Текст книги "Пьющий души (СИ)"

Автор книги: Алена Маслютик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

Глава 16

Когда Тимур проснулся, в сгущающихся сумерках раннего вечера только-только затеплились фонари. Славка спала сидя, уронив голову на скрещенные руки. За тонкой пленкой экрана резвился черный котенок, пытался поймать красную бабочку. Ноутбук тоже дремал, уйдя в ждущий режим и видя сны. Парень аккуратно подхватил девушку и перенес на кровать, укрыл одеялом. Славка поежилась, но не проснулась.

На соседней кровати на самом краю ворочался, едва не сваливаясь, Мишка. Что-то снилось ему мало приятное. Настя мерно сопела у самой стенки.

Тимур осторожно потряс друга за плечо. Мишка вскинулся, рубанул воздух сжатым кулаком и лишь за тем распахнул шальные со сна глаза.

– Тише, тише, – успокаивающе прошептал Тимур, – это всего лишь я. Пойдем, поможешь мне. А девчонки пусть поспят еще немного.

Мишка кивнул, слез с кровати и пошел следом. Но хотя они и старались не шуметь, в закрывающуюся дверь, сонно щурясь, выскользнула Настя и пристроилась справа от Мишки, взяла его за руку. Тимур, шедший чуть впереди, негромко пропел:

– Тили-тили-тесто! Жених и невеста!

И оглянулся широко улыбаясь. Зардевшаяся Настя в ответ показала ему язык, а Мишка кулак.

***

На кухне Настя сразу предупредила, что готовить не умеет, просто посидит за компанию, и оседлала табуретку в углу между холодильником и мойкой, выбрав самый удобный угол обзора.

– Чем мне помочь? – поинтересовался Мишка, наблюдая, как Тимур выгружает продукты из холодильника и достает посуду из шкафа.

– Ну, я многого не прошу. Лишь того, в чем ты великий мастер!! – восторженно проговорил Тимур.

– Все с тобой ясно. Значит, эта добрая старушка, вместо быстрых денег, заказала обед из трех блюд, а мне опять кухонным комбайном работать? – Мишка достал нож, почти в ладонь шириной и точильный камень. – И как у тебя получается: простая вроде задача, а к ней сложное решение.

– Да же и не знаю… Возможно всему виной мое природное обаяние и неподражаемая харизма. И, кстати, заказ был лишь на два блюда, а иначе на третье пришлось бы довольствоваться подгорелой яичнице со скорлупой в качестве приправы. Я просто ничего больше готовить не умею.

Больше книг на сайте – Knigoed.net

Он подмигнул Насте, подхватил три помидорины и, жонглируя ими, прошелся от стола до мойки, куда их аккуратно и опустил. Настя засмеялась и захлопала. Тимур поклонился. И торжественно произнес:

– А теперь дамы и господа… Простите только дамы! Вы увидите истинное волшебство и непревзойденное мастерство.

И он простер руки в сторону Мишки. Настя замерла в предвкушении. А Мишка лишь вздохнул: «Пчелыч, он Пчелыч и есть – жужжит и кружит без дела и пользы».

Нож приобрел нужную остроту, и Мишка приступил, не без удовольствия услышав, удивленно восхищенный возглас Насти. Жаль, на ее лицо посмотреть сейчас не было времени, в таком деле лучше не отвлекаться.

А Настя не могла оторвать взгляда от разделочной доски и ножа с невероятной скоростью стучавшего по ее поверхности, и рук, что держали этот нож. Это и вправду было похоже на волшебство. Круглый лук превращался в тоненькие колечки. Морковь, помидоры и кабачки в аккуратные кубики. И нож мелькал у самых кончиков пальцев, казалось, еще чуть-чуть и парень их лишится.

– Откуда такое уменье? – проговорила Настя взволнованным шепотом.

– А наш скромняшка тебе еще не рассказывал? – уточнил Тимур. – У него папа шеф повар и хотел, что бы сын пошел по его следам. А мать и дед, сами спортсмены легкоатлеты, видели в Мишке только мастера спорта. Ну, у них долго не утихали споры. В результате сошлись на том, что спорт это замечательно, но если Мишка ничего не достигнет к 25-ти, то уйдет в повара. Но папка все равно учил его помаленьку. Вот и научил, классно выходит. Как говориться: талант не пропьешь!

