Текст книги "Пьющий души (СИ)"

Автор книги: Алена Маслютик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

– А если не проявят?

– Проявятся. Верь мне. Я вижу дальше.

Солнце пересекло верхнюю точку и катилось по небосводу к закатной черте, а Станислава ни на шаг не приблизилась к пониманию, что от нее хотят. На словах, как и в прошлую тренировку, все казалось проще некуда, а на деле тьма непонимания.

Принцип оказался тем же: собираем ментальную силу, опутываем ею снег, сжимаем, держим, метаем. Дан говорил, показывал, метал, опять делал комки и опять кидал их. И Станислава честно пыталась все повторить в точности как он, но, как и в прошлое обучение, так ничего и не смогла сделать.

В какой-то момент Дан тяжело вздохнул, досадно махнул рукой и устало сказал:

– Пошли, перекусим. Потом продолжим.

И первым пошел в дом.

***

На кухне, как и в прошлый раз, сидел Артем. Наверное, опять наблюдал за их тренировками. На столе перед ним стояла тарелка наполненная бутербродами с колбасой и сыром, и три бокала горячего чая. Артем улыбнулся вошедшим и пригласил за стол. Стася молча села, выбрала самый маленький бутерброд, придвинула бокал и сделала глоток. Из-за усталости есть совсем не хотелось.

Дан же с аппетитом принялся за свою долю, быстро прикончив один бокал, и налил себе еще. Артем к бутербродам вообще не притронулся, лишь пил маленькими глотками чай.

– Объясните мне, – нарушила молчание Станислава и отложила так и не надкушенный бутерброд. – Есть ли смысл брать меня с собой? Нет, вы не подумайте – я все равно пойду. А то вы чего доброго спасете Настю, а про моих ребят не вспомните.

Дан с Артемом переглянулись, но промолчали.

– Просто я привыкла реально смотреть на вещи, трезво оценивать свои силы и возможности. Но после того, что я видела этой ночью, после безрезультатных тренировок, мне бы хотелось… Нет не слов утешения… Но хотя бы внятного объяснения: зачем я?!

– Я уже говорил и могу повторить еще раз, – ответил Дан, – тебя не видят ни хозяин, ни его слуги. Просто так не видят без внешнего вмешательства, без вливания силы, без амулетов. Я не знаю почему, но для тех, кто в первую очередь замечает не форму, а содержание, ты невидима.

– Даже я, – встрял Арте, – в нашу первую встречу не заметил тебя, пока ты меня не коснулась…

– Возможно тебя прикрывает твой Род. Или это наследственность… А может твоя личная особенность души… Но главное для нас – ты не заблудишься в иллюзиях Любомира и Радомира, не потеряешься в пурге Всеслава, и сможешь подобраться вплотную…

– Так может мне и убить Хозяина?

– А ты сможешь? Сможешь убить человека? Ведь кто бы не скрывался под маской, нож твой будет кромсать обычную живую плоть. Ты сможешь?

Дан внимательно смотрел в лицо Станиславы. От него не ускользнули те перемены, что протекли н а нем. Вот черты исказила ненависть, значит вспомнила все то, что слышала о хозяине, что видела своими глазами. Затем твердая уверенность сменилось растерянностью, пониманием, что никогда не сможет лишить кого-то жизни.

– Вот видишь, – проговорил Дан. – В таком деле медлить нельзя иначе сама умрешь и других подставишь. Так что план остается в силе: мы бьемся, ты убегаешь, захватив с собой Настю и по возможности друзей.

– А зачем тогда мне там тренироваться, если я должна лишь убегать? – раздраженно спросила Стася. – Я скоро не то что бегать, ползать не смогу. Вы меня вымотаете бессмысленными заданиями, которые я даже повторить не могу.

– Тренировки нужны, что бы ты знала куда и как смотреть, что видеть, и убегая от одной опасности не вляпаться в другую, – резко ответил Дан.

– Пойми Вельмочка, – более мягко попытался объяснить Артем, – после завтра это так или иначе закончится…

– А по этому, – прервал его Дан, – иди во двор и продолжа тренировки, пока я не скажу – хватит! Или мы уйдем без тебя.

