Текст книги "Пьющий души (СИ)"

Автор книги: Алена Маслютик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 30 страниц)

Глава 20

Станислава и брат Насти одновременно оказались у заколоченного окна, выглянули сквозь щель. Из переулка, по которому прибежали сюда девчонки, выруливали черные тонированные иномарки формы джип: одна, вторая, третья. Добрались до центра пустыря, встали точно по линейке, носами к заколоченному дому. Мгновение и перед ними возникла Рыжая. В средней иномарке открылась дверь водителя, и вылез крупный лысый мужчина.

– Бездушный, – тихо вздохнула где-то за спиной Станиславы Настя, как умудрилась разглядела с середины комнаты, для Стаси осталось загадкой.

Вслед за первым из левой машины выбрался второй. Рыжая что-то проговорила, махнула рукой. Из правой машины выбрались еще двое бездушных, открыли задние двери, вытащили парней. У Станиславы сжалось сердце. Тимка упирался, хотя и безрезультатно, руки стянули за спиной, кроме порванной в двух местах рубахи и брюк на нем ничего не было. На лбу и щеке появились свежие ссадины, он болезненно морщился, если двигал головой. Мишка выглядел не лучше, вот только вел себя очень странно. Вышел из машины без сопротивления, стоял, где поставили, хотя не был связан, даже не пытался бежать или напасть на своих обидчиков. Рыжая опять заговорила, махнула рукой. Один из бездушных залез в багажник, выбрался с мотком веревки, начал вязать руки Мишке.

– Друзья твои? – уточнил брат Насти.

Станислава коротко кивнула.

– Ну вот, тебе их искать не придется, – улыбнулся парень и посоветовал. – Минут десять подожди и выходи. А мы с сестрой пошли… – он отступил, но его встревоженный окрик "Настя", заставил и Станиславу обернуться следом.

Настя забилась в самый дальний угол, вжалась в него. Её била крупная дрожь заметная издалека даже в таком сумраке. Когда ее позвал брат, она подняла голову и обреченно проговорила срывающимся от готовых пролиться слез голосом.

– Он здесь! Он пробудился! Хозяин совсем рядом…

***

Парень обернулся назад к окну, Станислава припала к соседней щели. Мишке, все так же безучастному ко всему, как раз вязали руки. Похоже, их и вправду собирались бросить и уехать, как велел брат Насти, но сейчас вдруг передумали. И Бездушные и Рыжая Тень, и даже мальчишки замерли, подняв головы к небу. Станислава и сама бы посмотрела, что их так заинтересовало, но ей мешал козырек крыши.

Воздух наполнил низкий рокот, а спустя несколько минут, длившихся казалось бесконечно, над пустырем завис маленький бело-голубой вертолет, медленно пошел на снижение. Рокот мотора заполнял все пространство пустыря, метался вместе с ветром поднятого лопастями от дома к дому, врывался в щели. Вот вертолет коснулся земли, заглушил мотор. Лопасти еще пробежали пару кругов на холостом ходу, остановились, боковая дверь скользнула в бок, и на землю достаточно бодро спрыгнул седовласый старик. Чем-то он напоминал аристократов, как их показывали в старых фильмах: в длиннополом пальто, брюках со стрелочками, начищенных до зеркального блеска ботинках, даже котелок на голове имелся. В руках старик сжимал тонкую тросточку черного дерева с причудливым серебряным набалдашником. Он оправил ворот пальто, стряхнул соринку с рукава, пригладил волосы и лишь за тем задумчиво оглядел пустырь, компанию, замершую неподалеку, и строения вокруг. И вроде равнодушным был этот взгляд, но Станиславе показалось, что старик точно знает о спрятавшихся в ветхой двухэтажке.

– Кто это? – Станислава неосознанно понизила голос практически до едва различимого шепота, а вдруг этот странный старик её вправду услышит.