– Хорошо, что вы не девочки, – раздался от двери голос Славки. – А то бы сначала вас мучили учебой на скрипке или фортепиано. А лишь потом поинтересовались, а что ты ребенок на самом деле хочешь? Вот объясните мне, зачем в современном мире уметь пиликать на скрипке?

– Что бы иметь стабильный заработок в подземных переходах больших городов! Ай!

Тимур успел увернуть от брошенной прицельно луковицы.

– В шеф-повара бросать продуктами нельзя, без ужина останетесь. Ай!

Вторая луковица пролетела у уха и врезалась в стенку.

– Ладно, тетенька, не бейте! – жалостливо заголосил Тиму. – Будет вам ужин часа через пол.

– Вот и славненько, – Станислава довольно потерла лапки, – Тогда я в душ!

– Так уж и быть, подглядывать не буду, – пообещал Тимур и ехидно добавил, – Что я там не видел! Ай!

От третьей луковицы увернуться не получилось.

– Хорошо вам, – Настя вздохнула, и подтянула колени к груди и обхватила их руками. – Родители думали о вашем будущем, переживали, надеялись, что вы чего-то добьетесь. Станиславу хотели видеть музыкантом, Мишку – поваром или мастером спорта. А у тебя, Тимур, о чем родители мечтали?

Настя проговорила это без задней мысли, поддавшись общему настроению легкости и теплоты. И лишь натолкнувшись на странный взгляд Мишки, поняла какую глупость сморозила, ойкнула и зажала рот рукой.

– Прости, – проговорила она виновато, – Я не хотела… Я совсем забыла…

– Да ладно. Ты же не виновата, что мой отец оказался такой сволочью, что для матери стало важнее спасать мое будущее, а не фантазировать на темы: «Кем будет мой сын, когда подрастет».

Ни голос, не шутливы тон его реплик не изменился, в глазах его опять плавал зеленый лед. И под этим пронзительным взглядом Настю пробрала дрожь, как бывало уже не раз. Вот только в этот раз она не захотела прятаться, сжимаясь в комочек, а решительно встала и, подойдя совсем вплотную, мягко дотронулась до его руки.

– Правда прости, – тихо, но твердо проговорила она, заглядывая снизу вверх в его глаза. – Я всегда считала, что произошедшее со мной страшнее, чем все, что может случиться с кем-то другим. Но даже если это и так, про боль других забывать не следует. Ведь для каждого его страдания самые страшные. Мой отец тоже был не подарок, но я его хотя бы знала… И он не всегда был таким…. И мама… Прости…

Она окончательно запуталась, в том, что хотела сказать, но по таящему льду его глаз, поняла, что смогла донести, о чем думала.

– Ладно, не будем о грустном, – он взъерошил ее кудряшки и улыбнулся.

Настя неуверенно улыбнулась в ответ и вернулась на свое место, говорить о чем-либо расхотелось. Настроение веселой беспечности улетучилось, и, до слез стало обидно, что именно она, своей не обдуманной фразой, разрушила его. И Тимур, видя это, взял себя в руки, и, желая успокоить друзей, и прежде всего Настю, весело проговорил:

– А знаете, какой мне смешной сон приснился? Мне снилось, будто я очень толстая женщина. Все время сижу на диете. И вот я бегу по темной и совершенно пустой улице, а меня преследуют холодильники. Они выпрыгивают из кустов, падают с деревьев, выбегают из подворотен, догоняют сзади. И кричат не переставая: «Открой нас! Опустоши нас!»

Настя чуть нервно хихикнула, Мишка вообще никак не отреагировал, продолжив мерно стучать ножом по доске.

– Да, не особо смешно, – виновато развел руками Тимка. – Мне в обще последние ночи такое врется, будто чужие кошмары подсматриваю. Вот только хозяевам снов, наверное, страшно было бы, а мне смеяться хочется. Мишка, а тебе что-нибудь интересное снилось?

– Да так, – вроде бы спокойно, но каким-то не вполне своим голосом проговорил Мишка, – сумбур какой-то. Ничего особенного. Ай! Черт!

