, в кого превратился брат Насти, одним скользящим, смазанным движением покрыл расстояние разделяющие его и хозяина кухни, взмахнул рукой, точно желая дать пощечину. Старик перестал хохотать, забулькал, захрипел, и ставший вдруг единственным глаз остекленел, кровь вперемешку с чем-то белесым заструилась, заливая уцелевшую половину лица. А вторая половина съехала, шмякнулась на пол, забрызгав кровью все вокруг. А следом осело тело.

И парень с каким-то детским недоумением перевел взгляд с руки на старика у стены и обратно, недоуменно рассматривая красные капли, срывающиеся с его когтей, точно не до конца осознавая, что именно он только что убил человека. Мгновение, два и парень исчезает, рассыпавшись пеплом.

А Тимур почувствовал, как тошнота подкатывается к горлу, но прежде чем его вывернуло, он опять погрузился в уже ставшей привычным грязно серый туман.

***

Всю ночь Станиславу не отпускали кошмары о Тимке. Она и не подозревала, что способы замучить дорогого тебе человека могут быть столь разнообразны. Тимур горел, тонул, задыхался в маленькой комнатке, терялся в огромном лабиринте, замерзал в снежной пустыне. И едва разжав когти кошмара, она выныривала на поверхность реальности, как скользкие щупальца очередного страшного сна затягивали её в пучину вязкую как грязь.

Промучавшись половину ночи, Станислава поняла, что даже за все золото мира не согласиться еще раз сегодня коснуться головой подушки, села, опустила ноги. Холодный пол остудил не только босые ступни, но и голову. Поднялась, подошла к окну, отдернула тяжелую штору, распахнула форточку и вздохнула морозного воздуха. Стало совсем хорошо. Сон оказался только сном, подернулся пеплом забвения и почти сразу забылся.

На улице разыгралась метель. Ветер выл, то громче, то тише, бросался пригоршнями снега в окно. Белые хлопья, прошуршав тонкими крылышками по стеклу, уносились прочь, кружась в диком танце. Белесая мечущаяся мгла скрыла даже близкий забор.

Душа Стаси сейчас была подобна этой вьюге. Хотелось бежать, рвать и метать, а приходилось сидеть и ждать, не понятно чего. Она простояла достаточно долго, смотря в никуда, пока не почувствовала, что совсем околела на сквозняке. А ещё она осознала, что уже какое-то время замеряет на вдохе, точно пытаясь услышать что-то очень тихое, настолько, что даже легкое дыхание мешало этому. И шел этот даже не звук, а ощущение звука, сверху, где под самой крышей располагалась комната Дана. Станислава нашарила тапочки, накинула на плечи шерстенную кофту, так же одолженную у хозяев. Тихо ступая, добралась до лестницы, постояла у основания, прислушиваясь, и полезла вверх.

Все пространство под крышей делила на две не равные части перегородка. В одной, где непосредственно заканчивалась лестница, помещалась спальня с кроватью, шкафом, столом и вполне современным компьютером на нем. А во вторую вела плотно закрытая дверь, так что не понятно было что там, но одно было ясно точно – именно туда ей и надо. Стнислава остановилась перед дверью в перегородке, взялась за ручку, но открывать передумала, лишь вежливо постучалась, ощущая себя при этом полной дуррой. В голове возникла яркая картинка: Дан поднимается по лестнице и спрашивает, зачем она стучится в его шкаф с одеждой. Но мгновение тишины, и с той стороны раздался нервный смешок, а затем просто ядерный взрыв хохота. За дверью находилось явно больше двух человек, что слегка озадачивало.

Хохот оборвался так же резко как начался, и вместо него зазвенели голоса:

– Ведьмочка проснулась, а вы еще здесь. Продули! – это Артем.

– А кто обещал нашептать крепкий и здоровый сон на всю ночь?! – возмущенно недовольный незнакомый мужской. – Подыграл дружку.

– Я говорил, что она необычная, а вы не верили, – это уже Дан, улыбается.

– Ладно…Ладно… – сразу несколько голосов.

А потом опять голос Артема:

– Заходи, Ведьмочка, уже можно.