– Не догадывалась? Хозяин собственной персоной, – от ненависти, кипевшей в голосе парня, у Станиславы зашевелились волосы на затылке. – Не поленился сам явиться! Неужели и вправду испугался? Да нет… Скорей уж лишний раз поиздеваться…

Он задышал неровно и глубоко, перекинулся в боевую форму, стал нормальным, опять изменился, все же взял себя в руки, отступил от окна. Станислава опять осторожно выглянула. Рыжая стояла перед стариком, слегка склонив кудрявую голову, что-то неслышно говорила. Старик смотрел поверх, будто и, не слушая, а потом вдруг вскинул руку с зажатой в ней тростью и с силой ударил девушку с боку наотмашь по лицу. Девушка наверняка могла отклониться или хотя бы руку выставить для защиты, Станислава видела скорость ее реакции в недавнем бою, но она ничего не сделала. Удар сбил с ног, уронил в мерзлую грязь, в подтаявший снег. Старик занес и опустил трость еще несколько раз. Станислава невольно пожалела девушку, хотя не испытывала к ней ни грамма симпатии. Рыжая вздрагивала каждый раз, когда трость опускалась, врезалась в тело, но не проронила ни звука, безропотно приняла все побои, встала, когда старик закончил избиение, поклонилась и, чуть прихрамывая, отошла к Бездушным.

– Вот ведь сволочь, – зло прошептал брат Насти. – Как всегда ни своих, ни чужих не жалеет!

А старик протер платочком и без того блестящей набалдашник, выбросил белый клочок ткани под ноги, пригладил волосы. Чуть прищурившись, пробежался глазами по окнам ветхой двухэтажки, остановил взгляд точно на окне, за которым замерла Станислава, а затем проговорил достаточно громко, что бы быть услышанным, но не на столько, что бы казаться грубым крикуном.

– Доченька! Долго еще собираешься с любящим папочкой в прятки играть!? Туки-туки выходи! Я тебя нашел.

– Он что, с ума сошел? – с надеждой проговорила Станислава. – Так мы и вышли…

Не дождавшись ответа, обернулась, парня рядом не было, он отступил назад, приблизился к сестре. При первых же звуках голоса хозяина, Настя будто лишилась последних сил, ноги перестали держать, и она сползла по стеночке, сжалась в комочек, обхватила колени, уткнувшись в них лицом, заплакала. Брат присел рядом, заговорил очень тихо, желая успокоить. До Станиславы доносились отдельные фразы.

– не слушай его… в этот раз… моих сил… и Дан… – и громко отчетливо, – Верь мне Аська!

Девушка мотнула головой, даже не взглянув на брата. А на улице между тем опять заговорил хозяин. Голос его раздавался четко и громко, точно ему не были помехой стены дома.

– Опять вздумала дерзить? Решила, раз смогла убежать и успешно пряталась так не долго, то я теперь не указ? Силу свою, доченька, проверяешь? Ну что ж…

Станислава вернулась к наблюдению и заметила, как старик махнул рукой, подзывая Тень. Следом за Рыжей четверо Бездушных под руки практически принесли обоих заложников. Тимур в какой-то момент поджал ноги, но амбалы этого даже не заметили, не напряглись и скорости движения не изменили. Поднесли, поставили, замерли пластиковыми манекенами по бокам от пленников.

Старик скользнул по парням равнодушным взглядом, повернулся к дому, открыл рот, желая продолжить монолог, закрыл, так ничего не сказав, повернулся обратно, внимательно вгляделся в Тимура. Станиславе показалось, что лицо старика озарилось удивлением, всего на миг, и стало прежним.

– Любопытно, – не особо снижая голос, проговорил он.

Затем вновь нашел глазами заколоченное окно, обратился к Насте:

– Доченька, ты же не хочешь, что бы эти милые мальчики пострадали. Ну, в смысле, еще больше, чем уже, – он будто извинялся и добавил резко, властно, твердо. – Выходи!

– Настя, недури! Не смей выходить! – выкрик Тимура оборвался.

Тень, не дожидаясь приказа, оказалась рядом, маленький кулачек с силой парового молота врезался в солнечное сплетение парня, выбил весь воздух. Тимур согнулся, закашлялся и не упал лишь потому, что ему не дали.

Старик поморщился, покачал головой.

– Видишь? Опять из-за тебя невиновные страдают. А я предупреждал! Выходи!