Настя побледнела еще больше, чем Мишка, который неосторожно полоснул себя бритвенно острым ножом по пальцу и рассек мясо практически до кости. Кровь собралась в открывшейся щелки густой крупной каплей, замерла, сорвалась и разбивалась о поверхность стола. Следом полетела другая.

– Ну вот, а говорят – талант не пропьешь, – Тимур сгреб кухонное полотенце и подлетел к Мишке, который словно завороженный смотрел на ранку и ничего не предпринимал. – Настя, ты-то что замерла. Быстро в комнату, я там, на стене, аптечку видел. Живо.

И, как только за Настей захлопнулась дверь, поинтересовался у друга:

– Миш, что с тобой? Ты как проснулся сам не свой. Хотя даже нет… Как из деревни уехали…

Друг посмотрел на него с какой-то отрешенной обреченностью, но ответить все рано ничего не успел, вернулась Настя. В руках она держала большую бутыль с перекисью, вату, бинт и йод. В глазах застыли слезы. Тимур уступил место сестре милосердия, а сам уселся на соседнюю табуретку. Настя обильно полила на рану перекисью, приложила марлевый тампон и плотно примотала его бинтом.

Все это время Мишка смотрел в ее лицо, полное искренней заботы, а видел совсем другое – холодное, с брезгливо поджатой нижней губой, таким оно было в недавнем кошмаре, за мгновение до решающего удара ненавистного противника. А когда хрустнули позвонки, и он перестал чувствовать свое тело, та Настя из сна равнодушно развернулась и ушла, не оглянувшись ни разу, сквозь обезумившую от крови толпу, что неистово кричала: «Убей! Убей!». Этот сон не давал ему покоя с самого пробуждения. И только сейчас, глядя ее на едва сдерживаемые слезы, его, кажется, начало отпускать.

– Ну и чего ты ревешь, – несколько грубовато проговорил он, – точно я себе пол руки оттяпал.

– Не знаю. Они сами. – Настя вытерла тыльной стороной ладони, все таки прорвавшуюся наружу слезинку и, наконец, закончила бинтовать, поднялась с колен. – Я очень испугалась.

– Дурочка, – нежно проговорил Мишка, проведя кончиками пальцев по ее еще влажной щеке. Глаза выпрямившейся Насти оказались вровень с его. А потом вдруг прижал девушки к себе так сильно, что Настя едва не затрещали косточки, и горячо прошептал в самое ухо. – Обещай, что не оставишь меня! Обещай, что не отвернешься равнодушно! Обещай, что уйдешь никогда!

– Миш, ты что вдруг? – Настя, смутившись, попыталась вывернуться из кольца крепких рук.

– Обещай! Обещай, что не отвернешься равнодушно!

– Обещаю, что не отвернусь равнодушно, – пробормотала окончательно растерянная Настя, и Мишка, будто удовлетворенный ее ответом, впился в ее губы. Поцелуй страстный, грубый, даже какой-то злой, напугал Настю еще больше, чем предшествующие ему странные слова, и она замерла, никак не отвечая. Но постепенно губы Мишки стали мягче и нежнее, и в какой-то момент девушка забыла обо всем, полностью растворяясь в нем.

– Кхе-кхе! – Тимур, впервые мгновения разыгравшейся сцены и сам слегка растерялся, а теперь пытался привлечь к себе внимание, и напомнить, что юные влюбленные не одиноки во вселенной, но похоже не был услышан ни с первого, ни со второго раза.

Он, переполненный возмущения и праведного гнева, попытался «возвести очи долу», но по пути к потолку заметил в дверном проеме Станиславу с полотенцем на голове.

«Что тут происходит?» – одними глазами спросила она, кивнув на влюбленную парочку. Тимур в ответ лишь пожал плечами.

– Господа, я уже тут в третий раз деликатно кхекхекаю, а меня походу злостно игнорируют.

Влюбленная парочка вздрогнула. Настя, залившись краской, опять попыталась вырваться, но Мишка не дал, лишь еще крепче обнял, пряча ее лицо у себя на груди.

– Че лыбишься? – возмущенно выпалил он, глядя на Тимура, который сиял ярче лампы в тысячу киловольт. – У тебя там что-то пригорает.

