Текст книги "Пьющий души (СИ)"

Автор книги: Алена Маслютик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)

А потом они бродили по дорожкам и тропинкам парка, держались за руки и разговаривали. Настя с удивлением призналась себе, что еще ни с кем, кроме брата, так много не общалась. Темы находились легко, и совершенно не связанные с болезненными воспоминаниями. Она искренне смеялась Мишиным шуткам, загнав подальше всю грусть от предстоящего скоро расставания, и чем ближе подходил вечер, тем яснее Настя понимала, что боль от расставания с этим человеком будет несравненна ни с одной их испытанных ей прежде. И желала всей душой, чтобы вся горечь расставания досталась ей, не коснувшись Миши даже краем.

Когда на небе появились первые звезды, Настя призналась парню, что ее ноги сейчас отвалятся. И тот, притворно ужаснувшись, тут же повез девушку домой. Обнимая его, вжимаясь в его широкую спину, Настя дрожала от встречного ветра и предвкушения. Она мысленно готовилась к тому, что ей так хотелось и чего она все – таки боялась.

Занятая переживаниями, не заметила, как они добрались до общаги, как Мишка помог спуститься с мотоцикла и проводил до крыльца. Очнулась она, лишь, когда его губы нежно коснулись ее и отстранились. И в тот момент, поняв что еще немного и решимость ее улетучится, что она уедет, так и не испытав желаемого, Настя подалась вперед. Обняла Мишку крепче, дотронулась губами до его губ. И вложила в свой поцелуй всю страсть, нежность, любовь, смятение – все те чувств, что столкнулись в ее душе, требуя выхода.

Когда она, наконец, отодвинулась, щеки ее пылали, глаза затуманились, а сердце стучало неровно.

– Зайдешь ко мне? – слегка хриплым от волнения голосом, глядя ему в глаза, прошептала она.

– Прости, нет, – столь же хрипло прошептал он в ответ, не выпуская, однако, ее из объятий.

И будто стена ледяной воды обрушилось на Настю. Она столько чувств вложила в поцелуй, столько смелости в признание, почему же он отказывается, неужели на самом деле она ему не так уж и нравится. Ей захотелось отодвинуться, но он не дал.

– Почему? – Настя чувствовала, как слезы подступили к глазам. Еще чуть-чуть и прольются. – Я думал, что нравлюсь тебе…

– Ты мне нравишься, и даже больше, но сейчас, ты сама не понимаешь, чего хочешь. Ты в смятении, я же вижу. Не спеши. Я не хочу, чтобы утром, ты пожалела о своем предложении.

– Но я… – попыталась возразить Настя, и поняла, что Миша видит ее чувства насквозь. На самом деле, ей хотелось расстаться вот так как сейчас. К большей близости она была не готова, как бы не убеждала себя весь сегодняшний день в обратном. И осознав все это, она сильнее прижалась к нему, спрятавшись в его сильных руках.

– А сейчас, – выдохнул Миша в ее пушистые волосы, – ты пообещаешь, что мы встретимся завтра, пожелаешь мне спокойной ночи и отправишься спать. И не будешь думать ни о чем плохом, а лишь видеть светлые сны. Начинай.

– До завтра, Миш. И спокойной ночи. Я спасть.

В ответ он ее еще раз нежно поцеловал, сел на мотоцикл и, махнув на прощание рукой, скрылся в надвигающейся ночи, а она лишь в комнате сообразила, что на самом деле сейчас произошло. Она пообещала увидеться с ним завтра. Опустошенная, Настя опустилась на кровать и прошептала в пустоту:

– Братик, если ты меня слышишь, прошу – забери у него все воспоминания обо мне. Я знаю, я всегда злилась на тебя, когда ты там поступал с другими, но сейчас – это единственный выход. Я не хочу его боли. Завтра, после того как я уйду, пусть он забудет обо мне. Ты ведь слышишь меня?

– Все будет хорошо, Ася, – родная рука успокаивающе пригладила волосы. – Я слышу и исполню твою просьбу. А теперь не плачь, сестренка. Спи.