У Станиславы от злости побелели губы и резче обозначились скулы. Она вскочила, опрокинула табуретку и вылетела из кухни.

– И с чего так шуметь, – ни к кому не обращаясь, поинтересовался Дан, поднимая и ставя на место табуретку.

– Зачем ты с ней так? – тихо и укоризненно спросил Артем. – Она не виновата. К тому же уже на пределе.

– Мы все на пределе! – резко возразил Дан, – И я!.. И ты!..

– Но это не ее война. Она согласилась помочь, а ты…

– Если бы война была не ее, то ее здесь бы просто не было. Это ты не веришь в судьбу, а я знаю, что все предопределено.

Артем тяжело вздохнул и вышел из кухни. Их разговор не раз сводился к теме судьбы, и всегда Дан оставался при своем. Не желая принять точку зрения Артема, он будто заранее смерялся с любым исходом дела.

– Как же я устал от всего этого, – тихо проговорил Артем, опускаясь на кровать и закрывая глаза.

***

Станислава постояла какое-то время на крыльце, глубоко вдыхая и резко выдыхая, пытаясь вернуть мыслям и душе былое спокойствие. Но то, как с ней обошлись только что, отчитав точно глупую малолетку, никак не способствовало успокоению. Хотелось кричать в голос от невозможности узнать, что сейчас происходит с Тимуром, ну и с Мишкой конечно. Как он, где он, не ранет ли… А приходилось заниматься бессмыслицей и верить, что все конечно образумиться.

Не сразу, но душевное равновесие вернуть удалось. Мороз крепчал, сильнее кусал за щеки и нос, а Дан все не шел. Станислава засунула руки прямо в перчатках в карманы, натянула поверх шапки капюшон куртки и побрела к импровизированному тиру. Споткнулась на тропинке, едва не упала, а когда выпрямилась, в центре расчищенной площадке кто-то стоял. Не Дан. Во-первых, он не успел бы так быстро добраться сюда от дома, а во-вторых, замерший впереди человек был выше и тоньше. Мысли эти еще складывались в логическую цепочку, а тело, действуя на одних лишь рефлексах, уже замерло в защитной позиции. И спустя мгновение девушка суетно прикидывала, успеет ли добежать до крыльца или лучше кричать и звать на помощь.

– Не плохо, Ведьмочка, – раздался голос Артема. – Но в следующий раз лучше реагировать побыстрее. Твои партнером на ближайшую половину ночи буду я.

Станислава облегченно выдохнула, но в душе лишь сильнее закипела злость на эту парочку. Похоже Дан с Артемом решили проверить у кого лучше получиться довести своим поведением Станиславу до белого каления. Обращаются как с несмышленной малолеткой, умалчивают о важном, постоянно пугают.

– Ну и чем займемся? – поинтересовалась Станислава, в душе надеясь, что ей позволят спустить пар.

– Как насчет немного размяться в рукопашной? – предложил Артем.

Станислава в ответ пожала плечами.

– Я не буду пользоваться сверх силой, – пообещал парень, приняв ее молчание за нерешительность и несогласие, а про себя еле слышно добавил, – Пока, что.

Они кружились по расчищенному пяточку, обменивались ударами, постоянно наращивая темп. Этот спарринг почему-то более выматывал, чем предыдущий с Даном. Хотя и тогда и сейчас все что ей удавалось, это не пропускать удары, уйдя в глухую оборону. В какой-то момент Станислава приспособилась на столько, что даже смогла нанести несколько ответных ударов, половина из которых даже достигли цели. Но стоило ей почувствовать вкус победы, как Артем наглейшим образом растворился в воздухе, а еще через мгновение его деформированные парьцы-когти сжались на горле девушки.

– Ты проиграла, Ведьмочка, – прошептал он ей в самое ухо.

– Ты обещал не жульничать, – сдавленно просипела Стася, боясь шевельнуться.

– Ты забыла, с кем тебе предстоит иметь дело, – хватка на шее ослабла. – Они не знают ни чести, ни совести. Никогда не слушали о милосердии и жалости. Они способны на все, абсолютно на все, чтобы достичь своей цели. А цель у них одна – твоя смерть. И тебе очень повезет, если она будет легкой и безболезненной.

Голос Артема раздавался то сверху, то снизу, то справа, то слева, то ближе, то дальше, но как Станислава не крутила головой, как быстро не оборачивалась всем телом, увидеть парня так и не смогла.

– Не пытайся меня увидеть, – раздалось сзади, и Станислава не оборачиваясь ударила на звук, но лишь вспорола воздух.

– Не пытайся меня услышать, – откуда-то спереди, а вслед за тем подлый толчок в спину.

Станислава потеряла равновесие, упала, перекатилась и вскочила, мгновенно замерев защитной позе, напряженная, ожидающая нападения со всех сторон сразу.

– Чувствуй меня… – далеко.

– Своей сверхинтуицией… – близко.

– Или даром, что разглядел в тебе Дан… – откуда-то сверху.

И тут же ощутимый удар в плече, подножка, недалекий полет и приземление в сугроб. Стало больно и обидно до слез, что она настолько слаба, как бы не старалась – ничего не выходит. Теперь ее точно не возьмут, что бы там не говорил Дан про ее незаметность, но никто не потерпит человека, который только и делает, что путается под ногами. И про Тимку и Мишку все конечно забудут, особенно если все вдруг пойде не так. Ведь тогда каждый будет стремиться к своей собственной цели, наплевав на мелкое и незначительное, не относящиеся к делу.

«Спокойно, спокойно! Вдох-выдох, – Станислава зажмурилась, пытаясь подавить накатившуюся вдруг панику. – Главное успокоиться.»

Прейдя в себя, она открыла глаза. Рядом на корточках замер Артем. Он грустно улыбнулся и протянул руку, желая помочь, но расстроенная девушка ее не приняла.

– Не переживай, Ведьмочка. Я вижу, ты устала. Иди, отдыхай.

– Нет, – Станислава встала, зло отряхнула одежду и замерла в стойке. – Продолжим!

– Ладно, – Артем ухмыльнулся, и если Станиславу не обманывали глаза, очень довольно. – Только теперь смотри на меня через призму своего дара. Так, как тебя научил Дан. Начали!

И Артем опять исчез. А Станислава освободила свой внутренний взор, увидала, наконец, парня, вот только помогло ей это мало. Артем двигался на запредельной скорости, Дан рядом с ним выглядел черепахой. Иногда силуэт парня смазывался, порой просто исчезал на несколько мгновений, лишь за тем, что бы возникнуть совсем близко и ткнуть в плечо, грудь, руку, ногу, шею, лоб, спину – не больно, но очень и очень обидно.

Даже уйдя в глухую оборону, Стасе удавалось отразить едва ли один выпад из пяти. О нападении вообще речи не шло. А потом атаки Артема прекратились, и еле стоящая на ногах Станислава услышала:

– Всё хватит на сегодня.

Она открыла глаза. Артем замер в двух шагах и довольно скалился.

" Наверное радуется, что у меня ничего не вышло, – подумала Станислава. – Вредный человек…"

– Но у меня так ничего и не получилось, – возразила Станислава, – И я не устала.

– Зато я устал. Точнее моя физическая оболочка. Дан просил не перенапрягаться. Так что иди в дом.

– Ну как знаешь, – неохотно подчинилась Станислава и развернулась.

Земля качнулась. Звезды горохом посыпались через край опрокинутой миски неб, а потом не спеша поплыли назад.

Уставшая Станислава не сразу поняла, что случилось. Артем не дал ей упасть и теперь нес к дому, не прикладывая, как казалось, никаких усилий, точно она ничего не весила.

– Если вы не возьмете с собой, я сама пойду, – еле слышно пробормотала Станислава.

– Не переживай ты так, – успокоил ее Артем, – ты очень нам нужна. Спи.

Эти большие сильные руки, эти нежные объятия так походили на Тимкины, что Станислава позволила себе обмануться. Хотя бы на этот раз поверить, что все бывшее прежде лишь ночной кошмар. И зависнув на шатком мостике между сном и явью, она с удивлением расслышала смутно знакомые голоса, но посчитала их продолжением уже надоевшего сна. Голоса о чем-то спорили один ближе, другой чуть дальше.

– Я тебе говорил, что она не справиться. Ей не хватит на это сил.

– Тебе же хватает. А она в отличие от тебя здорова..

– Зря я дал себя уговорить взять ее к нам…

– Брат, ты же понимаешь, без неё наших сил вряд ли хватит. Это должно закончиться завтра так или иначе.

Тяжелый вздох.

– Да, я понимаю. Но, брат, хотя бы ради нашей дружбы, прекрати так на нее давить. Она тебе не батарейка…

Голоса удалялись все дальше, становясь неразличимыми. И прежде, чем Станислава осознала, что опять осталась одна, она уже крепко спала.

Глава 25

Картинки, что мелькали вокруг, а потом вдруг прерывались серым вязким туманом, совершенно сбивали с толку. Сколько времени провел он в этом полусне полубреде, Тимур сказать затруднялся. Но в один момент вместо серой мути все вокруг залил яркий белый и очень холодный свет. Свет резал глаза, заставлял жмурится. А потом в нем проступил размытый силуэт, приобрел четкие края, и перед удивленным Тимуром замерла Рыжая девчонка, так удачно притворявшаяся Настей, рядом с ней сидел на задних лапах огромный черный пес. Что-то роднило их, пса и его хозяйку. Тимур пристально вглядывался и в какой-то момент понял что – глаза, одинаково пустые, холодные, по их поверхности изредка пробегали серебристые волны. Могильной жутью веяло от этой парочки, холодным вакуумом безграничного космоса. Пустотой и вечным ничто.

– Нравлюсь? – поинтересовалась девушка и крутанулась вокруг оси. – Можешь не отвечать. Твои похотливые мыслишки на лице написаны.

Ну, в принципе, она была так же сногсшибательно красива, как и первую встречу, только сменила полушубок, юбку и сапожки на легкое платье и туфли лодочки. Но Тимур собственноручно выдрал бы язык любому, кто осмелился утверждать, что глядя на эту рыжую стерву в его голове промелькнула хотя бы одна прошла мысль. Поэтому он ответил достаточно честно:

– Ты видимо в школе училась плохо, раз до сих пор в буквах путаешься. Или та хозяйская взбучка последние мозги отбила?

Тимур ухмыльнулся, и тут же его голова мотнулась, как от пощечины. Вот только девушка с места не двинулась, даже руки не подняла.

– Жаль, – проговорила она, чуть звенящем от ярости голосом, – Жаль Хозяин запретил тебя мучать. Он хотел сперва о чем-то поговорить, но сейчас очень занят. Если бы не это, болтался тебе на собственном языке. И я бы уж проследила, что бы ты умирал медленно. Ах, с каким бы упоением, не спеша, я бы вырезала на твоем прелестном личике: «Прости, я был груб!»

Девушка мечтательно вздохнула и облизнула губки. Тимура передернуло.

– Мечты, мечты… Но даже если я не могу их исполнить прямо сейчас, то уж совсем про тебя забывать не хотелось. Ты все таки гость.

Тимур очень хотелось стереть это довольное предвкушение с лица Рыжей. Он уже ненавидел ее. Но стоило ему открыть рот, горло скрутил спазм. Сердце точно сжал стальной обруч, дыхание перехватило, в глазах потемнело, и с тихим стоном Тимур упал на колени. Рыжая оказалась вдруг совсем рядом, улыбнулась хищно, качнула указательным пальчиком вправо-влево перед самым лицом Тимура.

– Ты в моем мире! Думаешь и говоришь обо мне лишь хорошее, а то станет тебе еще хуже.

Девушка опять отдалилась, и судорога отпустила.

– Так о чем я? Ах да, – девушка улыбнулась, оскалив белые зубки, – Как гостеприимная хозяйка хочу преподнести тебе небольшой подарок…

И без какого-либо перехода, Тимур вдруг оказался в заснеженном лесу, на краю обрыва над замерзшей рекой. Низкое серое небо царапали ветви черных голых деревьев. Снежные шапки на низких кустах. Слышно, как воздух потрескивает от мороза, но ему босому и легко одетому почему-то совершенно не холодно. Хотя это вполне возможно, раз вокруг его сон или бред.

– Не твой, – раздался голос Рыжей совсем рядом, и Тимур, обернувшись, увидал ее в паре шагов позади себя. Так же легко одетую. Только пес лег у ног. Рыжая добавила чуть слышно и кивнула головой. – Этот кошмар ее…

Тимур уловил краем глаза движение и обернулся. На лед из-за поворота выехали три девочки, тепло одетые, на коньках. Две впереди, взявшись за руки. Третья, постоянно спотыкающаяся, чуть отстала. Две о чем-то шепчутся и хихикают, поглядывая на третью, а та ничего не замечает, сосредоточившись на попытках удержать равновесие.

– Вы уверены, что это не опасно? – взволнованно спрашивает она.

– Конечно, – смеется одна из двух и коситься на подругу. – Мы тут каждый день катаемся. Да ведь?

– Ага-ага, – поддакивает ей подруга. – Смотри как это просто и здорово.

И, не разжимая рук, они ускоряют ход, проносятся под самым обрывом, оставив третью далеко позади.

– Девочки! Куда вы? Подождите! Я ведь совсем плохо катаюсь! Вы же обещали научить…

В голосе ее звенят слезы. Она неуверенно ковыляет под самым обрывом, поскальзывается, падает на спину. Тимур вглядевшись в ее лицо, вдруг с удивлением узнает в девчонке Настю. Только совсем маленькую, ей сейчас не более семи.

– Молодец. Догадался – раздается голос Рыжей, но Тимур ее не слышит, он потрясен.

Девочка, похоже, не видит его совсем, неловко, едва опять не упав, встает. Отряхивает пальтишко, пытается догнать подружек, которых уже и след простыл. Делает шаг, другой, размазывая по лицо слезы. И тут лед начинает трещать, крошиться прямо под ногами у испуганно замершей девочки, по его поверхности, казавшейся такой твердой, змеятся трещины. Миг, и Настя проваливается в мерзлую черную воду, в последний момент успевает уцепиться за край.

Тимур бросается вперед, не задумываясь, что делает, и падает на спину, скрученный сильнейшей судорогой. Рыжая склоняется над ним, произносит:

– Это самый яркий момент ее детства, не порть его. Ты всего лишь зритель. В тот раз ее спас брат, в этот раз никто не прейдет.

Тимур опять оказался на краю обрыва. На этот раз тело совершенно не слушалось его, даже взгляд не отвести, век не прикрыть. Лишь, со все нарастающей злостью, наблюдать за мучением девочки, как у нее кончаются силы. Замерзшие пальцы соскальзывают с мокрого льда, оставляя после себя красные разводы, намокшая одежда и течение медленно затягивают под лед. Синие губы, дрожа, что-то шепчут. Вот она в последний раз попыталась вырваться из холодного мокрого плена, дернулась, край льдины надломился, крутанулся, и Настя скрылась под водой. Тимур закричал, дернулся, забыв в своем порыве, даже о всепоглощающей боли, что неминуемо скрутила тело.

И вдруг что-то изменилось, в окружающем пейзаже, сквозь разрыв в облаках пробился луч солнца. И там, где он коснулся поверхности реки, возникли двое. Парень и девушка, в которой Тимур с удивлением узнал Славку. Она и незнакомец синхронно упали на колени и резко опустили правые руки. Фонтан ледяной крошки взметнулся там, где их кулаки врезались в твердую поверхность. Распластались плашмя на льду, руки по локоть скрылись в темной воде и почти сразу напряглись, потянули вверх что-то тяжелое. Еще мгновение и появилась голова Насти. Станислава удержала ее над водой, парень перехватил поудобней, оттащил подальше от проруби. Скорость и слаженность работы поражала, точно долго тренировались, и все действо заняло от силы полминуты.

– Нет, – завизжала Рыжая, – Вас не должно быть здесь.

Удивительно, что она среагировала только сейчас, видно не ожидала столь наглого вторжения и растерялась. Пес, спокойно лежавший до этого, вскочил на лапы, вздернул голову к низкому небу и хрипло завыл. Ему ответил нестройный, многоголосый хор псов, не понятно, как и откуда внезапно появившихся на льду реки. Они лишь немногим уступали в размерах своему вожаку. Луч света померк, вновь скрытый плотными облаками.

Парень схватил Славку за плечо, указал назад. Славка в ответ мотнула головой, проговорила что-то, указывая на девчушку, которую они как раз дотащили до твердой земли. Настя лежала на снегу без сознания. Парень в ответ закричал яростно, зло, встряхнул Станиславу за плечи. Девушка поникла, нехотя кивнула, и когда первые псы вырвались на рыхлый снег берега, он был пуст. Псы взвыли зло и обиженно. Что-то завизжала Рыжая. И все исчезло. Вокруг клубилась все та же сера хмарь последних нескольких часов (дней?).

Но Тимуру больше не было страшно и одиноко. Он знал, что в последнее мгновение, прежде чем две фигурки на том берегу подернулись рябью и рассыпались вихрем снежинок, Славка подняла глаза и взглянула на Тимура, прямо в глаза и до самого сердца. И теплая волна прокатилась по телу, успокаивая мысли и душу, смыв всю грязь, что мешала дышать полной грудью. Тимур ощутил, что снова жив.

***

Станислава открыла глаза, пытаясь понять, сон уже кончился или еще длиться. Да и сон ли это был вообще. Обычно после пробуждения, сразу забываешь, что снилось, а здесь помнилось все до мельчайших подробностей. Даже боль в руке, от удара об лед, даже холод воды и тяжесть бесчувственного тела. Все ощущения казались такими объемными и четкими, что она удивилась, не обнаружив ссадин на костяшках. А еще Тимур измученный, какой-то поблекший, над обрывом…

Надо уточнить у второго участника спасения Насти из-подо льда, что это ей не привиделось. Станислава решительно встала, натянула свитер и джинсы, влезла в тапочки. На стук в комнату напротив ей никто не ответил, но скрипнули петли и дверь приоткрылась. Станислава шагнула внутрь и оказалась… в больничной палате, освещенной неярким светом ночника. На мгновение подумалось, может она все еще спит. Напротив двери на кровати, укрытый одеялом, лежал больной. Он нервно неровно дыша и чуть вздрагивал, от его руки тянулся тонкий шланг к капельнице, подвешенной на держатель. Под кроватью лежали костыли. Справа и слева громоздились какие-то медицинские приборы, половина из которых была выключена, а остальная мерно перемигивалась не яркими лампочками. На столике, справа от двери, громоздились всевозможные бутылочки и скляночки, в основном с иностранными названиями.

Среди них сиротливо пристроилась фотография в простой деревянной рамке. На снимке насупившийся мальчик лет десяти, держал на руках зареванную, но довольно улыбающуюся девочку лет трех, которая одной рукой вцепилась в вихрастую шевелюру мальчика, а другой прижимала к груди красную машинку.

– Знала бы ты, как я ненавидел ее в тот момент, – Станислава обернулась на голос Артема, он все так же лежал, лишь открыл глаза и повернул голову. В полутемной комнате он скорей догадался, чем действительно увидел, что так заинтересовало ночную гостью. – Эта несносная девчонка мало того, что без спросу взяла самую любимую мою игрушку, так мне же и попало, когда я попытался вернуть свое сокровище. А после принудительного примирения, еще и сниматься вместе заставили.

Артем улыбнулся. Станислава подошла ближе, присела на краешек кровати, проговорила негромко:

– Я хотела тебя спросить кое о чем, но гляжу тебе сейчас не до расспросов. Извини, что помешала. Спи.

Она попыталась встать, но холодные тонкие пальцы обвили ее запястье, удержали, заставив вопросительно взглянуть на Артема.

– Спасибо, Станислава, – чуть слышно проговорил он, впервые назвав по имени. – Спасибо за помощь там, на льду. Второго раза Настя бы просто не пережила.

– Второго раза? – непонимающе переспросила Стася, но веки Артема опустились, и он задышал мерно и спокойно, погружаясь в сон.

– Спокойной ночи, – улыбнулась Станислава, высвободила руку и вышла из комнаты.

***

– Ну и ладно, – тихо проговорила девушка сама себе. – Есть ведь еще один посвященный во все эти тайны. И он, в отличие от первого, не болен.

И она решительно направилась к лестнице, осторожно поднялась.