– Ай-яй-яй, – картинно всплеснул руками Тимур, – И верно, все-все сгорело. Ваш любовный жар передался плите. И огонь так и пылал, так и пылал.

– Пчелыч, ты придурок, – вынес свой вердикт, вконец смутившийся парень и, взяв Настю за руку, увел ее с кухни.

– Совет да любовь, – не удержавшись от шпильки на прощания, пожелал Тимур, махая вдогонку кухонным полотенцем.

– Ты как всегда в своем репертуаре, – заулыбалась Славка. – Так засмущал людей. Кстати, скоро там твоя старушка на ужин пожалует?

– Где-то через часик, – взглянув на часы над кухонным столом, ответил Тимур. – Как раз все будет готово.

– От меня какая помощь требуется?

– Да практически никакой. Просто побудь рядом, пока я готовлю.

Станислава понимающе улыбнулась и оседлала табуретку. Она прекрасно знала одну из самых страшных тайн Тимура – с самого детства, он практически до фобии боялся оставаться один.

Глава 17

Старушка-кремень появилась в начале девятого. Вместе с ней пришли две молоденькие девушки, женщина средних лет, и пожилой мужчина. Как впоследствии выяснилось, гостиница уже лет двадцать являлась чем-то вроде семейного пансиона. Старушка – его владелица, женщина средних лет – ее племянница-завхоз, две смешливые молоденькие девчонки – внучки, работающие горничными, а мужичек – тоже какой-то дальний родственник, занимающий должность дворник-сторож-уборщик. В столь шумной разношерстной компании ужин, не смотря на опасения Станиславы, прошел в теплой и дружеской, можно сказать домашнее, обстановке.

Главным героем за столом, конечно же, как всегда был Тимур. Девчонки, не стесняясь бабушки, строили ему глазки, немолодая племянница обожгла вскользь парой томных взглядов. Даже молчун дворник-сторож-уборщик бросил оценивающий взгляд, и отвернулся, как-то подозрительно расстроено вздохнув. Он вытащил от куда-то из под полы початую бутылку водки, пододвинул к себе поближе стакан. К неудовольствию Стаси, Мишка присоединился к этой несанкционированной попойке. Подруга не полезла вразумлять, зная, что это бесполезно, но раздраженно глянула на Настю, ожидая ее реакции. Однако девушка, задумавшись о чем-то своем, совершенно не обращала внимание на происходящие вокруг.

А Тимур умудрялся улыбаться всем, развлекать всех смешными историями, подчивать каждую гостью деликатесами «почти собственного производства», оставаясь при этом верным лишь одной из присутствующих – старушке хозяйке. Это ей доставались самые искреннее улыбки, самые теплые комплименты и самые вкусные кусочки. Это ей он шептал в самое ушко что-то такое, от чего на морщинистых щеках расцветали красные маки, и смеялась эта восьмидесятилетняя бабулечка, как восемнадцатилетняя девчонка. И все приговаривал: «Вот ведь прохвост. Прям мой дед покойный. Чтоб ему в аду черти самую большую сковородку не пожалели».

Как то так, с легкой руки Тимура, напряжение, которое неизменно возникает между только встретившимися людьми, улетучилось еще на первых минутах общения. И когда ужин подошел к концу, расставались они почти друзьями. Пока остальные прибирали со стола, Тимур вызвался проводить гостей. Спустились с крыльца, тепло распрощались и пошли дальше, лишь старушка ненадолго задержалась. Она притянула к себе Тимура, заставив нагнуться, и прошептала в самое ухо:

– Ты береги свою ведьму. Да и на меня не обижайся. Я ведь, сначала, почему ее пускать не хотела, думала в ней зло. А теперь вижу – чиста она. А вот вторую девчонку опасайся. Зло в ее прошлом, настоящем и будущем. Помечена она. Ну, да и ты не так прост, как хочешь казаться. До свидания, внучек. И спокойной ночи.

Тимур, не зная как реагировать на эти слова, лишь кивнул. Старушка улыбнулась на прощание, прошелестели по опавшим листьям ее чуть шаркающие шаги, щелкнул замок захлопнувшейся калитки, а Тимур все так же стоял на нижней ступеньке крыльца, не торопясь заходить в дом.