Глава 9

Утро началось с аромата свежего, сваренного по любимому рецепту, кофе, в котрый гармонично вплетались нотки корицы и горького шоколада. Тимур улыбнулся и повернулся на другой бок. Точнее попытался. Правую руку что-то придавило до полной ее нечувствительности, впрочем, как и живот. А щека и нос утонули в мягком, пушистом и приятно пахнущем. Возмущенный такими неудобствами, Тимур приоткрыл левый глаз.

Голова покоилась на ворохе пепельных, почти платиновых, кудрей. Проследив за их изгибами, Тимур увидел милое девичье личико. Пепельные же брови, маленький носик, алые губки, пухлые щечки. Прикрытые по случаю глубокого сна глазки, с черными пушистыми ресницами. И приятные изгибы от плеча и ниже, очень эффектно прорисованные тонким покрывалом.

Тимур опустил руку под одеяло, и нащупал у себя на животе маленькую ножку, которая почему-то продолжалась совсем не в ту сторону. Тимур задумчиво провел пальцем по неправильной пяточке, и за его правым плечом сонно хихикнули, и ножка убралась. Заинтригованный, Тимур обернулся, чтобы разглядеть еще более приятную картину.

Короткие кудряшки обрамляли слегка вытянутое, заостренное к подбородку лицо. Тонкий, с горбинкой нос, острые скулы, бледные губы и брови в разлет. И столь же обворожительные формы под тонким покрывалом. Девушка сонно вздохнула сквозь неплотно прикрытые губки и перевернулась на другой бок.

Очень любопытно. Значит две эти милашки вчера, так и не договорившись на раздел его бренного тела, решили складывать и умножать. Жаль только он почти ничего не помнил. После тяжелой восемнадцати часовой фотосессии он выпил всего бокал шампанского, и усталость, помноженная на алкоголь, сделала свое темное дело.

«Ну, надеюсь, я все же был на высоте, и им понравилось. Хотя, – Тимур хищно улыбнулся, – кто мешает прямо сейчас для восстановления памяти повторить наиболее приятные моменты?!»

Он уже собрался будить девушек, как на кухне что-то упало. Судя по звуку фарфор встретился с кафелем и не пережил столь тесного знакомства. А потом до боли знакомый голос тихо выругался: «Черт! Надеюсь, эта чашка ему никогда не нравилась…»

Тимур посчитал за лучшее, притвориться, что все еще спит, но пропустить концерт, который должен вот-вот начаться, не хотел, поэтому решил подглядывать в узкую щелочку. А за счет тени от длинных и пушистых ресниц, глаза казались плотно закрытыми.

А посмотреть было на что. В комнату вплыла – по-другому просто не скажешь – Славка. Волосы заплетены в высокий пучок. Поверх неизменно черного свитера и джинсов повязан яркий фартук канареечно-жёлтого цвета, с милым утенком на кармане и в кружевных оборочках. В руках поднос, на котором в шатком равновесии соседствовали большой кофейник, пустые чашки и тарелочки со всевозможными вкусностями. На лице девушки застыло наигранно-возвышенно-отстраненное выражение, с нотками озабоченности. Тимуру стоило большого труда не заржать в голос, но улыбку сдержать он все же не смог. За что немедленно и поплатился.

– Милый, ты проснулся?! – голос Славки тек патокой. – А я тебе вкусненького приготовила, ты же совсем не щадишь себя. Работаешь буквально на износ: дни и ночи напролет.

Тимуру ничего не оставалось, как «проснуться» и сесть повыше. С обеих сторон заворочались, разбуженные бодрым голосом, девушки. Сначала одна, а за ней другая широко открытыми глазами, хотя еще мутными со сна, с удивлением разглядывали Станиславу, нервно бросали вопросительные взгляды на Тимура и кутались в покрывала. А все силы парня уходили на сохранение каменного лица.

