Текст книги "Железный марш"

Автор книги: Алексей Мысловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

Дочь, как и обещала, принесла ему шляпу – залихватский ковбойский стетсон, купленный когда-то в Голливуде. Заботливо покрыла им отцовскую седину. И, неодобрительно покосившись на книгу в его руках, вернулась в дом, откуда доносился какой-то очередной местный шлягер.

Ну вот, только этой дурацкой шляпы не хватало ему для полного счастья. И без нее был похож на клоуна: в белых пляжных шортах до колен, в цветастой аляповатой майке с Микки Маусом. Эдакий юный петушок шестидесяти лет. А впрочем, какая разница? Здесь, в Америке, это не имело ровно никакого значения. Тем более что он безвыходно сидел на вилле у Маруськи и ее мужа. Как теперь говорят, расслаблялся в узком семейном кругу.

Пальмы над его головой мягко шелестели широкими листьями. В ярко-голубом небе ни облачка. И так практически круглый год. А ему все равно было тоскливо в этом подобии земного рая. Это чувство преследовало его всякий раз, как он сюда приезжал. Ничего особенного – обычная русская хандра. Плюс старость и философское настроение. Нет, лучше бы он поехал в Нормандию. Или в Швейцарию. Там, в одном из своих поместий, ему было бы куда сподручнее предаваться меланхолии, бродить вечерами по пустынным пляжам или по горам. И думать, что все суета.

Всякий раз, оказавшись в Америке, он невесть почему начинал тосковать. Должно быть, это присутствие Маргариты так на него действовало. Уж слишком она была похожа на покойную Веру. Любимую. Единственную. Незабываемую. Десять лет, как умерла, а он все тоскует. И была-то, в сущности, простая русская женщина. Ни красотою, ни умом особо не выделялась. А вот надо же – запала в душу намертво и не отпускает. Сколько у него с тех пор перебывало баб! Самых изысканных красавиц. Любых национальностей. От тринадцати лет и старше. Клялись ему в вечной любви. Дарили райские наслаждения. Только ни одна из них не пробудила в его душе ответного чувства. Потому что ни одной по большому счету не было до его души никакого дела. Одно слово: попользовались… А Вера – Вера всегда была с ним. Даже после смерти.

Здешняя жизнь его тоже порядком раздражала. Идеализировать Америку способен лишь тот, кто ее никогда не видел. А его этой сказочкой уже давно не обманешь. Нет, в Америке бы он жить не стал. Как бы Маруська его ни уговаривала. И вообще, приезжал сюда только ради внуков.

Оба родились здесь и незаметно превратились в настоящих американцев. По-английски чесали куда свободнее, чем на родном языке своего деда. Да и кто тут будет учить их великому и могучему, Маруська, что ли? Сама после иняза начала понемногу его забывать. Все переводы, все иностранцы. А когда вышла замуж за Фила и умотала сюда, так и подавно… Внуков только он называл их русскими именами: Николай, Евгения. А для родителей они были Ники и Дженни. Учились в частной школе с детьми здешних миллионеров. Одним словом, с младых ногтей впитывали эту чертову Америку. И ничего с этим уже не поделаешь.

Впрочем, на зятя ему было грех жаловаться. Одно слово, толковый парень. У нас бы в свое время такой наверняка пробился в ЦК, а сейчас по меньшей мере стал бы министром. С его помощью, разумеется. Но и здесь Фил тоже был не последним человеком. Преуспевающий адвокат. Хорошие связи в Вашингтоне. В друзьях сплошь сенаторы да конгрессмены. И сам откровенно метит в Капитолий. Беда только, по «ящику» очень уж любит красоваться. Хотя здесь скромность отнюдь не украшает человека. Наоборот, если не кричать о себе на всех углах, никто тебя и не заметит. Нет, с Филом можно было иметь дело. А уж как он любил своего русского тестя! Величал не иначе как Дэди. Разве что на руках его не носил. И между прочим, совершенно искренне. Оно и понятно. Недаром Маруська была владелицей нескольких доходных предприятий как в Штатах, так и в старушке Европе. Не говоря уж о российских заводах. Да плюс недвижимость по всему миру. В общем, не оплошал Дэди. Сколотил доченьке достойное приданое. А для кого же еще стараться, для себя, что ли? Так ему, в сущности, ничего и не надо. Ибо сам он давно с горечью осознал, что все в этом мире только суета и томление духа…