В небе плыла, в окружении колючих звезд, истертая с одного края монетка луны, зябко кутаясь в облаках. Еще неделя и она дорастет до полноценного сребреника и опять начнет таять, только на этот раз с другого края. От куда-то, может из глубин забытого сна, перед мысленным взором всплыла кругла холодная луна, безразлично взирающая на развалины замка и людей, точно муравьи копошащихся внизу. Вот она отразилась в широко распахнутых от ужаса глазах девочки, и видение или воспоминание о сне померкло, а Тимур вздрогнул и зябко поежился. Ему вдруг стало очень не уютно на неосвещенном крыльце и он поспешил в дом.

***

– Где ты так долго пропадал? – поинтересовалась Славка, вытирая руки полотенцем.

Тимур окинул взглядом прибранный стол и вымытую посуду, которая теперь сохла на полотенце, удивился про себя, сколько же он проторчал на крыльце, а Славке сказал, как он надеялся вполне будничным голосом:

– Да так, погулял немного.

Станислава недоверчиво хмыкнула, но ни чего не сказала.

– А где наша влюбленная парочка? – желая сменить тему, поинтересовался Тимур.

– В комнату ушли, телек посмотреть. Я закончила, так что можем к ним присоединиться.

Станислава отворила дверь и замерла на пороге, Тимур едва в нее не врезался.

– Ты чего встала?

Славка не ответила, никак не отреагировала. Заинтригованный Тимур вынужден был протиснуться между замершей девушкой и косяком, но в комнате не происходило ничего интересного. В углу на тумбочке что-то монотонно бубнил телевизор, в его мерцающем свете угадывались контуры мебели. Светящиеся электронные часы на стене показывали начало десятого. А под ними, на диване замерли Настя и Мишка. Парень сидел на полу, а его голова покоилась на коленях Насти. Девушка перебирала пряди его волос, и, кажется, что-то тихо говорила, ее губы двигались в неровном свете. Под ногой Тимура скрипнула половица, и Настя испуганно вкинула голову. В глазах ее Тимур увидел, если ему не показалось, боль помноженную на чувство вины, но они сразу пропали, будто ушли в глубину.

– Ну и что ты там застыла, Славка? Влюбленных парочек не видела? – нарочито громко, желая рассеять наваждение, проговорил Тимур и щелкнул выключателем.

Станислава моргнула и облегченно выдохнула, ей точно привиделось. Когда она переступила порог, вдруг показалось, что в комнате есть еще кто-то, помимо Насти и Миши. Сейчас, при ярком свете, никого не было, но тогда… На плече у Мишки замер уродливого вида карлик, черный и сморщенный. Он вцепился в Мишку маленькими ручками с длинными ногтями, чуть раскачивался на коротких согнутых в коленях ножках, удерживая равновесие, и не переставая, что-то шептал в ухо.

Плохо чувствуя ноги, Станислава добрела до кресла и упала в него.

– Да что с вами? – непонимающе спросил Тимур. – У нас сейчас все хорошо. Мы ускользнули от охотников. Поели. Отоспались. Завтра приедет брат Насти, я свяжусь с друзьями, они и его спрячут.

Но никто его энтузиазма не разделял. Мишка, как только включили свет, лег на диван и отвернулся к стене, руку Насти он при этом не отпустил. Девушка сидела рядом отрешенная, взгляд вовнутрь себя, даже на упоминание о брате никак не отреагировала. Славка тоже замерла в кресле, плечи ее опустились, будто под непомерной тяжестью.

– Ну и какие у нас планы на эту ночь? – спросил еще более бодрым голосом Тимур и улыбнулся самой очаровательной своей улыбкой.

– Спать, – буркнул Мишка не поворачиваясь.

– Спать, – согласилась Станислава, но из кресла переползла не на кровать, а к ноутбуку.

Настя мотнула головой, вроде как соглашаясь, но Тимур сомневался, слышала ли она вообще о чем шла речь. Тимур опустился в последнее свободное кресло, закинул ногу на ногу и, улыбаясь самой лучшей своей улыбкой, произнес:

– Послушайте меня, братья и сестры, единственного так сказать и неповторимого, самого красивого и гениального члена нашего непобедимого отряда! Во-первых, спать у нас не получиться чисто физически, так как все уже благополучно выспались. Возражений нет? Во-вторых, с теми мыслями, что бродят за вашими не особо радостными лицами, спать нельзя – кошмар присниться.