– Смотри, милый, я тебе кофейку приготовила, как ты любишь, – ворковала Славка, пристраивая поднос на коленях Тимура. А после опустилась в кресло, рядом с кроватью, с которого как бы невзначай соскользнули полупрозрачные трусики. Девушка с короткой стрижкой, проследив за их полетом, зарделась.

– Я и коллегам твоим приготовила, – продолжила она, указывая на две пустые чашки. – Вижу же девочки устали. Одна вон от усердия поседела. А другая – на последней стадии истощения, щечки совсем впали.

Тимур подозрительно булькнул в чашку, и девушки недоуменно уставились на него. Им, конечно же, показалось, что он тоже над ними смеется.

– Кто это? – вышла из ступора короткостриженая.

– Твоя жена? – одновременно с ней вскрикнула слегка истерично вторая.

Тимур отрешено пил кофе. Его безмятежному взгляду позавидовал бы буддийски монах на пороге нирваны.

– Что вы, девочки, – Станислава смиренно вздохнула. – Я его любящая и заботливая мамочка.

Тимкин кофе снова издал странный звук, но парень все так же изображал из себя статую.

– А почему вы, девочки, не пьете кофе? Советую поторопиться, а то такси без вас уедет.

– Такси? – девочки непонимающе уставились на странную женщину. И в один голос возмутились. – Тимочка?

– Да-да, девочки, – Тимур все так же был поглощен кофе. – Вам уже пора. Моя мама хи…хмм… плохого не посоветует.

Девушка с короткими волосами, смущенно вспыхнув, схватила свои вещи в охапку и убежала в ванну. Длинноволосая, зло, сдернув покрывало с кровати и завернувшись в него, ушла из квартиры, громко хлопнув входной дверью.

– Я, конечно, извиняюсь, – выпадая от удивления из образа, спросила Славка, – но она так и пойдет домой?

– Ну, если не вдаваться в подробности, – Тимур все так же невозмутимо пил кофе, – вся ее одежда осталась в машине на подземной стоянке.

Через пару мгновений, входная дверь хлопнула повторно, другая девушка также покинула квартиру.

– Ну и что это было? – Тимур, наконец, вышел из состояния нирваны.

– Маленькая месть за загорание на моем подоконнике. Я после того раза до сих пор главная тема всех сплетен.

– А как хоть попала в квартиру?

Станислава выудила связку ключей из кармашка передника.

– Ты забыл это в наружном замке.

Она положила ключи на тумбочку, забралась с ногами на кровать и налила себе кофе.

– Если честно, я по делу, – Славка больше не улыбалась. – Похоже, ты был прав, насчет Насти. Она точно собирается дать деру.

***

– После того случая в клубе и срыва в больнице, мне стало любопытно и я навел справки насчет нашей Насти. И знаешь, что смог узнать через своих знакомых и друзей, легальными и не очень способами? Ничего. Анастасии Щепкиной двадцати одного года от роду нет ни в одной базе данных. Неясно как она попала к нам в город и насколько давно. Единственное, что достоверно известно – полгода назад ее здесь точно не было. С момента приезда, она мало с кем общалась, не заводила дружеских знакомств. А работу искала в основном временную и такую, где не особо интересуются личными данными.

Тимур замолчал, долил кофе себе и девушки, и продолжил:

– Но больше всего, еще при первом нашем знакомстве, меня удивило отсутствие у нее элементарной необходимости для современной жизни…

– Имеешь в виду – мобильник? – догадалась Станислава. – Да, меня это тоже показалось странным. Но она сказала, что у нее нет родственников, а друзьями для общения она еще не обзавелась.

– Вот это-то и странно. Ладно, допустим, она круглая сирота и настолько замкнута, что шарахаешься от всех в этом новом и незнакомом городе. Хотя лично у меня о Насте такого мнения не сложилось, но не о том сейчас речь. Даже если за полгода она так и не смогла подружиться ни с кем, не это странно. До переезда к нам двадцать один год она ведь где-то жила, с кем-то общалась, кого-то любила и ненавидела, неужели ни с кем из них она не пожелала поддерживать связь? Если так, то вывод напрашивается сам собой…

– Она от кого-то или от чего-то убежала, – подхватила Станислава, – и обрубила концы.