Станислава толкнула дверь и переступила порог. Комната, внутренним убранством, напоминала скорей избушку лесного колдуна-знахаря, чем второй этаж современного дома. Стены и наклонный потолок увешены пучками трав, окно задернуто сплетенной из сухих стеблей циновкой, на полу шуршат лепестки и тонкие веточки. В воздухе плавает аромат лета и прогретого солнцем свежего сена. И уж совсем неуместно смотрелись посреди такой обстановки два кожаных дивана, два кресла и журнальный столик из темного дерева между ними.

На правом диване, заняв его целиком и едва уместившись, сидели два плотных парня практически одинаковых внешне и очень похожие на Дана. Только волосы темные и прямые, у правого более короткие, а у левого достаточно длинные, что бы заплести в маленький хвостик. Глаза глубокого серого цвета. А еще у правого родинка на щеке.

Дальше, в кресле, сидела девушка, совсем еще подросток. Худенькая, с только начавшейся формироваться фигурой, но при этом круглолицая, с крупными и очень красивыми чертами лица. Русые волосы заплетены в две косы, серые глаза глядят оценивающе и осторожно. На её коленях маленькая мышка грызла какое-то лакомство, совершенно не обращая внимания на больших и страшных чудищ вокруг.

В соседнем кресле, практически утонув в нем, полулежал Артем: бледный, темные круги под глазами. В руку воткнута игла, капельница стояла чуть в стороне. Интересно, как он в таком состоянии забрался по крутой лестнице. Не иначе кто-то принес, скорей всего Дан, который выжидающе замер рядом прямо на полу.

Ещё один диван занимал парень поменьше и потоньше, но и в его чертах присутствовала некая схожесть с близнецами и Даном, что не оставляло сомнения в их близком родстве Волосы его белые, столь коротко стриженные, что создавали иллюзию голого черепа. Веки опущены, и глаза под ними движутся, точно он высматривает что-то. На мгновение открыл, взглянул на девушку, замершую рядом, поймал ее улыбку и опять закрыл. Девушка напряженная и сосредоточенная, не меньше парня. Маленькая плотненькая, темно русые волосы заплетены в короткую косичку, одна прядка постоянно выбивается, и девушка чуть нервно заправляет ее за ухо. Изредка кусает нижнюю губку, хмурит бровки. И ни на секунду не отводит взгляд от парня рядом, держит его руку в своей.

Похоже, эта парочка единственная никак не прореагировала на появление Станиславы. Остальные же рассматривали пришедшую девушку с таким же любопытством, как и она их. Один из блезнецов что-то прошептал на ухо другому, тот ухмыльнулся в ответ.

Дан понял, что пора брать инициативу в свои руки, начал представлять одного за другим. Помимо внешнего сходства присутствующих роднили необычные имена. «Даниил» на фоне прочих казалось скучным и вполне обыденным.

– Эти два медведя – мои троюродные братья. Справа Радомир, слева Любомир. Девушка с мышкой их младшая сестра Веста. Инвалида ты знаешь… А эта сладкая парочка – Всеслав, еще один мой троюродный брат, и его девушка Агата. А это Станислава, о которой вы все наслышаны. Станислава позволь представить тебе – наша команда по спасению мира в целом и Насти в частности. Команда, позвольте представить – Ведьмочка, наше тайное оружие.

***

– Что? – не до конца веря, что правильно расслышала, поинтересовалась Станислава.

– Ну, ты как раз попала на наше тайное собрание, – весело пробасил Радомир, а может и Любомир, Станислава сразу забыла кто из них кто, как только отвела глаза. Решила про себя, пока звать их просто братья "Мирные".

К тому же ее сейчас волновало совсем другое.

– А когда вы думали посветить меня в столь грандиозные планы? Особенно в ту их часть, где про секретное оружие!

– В должное время, – заверил Дан. – И как можно позже. Но, раз уж ты все равно тут…

– Располагайся! – радостно воскликнули братья Мирные, и одновременно похлопали по своим широким коленкам.

Артем сдвинулся, освобождая в своем кресле больше половины. Девушка рядом с ним наоборот развалилась так, что бы одной все кресло занять. Дан и так сидел на полу, поэтому лишь приглашающе указал на место рядом с собой. Парочка на диване вообще никак не отреагировала.

