Текст книги "Пьющий души (СИ)"

Автор книги: Алена Маслютик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

Глава 33

Первое что увидели люди, выбравшись из подземелья – до неузнаваемости изменившийся пейзаж. Остров по самой кромке воды окружали ледяные глыбы, больше всего похожие на прорвавшиеся, да так и застывшие гейзеры, которые замерли серебристыми тенями на фоне начинающего сереть предрассветного неба. В центре некоторых поблескивали, кусочками слюды в толще породы, пули и метательные ножи. Развалины башни покрывали причудливые пушистые разводы инея. Тут и там на земле разбросаны невысокие снежные холмики, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся закоченевшими людьми, лица которых искажены ужасом и болью. И все окружающие пространство припорошил пушистый снег.

Выбравшиеся из подземелья боязливо жались друг к другу, старались лишний раз не смотреть по сторонам. Но самым странным и страшным стало появление белых звере, чем-то похожих на волков, только раза в два больше и совершенно бесшумных.

Все оцепенели, вспомнили пережитые ужасы. Но прежде чем паника вызрела, превратив людей в ревущую, все сметающую на своем пути, толпу, из-за ближайшей глыбы выступила невысокая девушка, положила руку на голову ближайшей твари, обвела всех спокойным взглядом, улыбнулась. Потом увидала того единственного, живого и вроде невредимого, хотя и основательно потрепанного и уставшего, и забыв обо всех, кинулась через расступившихся людей, прижалась, удостовериться, что не померещилось. А звери, ощерившись напоследок, рассыпались легкой поземкой.

Немного поспорив, что делать с таким количеством людей, не тащить же их в брошенный город, да никто и не выказывал большего желания туда вернуться, решили внять доводам Дана и отправиться в его деревню.

Сказать, что их в деревне встретили плохо, это все равно что вообще рта не открывать. Частокол выстой в полтора человеческого роста, окружавший деревню, выглядел почти как тот, что защищал дом Дана, только еще внушительней, раза в полтора выше и массивней. По всей поверхности струились серебристые надписи, а по верху заостренная стена, ощетинилась разномастным оружием. Дан, подозревая что-то в этом духе, попросил жителей городка подождать в ближайшем леску, под надзором близнецов. С ними же остались Мишка, Артем и до сих пор не пришедшая в себя Настю.

Поэтому у запертых ворот стояли Дан, Тимур, Станислава и Веста. Где-то недалеко затаились Всеслав с Агатой. К парню, стоило рядом оказаться девушке, силы возвращались даже не в два, а раз в пять быстрее, и пока добирались со скоростью израненных пешеходов от озера до поляны в лесу, где остались бывшие жертвы хозяина, он вполне восстановился.

За забором недружелюбно поинтересовались, что здесь забыл прислужник тьмы. Дан удивленно осмотрелся вокруг, точно пытаясь высмотреть этого самого приспешника. И лишь потом ухмыльнулся, поняв, что имеют ввиду именно его.

– Я пришел за помощью, – прокричал Дан, задрав голову.

Из-за забора раздалось в разнобой предложения, куда за этой помощью стоит прогуляться, да подольше, а лучше вообще не возвращаться.

– Тогда я возьму то, что мое по праву крови, – жестко проговорил Дан.

За забором раздались еще более возмущенные возгласы, взвился и упал не долетев пары шагов увесистый голыш. Кто-то даже пальнул в воздух, истерично пообещав, следующей очередью разнести незваным гостям головы. Все непроизвольно отступили на шаг, только Дан остался стоять на том же месте. А потом, перекрывая шум толпы, прозвучал женский голос, приказавший всем заткнуться и отворить ворота. Повозмущавшись для порядка, правую створку все таки приоткрыли, но лишь для того, что бы выпустить одинокую фигурку.

Не молодая женщина, но и до старости дал, невысока и стройная для своих лет. Штаны заправлены в валенки, сверху длинная кожаная куртка, отороченная мехом, из под теплого платка выбиваются светлые короткие кудри.

– Ну, здравствуй, племянничек, – ухмыльнулась она, – Что дочку непутевую вернул и злодея победил – честь тебе и хвала. Вот только не поздно ли про право крови вспомнил?

Веста густо залилась краской, под брошенным вскользь осуждающим взглядом, и поспешно спряталась за спину Тимура. Дана было не так легко смутить, но тон он смягчил.

– Я лишь прошу, не для себя, для полутора сотен людей, вся вина которых, родиться в городе облюбованном темными тварями.

– Оригинальный способ просить: не дадите – сам возьму? Ну, силы то, предположим и у меня имеется, хватит одного зарвавшегося молокососа поперек коленки положить и ремешком угостить. Да и пигалицу, что без дозволения из дома сбегает.

– Тетя, ты же мудрее моей бабки, – мягко, почти просительно проговорил Дан.

– Вот, уже лучше, – довольно проговорила женщина, – отдам тебе то, что твое по праву, но при одном условии – больше сбегать не смей!

Дан как-то обреченно вздохнул, будто не он сам только что хотел силой забирать свое и кивнул.

– Ладно, открывайте. Он слово дал, теперь уж не отвертеться – постучала женщина в доски, и ворота распахнулись.

За ними оказалось совсем мало народу, человек десять от силы, и все как один хитро щурящиеся старички и старушки. Дан схватился за голову, и застонал так, что с дальних берез снялись и с воплем умчалась в даль стая ворон.

– Тетя, – набросился он на довольно скалящуюся женщину, поняв, что его разыграли, провели как мальчишку, заставили поверить, что отдавать не хотят то, что и самим на самом деле не нужно.

– Ну, прости, – совсем не раскаивающимся голосом произнесла бывшая староста, – Ты нужен деревни, но тебя по-другому было бы не уговорить. – Может, представишь мне твоих новых друзей?

– Ах да, – все еще недовольно насупившись, проговорил Дан. – Это Станислава и Тимур. Они очень помогли нам. А это моя тетка и мать Весты, Любомира и Радомира – Мирослава Матвеевна…

– Ну, до Матвеевны мне предположим еще как до Китая пешком, – улыбнулась женщина. – Можете звать меня Мирослава.

Стася вежливо кивнула. Зато Тимур подлетел, поцеловал ручку и разлился соловьем, сообщая насколько он рад такой теплой встречи, не плохо конечно бы, что бы она стала еще чуточку теплее, а заодно светлее, сытнее и желательно под крышей. Тетка рассмеялась, поняв совсем не тонкий намек правильно, и пригласила к себе в дом. Дан потопал впереди, и так прекрасно зная дорогу, остальные двинулись следом. Тетка же попросила Весту передать бывшим горожанам – им здесь рады. А своим братьям – возвращаться побыстрее. И раздав еще пару распоряжений, кого куда размещать и чем кормить, нагнала гостей уже на крыльца – они успели поднялись по ступенькам и обстучали снег, но входить без хозяйки посчитали невежливым.

– А где все? – поинтересовался Дан у подошедшей тетки, кивнув на пустую улицу.

– Хотелось бы мне сказать, что всех не обладавших достаточным актерским талантом, мы заперли по домам, а то раньше времени не выдали бы тщательно разработанный план неуместным хохотом. Но на самом деле большая часть отсыпаться. У нас тут тоже не курорт был, пришлось повоевать не меньше вашего. Еле отбились.

– А те, что должны были вернуться из леса? – недоверчиво поинтересовался Дан. – Из их разговоров я понял, что сразу после отказа нам, они собирались на помощь деревне.

Лицо женщины потемнело.

– Не уверенна, что кто-то из них вернется, – проговорила она, не глядя на Дана. – Нас предали, Данилка. Самым наглым и бессовестным образом.

Она толкнула дверь и переступила порог, гости в растерянности двинулись следом.

***

Прежде чем продолжить разговор, Мирослава Матвеевна усадила всех за стол, разлилась чашкам молоко, выдала по краюхе хлеба, и не проронила ни слова, пока гости не утолили первый голод. Беспокойство не смогло пересилить чувство голода, Дан запихал в себя за два укуса всю ковригу, залпом выпил предложенное молоко, и лишь когда живот перестал предательски урчать, поинтересовался:

– Что все таки случилось?

Остальные не спеша жевали, обратившись в слух.

– После того, как мы… хм… вежливо попросили твою бабка уйти с поста главы деревни, я и вправду собрала отряд тебе в помощь. Велела встать лагерем в лесу, послать тебе весть, а после всячески способствовать, однако на рожон слишком не лезть.

– По-моему успешно они справились лишь с первой частью, – влез Тимур.

Дан раздражение зыркнул, но тётка лишь вздохнула.

– Твой друг прав. Первое беспокойств меня посетило, когда практически сразу после отхода отряда, деревню окружили Псы и человеческие наёмники. Они бродили вокруг защитного контура, но настолько открыто, точно боялись, что мы их не заметим. Все оставшиеся заняли посменную оборону. Чем больше сгущались сумерки, тем наглее становились твари. Псы то и дело бросались на защитный контур: врежутся с разбега, отряхнуться, точно из воды вылезут и опять, но уже в другом месте прочность пробуют. А потом наемники постреливать начали, так же с разных углов, из разных мест, на открытом пространстве, однако, уже не появляясь.

Тут в дверь вежливо поступали, судя по высоте – ногой. А потом, не дождавшись ответа, дверь распахнулась сама и, под довольное "что ты как не родной", в комнату ввалились близнецы, принеся с собой морозный воздух. А за ними аккуратно, так как держал на руках Настю, переступил порог Мишка. За время, что они брели до деревни, он совсем пришёл в себя, Настю всю дорогу нес, никому не доверяя. Только еле слышно вздыхал, и сейчас так же тихо замер в дверях.

Мирослава Матвеевна тут же выскользнула из-за стола и, пригласив за собой, скрылась за дверями в соседнюю комнату, показала, куда положить бесчувственную девушку. Близнецы между тем без зазрения совести рылись в холодильнике и в пол-уха слушали краткий пересказ, пропущенной ими первой части. Хозяйка дома вернулась уже одна.

– Ваш друг уснул, едва укрыл девочку одеялом, прямо там сидя на стуле, – проговорила она. – Продолжим?

Все кивнули. Но начать ей опять не дали, входная дверь хлопнула, и через мгновение в комнату проскользнула Веста с неизменной мышкой на плече. И одновременно с ней, практически бесшумно, в самом тёмном углу появился Артем, опустился на пол и, устало прикрыв глаза, привалился к стене.

– Ну, теперь-то все? – ворчливо поинтересовалась хозяйка дома. – Или Всеслав с Агатой за дверью притаились, ждут момента, что бы эффектно появиться, лишь я только опять начну?

– Всеславу опять стало плохо, и, конечно же, Агата сейчас как курица несушка вкруг кудахчет. Точно не появляться, – поделилась Веста, отобрала у брата надкушенный бутерброд и, отломив от него небольшой кусочек для мышки, проглотила за два укуса оставшуюся часть.

– Ладно, – тетка огляделась и невольно улыбнулась, такая большая компания не собиралась за этим столом очень давно, вот только случалось это обычно по более веселым поводам, а потом серьёзно продолжала. – Ближе к ночи Псы совсем озверели, пришлось спешно усиливать защитный контур. Первую тёмную тварь, что прорвалась сквозь круг, я едва не убила, хорошо вовремя сообразила, кто возник посреди моей кухни.

Тётя выразительно взглянула в угол, все тоже посмотрели на Артема. Парень на повышенное внимание никак не отреагировал, даже глаз не открыл.

– Меня удивило, что вы до сих пор не в курсе и подкрепление никак не связались с вами. А ведь именно так выходило по словам Артема и в другое время это бы даже больше, чем насторожило. Но новости, принесенные мне основательно выбили из колеи: замок разрушен, Даниил едва не погиб, Хозяин куда-то скрылся, а после обряда вообще собирается покинуть эти места – было от чего прийти в шок. Тогда мы пошли к твоей бабке, Данилка. На удивление она даже не стала упираться, лишь злорадно и самодовольно рассмеялась.

– Где она кстати? – поинтересовался Дан.

– До прошлой ночи оставалась у себя дома. Не то что бы мы её там удерживали силой, – поспешно добавила тётка, увидев недовольно сведённые брови племянника, – просто, когда она поняла, что её больше не поддерживает община, сама там заперлась, ни куда не желая выходить. А когда за стеной стало особенно жарко, она пропала. Возможно, ушла подземным ходом, секрет которого знала лишь она.

– Ясно, – ответил на это Дан, и замолчал.

А тётка продолжила:

– На прощание, я сказала, где искать наших людей, и Артем ушёл.

– Я потом те же вопросы Игнату задал, – подал голос из своего угла Артем, значит, следил за разговором и очень внимательно. – Для проверки, так сказать. Его и старухины предположения расходились не во многом.

***

Мирослава Матвеевна замолчала, и Дан, поняв, что больше ей поведать нечего, задал вопрос, который мучил его уже давно:

– Я так и не услышал объяснений когда, а главное как Инвалид сговорился с Вестой. То есть я понимаю, основную суть сговора – проникнуть в логово врага, но с чего вообще вы дошли до такого плана.

Парень выразительно взглянул сначала на девчонку, жевавшей уже энный по счету бутерброд, а потом перевел на Артема, который все так же тихо сидел в углу. Друг встрепенулся, точно задремавший человек, хотя Тени не спят, и открыл глаза. Дан ощутил некую неправильность в происходящем, какую-то ноющую пустоту, будто он не может вспомнить о чем-то важном, но через мгновение и это ощущение забылось.

– Так как объяснишь? – просил он уже конкретно у Артема, понимая, что Веста не собирается прерывать молчание.

– Ну, – Артем поднялся, подошел к столу и сел, так что бы его все видели и слышали, – когда твоя тетя объяснила, где искать помощь, и попросила передать это тебе и твоим братьям, я решил для начала сам на все взглянуть, причем издалека. И, как впоследствии оказалось, правильно сделал. Первое, что меня насторожило, это абсолютная тишина и покой. Вокруг деревни бой кипит, а тут никакого намека на присутствие тьмы. Люди точно на пикник в зимний лес выбрались: костры жгут в открытую, часовых как следует не выставили. С другой стороны, мало ли, может они настолько скрытно и быстро ушли, что не ожидавший такой прыти хозяин просто не успел выслать погоню. Да и к тому же мое личное сосание под ложечкой еще не доказательство чьего-то злого умысла. Прокрался в тенях по краешку, послушал разговоры – ничего криминального.

Артем говорил негромко, но в тишине воцарившейся на кухне, каждое его слово звучало ясно и четко.

– Бросил я неблагодарное дело с ломаньем мозгов и поспешил к убежищу. Там нас уже заждались…

– Еще бы, – перебил Радомир, – обещали прибыть к полуночи, скоро рассвет, а не самих ни вестей. Да и связаться не можем…

– Самой нетерпеливой оказалась Веста, – продолжил Артем, – мышек своих разослала, первой меня заметила, выбежала встречать…

– Я думала, с тобой Дан, – насупившись, пробормотала девушка.

– И увидел я ее такую красивую, – ухмыляясь, продолжил парень, – и будто тюкнуло что меня. Рассказал я ей все, что на сердце у меня, признался во всех чувствах скрытых…

– Инвалид, – взревел Дан. – Хватит паясничать!

Веста залилась румянцем, спрыгнула с лавки и убежала в другую комнату, громко хлопнув на прощанье дверью. Стася для себя нашла еще одну общую черту братьев: оба, когда нервничают, начинают зубоскалить и флиртовать с девочками.

– Я когда увидел Весту, – проговорил серьезно Артем, – у меня в мозгу будто что-то щелкнуло, разрозненные кусочки, встали в четкую картинку, и я изложил свои опасения Весте.

– Почему именно ей? – поинтересовался один из близнецов, – почему ни кому-то из нас?

– Вы относитесь ко мне как к пустому месту, маленькой неприятности, которая случилась с вашим братом и только. Выслушав мои соображения, тут же постарались бы забыть. А ваша сестра меня ненавидит страстно и неугасимо, она хоть и отмахнулась от сказанного мной, да как бы не старалась, забыть не могла. Я на этом и сыграл, что, несомненно, спасло не одну жизнь.

Дан заметил, как недобро загорелись глаза Любомира, и поспешил дотронуться до его плеча, успокаивая.

– Твой план держался на такой малости, как ненависть девчонки! – взревел вместо него Радомир.

– У меня он хотя бы такой был, – ухмыльнулся в ответ Артем, и Станислава увидала, как в у парня, прямом смысле, потемнели глаза и начали отрастать когти.

– Хочешь драки? – радостно подскочили оба брата. – Мы сейчас тебе, с превеликой радостью, устроим медленную агонию!

Станислава хотела вскочить, остановить надвигающуюся драку, но ее опередили.

– А ну хватит, – хозяйка дома стукнула по столу кулаком так, что подпрыгнули и заплясали чашки. – И без вас крови пролито даже слишком много.

Парни как-то даже внешне сдулись и расползлись по углам.

– Что дальше было? – поинтересовалась тетя спустя пару мгновений.

– А? – смущенно поинтересовался Артем, потом видимо вспомнил, на чем прервался и продолжил. – Когда все началось развиваться, как я и предполагал, пришлось разыграть роль предателя. Предложил врагам свою посильную помощь, проник в самое сердце зла, так сказать. А под елками, пока никто не видел, утащил Весту на дерево, объяснил, что делать дальше. Ну а продолжение вы все знаете.

– Я вообще-то не знаю, – подала голос тетя, – но с этим, я думаю, разберемся позже. Сейчас вам все стоит отдохнуть. Ваш дом, Данилка, сейчас пустует, но для ночевки вполне приемлем. Проводи друзей, а то ваша Ведьмочка уже спит.

Станислава хотела возразить, что вполне себе бодрствует, но голоса все дальше и дальше уплывали, пока не превратились в неясный шум листву, что ветер качает над головой.

***

Ночью приходила бабушка, в этот раз не молоденькой девчонкой, а такой, как она запомнилась по последнему лету. В белом с мелкими цветами платке, темно синей кофте и длинной коричневой юбке, она тихо сидела в кресле рядом с кроватью и что-то неспешно вязала, слегка позвякивая спицами. И Станислава на несколько мгновений позволила себе забыться, просто тихо лежать и, улыбаясь, смотреть на бабушку.

– А, Атаска, проснулась? – улыбнулась старушка, откладывая куда-то в бок вязание вместе с вертким клубком. – А я пришла попрощаться.

Станислава все вспомнила, и слезы подступили к глазам.

– Не плачь внученька, я уже давно ушла, и сейчас мое сердце и душа полностью успокоились, перестали болеть за тебя.

Стася вытерла щеку, но продолжала молчать, не в силах произнести ни слова.

– А еще, не знаю уж, обрадует тебя это известие или огорчит, – продолжила баба Дотя, тихо улыбаясь, – все чудеса, что с такой легкостью ты творила последние дни, я тоже уношу с собой. Род, впервые за несколько сотен лет, объединил силы, и не только потому, что одной из нас требовалась помощь, но и потому, что над всем миром нависла нешуточная угроза. Ты послужила проводником, и за это тебе земной поклон и благодарность всех живших и живущих.

Станиславе хотелось сказать, что ей все равно на всех, лучше бы бабушка была рядом, но старушка лишь улыбнулась.

– На самом деле ты так не думаешь. А вода, что струиться из глаз, это всего лишь слезы.

Станислава разревелась в голос, уже не сдерживаясь, а бабушка сидела рядом и гладила по голове.

– И последнее, девочка моя, – проговорила бабушка, когда внучка выплакала все слезы и притихла, уткнувшись носом в подушку. – Не думай слишком много. Все мы люди и он тоже. Но если сможешь забыть старое и дашь ему еще один шанс, он больше не предаст твое доверие. А тебе, как мне кажется, вставать пора, а то что-то там молодые люди затевают, да без твоего ведома. Ну, до очень не скорого свидания, внученька!

***

В какой-то момент Станислава осознала, что продолжительное время не спит, а с интересом рассматривает далекий серый потолок в тонких изломанных трещинках. Она медленно села, огляделась, пытаясь вспомнить, как сюда попала, и что ее разбудило. Незнакомая комната, кровать не разобрана, лишь смято верхнее покрывало. Воспоминания о вчерашнем путались и ускользали. Похоже, ее принесли, не раздевая, лишь сняв куртку и обувь, положили и укрыли чем-то теплым. Ботинки обнаружились под кроватью, а куртка на стуле у окна.

Быстро натянув, а то ступни мерзли, и зашнуровав ботинки, Станислава подошла к окну и аккуратно выглянула в щелочку между занавесками. Перед ней простиралась деревенская улочка, и, судя по высоте обзора, девушка находилась на втором этаже. Вокруг разливалась та особая синева, какую приобретает морозный воздух в сумерках раннего утра или позднего вечера. В некоторых домах светились окна, вдоль забора не спеша шла женщина, через улицу перебежала черно-белая собака, и Станислава, наконец, осознала, где она. Деревня Дана, дом его семьи, куда их вчера направила Мирослава Матвеевна.

Четко вспомнился вчерашний разговор, смутно путь до этой комнат, большую часть которого она проехалась у Тимки на руках, и ночное прощание с бабушкой. Так вот что ее разбудило, и ноги сами собой понесли к двери, которая вывела на широкий балкон, огороженный резными перилами, который делал почти полный круг и заканчивался лестницей на противоположной от Стаси стороне.

На балкон выходило еще несколько закрытых дверей. Станислава подошла ближе к перилам и глянула вниз. Большой зал, окруженный резными деревянными колоннами, на которых лежала верхняя балюстрада. Пыльная мебель, какие-то картины и охотничьи трофеи по стенам, небольшой камин, слабо угадывались в тусклом свете, пробивающимся сквозь высокие окна. Просто домик зажиточного помещика, который уехал кутить в столицу, а смотреть за фамильным гнездом никого не оставил. Или оставил, да управляющий запил с дворником, и махнул на присмотр рукой.

За неспешными размышлениями Станислава достигла лестницы, но, едва шагнула на первую ступеньку, остановилась. Тишину последних минут разорвали голоса, Артем и Дан о чем-то спорили на повышенных тонах, точнее Дан почти кричал, а вот Артем отвечал вполне спокойно. Девушка присела, пытаясь понять, где идет спор. Из-под двери на первом этаже пробивался свет.

– Я думал, ты уже выдохся, – чуть насмешливо проговорил Артем.

– Да что ты! Я так легко не успокоюсь. Да у меня в голове не укладывается, как ты мог… – это уже Дан.

– Ну, извини, – в голосе Артема не ощущалось и миллиграмма раскаянья, что взбесило Дан, еще больше.

– Меня просто из себя выводит твое проведение, даже не то, что ты скрывал, а то, что решился использовать на мне… на мне!.. свои трюки. Память править посмел!! Если бы силы тебя не подвели, я бы так и прибывал в неведенье.

– Да жаль, что отвлекся… – на этот раз совершенно искренне вздохнул Артем.

Дан зарычал, а потом что-то врезалось в стену и с хрустальным звоном осыпалось на пол.

– Любимая ваза твоей бабушки, кстати, – констатировал совершенно не пострадавший парень.

– И как долго, – голос Дана теперь звучал чуть спокойней, толи выпустил пар, расколошматив вазу, то ли понял, что придушить этого придурка все равно не получиться, лишь нервы на него зря потратишь, – как долго ты планировал скрывать это? Мало мне того, что Настя до сих пор в себя не пришла…

Спор прервался на середине. Скрипнула дверь, желтая солнечная полоска перечеркнула цветастый ковер на полу, в проеме возник знакомый силуэт, а затем раздался жизнерадостный голос Тимура:

– Что за спор, а драки нет!

– Сейчас будет, – мрачно пообещал Дан.

– А так вы меня за этим звали? Чур, я рефери!

– Нет… – начал Артем.

– Нет? Не рефери? А кто? А-а-а! Нет, ну драться с вами я не буду, – расстроено произнес парень. – Я вообще за мир во всем мире.

– Мы хотели попросить тебя о помощи! – слишком резко из-за недавнего спора с Артемом и желания, поскорей прервать нескончаемый поток слов, произнес Дан.

***

Станислава вдруг отчетливо увидела, именно увидела, а не представила, комнату и всех в ней находившихся. Помещение больше всего напоминало пыльную заброшенную так же давно, как и весь дом, библиотеку. Вдоль стен стояли полупустые книжные шкафы, на двух узких подоконниках досыхало нечто, бывшее когда-то раскидистым цветком, с потолка свисала старинная люстра, в равных долях крашенная тусклым хрусталем и паутиной, в которой тускло горели три лампочки. Они да еще свет из окна не особо разгоняли пыльный полумрак. Еще из мебели в кабинете был продавленный диван, пара скрипучих стульев и истертый ковер.

Артем очень бледный, какой-то даже выцветший, внешне спокойный, но глаза сужены от внутреннего напряжения, сидел на полу, скрестив ноги. Дан, рука перебинтована, под глазами круги, возвышается над ним, хмурит брови. Тимур, все лицо в ссадинах, царапинах, по шее цепочка синяков спускаеться за ворот рубахи, устроился на диване. Хоть кажется расслабленным и веселым, но руки засунутые к карман брюк нервно теребят скрепку, не понятно как там оказавшуюся.

– Так что у вас случилось, – становясь серьезным, поинтересовался Тимур.

– Инвалид потерял свое тело, – мрачно выдал Дан, взглянув на Артема.

– Я не потерял… – попытался возразить парень.

– А как еще это назвать, если человек не знает, где находится что-то принадлежащие ему.

– В смысле, – опешил Тимур.

– Ты же в курсе, уверен – Ведьмочка тебе рассказала, что я обретаю силу, когда выхожу из тела, которое не вполне здорово. Оболочка моя лежала в доме Дана, и когда напали Псы, я смог выбраться. А потом – темнота. Меня будто выкинуло из собственного тела, и теперь я его не ощущаю, хотя всегда мог….– попробовал объяснить Артем.

– Важно другое, уверен ли ты, – еле слышно, точно боясь необратимости слов, произнесенных слишком громко, спросил Дан, – что оно до сих пор живо.

– Оно…я… тело еще живо….

– Откуда такая уверенность!? – вновь потерял терпение Дан.

– Я знаю! Я уже умирал! – В голосе парня прорезалась сталь, а лицо отразило что-то давнее, застарелое… боль?…страх?

Дан вздрогнул, отвел глаза. Неужели смутился? Или тоже вспомнил то, что пытается забыть вот уже полгода.

– Какие последствия отсутствия тела тебе грозят? – спросил чуть взволновано Тимур, а Славка разобрала в его голосе нотки нарастающей паники.

– Я не полноценная Тень, я не могу подпитываться чужими страданиями. Поэтому мне нужно иногда возвращаться в тело для подзарядки. Если я не буду использовать силу, то смогу продержаться около месяца. А если буду – не больше недели.

Где-то в животе Титула зародилась, начала расползаться по телу ледяная пустота.

"А найти тело никак?" – подумала Стася, сидя на лестнице, а через мгновение ее вопрос озвучил Тимка.

– Способы есть, – проговорил медленно, точно еще раз обдумывая варианты, Дан, – но они очень долги, требуют длительной подготовки и не особо точны. А если тело увезли далеко, да еще надежно спрятали, то мы просто по времени не успеем. К тому же, если за ним не будет достаточного ухода, то оно просто…

Дан замолчал, но договаривать не требовалось, все и так поняли.

"Да нет, – попыталась успокоить себя Славка, – если бы его хотели просто уничтожить, – не стали бы выкрадывать, просто оставили под завалами".

Тимур, похоже, пришел к тем же выводам.

– И что теперь делать?

– Мы бы хотели…

– Дан, – Артем замолчал, с таким выражением лица, будто хотел уже попросить, но передумал, лишь вздохнул и покачал головой.

– Я хотел, – поправился Дан, чем вызвал еще один вздох Артем, – что бы ты одолжил Инвалиду свое тело.

– Что? – Тимур перевел растерянный взгляд с мрачно решительного Дана, на слегка виноватого Артема.

– Не на совсем, – поспешно добавил Дан, сообразив, похоже, какую глупость только что сморозил. – Изредка. Для отдыха души и восстановления сил. Тебя это практически не коснется. Ты почти не почувствуешь чужого присутствия…

– Это потому, что я неполноценный человек! – перебил парня Тимур.

У Станиславы сжалось сердце, от переполнявшей парня боли.

– Я всего лишь пустой сосуд, что хочешь то и лей?!

– Вовсе нет, – попытался возразить Дан, – Просто ты похожей комплекции, возраста и того же пола, да к тому же еще и родственник…

– А конечно… если еще и к тому же, – Тимур криво усмехнулся. – Тогда да конечно бери, пользуйся.

Славке хотелось вскочить, ворваться в комнату и вцепиться в лицо Даниилу, за то что он сейчас делал с ее Тимкой, пусть и не осознавая этого. Голос Тимура опять звучал радостно и беззаботно, и лишь Славка знала, что внутри у него сейчас кипит нешуточная злость, в первую очередь на себя. Злость и боль. Ведь он уже свыкся с мыслью, что нашел новую семью, и с радостью и готовностью примерил на себя роль заботливого брата, а вот Артему похоже все равно, есть у него еще один родственник, нет ли его. И пусть Тимур спешит, как всегда, слишком много хочет, но вот так вскользь, будто о чем-то незначительном упоминать о сокровенной мечте.

Сердце ее кричало и плакало, а более трезвый разум шептал: " О чем ты сейчас беспокоишься придурок эгоистичный. Брат на грани смерти, а он о себе, о своих комплексах печется".

И вот этот-то неясный шепот, похоже, достиг сознания Тимура. Парень не на шутку смутился.

– Прости, – проговорил он на этот раз совершенно искренне, глядя на брата. – Мне правда не жалко. Пользуйся когда захочешь. Хоть совсем забирай.

– Ну, вот и славненько, – Дан удовлетворенно выдохнул, так и не поняв, что творилось с Тимуром пару мгновений назад.

Зато об этом догадался Артем.

– Тимур, ты, похоже, кое-что не понимаешь. Я прошу тебя о помощи, не потому что ты самый подходящий, а потому что доверяю тебе. Даже если бы ты не был моим братом, ты уже доказал, что достоин этого. Словами не передать, как тебе благодарен за помощь.

Артем приблизился, протянул руку, и Тимур пожал её, улыбнулся вполне искренне.

– И еще одно, – проговорил Артем, глядя Тимуру в глаза, все еще не разжимая пальцы. – Я не против, если наша Ведьмочка узнает, что я на время становлюсь твоим квартирантом. Она же все таки твоя девушка, а от любимых трудно что-то срыть. Но вот то, что я скажу тебе сейчас, надеюсь, останется между нами. Ты теперь вполне обычный человек. Ведьмочка действительно вернула тебя с того света, причем таким способом, о котором не только я, но даже Дан, если слышали, то очень мало, давно и вообще из разряда мифов и легенд.

– В смысле? – напрягся Тимур.

– Она поделилась с тобой своей душой, в прямом смысле этого слова. Отрезала кусок от своей и вложила в твое еще не остывшее тело.

– Это что же получается, я теперь не я, а Славка? – ошалело взглянув на Дан, точно ища у него подтверждения-опровержения, или просто скептического смешка, поинтересовался Тимур.

– Нет, конечно, – успокоил его парень, – Ведь она с тобой не разумом поделилась, и не полностью перенесла свою суть, а всего лишь… Ха! Всего лишь!!.. влила часть. Ты же всю жизнь использовал, пусть и не осознано, чужие души, и все же оставался собой. Если бы это было не так, то ты страдал множественным разделением личности и давно сидел за решеткой в каком-нибудь лечебном учреждении.

– И мы просим молчать, не для твоего, а для ее душевного спокойствия. Она и так многое смогла, чего обычный человек не в состоянии. Так и умом можно тронуться, и душевный покой потерять.