Становилось жарко. Пора было вылезать из шезлонга и возвращаться в дом к его многочисленным круглосуточно работающим кондиционерам. Завалиться на диван. Почитать от скуки американские газеты. Потом нагрянет из школы малышня. И снова начнутся игры, веселая кутерьма в огромном бассейне… Одно несколько настораживало: из Питера уже давно не было никаких сообщений. А между тем он, улетая в Америку, строго-настрого наказал держать его в курсе событий. Мало ли какая петрушка могла приключиться за время его отсутствия? Что ж, если с ним не выйдут на связь до полудня, придется звонить самому. А пока можно было и почитать американские газеты…

– Папа, кажется, это тебя, – настороженно произнесла дочь, появившись снова, на сей раз с аппаратом спутниковой связи.

– Спасибо, родная, – кивнул он. А у самого неприятно захолонуло в груди. «Ну вот, накликал, на свою голову».

Поставив перед ним телефон, Маргарита не стала возвращаться в дом, но с затаенной тревогой наблюдала, как по мере разговора на глазах преображается лицо ее отца. Унылая маска скучающего старика в одночасье слетела с него, а под ней открылось жесткое, волевое лицо человека, привыкшего повелевать и распоряжаться судьбами, выражение, так хорошо знакомое ей еще по жизни в России.

– Что случилось, папа? – с беспокойством спросила она, когда он закончил разговор.

– Ничего, – сумрачно ответил он. И тотчас улыбнулся ей как ни в чем не бывало. – Ничего особенного…

Допытываться она, конечно, не стала. Все равно бы он ничего не сказал. Всю жизнь считал ее невинной дурочкой. Ну и пусть, если ему так удобнее. Но она-то знала, вернее, догадывалась, какими нешуточными делами ворочал он в этой проклятой России.

– Вот что, Маруся, – после минутного молчания задумчиво произнес он. – Сделай милость: позвони в «Люфтганзу» и закажи мне билет до Москвы через Франкфурт…

– Хорошо, папа. – Голос ее дрогнул. – А когда ты улетаешь? Сегодня?

Взяв дочь за руку, он нежно припал к ней жесткими губами.

«Господи, и рука-то совсем как у Веры…»

– Завтра, родная. Конечно, завтра… Ведь должен я напоследок поиграть с внуками?

Москва. Останкино

День

День был просто сумасшедший. Впрочем, как всегда. Но слава Богу, этот бесконечный день был уже на исходе.

Ника еще не вполне пришла в себя после вчерашней истории, как на нее обрушились новые проблемы. Разные люди непрестанно дергали ее по разным пустякам. Задавали вопросы. Ставили условия. Требовали немедленных решений. И снова она металась вся в мыле по бесконечным лабиринтам телецентра. Кого-то разыскивала. От кого-то пряталась. Отвечала на вездесущие звонки. Нарушив данное себе самой обещание, выкурила на лестнице две сигареты. Обалдела и вымоталась. И при этом еще успевала работать. Словом, обычный рабочий день в ее повседневном ритме.

Ближе к вечеру, когда голова у нее уже шла кругом, Ника в полубессознательном состоянии добралась до одного укромного бара, куда большинство ее знакомых обычно не заглядывали, взяла для бодрости коньячку и уселась в уголке, пытаясь восстановить утраченные силы. Ненавистную телефонную трубку она предварительно вырубила и упрятала в сумочку. Господи, какое же это невыразимое блаженство, когда никто к тебе не пристает! Жаль лишь, что такое бывает слишком редко…