Станислава одарила всех присутствующих одной из своих фирменных улыбок, той, что удостаивались лишь избранные, абсолютно не пробиваемым и сверх приставучие идиоты, не понимающих слов «нет, вы мне не интересны». Тимур называл такую ее улыбку "бритвой по горлу и в колодец". А затем встала, нашла в соседней комнате стул, села, так что бы видеть всех сразу, спиной к закрытой двери. По довольным ухмылкам Мирных братьев и улыбке Дана, Стася поняла, что поступила правильно.

– Сперва для нашей Ведьмочки, – начал Дан, когда все расселись и утихомирились, – разъясним, кто что может. Итак, Любомир и Радомир мастера иллюзий. Обмануть могут даже слуг хозяина. Покажите…

Братья переглянулись, правый Радомир вроде, закрыл глаза, а второй взглянул на Станиславу.

Мгновение, и журнальный столик зарос травой – зеленой и сочной. Среди острых листиков проклюнулись и потянулись вверх тонкие стрелочки, с тяжелыми бутонами на конце. Бутоны лопнули, раскрылись, выпустили яркие лепестки наружу. Запах летнего полдня потек по комнате. Неизвестно откуда налетевшие бабочки закружили свой танец над столом. Одна особо яркая с желтыми крыльями, подлетела совсем близко, села на руку Станиславе. Маленькие лапки щекотали кожу, крылья трепетали, создавая легкий сквознячок. Мгновение и все исчезло.

– Теперь Веста, – продолжил Дан.

Девушка не шелохнулась, но мышка на ее коленях перестала хрустеть печенкой, ощерилась, шерсть по хребту встала дыбом. В два прыжка добралась до соседнего кресла, в котором как раз задремал Артем, и впилась парню в руку, тот дернулся от резкой боли, но не проснулся. Вместо этого посреди комнаты возник его теневой двойник в боевой форме, оскалился, и вдруг зашипел от боли, белая кожа задымились, точно облитая кислотой. Мгновение и тени нет, а Артем открывает глаза.

Все случилось так быстро, что реакция наступила только сейчас.

– Веста! – одновременно воскликнули мирные братья и Дан.

Последний бросился к Артему, который в это время бережно отдирал мышку. Дан судорожно искал по карманам чистую тряпочку, унять кровь. Вот зверек, наконец, отпустил добычу, и Артем передал его хозяйке, улыбнулся при этом понимающе и даже как-то кротко. Станиславе показалось, что между этими двумя произошло что-то не очень хорошее не так давно. И девушка теперь простить не может не только того, что случилось, но и понимания со стороны Артема. Зверек, точно почувствовав настроение хозяйки, опять зашипел.

– Веста, ты обещала, – неожиданно подала голос вторая девушка, Агата. Оказываться она все видела и слышала, просто вида не подавала. – Не будь ребенком.

Веста вместо ответа, забрала мышку и ушла к братьям на диван, на подлокотник. И уже оттуда, вроде ни к кому не обращаясь, а просто успокаивая серый комочек на ладони, проговорила:

– Я здесь только ради братьев. Даня обещал, что у меня будет шанс поквитаться… И я никому не обещала, что перестану ненавидеть…

– Веста, – мягко прервал девушку Дан, – не здесь…

Он закончил бунтовать Артема и пояснил уже для Станиславы:

– Веста управляет животными. Больше всех любит мышей.

Перевел взгляд с девушки на соседний диван.

– И, наконец, Всеслав и Агата…

– А что там рассказывать, – перебил Дана правый мирный брат. – Достаточно взглянуть в окно. То безобразие, что сейчас там твориться – это его рук дело.

Пару мгновений Станислава пыталась осмыслить, а когда поняла, о чем они, у нее глаза на лоб полезли.

– Да, – подтвердил ее догадку Дан, – он управляет погодой. Особенно со снегом и льдом хорошо получается. Агата усиливает его силу почти вдвое.

– А что умеешь ты! – поинтересовался один из близнецов.

– Ага, Ведьмочка, покажи, – попроси его брат.

– Вообще то, – начала Станислава и взглянула на Дана, – Даниил сказал, что я вижу истинную суть людей. Умею ли я еще что-то – не знаю.