– Дан, можно войти? – громко спросила Стася и, за неимением двери, постучала костяшками пальцев по последней ступеньке деревянной лестницы.

Забытая настольная лампа не ярко освещала комнату и наклонные балки потолка. Парень на кровати шевельнулся, перевернулся на другой бок и так же мерно захрапел. Станиславе тут бы и уйти, не тревожить спящего человека, но ее очень сильно мучил один вопрос. Так сильно, что, не узнав на него ответ, вряд ли вообще смогла бы уснуть. Больше не колеблясь, Станислава подошла к Дану и потрясла за плечо.

– Дан! Дан! Ну, проснись же. Мне спросить надо!

Парень дернулся, сел, очумело хлопая глазами и пытаясь понять, что случилось. Увидал лицо Станиславы, обеспокоено спросил:

– С Артемом что-то?

– Нет, с ним все нормально…

– А, ну тогда ладно, – Дан попытался опять лечь, Станислава не дала.

– Дан, мне нужно узнать…

– Что ты ко мне привязалась, Ведьма? В такую рань, – он нащупал на тумбочке у кровати будильник и взглянул на светящиеся стрелки. – Два часа ночи! Я лег полчаса назад. Иди, спи уже!

– Но мне правда нужно! Я и Артем спасали Настю! Я теперь не знаю, сон это или как! И Артем опять спит… – Станислава быстро лопотала что-то несвязно, боясь, что ее просто сейчас выгонят, так и не объяснив главного.

Дан помял лицо в ладонях, пытаясь разогнать остатки только начавшегося сна, и проговорил негромко:

– Слушай, может, хоть штаны дашь надеть?

– Да, пожалуйста, – разрешила Станислава.

– Тогда отвернись! Я вообще-то в полном неглиже спать привык.

Станислава, не считавшая себя стеснительной, пожала плечами и отвернулась. И под шебаршения и шуршания, разглядывала необычное решение интерьера. Всю стену напротив кровати от пола до потолка занимали фото разных размеров в рамках и без. На многих застыли какие-то пейзажи, куски улиц, углы домов. Часто на них мелькал худой темноволосый мальчик и столь же худенькая, но более светленькая девчушка.

"Артем и Настя", – догадалась Стася. – " А здесь постарше. А вот почему-то только Настя"

– А ведь ты ее любишь, – констатировала Станислава и обернулась.

Парень перестал шуршать одеждой и прямо взглянул на Стасю.

– Да, – не стал увиливать и притворяться, что не понял Дан.

– А Артем знает?

– Да.

Он помолчал, будто надеясь больше не говорить, но все ж произнес твердо:

– Но даже так, если встанет выбор она или безопасность мира, я выберу мир.

– А об этом Артем знаешь, – ошарашено поинтересовалась Стася.

От того, как Дан произнес свое признание, становилось не по себе. Ни капли бравады, пафоса, желания покрасоваться, лишь констатация факта и боль.

– Да, – ответил парень, спустя пару мгновений, – но он надеется за нас двоих.

Дан замолчал, давая понять, что разговор на эту тему окончен, глубоко вздохнул и кивнул на кресло:

– Садись, рассказывай. Что такого успело произойти, за те два часа, что мы не виделись?

Станислава подтащила кресло поближе, устроилась и рассказала все без утайки. Повествование заняло от силы минут десять. Дан слушал очень внимательно, а в конце проговорил, точно сам себе:

– Ты на удивление одаренная девушка. Ладно Артем, ему по наследству досталось, но и ты тоже умеешь врываться в чужое сознание. Столько талантов и тебе одной… А с чего ты решила, что это не сон? – поинтересовался Дан, внимательно глядя на Станиславу.

– Слишком все реально, правда и не настолько, что бы быть не сном, – не смутилась девушка под его пронзительным взглядом. – Холод… И боль в руке… И обычно сны забываются с течением времени, а я до сих пор помню до мельчайших подробностей.

Дан улыбнулся и спросил:

– А узнать чего хотела? Или так зашла, поделиться новостью?

– Как я это сделала?

– Без понятия, – ответил Дан. – Я в таких делах полный профан.

– Но ведь и у Артема как-то получается! Хотела у него спросить, но он спит. Есть хотя б какие-то предположения? Вдруг у меня получиться и с Мишкой так же связаться? Или с Тимкой, еще раз…

– Михаил это твой второй друг? – уточнил Дан, морщинка легла между его бровей, он откинулся на стену и проговорил задумчиво. – Значит первый тебе ближе, чем второй…

– О чём ты? – непонимающе взглянула на него Стася.

– Понимаешь, – медленно, точно подбирая слова, проговорил Дан, – У Инвалида наследственность хорошая, но даже он, имея кой-какие задатки тени, не может бродить по снам любого человека. По сути, единственная к кому он может пробиться – это Настя. Пытался ко мне прийти, но смог лишь однажды, когда я сам захотел его увидеть. А с Настей они близкие души. Он уже наловчился и может найти сестру где угодно. А вот ты… Удивительно, что смогла с первого раза…

Дан замолчал, зачем-то взглянул на часы. Станислава ерзала в нетерпении, она так еще и не услышала ничего важного для себя.

– Артем мне так рассказывал…, – продолжил Дан. – Учти это его личное интуитивное представление обо всей этой ситуации… Чужое сознание это как комната с дверью. Если в комнате чужой тебе человек, то ты обязан вежливо постучать, а он совершенно не обязан тебе открывать. А будешь ломиться, хозяин вызовет охрану и вышвырнет тебя. Тут очень пригодится умение взломщика, но его сперва необходимо натренировать. Зато близкий человек, к которому ты и реальной жизни можешь входить легко и без стука, и в своем сознание для тебя откроет дверь.

– Путано и длинно, – нетерпеливо проговорила Станислава, желая уже перейти к сути.

– Ты хотела разобраться, – пожал плечами Дан, – а по такой теории учебников, где были бы представлены только сухие и четкие факты, еще не написали. К тому же я пытаюсь объяснить то, в чем и сам до конца не разобрался, да еще со слов другого человека. Так что потерпи немножко и не перебивай. Я до утра планирую еще немного поспать. И так, мое предположение, почему все так случилось, следующее. Самый близкий человек для Артема это Настя, что и не удивительно, она единственная его семья. Последнее полгода этот Инвалид шлялся по ее снам, расходуя свои и так не многочисленные силы, и постоянно заставляя меня волноваться. Но после того как Настю забрал Хозяин, дверь в ее сознание превратилась в бронированную и пуленепробиваемую да еще и с мощным замком. И не смотря на это Артем не оставлял попыток пробиться к сестре, хотя я неоднократно напоминал ему, что Насте он нужен живой. Ты в свою очередь, пусть и не осознано, ломилась в сознание самого близкого для тебя человека. В какой-то момент, не знаю по какой причине, сознания Тимура и Насти переплелись. Они точно оказались в одной комнате, и двери в их комнатах наложились одна на другую. И если в реальной жизни это привело бы к их усилению, то там наоборот ослабило. Когда вы с Инвалидом одновременно ударили, заграждение просто не выдержало. Вот в принципе и все. Еще вопросы будут?

– Смогу ли я еще раз так? Смогу ли опять попасть в сон Тимура?

– Вполне возможно, – Дан опять взглянул на часы. – А теперь, если я удовлетворил твое любопытство, может спать пойдёшь? Завтра, точней уже сегодня, трудный день, а следующий вообще не выполнимый. Спокойной ночи, Ведьмочка.

Девушка в ответ кивнула и спустилась вниз.

***

Станислава так хотела уснуть и увидеть опять Тимура, так старалась, что сон не шел. Проворочавшись какое-то время, она встала и вышла из комнаты, решила глотнуть воды и упокоиться. Стараясь не шуметь, не тревожить Артема, тихо прокралась мимо его комнаты по слабо освещенному коридору и толкнула дверь в темную кухню. Нащупать выключатель на стене она не успела, совсем близко, под самым окном с улицы раздались голоса. Двое спорили яростно, но, стараясь контролировать громкость, совершенно неразборчиво. В одном из спорщиков Стася опознала Дана, а вторым, точнее второй, судя по голосу, являлась не молодая уже женщина. Станислава, так и не включив свет, неслышно пробралась к окну и аккуратно выглянула в щелку между занавесок.