Наслаждаясь относительным покоем и одиночеством, Ника потихоньку смаковала коньячок, когда в немноголюдный бар заглянула довольно колоритная девушка. Невысокая и худенькая шатенка лет двадцати восьми была в клетчатой ковбойской рубахе навыпуск, из-под которой выглядывали коротенькие джинсовые шортики с размахрившимися краями (когда-то это несомненно были полноценные джинсы, впоследствии при помощи ножниц радикально изменившие фасон), в стильной, со множеством карманов, кожаной жилетке, какие обыкновенно носили фотографы и камермены; на голове у нее красовалось пятнистое армейское кепи, надетое задом наперед, а на стройных ногах – высокие армейские ботинки со шнуровкой. Сгибаясь под тяжестью огромной сумки, девушка, тоже, как видно, на последнем дыхании, с трудом доползла до стойки бара и решила немного промочить горло. Тут-то ее и заметила Ника.

– Кэри! – воскликнула она и приветливо помахала рукой.

Девушка обернулась. В ее зеленых глазах вспыхнул радостный огонек, а усталое лицо осветила невольная улыбка. Подхватив свою сумку и высокий бокал с коктейлем, она тотчас направилась к Никиному столику.

– Hi, darling! – приветствовала ее та. – How are you?

– Лучше всех, – ответила девушка с легким иностранным акцентом. – Привет, старуха…

Подруги нежно поцеловались.

Они познакомились два года назад, когда Кэри Лайонс готовила свою первую телепередачу для популярной ныне серии «Из России с любовью». Для урожденной шотландки, каковой она в действительности была, столь пылкая и искренняя любовь к России казалась несколько странной. Дочь весьма состоятельных родителей, Кэри выросла в Эдинбурге. С детства обожала русскую литературу. А на третьем курсе знаменитого Тринити-колледжа, до смерти напугав своих стариков, которые были свято убеждены, что Россия – это абсолютно дикая страна, где по улицам запросто бродят белые медведи, неожиданно махнула туда на стажировку и осталась в ней на долгие годы.

По натуре Кэри была неисправимой авантюристкой. Ибо только авантюристка способна добровольно променять благополучную и комфортабельную Европу на удивительное российское житье-бытье, причем, по ее собственным словам, даже получать от этого удовольствие. Несколько лет Кэри прожила в Нижнем Новгороде, в заурядном студенческом общежитии с мышами, тараканами и вечно пьяными русскими. Вопреки тогдашним запретам на перемещения любознательных иностранцев по стране, прикинувшись эстонкой, объездила с веселой студенческой компанией едва ли не весь бывший Союз. Досыта насмотрелась на своеобразные здешние нравы и обычаи. Что, однако, нисколько не убавило ее совершенно необъяснимой, с точки зрения европейца, любви к России, но, напротив, укрепило это чувство.

Тревожные дни и ночи августовского путча Кэри провела вместе с друзьями на баррикадах возле «Белого дома». А после победы очередной «бескровной» революции осталась работать в Москве, с телеэкрана рассказывая своим соотечественникам об успехах новорожденной российской демократии. На вид слабенькая и беззащитная, она была полна кипучей энергии, неплохо владела карате (что, кстати, тоже способствовало ее сближению с Никой), бесстрашно бросалась в самые немыслимые авантюры, а в свободное время развлекалась тем, что водила дружбу с ребятами из столичного аэроклуба, где лихо накручивала на спортивном самолете фигуры высшего пилотажа и время от времени прыгала с парашютом. Одним словом, Кэри была очень странной и колоритной девушкой. За это, главным образом, Ника ее и любила.

– Умоталась? – сочувственно спросила она.

– О, – в изнеможении простонала Кэри. – Просто умираю…

– Коньячку дерябнешь?

– Спасибо. Коньячку – это хорошо, – улыбнулась девушка. И сделав несколько глотков, с облегчением перевела дух. – Кайф… О, Jesus, мои ноги! Я их совсем не чувствую…

– А ты еще выпей. Хочешь, я тебе водочки принесу? – предложила Ника, памятуя, что всем спиртным напиткам ее подруга предпочитала русскую водку.

– Не надо водки! – испугалась Кэри. – Я вчера так надралась. О, елки-палки, до сих пор башка трещит…

– Совсем обрусела, мать, – ласково заметила Ника. – Ладно, дуй свой коктейль…

Девушки поговорили о последних новостях. Вспомнили общих друзей и знакомых.