Станислава оглянулась на Настю, которая, конечно, немогла видит сквозь стены, но казалось девушка точно знает, что происходит там с наружи. Она вздрогнула, когда Тимура ударила Рыжая. Подняла голову, взглянула на брата.

– Настя не надо, – обреченно пробормотал то. – Я смогу…

Девушка качнула головой – вправо-влево. Медленно, опираясь спиной на стену, встала. Развернулась и точно сквозь вязкий кисель побрела к двери.

– Настя, не ходи! – Станислава дернулась следом, но не смогла сделать и шагу.

Она непонимающе взглянула вниз, не поверила увиденному. Ноги ниже колена опутывала черная косичка, а ее обладатель замер рядом, положив когтистую лапу на плече девушке.

– Что ты делаешь? – безуспешно пытаясь вырваться, прохрипела Станислава.

– Стой и не дергайся, – тихо в самое ухо прошептал парень. – Ее сейчас не остановить. И дело здесь не только в его воле, что подавляет любое сопротивление с ее стороны. Она сама хочет вернуться, что бы прекратить издевательства над твоими друзьями. Да и меня защитить хочет. И пусть ее сдача ничего не решит, она все еще надеется…

Парень освободил Стасю, поняв, что следом она не побежит, и она тут же метнулась к окну.

– Но зачем все так сложно? – тихо спросила Станислава. – Ведь они сильны. Ты одну девушку победил с трудом, а их там много… Могли ворваться… Скрутить…

– Во-первых, ему важно понять насколько она вырвалась из-под его влияния. Во-вторых, он все еще надеется, что я перейду на его сторону. Я ему, видишь ли, интересен. Не хочет зазря портить…

Казалось, парень готов плюнуть себе под ноги, избавляясь от гадкого привкуса произнесенных слов, но сдержался.

Настя спускалась по лестнице.

– Нет, я не могу на это смотреть, – парень опустился на пол под окном, облокотился на стену, устало прикрыл глаза.

Станислава не успела поинтересоваться "на что?", потому что когда «это» началось, и Станиславе самой захотелось зажмурить глаза и заткнуть уши.

Проскрипел пол на первом этаже, прошуршал мусор, хлопнула дверь подъезда.

– А вот и моя девочка, – старик широко улыбнулся и развел руки, будто хотел обнять, прижать к груди. – Заставила же ты старика понервничать. И как всегда – дерзкая не в меру! Ай-яй-яй! Разве такому я тебя учил? Разве так должна любящая дочь приветствовать своего уважаемого отца?!

И Настя, которая преодолела уже половину пути от дома до замершей группы нелюдей, внезапно споткнулась, остановилась и медленно опустилась на четвереньки. Доползла, обняла за колени. Старик похлопал ее по голове – точно собачку любимую похвалил.

Тимур, который, казалось, после последнего удара смерился с окружающей действительностью, вдруг извернулся, крутанулся, освободился от захвата обоих бездушных и побежал к Насте. Но Рыжая бдительности не потеряла. Оказалась почти мгновенно между Тимуром и своим Хозяином, к которому он так стремился, резко взмахнула перед собой скрюченными пальцами, Тимур споткнулся, повалился вперед, замер без движения.

И Станислава сорвалась с места, уже не осознавая, кого стремиться спасать Настю или Тимку. Одно лишь желание разгоралось в ней: порвать глотку этому ухмыляющемуся придурку, пусть даже ногтями и зубами. Стереть довольное выражение с этой ненавистной рожи.

Не дали! Сильные руки поймали, скрутили, гибкое тело прижало к полу. В самое ухо, сквозь шум бешено бьющегося сердца, проникли слова.

– Успокойся!.. Он только того и добивается!.. Ты сейчас не видима для него. Не выдавай себя! Пока у нас есть шанс всех спасти, но если нападешь – все будет кончено! Успокойся… Успокойся, пожалуйста…

– Эй ты, не желающий признавать реальности глупец, – раздалось между тем с улицы. – У тебя осталось совсем мало времени, что бы принять единственно верное решение. Прейди ко мне сам и станешь лишь на ступень ниже меня в новом совершенном мире. И сосуд разбивать не придется. Но после полнолуния у тебя останется лишь два выхода: стать моим рабом или умереть, попытавшись им не стать.