Он заметил, как при словах о страшных снах, Мишка нервно дернулся, а Настя вынырнула, наконец, в реальный мир.

– Поэтому предлагаю: собрать наши бренные тушки в одну могучую кучку и рвануть в какое-нибудь ночное заведение, коими, я уверен, данный городок богат. Возражения есть?

– Есть, – отозвалась Станислава. – Я против твоего титула самого красивого и гениального. Да и насчет ночного клуба, не слишком ли это рискованно? Мы с таким трудом ускользнули от охотников. Не лучше ли тихо переждать?

– Настя сказала, что мы оторвались. А так же, что чем больше вокруг народу, тем надежней мы спрятаны. Так? – он вопросительно взглянул на девушку.

– Ну, так-то да, – кивнула Настя.

– Кто сказал, что я пойду? – тихо, но твердо проговорил Мишка, не оборачиваясь.

– Я сказал, – в тон ему ответил Тимур, – Девчонки согласны. Ты в меньшинстве. Одного я тебя оставлять не собираюсь. И вообще, вы бы видели свои лица. На них весь траур этого бренного мира. Нужно взбодриться. Особенно если Настя права, и эти твари, что ведут за нами охоту, питаются плохими эмоциями. Так что пока не исправлю ситуацию с вашим настроением, не успокоюсь. А тебя Мишка силком потащу, если сам не пойдешь. Пять минут на сборы! И шагом марш!

***

Еще через полчаса они без особых проблем прошли в клуб. Обстановка здесь практически не отличалась от многих других. Два зала, с разной по тематики музыкой, соединены полукруглым практически не освещенным коридором. В одном зале только танцпол. Зато другой разделен на два уровня: на первом – площадка для танцев и барная стойка в углу, на втором – столики, которые сейчас в основном пустовали. Зато оба танцпола оказались забиты под завязку: там отрывались парни и девчонки в возрасте от восемнадцати до двадцати двух. Для них вход до полуночи, когда цена билета в два раза дешевле, был отнюдь не мелочью, ведь сэкономленных деньги как раз хватит на еще одну баночку пива. Они стремились каждое мгновение потратить на танцы. Ведь сидеть за столиками это такое расточительство, а пиво или коктейль можно и стоя попить. Те, кому интересней посидеть и выпить с друзьями под приятную музыку, погонять шары на биллиарде или посбивать кегли в боулинге, подтягиваются значительно позже.

Мишка с Настей и Славкой заняли столик в глубине зала, а Тимур, светясь своей лучшей улыбкой, просочился сквозь очередь очарованных им девушек и впавших в ступор от такой наглости мальчиков, заказал в баре напитки и закуски. Еще через пять минут молоденькая официантка принесла две запотевшие кружки с пивом, два коктейля и различных снеков. Из-под кружки, которая оказалась ближе к Тимуру, Славка, удовлетворенно хмыкнув, вытащила вчетверо сложенный листочек с номером телефона. А Тимур лишь развел руками и обезоруживающе улыбнулся.

Мишка со Станиславой пили пиво, Тимур с Настей коктейли. Тимур так-то брал пиво мальчикам, коктейли девочкам, но Станислава, не считаясь с его мнением, сразу придвинула одну из запотевших кружек себе. Насте эти посиделки напомнили предыдущий поход в клуб в такой же компании. Вот только настроение разительно отличалось. В тот раз люди, сидящие рядом, не были ей столь близки, грядущее расставание не рвало так душу. И разговор, с такой легкостью текший тогда, сейчас обрывался, едва начавшись. Мишка, непривычно хмурый и отрешенный, больше молчал. Настя и сама периодически теряла нить беседы, скатываясь в собственные невеселые мысли.

Рядом с их столиком стало на удивление многолюдно, точно весь клуб решил засвидетельствовать им свое почтение. Мимо с томными вздохами курсировали не только девушки, но и парни, бросали в сторону столика томные взгляды. Станислава с Тимуром переглянулись, очень похоже ухмыльнулись и, перегнувшись через стол, ударили по руками.