– Покажи, – попросили Любомит и Радомир хором.

– Так вы же ничего не увидите, – попыталась возразить Станислава.

– Не волнуйся, – успокоили ее братья, – Веста покажет.

Станислава пожала плечами, типа: " хозяин-барин". Закрыла глаза, открыла внутренние веки. Перед лицом заплясали какие-то белесые мошки, и девушка, не задумываясь, отмахнулась от них.

– Надо же, – раздался удивленно довольный возглас одного из братьев. – Она неплохо справляется с направленным воздействием..

– И что самое интересное, все происходит на уровне подсознания, – добавил второй.

Станислава обернулась на голоса и невольно восхитилась. Вместо парней весь диван занимал огромный белый медведь, с двумя головами, которые едва не касались потолка. Рядом замерла хорошенькая лисичка, постоянно меняющая цвет. Стася повернула голову. К теневой форме Артема она более менее привыкла, как и к Дану-медведю, зато вот парень, сидящий с Агатой на диване, почти не изменился, только весь поблек, растерял цвета. И от него тянула холодом, точно в морозную ночь забыли прикрыть дверь. А вот девушки рядом с ним не оказалось. На месте неё бурлил маленький фонтанчик почти прозрачной воды, постоянно омывая брызгами парня.

Глаза сами собой распахнулись, дабы удостовериться в реальности живых людей.

– Ну как? – поинтересовался Дан.

– Не плохо, – ответил один из братьев. Другой кивнул.

Дан довольно улыбнулся и продолжил:

– А теперь…, – закончить ему не дали.

Всеслав, молчавший до сих пор, изменил позу, открыл глаза и тихо проговорил:

– Даниил, переходи уже к сути. Я могу гарантировать метель еще полчаса, не больше.

– Да-да, к сути.

***

На столе расстелили план, на желтой старой бумаге, затертой на сгибе и обтрепанной по краям. По верхнему краю шла выцветшая, местами нечитаемая надпись: «План реста…онных работ. Объект «Замок «Ду….». 193… ода». Поверх истертых прямых штрихов, бежала свежая паутина ломаных линий непонятного назначения.

– В прошлый раз обряд проводился здесь, – Дан обвел пальцем небольшую площадку практически в центре плана. – Это внутренний двор крепости. Для обряда нужен свет полной луны, так что вряд ли они поменяют время и место. Скорей усилят охрану. Благодаря кое-кому из здесь присутствующих, – он многозначительно взглянул на Артема, который без зазрения совести тихо спал, – нам придется иметь дело всего с одной тенью, не с тремя.

Мирные братья заулыбались, похоже, они это любили и готовы были смеяться по любому поводу. Остальные молчали, до прихода Станиславы, уже большую часть обсудили, и теперь Дан повторял специально для нее.

– Но, – веско добавил Дан, – Бездушных и Псов стало только больше. Да и Хозяин за это время разучил новые трюки. Мы, конечно, тоже кое-чему научились, но как в прошлый раз, на одной наглости не выедем. Три года назад нас не ждали, поэтому относительно легко спасли Настю. В этот раз нас ждут. Поэтому спасибо, что согласились помочь. Благодаря Весте и ее мышкам, у нас есть подробный план подземелий замка, особенно заброшенных проходов и тех, куда лучше не соваться. По этому плану видно, что один из коридоров проходит точно под местом обряда. Здесь, – Дан указал куда-то в правый угол замка, – есть место, которое по какой-то причине обходят и тени и Псы. От него до внутреннего двора пара минут быстрого бега. Обряд длиться около пятнадцати, и только три из них Хозяин уязвим. Мы должны пробраться в этот карман до заката, и затаиться там до начала обряда. А потом быстро добраться и спасти Настю. Тенью займется Артем. Он уже сражался с ней и почти одолел. Псы на Весте, Всеславе и Агате. А с Бездушными разберутся Любомир и Радомир.

– А я? – уточнила Станислава.

– А ты, – ответил Дан, глядя прямо на девушку. – Ты займешься не посредственно спасение Насти. По какой-то причине, слуги Хозяина и он сам тебе не видят. Поэтому ты подберешься как можно ближе. Вот здесь есть заброшенная комната, в ней заканчивается один из тайных ходов, а окна ее выходят точно во внутренний двор. Будешь ждать сигнала. А потом беги быстро, хватай Настю и делай ноги. А мы займемся остальными.