Взревели моторы машин, зарокотали, загудели лопасти вертолета. И еще через пару минут пустырь опустел.

***

Как только Станислава поняла, что может двигаться, тут же вывернулась, отскочила в сторону, а затем ее кулак врезался в лицо, так похожее на Тимкино. Не попала, парень просто исчез, растворился, будто и не было. Всю ярость, всю злость, всю боль вложила она в удар, и не смогла устоять на ногах, полетела вперед.

Вскочила, огляделась – в комнате никого кроме неё. Тишина во всем доме. Лишь ветер тоненько свистит, врываясь в щели заколоченного окна, да крысы шуршат где-то под полом.

Станислава стукнула кулаком по ни в чем не повинному полу.

– Ты сволочь, – тихо проговорила она в полутьму пустой комнаты не поднимая головы и не заботясь, достигнут ли ее слова того на кого направлены.

Она просто хотела высказать все, что накопилось, выговориться, выкричаться в конце концов.

– Ты бездушная скотина! – уже чуть громче. – Ты трус! Она так верила тебе! Твердила: "Брат прейдет, брат поможет." Она так верила, что и меня заразила своей уверенностью! Я тоже начала в тебя верить. А ты! Ты! Удрал, поджав хвост! Никого не спас! Ни её, ни их! Сволочь!

Она уже кричала, сама не заметив, когда успела вскочить. Кричала в грязный потолок, уже не заботясь, услышат ее кто-нибудь или нет.

– Да я сволочь и трус, – послышалось совсем рядом, и Станислава вздрогнула от неожиданности.

Парень возник так же внезапно, как и исчез до этого.

– Я был уверен, что хозяин еще не восстановился до конца, что он слаб после сна. Был уверен, что успею спрятать Настю и обезопасить тебя и твоих друзей. Я не оправдываюсь… Просто… – он на мгновение задумался и продолжил. – Скажи мне, если по склону горы идет лавина, на ее пути те, кто тебе очень дорог, а ты стоишь в стороне и знаешь, что тебя не заденет, что ты сделаешь? Кинешься наперерез стихии, раскинешь руки и закричишь: "Стой! Я их люблю!" Так?

– Да, – не задумываясь, выкрикнула Станислава.

– Прямая, как Аська и говорила, – тень улыбки тронула губы парня, но тут же пропала, и он добавил совершенно серьезно. – А я вызову спасателей. И как только все успокоиться, побегу откапывать.

Станислава была готова возразить, что откапывать, возможно, уже будет некого, а раз так, не лучше ли со всеми и сразу, чем без них и до конца, но на нее навалилась вдруг такая апатия и усталость. Смысла спорить о возможной беде, на фоне того что случилось на самом деле, она не видела и поэтому промолчала.

– Не убивайся так, Ведьмочка, – парень присел рядом, с обессилено привалившейся к стене Стасей. – Если твоих друзей не убили сразу, значит чем-то они заинтересовали Хозяина. А раз так, шанс спасти их еще есть. Я знаю, куда их увезли и могу…

– Так чего же мы ждем? – Станислава вскочила на ноги, отряхнулась, одернула куртку и направилась к лестнице.

– А ты куда? – удивился парень.

– В гостиницу. Вещи собрать.

– Я вообще-то имел в виду…

Натолкнулся на хмурый взгляд Станиславы и осекся, хмыкнул что-то неразборчивое, но судя по интонации удовлетворительное.

– Ладно, отговаривать тебя не буду.

Станислава удовлетворенно кивнула, отвернулась, начала спускаться по лестнице.

– Я тебе на почту скину карту и инструкции, – раздалось сзади.

– Что? – Станислава удивленно обернулась, но наверху уже никого не было.

Глава 21

Поезд издал протяжный гудок, чуть дернулся назад и медленно, точно нехотя покатился вперед, постепенно набирая ход. Сумерки загустели, став полноценной ночью, и уплывающие здание вокзала в голубоватом свете фонарей и люди скользящие мимо, казались бесплотными призраками. Промелькнули часы на невысокой башенке. Маленькая стрелочка замерла около восьми. Удивительно, что прошло всего несколько часов, с момента, когда они все ещё были вместе. Столько событий можно было растянуть на неделю.