– Я видела твою последнюю передачу, – сказала Кэри. – По-моему, очень клево.

Ника саркастически усмехнулась.

– Знала бы ты, как мне Мостовой клево за нее вставил…

– Мостовой? Это, кажется, твой program director?

– Он самый. Комсомолец гребаный, – тихонько выругалась Ника. Грешным делом она нередко употребляла в узком кругу крепкие выражения. – Комментарий мой ему пришелся не по ноздре. Заставляет дать опровержение.

– Но почему?! – удивилась Кэри. – Я знаю, как живут ваши new russians. Это же все правда!

– Потому и вставил, что правда. Чтобы эти хапуги не обиделись и не накатали на меня телегу за клевету…

– Телегу? – удивленно переспросила Кэри, которая хоть и была изрядным знатоком русского языка, но иногда испытывала затруднения. – А, телегу! Я поняла – это значит «настучать».

– Ну вроде того. В общем, предъявить мне иск за оскорбление чести и достоинства…

Подруги понимающе переглянулись. Обе великолепно знали, сколь безупречными нравственными качествами отличались пресловутые «новые русские».

Внезапно Кэри озабоченно сдвинула черные брови.

– Ты не должна это делать, – твердо заявила она.

Ника безнадежно отмахнулась.

– Я ему уже обещала…

– Че-пу-ха! Выбрось это из головы. Никто на тебя не настучит. А если ты это сделаешь, я тебя не уважать буду… Поняла?

– Ладно, я подумаю, – печально вздохнула Ника, которой явно не улыбалась перспектива выступать с публичным покаянием. И, решив переменить тему, спросила: – А ты чего вчера надралась-то? Опять с Рейнатом напряги?

– А ну его на фиг! – скривилась Кэри при одном упоминании о своем нынешнем друге, голландском журналисте из экономической газеты. – Он меня совсем… Как это по-русски?

– Затрахал?

– Ye… Затрахал, – кивнула девушка.

– Вы что, больше с ним не живете?

Теперь уже Кэри пришел черед печально вздыхать.

– И давно?

– Две недели… И вообще, ну их, этих европейцев. Все они му-да-ки, – со знанием дела заявила Кэри. И доверительно призналась: – Знаешь, старуха, я поняла, что хочу встретить хорошего русского парня.

– Так чего ж ты молчала, шалава?! – обрадовалась Ника. – Я бы давно могла тебе это устроить!

– Ша-ла-ва? – нахмурилась Кэри. – Почему я не знаю это слово?

– Ну, это диалект… Идиотка значит.

– А, идиотка! Это я знаю, – улыбнулась любознательная шотландка. – А у тебя что, есть такой парень? – недоверчиво спросила она.

– Да сколько угодно! Хоть сейчас можем позвонить. Выбирай любого…

– Любого нельзя. Мне нужен хороший… Я не хочу быть для него, как это?.. Ну, транспорт, чтобы свалить отсюда на Запад, – пояснила Кэри. – Я хочу жить с ним в России. Иметь дети. Много детей…

– Ну за этим у нас дело не станет, – усмехнулась Ника. – Знаешь, есть у меня на примете один клевый парень! Виталька Калашников. Думаю, это как раз то, что тебе нужно.

– А он кто? Businessman? Или этот… Ша-ляй-ва-ляй?

– Нет, Виталька – серьезный мужик. Он сыщик.

– Сыщик? – удивленно переспросила Кэри.

– Следователь он. Шерлок Холмс. В прокуратуре работает.

– О, investigator! Я поняла, – улыбнулась Кэри. И, как всякая обстоятельная европейка, принялась выпытывать подробности: – А сколько ему лет?

– Кажется, тридцать.

– Он это… сим-па-тич-ный?

– Я же сказала, клевый парень. Вот увидишь, он тебе понравится.

Кэри саркастически повела бровью.

– Что же ты сама с ним не живешь, если он такой клевый?