– И, похоже, ее прошлое, от которого она пытается скрыться, настолько ужасно, что даже воспоминания, легкие намеки на него, выбивают ее из колеи. Тот раз в больнице, я, если честно, очень испугался. Выражения ее глаз, напомнили мне о матери.

– Причем тут тетя Юля? – не поняла Станислава.

– Последние месяцы перед смертью, у нее в глазах плескалось то же безумие. И даже будучи кристально трезвой, она вдруг начинала вещать абсолютный бред. Ладно, мы отклонились от темы. Что мы теперь будем делать?

– Опять успокаивать Мишку, когда эта девица нас покинет, – уверенно ответила Станислава.

– Я не о том…

– А о чем? – Станислава сделала вид, что не понимает, куда клонит Тимур.

– Мы должны помешать Насте вот так исчезнуть. Может у нас получиться…

– Что получиться? – перебила Станислава, – Помочь мало знакомой девушке, у которой есть какая-то опасная тайна и темно прошлое? Кто она нам?

– Она важна для Мишки, а Мишка… – попытался еще спокойно вклиниться Тимур.

– И что? А может она совершила страшное в своей жестокости преступление, и теперь скрывается от правосудия!

– Да ты сама не веришь тому, что говоришь! – разозлился Тимур. – Да более честной и чистой, хотя и очень запуганной, девочки я не встречал. С ее лицом, на котором любая эмоция видна, как в открытой книге, просто невозможно приступить закон.

– А еще оно прекрасно подходит для обмана доверчивых мальчиков…

– Я, по-твоему, доверчив?

– И влюбчивых….

Она уже кричала.

– Славка, я тебя не узнаю, – попытался урезонить подругу Тимур, – Я не верю, что это говорит та, которая, будучи маленькой девочкой, не побоялась вступиться за ненавидимого и избиваемого всеми мальчишку…

– Я просто была глупым, наивным ребенком…

– Не верю, что став взрослой умной женщиной ты не поступила бы так же! Ведь ты всегда первая бросаешься всех защищать, а остальные лишь следуют за тобой. Что на самом деле тебя гложет?

– Я боюсь, – Станислава опустила голову, пряча глаза. – Мои предчувствия редко меня обманывают. Да и ты всегда доверял моей интуиции. И сейчас в моей душе такая паника от надвигающейся беды, что мне хочется с головой забраться под одеяло и, плача, звать маму. А если мы все оставим как есть, если Настя просто уедет, то, наверное, никто не пострадает. Ни Мишка, ни я, ни ты… Я очень хочу в это верить…

Руки девушки нервно мяли салфетку. Тимур настолько редко видел ее в таком состоянии, что догадался о происходящем лишь, когда по тряпочке в ее руках расползлась темная клякса, а затем еще одна.

– Славка, ты что плачешь? – Тимур испуганно схватил ее за плечи, встряхнул, заставляя посмотреть на себя.

По бледным щекам Станиславы одна за другой стекали слезы и, срываясь, маленькими хрустальными сферами устремлялись вниз.

– Славка, ты чего? – не зная, что делать с этими вроде бы беспричинными слезами, Тимур притянул девушку к себе. И она, уткнувшись в его обнаженную грудь и больше не сдерживаясь, разрыдалась в голос.

– Слушай, Славка, – спросил Тимур, когда плечи девушки перестали вздрагивать, а дыхание стало ровнее. – А почему мы никогда не пробовали встречаться? Я знаю, что однажды спрашивал об этом, но в тот раз ты просто избила меня до полусмерти.

– Ты дибил, – глухо буркнула Станислава, отодвинувшись. И тут же отвернулась, пряча заплаканное лицо.

– Веский аргумент, – хмыкнул Тимур, – а все же?

– Ты мой лучший друг и сводный брат, и меня это устраивает. Не хочу все ломать и усложнять, – нехотя призналась Станислава, яростно вытирая салфеткой мокрые щеки и глаза.

– Почему все должно обязательно ломаться? – Тимур придвинулся и нежно обнял девушку за плечи.

– Потому что я знаю тебя, я знаю себя, и могу с уверенностью сказать, как все обернется. Наши отношения, на мой взгляд, сейчас ближе чем дружба и любовь. Я, например, еще не плакала на груди обнаженного парня, предварительно с ним не переспав.

– Я тоже… В смысле не был в такой ситуация, – поправился Тимур. – Девушки редко плачут в моем присутствии, скорей наоборот – светятся счастьем. Только ты и Настя как то не правильно реагируете. Кстати возвращаясь к Насте. Сейчас, когда твоя интуиция закончила истерику и выплакалась, что мне обнадеживающего сообщит ее мудрая хозяйка.

– Я все еще считаю, и уверена на двести процентов, что влезать в эту историю глубже, чем мы уже влезли, смертельно опасно, – непреклонно проговорила Станислава. – Но еще я чувствую, что если мы не поможем Насте, может случиться что-то еще более жуткое. И не только для нас, а для очень многих. Точнее объяснить не могу, но думаю лучше помочь.

– Ура, – воскликнул Тимур, вскидывая руки, – узнаю прежнюю Славку!

– Осталось разобраться: как и в чем помочь? – не разделяя его восторг, продолжила Станислава. – Прежде, чем спасать человека, нужно разобраться – от чего.

– И она, конечно, нам об этом так просто не расскажет. А значит нужно мягко и ненавязчиво…

– А совсем не твоими жесткими способами, – перебила Станислава.

– … попытаться узнать, в чем дело, – Тимур сделал вид, что не заметил шпильку. – И тут у нас на пути встает не преодолимая преграда в виде Мишки. «У всех свои тайны» – вот его позиция на данную ситуацию. Возникает закономерный вопрос, как расспросить девушку, которая ни на шаг не отходит от своего парня. А ближайшее время, планирует тихо исчезнуть.

– Действовать нужно быстро, – согласилась с ним Станислава. – Лучше уже сегодня…

Тимур и Станислава замолчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. А спустя пару минут, одновременно воскликнули:

– Есть идея!

***

Все сегодня казалось не таким как всегда, контуры резче, небо выше, ощущения ярче. Может для того, что бы этот последний день в этом месте и с этими людьми, отпечатался в памяти на всю оставшуюся жизнь. Даже солнце, изредка проглядывающее сквозь разрывы в низких тучах, особенно ярко блестело золотом в лужах, оставшихся после утреннего дождя. Настя улыбнулась, отодвигая все грустные и болезненные мысли на завтра, переплела свои пальцы с Мишиными. Время плавно двигалось к обеду, когда они вышли из кинотеатра, и парень вполне логично предложил перекусить в соседнем кафе, но Настя, попросила сначала завезти ее домой, признавшись, что не помнит, закрыла ли кран в ванной.

Уже у дверей общаги, пока ждал Настю, Миша вспомнил об отключенном перед просмотром телефоне и, выудив его из кармана, вернул к жизни. В принципе он мог этого и не делать, искать его никто не должен, а на работе ждут лишь вначале следующей неделе, поэтому взорвавшаяся трезвоном трубка слегка его обескуражила. А увидав, кто звонит, Мишка ощутил легкое беспокойство – со Стасей они созванивались накануне, и ближайшие пару дней звонков от нее не ждал. Может что-то срочное случилось?

– Привет.

– Ты где пропал? Я тебе все утро названиваю!

Станислава говорила взволнованно и несколько громче, чем следовало. Настя, как раз вернувшаяся и остановившаяся рядом, слышала все четко, будто по громкой связи.

– Я мобильник только сейчас врубил. Мы с Настей в кино были. А что случилось? – Мишке передалось волнение Станиславы.

– Да Тимка опять выкинул фортель! – Насте показалось, или голос Саниславы стал менее взволнованный. – Он мне позвонил рано утром и долго лил крокодиловы слезы по поводу ушедшего у него из под носа очень выгодного предложения, который увел один молодой и перспективный…

– Ну и что ты всполошилась? У него такие эксцессы через два дня на третий происходят, – тут же успокаиваясь, улыбнулся Мишка.

– Я тоже так подумал, и почти сразу трубку положила, спать очень хотелось, – продолжила Станислава, так же взволнованно. – А через пару часов мне позвонил его менеджер и сказал, что они нигде не могут найти Тимку. Тут я уже реально испугалась, стала ему звонить. А когда он не ответил, тебе. Ты тоже вне зоны доступа. Я опять ему. Пять минут назад он все таки ответил. Он пьяный в стельку!

– Что? – Мишка в серьез испугался. – И где он?

– В деревне. Мишка, я боюсь! Вдруг это как пять лет назад! Помнишь, когда мы его месяц найти не могли!

– Да помню я! – Мишка нашел и сжал руку Насти, как де лал всегда в минуты сильного волнения.

– Миш, съезди к нему, проверь, – взмолилась Станислава. – Я бы сама, но сейчас не в городе. Меня вчера отправили в командировку. И я сейчас на вокзал мчусь. Но даже если смогу сразу выехать, в город вернусь не раньше вечера. Миш?

– Да-да, – взгляд Миши скользнул по Насте, и будто опомнившись, он добавил. – Вот только я сейчас с Настей.

– И в чем проблема? Бери ее с собой. Может, два здравых человека быстрее уговорят одного психа, а там и я подтянусь, – она замолчала, будто к чему-то прислушиваясь, а затем быстро добавила. – Я на вокзале. Свяжусь, как только на чем-нибудь из города выеду. Пока.

Трубка коротко пикнула, и связь оборвалась.

– Настя, составишь мне компанию? – не очень уверенно поинтересовался Михаил.

– Конечно, – Настя не колебалась, – а что там случилось. Я не вполне поняла.

– У Тимки нервный срыв, – попытался объяснить Мишка. – И я надеюсь, не столь серьезный как пять лет назад. Мы сейчас поедем за город, в деревню Стасиной бабушки. Если этот псих одиночка не соврал, то он там горе заливает.

– Это далеко? – уточнила Настя.

– Чуть меньше часа на мотоцикле.

– И там, наверное, на ночь остаться придется, да?

– Волне возможно.

– Я тогда возьму пару вещей, – попросила Настя. – А то мало ли что….

– Конечно, бери, – Миша через силу улыбнулся.

Еще через пару минут Настя вернулась с увесисто спортивной сумкой. В другое время Миша поинтересовался бы, что в нее напихано, но сейчас в его встрепанных мыслях просто не осталось места. Еще через десять минут, они покинули город.

***

Совсем рядом мелькали придорожные кусты и сухие стебли борщивика с широкими шапками. Низкие тучи, готовые вот-вот пролиться нудным осенним дождем, грязными тряпками путались в голых ветвях по-осеннему грустных деревьев. Погода, с утра еще пытавшаяся улыбаться, сейчас совсем испортилась, будто подстраиваясь под настроение Миши и Насти.

Дорога серой лентой ложилась под колеса мотоцикла. Машины попадались редко. А однообразие окружающего пейзажа нарушали редкие указатели с названием деревень и расстоянием до них. И лишь раз мотоцикл промчался через небольшой поселок.

Эта пустота окружающего пространства лишь усиливала одиночество в душе Насти. Она обнимала Мишу, как можно сильнее прижимаясь к его спине, и точно знала, что на этот раз это действительно конец. Эта последняя совместная поездка. Больше он не заберет ее с работы, не пригласит в кино или кафе. Завтра утром она исчезнет из его жизни и памяти, будто и ее и не существовало вовсе. И по-другому нельзя. И плакать, жалея себя, сейчас нельзя. Будет трудно объяснить свое состояние Мише, когда они остановятся и снимут шлемы. Поэтому, пока не добрались до места, следует взять себя в руки и постараться быть собой, хотя бы этим вечером.

За грустными раздумьями, Настя почти не заметила, как пролетел час. Хотя может времени прошло меньше, Мишка слишком нервничал и все время увеличивал скорость. По ровным прямым участкам они мчались на приделе возможного.

Асфальтированная дорога сменилась укатанной грунтовой, которая отходила от шоссе под прямым углом, а еще через десять минут тряски впереди открылась небольшая деревня. Около десяти домов в окружении заборов вместе с дорогой взбирались на невысокий холм, но только в окнах одного из них горел свет. К этому обитаемому островку Мишка и направил своего железного коня.

Заглушив мотор и подождав пока спуститься Настя, он водрузил мотоцикл на подножку и поспешил пройти в незапертую калитку. Девушка отстала от него лишь на пару шагов, она отвязала свою сумку от багажника. Любопытно было, что калитка, обычно в таких постройках являвшаяся частью ворот, здесь находилась в некотором отдалении от них. Высокий забор из плотно подогнанных друг к другу досок, не позволял рассмотреть, что твориться внутри, поэтому Настя удивилась запущенности, в которой прибывал сад. Разросшиеся кусты и старые деревья почти закрывали одноэтажный бревенчатый дом с двускатной черепичной крышей. Две узкие тропки разбегались за калиткой, сразу теряясь в кустах. Мишки не видно, а если честно, то и не слышно. Ватная тишина, нарушаемая лишь редкими завываниями в ветвях, окутывала сад.

Обеспокоенная Настя, прикрыв калитку и закинув сумку на плечо, направилась по ближайшей тропке, которая вроде бы вела к дому. Позвать Мишку она почему-то не решилась – что-то странное витало в воздухе. Будто кто-то незримый наблюдал за ней: не зло, просто насторожено.

Тропинка закончилась внезапно. Вот только, хотя она и вывела к дому, но не к крыльцу. Дорожка упиралась в гараж с закрытыми воротами, перед которыми под навесом уместилась маленькая зеленая с желтыми разводами машинка, модели «жук». В памяти всплыл недавний разговор с Мишкой, когда Настя поинтересовалась, неужели Ангел настолько богат, что может позволить менять свои машины чаще, чем девушек. А Мишка тогда усмехнулся и развеял ее «опасения».

«Просто в его случае замечательно работает пословица про «сто друзей», – объяснил он. – А помимо друзей есть еще коллеги по работе, преданные фанатки, и просто сочувствующие знакомые. Непонятно как, но его обаяние работает с такой силой, что за простое «спасибо» он может одолжить все от одежды до самолета практически у любого. Вот только в разрез с пословицей, он ни у кого и никогда не одалживает денег».

«И что же? – тут же поинтересовалась Настя, – У него совсем нет своей машины?»

«Почему же нет? Его «красавица» куплена на первый заработок. Тимур ее холит и лелеет, практически не утруждает работой. А ездит лишь в исключительных случаях».

«Наверное, это что-то грандиозное?» – Настя восторженно закатила глаза.

«Конечно. Его мечта нежно зеленая с золотыми разводами на покатых боках. Увидав лишь раз, ты уже не сможешь никогда ее забыть».

И вот сейчас, глядя на это колесное насекомое, Настя невольно улыбалась. И никак не могла представить Ангела за рулем такого чуда заграничного автопрома. Задумавшись, она совершенно выпала из реальности, и очень испугалась грохота раздавшегося из дома. Там что-то упало, кто-то зло выругался. А после из-за угла дома вылетел Тимур, которого по пятам преследовал Михаил, сжимая в руках швабру. Глаза парня пылали праведным гневом, и он несколько раз пытался достать друга этим своеобразным оружием, но Тимур с лукавой улыбкой каждый раз легко уворачевался. И еще одно, никогда девушка не видела Тимура настолько встрепанным. Волосы топорщатся, поверх черной дорогой даже на вид водолазки накинут дранный ватник, а штаны с принтом под зебру заправлены в высокие «керзачи».

Когда преследователь и его жертва поравнялись с Настей – Тимур, недолго думая, нырнул за спину девушке, загородившись ей как щитом. Вот только с тем же успехом слон мог бы прятаться за стройную пальму от разъяренного тигра. «Тигр» с грозным ревом попытался достать «слона» выпадом справа, затем слева, но так и не смог зацепить. Тимур, довольно скалясь, уклонялся, а Настя тихо взвизгивала, когда ее туда-сюда дергали. Вконец упыхавшийся Мишка взревел:

– А ну выходи, подлый трус, и дерись как мужчина!

– Ребята, давайте жить дружно, – промурлыкал на манер мультяшного кота Тимур, не покидая, однако, своего укрытия.

– Да что у вас случилось? – взмолилась ничего не понимающая Настя.

– Этот бессердечный эгоист там дрых без задних ног! Вылакал бутылку тэкилы и просто спал! – не вполне понятно ответил Мишка.

– А что тут такого? – возразил Тимур. – Может уставший морально и физически человек отдохнуть?

– Да разве ты человек? Напугал до смерти Стасю и меня. Что за фокусы с внезапными исчезновениями с работы и полуночными звонками? И отпусти, наконец, Настю!

– А драться больше не будешь?

– Не буду, – Михаил зло бросил швабру на землю. – Хотя руки очень чешутся.

– Тогда ладно, – Тимур вышел из своего убежища и, довольно улыбаясь, направился мимо друга в сторону дома.

– Я ничего не поняла, – тихо пожаловалась Настя, беря Мишу за руку.

– Да ничего страшного, – уже значительно успокаиваясь, ответил парень. – Просто Пчелыч…этот… хмм… нехороший человек… как всегда перегнул палку. Мы со Стасей испугались, потому что он редко пьет. А что бы он налакался до зеленных чертей, это должно случиться что-то действительно серьезное. Пять лет назад по его вине погибли двое друзей: Джуди и Стил. Он вез их в аэропорт, но был слишком уставшим и не справился с управлением. Машина слетела с автострады и несколько раз перевернулись. Тимур вылетел через лобовое стекло и, что удивительно, отделался легкими ушибами и царапинами. А его друзьям не повезло. Джуди умерла почти сразу, а Стил – по пути в больницу. Тимур тогда очень переживал, винил себя, никого не желал слушать. А потом исчез. Накануне он позвонил Станиславе, и пьяный до невменяемости, просил у нее прощение за все. Месяц мы не могли его найти, не знали, что с ним и не хотели верить в самое худшие. А потом он объявился, как ни в чем не бывало. Свеженький и довольный жизнью. Не желающий вспоминать аварию, отказывающийся говорить, где был. Стася целых пять минут светилась счастьем, а потом со всей яростью, что бушевала в ее душе, врезала Тимуру в солнечное сплетение, заставив того сложиться пополам. И еще месяц отказывалась с ним видится и говорить.

– Теперь понятно, почему вы так всполошились, – кивнула Настя. – Испугались, что ситуация повторится?

– Но все намного проще. Тимур просто взбрыкнул, что-то не поделив с начальством. Уехал, чтобы остыть. Выпил пару рюмок текилы, чтобы расслабится. И уснул. На звонки не отвечал, так как телефон почти не ловил сеть. А когда Станислава все таки дозвонилась, то выдернула его из фазы глубокого сна, и он плохо соображал что говорит. Ну, по крайней мере, эту версию мне изложил Тимур, когда я его недавно разбудил.

– Ну, может уже хватит мне косточки перемывать, – раздалось со стороны крыльца, – идите в дом. В качестве извинений, хотя я не чувствую себя виноватым, угощу вас вкусной едой и выпивкой. Я тут затарился, так как планировал в гордом одиночестве отсидеться на лоне природы дня три-четыре. Так что, если хотите, и с вами поделюсь.

– Ладно, пошли, – вздохнул Мишка. – Надо еще звякнуть Стасе, сообщить, что с этим оболтусом ничего страшного не случилось. Хотя еще одна такая выходка, и я скорей всего не сдержусь и разрешу Стасе, переломать этому эгоисту руки и ноги.