Станислава сидела у окна за откидным столиком. Перед ней лежал раскрытый блокнотик с парой закорючек и ручка. Обычно, если она нервничала или хотела о чем-то подумать, бессознательное рисование в блокнотике позволяло успокоиться и сосредоточиться. А еще кофе и сигареты. Но сейчас не хотелось совсем ничего. Даже ноут мерно спал в сумке.

Девушка отрешенным взглядом смотрела в темноту за стеклом. Сначала, пока поезд огибал город и пробирался через усыпающий пригород, двигался мимо дачных поселков и придорожных деревень, россыпи огней прорезали ночную тень. Но когда пропали и они, темнота стала непроглядной, точно стекло замазали черной краской. Лишь бледное лицо Станиславы отражалось в гладкой поверхности, как в зеркале. Девушка отвернулась от окна и переключилась на блокнот.

Из-за сегодняшних событий никак не отпускало нервное напряжение, устало ныли ноги, на душе поселилась серая муть, а собственная голова почему-то представлялась пыльным залом древнего музея. Старыми картинами на стенах разместились события из недавнего прошлого. И мысли бродили редкими посетителями, бросая скучающие взгляды на эти обыденные и посредственные произведения искусств.

Вот у картины с нелепым название "Первая встреча с Настей" повстречались две костлявые мысли, обменялись любезностями.

"Не правда ли странная девушка, – проговорила первая мысль, высокомерно вздернув носик, – странная девушка. А вы заметили, что в ее глазах нет и тени страх? Может и не стоило ее спасать?"

"Зато на этой, просто океан эмоций! – ткнула вторая мысль наманикюренным пальчиком в соседнее полотно, на котором Настя выходила из ветхого двухэтажного здания. – Животный ужас, замешанный на панике и боли. Не правда ли впечатляет!"

И они, мерзко захихикав, удалились.

Тишину пустого зала прорезал крик Тимура полный ужаса:

– Что же вы делаете?! Уроды!

Гардина, закрывающая стену, откинулась, на грубо сколоченной сцене в нелепой позе с поднятыми руками замер Тимур, к запястьям привязаны нити, которые тянуться вверх, делая его похожим на марионетку. Рядом возникла Рыжая с опасной бритвой в руках. Воздух рассекла серебристая рыбка, и Тимур упал лицом в снег, который мгновенно стал красным от пролитой крови. Мишка с безразличным лицом вытер липкий нож о штанину Тимура, проговорил голосом Рыжей: " Так будет с каждым, кто пытается идти против Хозяина. А его Симпатичную мордашку я возьму себе"

И не переставая смеяться, сдернула и натянула на себя, точно резиновую маску, лицо Тимура. И обернулась Настиным братом, который тихо прошептал:

"Не плачь, Ведьмочка"

***

Станислава дернулась и выпала из кошмара. Она не заметила, как уснула прямо на столе.

В дверь купе постучали, затем еще раз.

– Да? – чуть хрипло поинтересовалась Стася.

В купе заглянула проводница, грустно буркнула:

– Белье брать будете?

– Нет. Я скоро схожу.

– Чай? Кофе? – голосом полным вселенской скорби предложила она.

– Кофе, – почему-то чувствуя себя виноватой, попросила Станислава.

Проводница вздохнула, зачем-то добавила:

– Он растворимый.

И вышла.

– Спасибо… – пробормотала Станислава уже закрытой двери.

Через пару минут женщина вернулась, принесла кофе в стакане с подстаканником, взяла плату и вышла.

– Простите, – окрик Станиславы догнал грустную проводницу уже в коридоре, – А где мы едем?

– Следующая станция "Годюкино", – скорбно вздохнула она и скрылась.

Стасино "Спасибо" опять досталось двери. Отпив пару глотков на удивление не дурного кофе, Станислава достала из заднего кармана джинс сложенный вчетверо листок, развернула, взглянула на схему. Эту мини карту скинули ей на мыло, вот только не понятно, откуда узнали адрес электронной почты. Права распечатать ее не получилось, ибо не на чем, поэтому пришлось с максимальной точностью срисовывать. Зря она что ли потратила три года и еще десять месяцев на изучение основ графики. Станислава грустно улыбнулась и взглянула на листочек, нашла "ст. Годюкино". Так, получается, после этой станции ей следовало проехать ещё две и выйти на третье. Она сложила и убрала листок на место.

***

– Две значит… – задумчиво глядя на пустую сейчас станцию "Годюкино", освещенную тремя фонарями. Поезд, кажется, даже не остановился, лишь слегка затормозил. – Это значит, мне еще ехать… Хмм…. А где мой телефон?"

Она полезла в сумку и после не продолжительных усилий нашла свой не слишком современный, малость поцарапанный и совершенно разряженный гаджит на самом дне.

– И когда же ты, мой драгоценный, испустил дух? – спросила она кусок пластика, который и не подумал отвечать. – А я ещё удивляюсь, почему мне никто так давно не звонил.

«Последний раз телефон я держала в руках в кафе, – продолжала она уже про себя, – когда звонил Тимка, сказать, что с ним…что его… Так держаться! Не думать пока об этом!"

Без особых надежд она нажала кнопку запуска, и телефон, тренькнув, включился, толи не до конца разрядился, толи успел чуть поднакопить заряд. Тут же посыпались эсэмэски, но прочитать их не удалось, телефон истирично заверещал, принимая входящий. Станислава с ужасом взглянула на экран, нажала кнопку приема и обречено прошептала

– Да мама?

– Да мама?! – Станислава отодвинула трубку боясь оглохнуть. – И это все, что ты можешь сказать, после того как я обзвонила все больницы и морги?! В доме Авдотьи Ивановны полнейший кавардак! Ты на звонки не отвечаешь! Тимошка и Михаил тоже трубку не берут! И после такого…

– Мам… – наконец смогла вклиниться в монолог на повышенных тонах, – это Тимка….

– Что Тимка?

– Он… нас… в горы утащил. На лыжный курорт. Как всегда без предупреждения! Ты ж его знаешь! Погрузил в вертолет и уволок куда-то за приделы нашей необъятной родины! А тут связи нет почти….

От бреда, что она самозабвенно несла, щеки и шея залила краска стыда, но остановиться Станислава уже не могла.

– Ага, – обескуражено пробормотала мама, смятая ее напором. – Хорошо хоть жива… Что?… Тут папа тоже что-то сказать хочет.

И через шебаршащую паузу:

– Привет, блудная дочь!

– Привет, – теплота от этого родного голоса разлилась по телу, прогоняя страх последних дней. Стало почти легко, как в детстве. Прибежишь, испуганная сном, а тебя подхватят большие руки, прижмут, тихий голос спросит: "Что случилось, Заяц?", и тут же забываешь, чего так испугалась.

– И не стыдно матери врать? – полушутливо проговорил отец.

– Почему это врать? – попыталась возразить Стася.

– Ну, я еще могу поверить, что через нашу границу, при определенном раскладе могут пропустить частный вертолет. По крайней мере, Тимка бы точно смог это устроить. Уверен даже, что в горах есть железная дорога, по которой сейчас, судя по звуку, ты передвигаешься. Но уж что в не наших горах есть станция с названием "Лопухово", которую только что объявили, в это, извини, ни за что не поверю.

Все таки папа всегда понимал ее лучше мамы. Может по этому Станиславе было комфортнее с ним, и мама за это на неё порой сильно обижалась. И хотя скрыть от отца или солгать ему было практически не реально, Станислава оставалась папиной дочкой, и поделать с этим ничего не могла.

– Блин, – грустно выдохнула "блудная дочь", и тут же спохватилась, – Ой, а как же мама?

– Не боись! Для неё легенда прокатила, – успокоил ее отец. – Побежала Мишкину мать успокаивать. Фоток только не забудь сфабриковать!

Станислава облегченно выдохнула.

– Но, дочь, – продолжил отец, и в голосе его не осталось и тени шутливости, – Надеюсь, у тебя не все так страшно, что бы самой справиться? Если случиться что-то действительно серьезно, ты ведь попросишь помощи?

Станислава знала, что предложение это не было пустым. Лет десять назад среди известных и влиятельных людей стало модным увлекаться восточной культурой, особенно единоборствами. В родном городе Станиславы отец владел самой известной школой этого направления. Не удивительно, что большинство влиятельных и знаменитых направились именно к нему. И, как не странно, даже когда мода прошла, многие остались. И не просто, как ученики, но и как хорошие друзья. Отец мог попросить об одолжении, и ему не смогли бы отказать. Но после увиденного Станислава не была уверена, что и рота солдат смогла бы помочь. Что они сделают против Тени?

– Спасибо, пап. Я справлюсь, – стараясь, что бы голос ее не выдал, отказалась Стася.

– Ну ладно. Тогда пока. А то мать твоя вернулась. Новостей на хвосте принесла. Пойду, запасусь друшлаком, лапшу с ушей отбрасывать. Отключаюсь.

– Пока, – прошептала Станислава коротким гудкам.

Вздохнула и убрала Телефон. Следующая станция ее, пора собираться.

***

Вначале двенадцатого поезд остановился у станции, отмеченной на карте крестиком. Рядом в письме значилось: "Жди Дана на привокзальной площади. Одна никуда не ходи." Надпись сделана от руки, подчерк ломанный, дерганный. Буквы скачут испуганными зайцами. Станислава еще раз сверилась с картой, закинула свой дорожный рюкзачок на спину, Настину сумку на одно плечо, а футляр ноутбука на другое, вышла из купе.

Выпускала из вагона Станиславу та же грустная проводница, которая предлагала кофе. Из всего поезда, помимо Стаси, вышло всего три человека: старичок со старушкой из соседнего вагона и молодой парень вагона через два от них. Состав не стоял на этой станции, высадил пассажиров и тронулся дальше, быстро скрывшись в ночи.

Станиславе, после пережитых событий, стало казаться, что за ней постоянно следят. Она не переставая оборачивалась, подозрительно всматривалась в каждого встречного, и не считала это паранойей. Вот и сейчас она настороженными взглядами осмотрела соседей по пирону, но парень спрыгнул прямо на пути, практически сразу потерявшись из вида, а старички, ни на что не отвлекаясь, спешили к выходу с платформы. Станислава решила последовать их примеру.

Судя по внешнему виду вокзала, некогда процветавший городок, теперь переживал не лучшие времена. В двухэтажном, достаточно длинном здании не горело ни одно окно. Лишь узкие деревянные двери со стеклом, красиво украшенного главного входа, призывно манили приятным желтым светом. Толкнув одну из них, Станислава оказалась в высоком, но не особо широком холле. Справа, за стеклом с надписью "Касса", дремала немолодая женщина. Слева точно такое же окно закрывала изнутри пыльная шторка.

Сразу за кассами по правую сторону был ресторан, а по левую зал ожидания, о чем недвусмысленно сообщали надписи. Вот только двери украшали подвесные замки, а за пыльными стеклами жила темнота. Лишь рядом с залом ожидания прикорнул ряд кресел: пять сидений со спинками, соединенные железной трубой. Станислава, сквозь другие двери покинула здание вокзала, пройдя его насквозь, и оказалась на небольшой привокзальной площади. По дальнему ее краю проходила дорога, за которой вставали дома.

Погода окончательно испортилась. Ветер, точно ждал появления Стаси, с силой бросил в лицо снежную крошку, запустил холодные пальцы под одежду. Девушка поежилась и посильнее стянула концы шарфа.

Старички, которые путеводной нитью вывели Станиславу с перрона, бодро ковыляли через площадь к остановке на противоположной стороне дороге. Станислава огляделась по сторонам и двинулась следом. Справа от остановки располагался круглосуточный магазин, слева какие-то лотки и палатки, сейчас пустующие. Пожилую пару, прежде чем девушка их догнала, забрал подошедший автобус, и Станислава осталась совершенно одна. Щелкнула зажигалкой, затянулась.

Ночь шуршала опавшей листвой. Станиславе и раньше приходилось, задержавшись на работе над очередным срочным заказом, а после добираться безлюдными темными улицами домой практически под утро. Бывала она и в других ночных городах, но никогда до этого не ощущала столь гнетущего давящего одиночества.

Движение на дороге отсутствует, здание вокзала пялит пустые окна, точно слепые глаза. Других строений, кроме магазина, поблизости нет. Сзади простираеться пустырь, заросший низкими кустами. Ветер свистит в ветвях деревьев, стучит ледяной крупой по мерзлой земле. Ни души вокруг. И вот уже девушка ощущает, что дрожит не столько от холода, сколько от напряжения. Минута, другая ожидания, и Станислава не выдержала. Быстрым шагом, почти бегом направилась к единственному светлому пятну в темном царстве: красной цифре двадцать четыре на белом круге. Добежала, толкнула дверь, шагнула в желтое тепло и тут же успокоилась. Даже улыбнулась.

***

Изнутри магазин выглядел, как множество круглосуток, которые можно встретить в любом городе страны. Белые витрины-холодильники с разложенной под слегка заляпанным стеклом продукцией. Открытые полки с менее скоропортящимися продуктами. Полное отсутствие продавцов. И что любопытно, алкоголь и сигареты здесь, не смотря на закон, никуда не прятали. Но даже не это всецело завладело вниманием Стаси. На средней витрине, на стекле в прозрачном файлике, крепился альбомный листок, на котором значилось: "Горячий чай, кофе! Чебуреки, слойки, пироги, блинчики, пицца". И желудок исполнил соло одинокого голодного волка в бескрайней заснеженной пустыне.

Странный все таки зверь человек. Несколько часов назад Станислава не смогла бы впихнуть в себя ни кусочка. Она и так была полна до краев страхом и мыслями о друзьях, которые где-то там, неизвестно где, не понятно, что с ними. А теперь, хотя переживания и мысли никуда не делись, но будто посжались, уступили место более насущному. Молодой организм требовал еды. И Станислава шагнула ближе, постучала по витрине, поинтересовалась: "Есть кто?"

Ожидая, что на окрик выйдет безразмерная тетка " аля сельпо" или совсем молоденькая студентка на подработке, Стася безмерно удивилась, увидав достаточно крепенького старичка. Чем-то он напоминал Ленина, то ли бородкой клинышком, то ли характерным хитрым прищуром.

– Чем помочь, юная барышня? – поинтересовался он чуть хриплым голосом. – Чаечку? Кофиечку? Что-нибудь покрепче?

– Кофе, пожалуйста. И большую пиццу, – ответила Станислава, отсчитывая нужную сумму.

– Ага, – улыбнулся старик. – С холода да потёмок самое оно горячего кофейку хлебнуть. Пяти рублей шестидесяти копеек не будет случайно? В дороге-то, небось, устали. А кто ж у нас на железке чем вкусненьким то накормит?

– С чего Вы взяли? – Станислава оторвалась от пересчета мелочи.

– Да не удивляйтесь так, – добродушно засмеялся старик. – Городок у нас не большой. Я можно сказать всех знаю. А Вы лицо новое. Да и поезд совсем недавно прошел. Правда, гости у нас редки. А Вы к кому, если не секрет? Может привет передал бы.

Станислава обворожительно улыбнулась, не зная что соврать, да по убедительней, но сказать ничего не успела. На плече легла никак не меньше – медвежья лапа, придавила тяжестью к земле.

– Вот ты где? – и голос густой, сочный.

Холодные губы прижались к щеке, переместились, прошептали еле слышно в самое ухо:

– Я Дан, друг Артема и Насти, – и уже громче, – Так и думал, что тебя здесь найду, раз где условились нет. А у меня опять машина сломалась. Здорово, дядька Игнат.

– И тебе здравствуй, коль не шутишь, – хитро сощурил глаз в ответ старик. – Так это к тебе?

– Ага. Невеста моя.

– Невеста?…

– А то! По переписки познакомились. А теперь вот в гости приехала.

– Данеужто жениться собрался? – опять недоверчиво улыбнулся дедок.

– Жениться – не жениться, там видно будет.

– А кофе? Готово ж почти… – засуетился старик. – Невеста твоя кофе заказала.