– А Тимур и Мишка? – спросила Станислава, выжидающе взглянула на Дана.

– Спасешь ее, они тоже спасутся, – ответил Дан, и так выразительно посмотрел в глаза, что Станислава решила отложить выяснения подробностей на потом, без свидетелей так сказать.

– Даниил пора закругляться, – проговорил Всеслав и встал, потянув за собой Агату. – Метель продержится еще минут десять, как только она стихнет – Псы очухаются. Лучше нам к этому времени быть в убежище.

Все задвигались, вставая вслед за ним. Веста первой юркнула открывшуюся дверь, сбежала вниз по ступенькам.

– Вы можете остаться, – неуверенно начал Дан, – места хватит.

– Не можем, – ответил твердо парень. – И ты знаешь почему.

Даниил вздохнул и добавил, обращаясь уже к Станиславе.

– Я пойду, провожу. Побудь пока с Инвалидом…

Станислава сидела и слушала, как скрипят доски пола первого этажа, шелестят неразборчивые голоса. Несколько раз хлопнула входная дверь. А затем, сквозь вой уже затихающего ветра, донесся рев моторов и затих в дали.

Вернулся Дан. Вместе они помогли спуститься Артему с лестницы, Дан поддерживал парня, а Стася несла капельницу. Внизу друзья уже обошлись без помощи Станиславы, оставив ее под дверью. Когда, погасив верхний свет, Дан вышел в коридор, Станислава поинтересовалась, а стоило ли вообще тащит куда-то парня в таком состоянии да еще вверх-вниз по лестнице, неужели нельзя было собрать в низу, его комнате.

– Так комната дополнительно защищена от всех созданий тьмы. Заметила, наверное, как скрутило Артема, точнее его теневую часть, когда он рефлекторно выскользнул из тела? И, неважно, на чьей он стороне, если изначально сила почерпнута из тьмы.

– Поэтому твои родственники, особенно та девочка, так к нему относятся?

– И поэтому тоже, – уклончиво ответил Дан, не желая вдаваться в подробности внутрисемейных отношений, и помолчав, добавил. – Иди, досыпай, Ведьмочка. Разбужу тебя, как только рассветет. Впереди у нас целый день тренировок.

***

Ночью Станиславу опять мучили кошмары о Тимке, но в этот раз она не могла проснуться, даже в самые страшные моменты. А утром, едва открыв глаза, не смогла ничего вспомнить, только подушка вся вымокла от слез или от холодного пота. Странно, но днем она почти не думает о Тимке, а если мысли о нем возникали, то в них не было страха. Зато ночью… Как будто она спрятала весь ужас от ситуации в маленькую комнатку, плотно закрыла дверь, и днем надежно охраняет, но стоит уснуть, защита слабеет, дверь открывается, и страхи вырываются наружу.

За окном стремительно светлело, и в какой-то момент Станислава поняла, что разглядывает пустой потолок отсутствующим взглядом, и в голове ее та же пустота. Страх и догадки забылись, точно их и не было. Все вокруг заполняла та особая тишина, которая бывает в спящем доме зимним утром. Чуткая, настороженная, готовая оборваться от скрипа пола или едва слышного голоса. Станислава, вылезая из-под одеяла, поежилась со сна, натянула кофту, тапки, заглянула в ванну.

Приведя себя в порядок, направилась на кухню. На столе стоял чуть теплый чайник, а рядом в большом блюде под полотенцем обнаружились румяные и очень аппетитные пирожки. Желудок издал призывную трель, а рот наполнился слюной. Усевшись на табурет, она пододвинула блюдо ближе, выбрала самый красивый пирожок и уже прицелилась с какого бока вонзить в него зубки, но тут с улицы раздались голоса. Дан с Артемом о чем-то неразборчиво спорили, смеялись. И вдруг Дан громко и четко произнес:

– Выходи, Ведьмочка, я знаю, что ты не спишь. Потом поешь.

Станислава грустно вздохнула, влезла в ботинки, натянула куртку и, откусывая на ходу от удивительно вкусного пирожка, выбралась на крыльцо.

Первым ее встретил мороз, он стал крепче и теперь бодренько принялся хватать за голые щеки, нос и кончики пальцев. После вчерашней метели все укрыл белый снег, скрадывал острые углы и истинные размеры. Сугробы закрывали забор на треть высоты.

В середине этой искрящейся белизны, в одной тонкой водолазке, джинсах и валенках орудовал лопатой Дан. Он чистил дорожку от дома до ворот, а так же успел освободить от снега небольшую площадку посреди двора. Работал он споро, на каждой лопате умещался маленький сугроб. От его мокрых волос и спины валил пар.

Вот прервался ненадолго, взглянул на Станиславу и проговорил:

– Я был прав – они не отравлены…

– Это еще неизвестно, – возразил ему Артем, откуда-то из-за спины Станиславы. – Надо пару часиков подождать.

Девушка обернулась, парень тепло одетый и укрытый для верности еще и одеялом, сидел на табурете, прислонившись к перилам крыльца, и довольно щурился на искрящийся снег. Выглядел он намного лучше, чем ночью.

– Ведьмочка, как пирожок? – поинтересовался Дан.

Станислава, вместо ответа, проглотила последний кусочек и закатила глаза, изобразив степень приятности.

– Просто их вчера Веста оставила. И Инвалид, зная, как сильно она его "любит", опасается самого жестокого подвоха с ее стороны.

Станислава, не зная как реагировать на такое заявление, неуверенно улыбнулась.

– Не слушай его, – успокоил Артем. – Он надо мной прикалывается, а сам с утра уже с десяток умял. И ничего, вон как скачет.

– Ладно-ладно, – примирительно пробасил Дан. – Идите оба попейте чаю, я пока здесь в тишине все закончу. А потом мы с Ведьмочкой продолжим тренировки.

И вдвое энергичней замахал лопатой.

***

Когда Станислава поняла, что в нее больше ни кусочка не влезет, блюдо оказалось почти пустым. Они с Артемом наперегонки уплетали нереально вкусные пирожки. От излишней сытости, опять потянуло в сон, но пришлось идти за Даном на мороз. Зато Артем, злорадно ухмыляясь, убрел в свою комнату спать. Станислава завистливо вздохнула и прикрыла за собой входную дверь.

На расчищенной площадке, где-то пять на пять шагов, Дан организовал импровизированный тир: понатыкал палок в дальний сугроб и надел на них пустых бутылок и банок из-под консервов.

– Сейчас мы поиграем в снежки, – проговорил Дан.

Улыбался он очень уж хитро, Стасе это сразу не понравилось. И не зря. На крепком морозе пушистый снег отказывался становиться крепким комком, и рассыпался белым холмиком, стоило разжать ладонь. Даже тепло рук не особо помогало. Пальцы сразу замерзали, комок получался рыхлым и распадался по дороге к цели.

А Дан, после каждой неудачной попытки Станиславы, сгребал пригоршнями снег, сжимал пару раз, уплотняя, и в мишень летел аккуратный снежный шарик, в конце полета неизменно находивший цель. В рыхлый снег падала очередная бутылка или банка. Дан радостно восторженно вскидывал руки, потрясал ими, кланялся не видимой публике, чем еще больше распылял злость Стаси. А возвращать на место сбитые мишени приходилось проигравшей.

После десятого удачного попадания, Станислава начала замечать некие странности. Комки всегда были одной формы, размера и идеально круглые, а когда долетали до цели, то разбивались не сразу, не оставляя в месте соприкосновения даже маленького следа.

– Опять фокусы? – спросила Станислава, безуспешно пытаясь подавить в себе желание закопать парня поглубже или послать подальше.

– А я все ждал, когда ты догадаешься, – радостно растянув губы в улыбке, подтвердил парень. – Ладно, Ведьмочка, не кипятись. У тебя тоже должно получиться. Я сейчас расскажу, как это сделать.

– Да у меня даже предыдущий урок не получился, – попыталась возразить Станислава, – а ты меня пытаешься новыми знаниями пичкать.

– А ты глотай их не разжевывая, – совершенно серьезно предложил Дан, – потом переваришь. Знания проявят себя в нужный момент.