– Повторных не считаем, – проговорил Тимур, заговорчиски улыбаясь.

– И инициативы не проявляем, – в тон ему ответила Станислава.

– О чем это они, – шепотом поинтересовалась Настя, склонившись к самому уху Мишки.

Тот в очередной раз вынырнул из задумчивости, оглядел довольные моськи друзей и объяснил:

– Пари: «Кто более популярен»

– Ага, – согласилась Настя, но сути не уловила.

Разговор так же вяло плескался в русле «не о чем». Каждый цедил свой напиток. Лишь иногда то Тимур, то Станислава негромко проговаривали:

– Три.

– Пять.

– Семь.

– Нет, Славка, тот пацанчик не считается, он мне подмигивал.

– Хм… Мальчики небесного цвета.

– Про деление по половому признаку оговорок не было, так что этого в мою коллекцию…

Ночь двигалась к середине. Публика в клубе медленно менялась на более взрослую, и возле столика стало по свободней. Тимур со Станиславой договорились на ничью и убежали танцевать. Мишка спал, положив голову на колени Насти и не выпустив ее руки. Девушка не спеша перебирала его волосы, прекрасно понимая, что это последний раз, когда он рядом. Хотелось разрыдаться, но слезы кончились вчера, и лишь сердце бухало в груди, иногда сбиваясь с ритма или пропуская пару ударов.

Как всегда тихо и незаметно рядом оказался Тимур.

– Медведь в спячке, – констатировал он, взглянув на Мишку, и плюхнулся на диван рядом с Настей, откинулся на спинку. – А Славка ушла носик припудрить.

Они помолчали.

Тимур придвинулся ближе, наклонился. Его дыхание щекотало ухо. Настя дернулась, попыталась отклониться, но парень придержал за плечо.

– Я знаю, – негромко проговорил он, – что значит постоянно убегать, даже не понимая от кого. Знаю, что такое не жить на одном месте и недели, не иметь друзей и бояться всех. Я понимаю – ты не веришь обещаниям, что мои друзья смогут тебя спрятать. Но я прошу, попытайся. Попробуй довериться, как я когда-то смог довериться Станиславе и ее родителям. Они помогли мне, когда я был на краю. Я всего лишь хочу расплатиться за их доброту, хотя бы частично, и помочь тебе. Позволь мне помочь.

Горло Насти сдавил спазм. Она медленно кивнула. А через пару мгновений, когда ее немного отпустило, проговорила, надеясь, что голос не подведет ее, прозвучит достаточно уверенно:

– Я постараюсь. А сейчас, раз уж ты тут, побудь с Мишкой. А я отойду. Мне тоже нужно носик припудрить, здесь что-то душно.

И аккуратно высвободив руку из цепких пальцев Мишки, она растворилась в мерцанье дискотечных огней.

– И ведь опять ни слову не поверила, – тяжело вздохнув, Тимур откинулся на спинку дивана и устало прикрыл глаза. – Ничего, я упорный. Еще раз попытаюсь…

***

Не прошло и пары минут, на диване с диким блеском в глазах подскочил Мишка. Сердце Тимура, который в это время глубоко задумался "не о чем и о смысле жизни", от таких взбрыков отправилось в долгую командировку под правую пятку.

– Ты пугало доморощенное, – переводя дух, проговорил Тимур. – Что вскакиваешь, как ошпаренный.

– Где Настя? – не слыша его, проговорил Мишка.

Он смотрел на свою пустую ладонь с дикой смесью боли и обиды.

– Носик попудрить пошла. Да не волнуйся так, с ней Славка.

В это время как раз, будто в противовес его словам, подошла Станислава и совершенно одна.

– Где Настя? – подскочил к ней Мишка.

– Она пошла к тебе на встречу, – пояснил Тимур, в ответ на удивленно вскинутые брови Станиславы.

– Я ее не видела. Я в курилку еще отходила. Наверное, мы разминулись.

Последнее она договаривала уже в спины сорвавшегося с места Мишки и кинувшегося за ним Тимура. Догнать их удалось лишь у женского туалета и только потому, что они сами остановились. Пропажа нашлась на удивление быстро.