– Ну, это уже пройденный этап… Как говорят в России: любовь ушла, завяли помидоры. Осталась только дружба.

– А почему вы разошлись, если это не секретно. Разница характеров?

– Наоборот, полное сходство. Сама понимаешь, не могут два одинаковых человека вместе жить. Скучно это. И вообще не нужно… Но тебе он будет в самый раз, – авторитетно заявила Ника.

– Ах ты ша-ла-ва, – пригрозила ей пальцем Кэри. – А как у него с этим? Вот, блин, забыла. – Девушка нахмурила загорелый лоб. – Ну какой он мужчина «в койке»?

Ника сделала утвердительный жест.

– Ты улетишь. Это я тебе гарантирую…

– О! Тогда познакомь меня с ним как можно скоро! – обрадовалась Кэри.

– Сначала нужно его отловить. Он ведь дома почти не появляется. Но я его найду. Обещаю тебе, – обнадежила Ника свою шотландскую подругу. Но сама почему-то погрустнела. – А ты что, из аэроклуба?

– О, уе! Это просто здорово! Кстати, старуха, завтра я тоже буду летать. Хочешь, я научу тебя прыгнуть с па-ра-шю-том?

Ника решительно запротестовала:

– И не заикайся об этом! Я высоты боюсь…

– Ну это сначала всегда немножко страшно, а потом очень, очень здорово! – улыбнулась Кэри. – Как в сексе… А просто полетать хочешь? На самолете?

– На самолете можно. Даже с удовольствием, – обрадовалась Ника. – Я вообще никогда на спортивных не летала.

– О’кей! Тогда заметано, как говорят в России. Завтра я буду тебе позвонить…

– И мы будем обо всем договориться! – со смехом передразнила ее Ника.

– Ах ты шалава, – улыбнулась Кэри. И нежно чмокнула подругу в щеку.

Генпрокуратура РФ

Вечер

– Вот, Михалыч, прошу ознакомиться с информацией к размышлению, – сказал Виталька, успевший с утра обежать множество различных инстанций, в том числе и самых высоких, где у него было, как говорится, все схвачено. – Для начала немного истории…

Рощин скрупулезно усадил на переносицу очки, многозначительно кашлянул и принялся вслух читать добытые Калашниковым любопытные документы:

– Так-с, поглядим, что ты нам раскопал, голуба…

КОНЦЕРН «БАЛТ-ЭКО»

Петербург. Абонентный ящик… Телефоны…

ПРЕЗИДЕНТУ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Глубокоуважаемый имярек!

В соответствии с предварительной договоренностью нами в 1993 г. был создан концерн «Балт-Эко», готовый осуществить за счет собственных средств согласованные с Вами жизненно важные проекты в области развития экономики, экологии и энергетики России. Имеющиеся в нашем распоряжении свободные средства в настоящее время составляют 200 млрд рублей, что позволяет нам немедленно приступить к осуществлению ряда крупных проектов. В том числе:

1. Создание научно-технической и технологической базы формирования эффективной региональной системы экологической безопасности, способствующей планомерному переходу всего народного хозяйства России на ноосферный путь развития…

– Ишь как завернули, прохиндеи, – усмехнулся Алексей Михайлович.

– Дальше будет еще интереснее, – нетерпеливо вставил Виталька.

2. Начать очистку прибрежных акваторий морей Северо-Западного региона России от металлолома: списанных и пришедших в негодность морских судов, в том числе и военно-морского флота, а также устаревших конструкций и портовых сооружений с последующей их утилизацией через заинтересованные структуры.

3. Осуществить разработку малоотходных, экологически чистых, ресурсо– и энергосберегающих технологий с целью полной ликвидации факторов экологического риска, связанных с промвыбросами и сбросами.

4. Разработать комплексную программу по доведению качества питьевой воды в городах Северо-Западного региона до санитарно-гигиенических нормативов, а также технологий и установок по комплексной переработке и утилизации промышленных и бытовых отходов и материалов конверсии, содержащих ценные или высокотоксичные примеси.

5. Восстановить 1 тыс. аварийных скважин на нефтепромыслах Западной Сибири и тем самым увеличить объем нефтедобычи на 10–15 млн тонн в год.

6. Осуществлять разведку, обустройство и эксплуатацию экологически чистыми методами месторождений золота, нефти, газа, мрамора, самоцветов с полным циклом переработки исходного сырья в конечный продукт потребления с использованием абразивных инструментов собственного производства.

Для успешной реализации этих и других проектов на условиях гарантированного самофинансирования необходимо срочно провести прямой обмен наших свободных средств на доллары США, что в нынешних условиях позволит защитить эти средства от значительного обесценивания и превратить их в надежный источник инвестиций в проекты стратегической значимости для народного хозяйства России.

Учитывая вышеизложенное, прошу Вас рассмотреть возможность издания Вами специального Указа, наделяющего концерн необходимыми правами и полномочиями, позволяющими нам решительными темпами способствовать возрождению экономического могущества России, используя наши средства с максимальной эффективностью.

Учитывая особую значимость налаживания конструктивного сотрудничества концерна с руководством Северо-Западного региона, прошу Вас направить личные послания соответствующим должностным лицам с целью поддержки реализации проектов концерна.

С глубоким уважением

президент концерна «Балт-Эко»

В. К. Боровский.

(Проект Указа прилагается).

– Дальше можно и не читать, – заметил Виталька. – Та жа развесистая клюква, только не гроздьями, а целыми ведрами.

– Отчего же? На мой взгляд, крайне любопытная информация. А впрочем, ладно, после ознакомимся… Ну и какая же последовала реакция? – с интересом спросил Рощин.

– Полный атас! Но до этого мы еще дойдем. А пока вот вам для разнообразия маленькая анонимная справка.

– Ну-ка, ну-ка…

ПРЕЗИДЕНТУ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Глубокоуважаемый имярек!

По информации, полученной внештатной комиссией при Совете Министров РФ по экспертной оценке инвестиций в российскую экономику, к Вам обратился руководитель концерна «Балт-Эко» из Санкт-Петербурга Боровский В. К., предлагая осуществить ряд экологических и народнохозяйственных программ за счет имеющихся в его распоряжении свободных средств в объеме 200 млрд рублей.

При этом он настоятельно просит Вас предоставить его организации исключительные права по трансферу и конвертации рублей в валюту, снять налогообложение, выделить квоты и лицензии на бартер различного сырья и материалов, а также другие льготы.

Проведенной проверкой установлено, что предлагаемые Боровским проекты и разработки выполнены другими организациями и концерну не принадлежат. Довожу до Вашего сведения, что Петербургское отделение АН РФ отказалось от сотрудничества с Боровским, считая его авантюристом, не имеющим никаких разработок в предлагаемой области.

По оценкам специалистов, предлагаемые им проекты направлены главным образом на получение широкого спектра льгот для приобретения валюты и рублей на бартерных сделках без реализации указанных программ.

Не скроем, что мы неоднократно сталкивались с подобными предложениями, вносимыми руководству России посредством личных контактов в ближайшем окружении Президента, что неизбежно ведет к его дискредитации.

Предлагаем впредь принятие решений или выдачу указаний о реализации подобных «программ» руководством государства осуществлять только после проведения экспертизы упомянутых предложений специально созданной экспертной группой при Совете Министров Российской Федерации…

– А где же подпись? – с удивлением спросил Рощин.

– Я же сказал: анонимная справка, – повторил Виталька. – Очевидно, автор опасался утечки информации через пресловутое ближайшее окружение, где у Боровского, несомненно, имеются тесные личные контакты.

– Фантастика, – покачал головой Алексей Михайлович. И, сняв очки, вытер платком вспотевший лоб, Между тем сам он прекрасно осознавал, что это была жестокая и неприкрытая реальность, с которой и он, и его многочисленные коллеги не в силах были что-нибудь поделать. – Ну и какой же ответ возымела эта, с позволения сказать, анонимка?

– А вот какой, – усмехнулся Калашников. И торжественно положил на стол копию высочайшего документа.

– Мать честная! – всплеснул руками Рощин, а затем поспешно пристроил на переносицу злополучные очки. – Ну надо же…

РАСПОРЯЖЕНИЕ

ПРЕЗИДЕНТА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

О концерне «Балт-Эко»

В целях комплексного решения проблем, связанных с нормализацией экологической обстановки в России, постановляю:

1. Одобрить программу деятельности концерна «Балт-Эко» по реализации проектов восстановления и защиты экологии России, созданию и серийному производству ресурсо– и энергосберегающих технологий, другой специальной техники, материалов и оборудования природоохранного назначения.

2. В целях создания условий для самофинансирования экологических и технических проектов концерна, согласованных с Президентом Российской Федерации, предоставить концерну «Балт-Эко» приоритетное право на очистку прибрежных акваторий и портов на территории Северо-Западного региона России от металлического лома с последующей его утилизацией через заинтересованные структуры. Разрешить концерну производить, закупать, продавать за рубли и СКВ соответствующее оборудование и материалы для реализации своих проектов.

3. Установить, что вся прибыль концерна, направленная на реализацию экологических и научно-технических программ, не подлежит налогообложению в пользу федерального бюджета. Размеры обязательных валютных отчислений от доходов концерна в пользу государства уменьшаются на сумму фактических валютных затрат концерна на закупку оборудования, сырья, других материалов, необходимых для реализации экологических и технических проектов государственного значения.

ПРЕЗИДЕНТ

Российской Федерации…

А здесь, как это ни странно, красовалась размашистая державная подпись.

Сняв очки, Алексей Михайлович обернулся и ошеломленно взглянул на стоявшего у него над душой Калашникова.

– Ай да Виталька! Ай да сукин сын, – покачав головой, с уважением произнес он. – И как же ты все это раскопал?!

Калашников самодовольно усмехнулся.

– Как сказано в одном знаменитом анекдоте: было трудно, но мы достали…

– Значит, эта авторитетная анонимка так и не дошла по назначению?!

– Ясное дело! Иначе и быть не могло.

– Ну дела… Вот аферисты, мать вашу!

Алексей Михайлович едва не выругался вслух, что было ему вообще не свойственно и свидетельствовало лишь о чрезвычайном интересе, который вызвало у него это неожиданное дело.

– Вот тебе и удар ножичком в темной подворотне, – заметил он. И, обратив взгляд на Калашникова, добавил: – Что ж, голуба моя, полагаю, отныне тебе придется заняться этим убийством вплотную. И хорошенько тряхнуть эту экологическую лавочку…

– А я, собственно, уже занялся, – пожал плечами Виталька. – Если, конечно, вы не возражаете.

– Напротив, я немедленно беру это дело под свой контроль, – решительно заявил Тишайший. – И вообще, Виталий Витальевич, если понадобится какая-нибудь помощь – обращайтесь… то есть валяй сразу ко мне… Это же надо, как обнаглели! Самого Президента открыто за нос водят… Ну беспредельщики!

– Помощь ваша мне действительно нужна. Причем срочная помощь, – озабоченно заметил Калашников. – Думаю, надо как можно скорее перевести к нам в Москву этого раскаявшегося мокрушника. И раскрутить его здесь по полной программе…

– Да, да, да, – закивал Алексей Михайлович. – Как, говоришь, его фамилия?

– Дерюгин Иван Савельевич, 1942 года рождения. Дважды судимый – по статьям…

– Да ладно тебе! – перебил Рощин, вызывая по селектору секретаршу: – Надюша! Свяжись, голуба, с Мурманским следственным изолятором. Да, с начальником. И побыстрее, пожалуйста…

Связь с Мурманском была установлена довольно скоро. Напустив на себя подобающий его положению внушительный вид, Алексей Михайлович заметно изменившимся голосом настоятельно потребовал перевести в столичную Бутырку старого уголовника, обвиняемого в убийстве капитана, делом которого отныне будет заниматься Генеральная прокуратура.

Виталька не слышал, какой последовал ответ. Но выражение тревожной растерянности, внезапно появившееся на лице Тишайшего, заставило его насторожиться.

– Что, Михалыч? Да что случилось-то?!

Медленно положив трубку, Рощин поднял на него выразительный взгляд.

– Умер, говорят. От сердечного приступа…

24 мая

Строгино

Полдень

Олег примчался на место происшествия минут через сорок после Славкиного звонка. Какая удача, что тот застал его в редакции! Объяснять Половцев, по обыкновению, ничего не стал. Да и времени у него не было. Сказал только, что случившееся имеет отношение к компании «Рострейдинг», которая давно была у Олега на примете. И хоть на этот день у него были совершенно другие планы, Олег тотчас забросил все дела и выехал по указанному адресу. Недаром с утра его не оставляло предчувствие, что сегодня непременно должно было случиться что-то важное. А предчувствие это никогда его не обманывало.

До Строгина из центра, где располагалась редакция еженедельника «Бизнес ньюс», путь был неблизкий. Но Олег, подхлестываемый журналистским азартом, гнал своего старенького «моську» на всех парах и поспел туда буквально вслед за самими оперативниками.

Когда Олег зарулил во двор нового шестнадцатиэтажного дома, у одного из подъездов уже стоял знакомый «рафик» с Петровки, а рядом желтый патрульный «джип» местного РОВД.

Припарковавшись на дворовой автостоянке, где количество престижных иномарок красноречиво свидетельствовало о росте благосостояния местных жителей, Олег вбежал в сумрачный подъезд, сгорая от нетерпения, дождался на удивление нерасторопный лифт и лихо тюкнул пальцем по алюминиевой пуговице со зловещим номером 13.

Перед распахнутой настежь дверью квартиры, откуда доносились равнодушные голоса оперативников и жалкий бабий скулеж, настороженно толпились соседи, все норовившие хоть одним глазком заглянуть внутрь через плечо преграждавшего вход милицейского старшины, пожилого угрюмого дядьки в заломленной на затылок выцветшей фуражке.

– Здравствуйте, – приветливо кивнул ему Олег и показал свое редакционное удостоверение. – Пропустите, пожалуйста. Пресса…

– А по мне, хоть сам папа римский! – даже не взглянув на него, с раздражением бросил страж порядка. – Не положено…

– Тогда пригласите, пожалуйста, старшего оперуполномоченного Половцева Вячеслава Ивановича, – настаивал Олег. – Он должен быть здесь…

– А Борьку Похмельцина тебе не пригласить?! – неожиданно окрысился на него угрюмый мент, на котором явно сказывалось приближение «судьбоносных» президентских выборов. – И вообще, вали отсюда…

Судя по всему, представителей прессы этот пожизненный старшина и верный ленинец явно не жаловал.

К счастью, в эту минуту через прихожую недоступной квартиры проходил в сопровождении судмедэксперта сам Половцев, средних лет атлетически сложенный мужчина в потертой кожаной куртке военного летчика и при неизменном «Макарове», похожий на героя западных боевиков.

– Слава! – растерянно окликнул его Олег. – Привет! А меня тут не пускают…

Заметив его, Половцев сделал милиционеру небрежный жест пропустить. Угрюмый старшина неохотно посторонился и напоследок обжег ненавистного журналиста презрительным взглядом.

– Здорово, – хмуро кивнул Славка, крепко стиснув в своей железной деснице хлипкую интеллигентскую руку Олега. – Проходи. Только не путайся под ногами…

Квартирка была новая, двухкомнатная и очень прилично обставленная. Очевидно, хозяин ее неплохо зарабатывал, сразу отметил Олег. Непонятно только, почему в ней царил такой бардак?

На ковре в гостиной, куда Олег мимоходом заглянул, валялись пустые жестянки из-под пива; под большим полированным столом, с разбросанными на нем засохшими объедками и бычками из опрокинутой пепельницы – две опорожненных бутылки «Абсолюта». На спинку кресла небрежно брошен стильный кожаный пиджак, из кармана которого торчал хвост мобильного телефона. Шкаф нараспашку. Из кухни за версту смердит перекисшим мусором… Словом, впечатление такое, будто этот самый хозяин несколько дней не вылезал из запоя.