Настя замерла недалеко от двери, прижавшись к стене со светящимся узором. Она вежливо улыбалась, отрицательно качала головой и раз за разом всматривалась в темноту зала. Ее окружало трое парней в легком подпитии, которые, пока что вежливо, ее о чем-то просили. Она опять мотнула головой и, наконец, заметила Мишку. Но вместо радости по ее лицу расползлась гримаса ужаса. Один из парней устав уговаривать, решился на более активные действия, схватил Настю за руку и попытался увести.

И эта капля стала последней в чаше терпения Мишки. Он прыгнул вперед и своим немаленьким весом, помноженном на инерцию, опрокинул противника на пол. Неизвестный затих, Мишка взвился на ноги. Из горла его вырвался рык, мало похожий на человеческий.

– Это! – второй неизвестный бросился на помощь первому, но натолкнулся на кулак Мишки, согнулся пополам. – Моя! – третий попытался отступить, но челюстью зацепился за костяшки правой руки Михаила, мотнул головой и опустился на пол недалеко от первого и второго. – Девушка! – Мишка занес ногу для очередного удара, но попинать ногами полутрупы не дали.

Сзади кто-то повис, сковывая движения. Мишка попытался вывернуться, рванулся, и когда ему это почти удалось, в голос сквозь пелену ярости прорвался голос Тимура.

– Ты пугаешь Настю.

И ярость схлынула, багровая пелена спала. На плечах висел, тяжело дыша, Тимур. Тихо ныли собранные костяшки правой руки. Под ногами шевелились, начавшие приходить в себя, побитые парни. Настя тихо всхлипывала у стеночки. Осознание, что она испугалась именно его, острой иглой пронзило сердце. Мишка стряхнул, уже не так крепко сжимавшие его руки Тимура, пробормотал спасибо, взял Настю за руку и потащил ее к выходу. Все произошло достаточно быстро, никто не успел среагировать, но скоро здесь соберется толпа, и участвовать еще в одной разборке совершено не хотелось.

***

Мишка тянул, не замечая, что его крепкие пальцы больно врезались в тонкое запястье. Лишь на улице Настя смогла вырвать, начавшую неметь руку, а точнее Михаил ее сам отпустил.

– Ты что там?.. Ты за чем?… – неосознанно делая пару шагов назад, пробормотала Настя.

Взгляд скользил по широкой Мишкиной спине. Парень молчал.

На улице значительно похолодало. Мокрый, от моросившего весь день дождя, асфальт покрылся глазурью легкой изморози, а лужи стянул тонкий ледок. Дыхание легким белесым облаком срывалось с губ, осыпалось невесомым инеем. Куртка осталась в клубе, и холод легко пробрался под тонкую блузку, Бродил по коже, гонял стада мурашек. Настя зябко обхватила себя руками. Мишка молчал, и она не знала что делать: идти обратно в клуб или возвращаться в съемный дом одной.

Настя почувствовала, что страх перед Мишей, перед таким Мишей, которого она прежде не видела, сменяется страхом за него, такого, как он сейчас, потерянного. Она знала, что с ним что-то не так, даже не видя его лица.

– Миш? – тихо позвала она.

Он стоял все также не шелохнувшись, лишь плечи чуть-чуть опустились. Настя шагнула ближе, прикоснулась раскрытой ладонью к его спине.

– Миш, что с тобой? – совсем тихо спросила она.

И эти слова, а может легкое прикосновение сдвинули что-то в окружающем пространстве. Парень будто очнулся, резко развернулся. И Настя отступила. Его лицо ничуть не изменилось, в глазах плескалось тоже безумие, с которым он бил ни в чем не повинных парней там в клубе.

– Что со мной?! – Мишкин голос звенел на гране крика. – Это я у тебя хотел спросить. Что с тобой? Ушла неизвестно куда! Хотя обещала всегда быть рядом. Обещала не уходить, не пропадать, оставляя после себя лишь пустоту и боль! А стоит отвернуться, и тебя уже нет. Строила глазки кому-то другому!

Настя вдруг осознала, что под напором этих обвинений, несправедливых слов, отступает все дальше и дальше и не может остановиться. Парень, заметив это, быстро приблизился, два раза шагнув там, где она – десять. Вцепился в плечи, встряхнул, задышал хрипло в самое лицо: