Текст книги "Железный марш"

Автор книги: Алексей Мысловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

– Все началось значительно раньше, уважаемый Семен Самуилович. Еще в феврале. А именно двадцать четвертого числа. Когда вам позвонил старый друг детства, отставной капитан второго ранга Аленушкин Леонид Анатольевич, – Виталька взял в руки одну из фотографий. – Хороший был человек. Честный и благородный… Так вот, в тот день он, как всегда, приехал в Петербург навестить свою мать. И неожиданно попросил вас об одной конфиденциальной услуге. Но по стечению обстоятельств лично встретиться с вами не сумел. И в тот же вечер вынужден был улететь обратно в Мурманск. А на следующий день, двадцать пятого февраля сего года, к вам в офис явилась его мать, Аленушкина Варвара Степановна, с поручением от сына кое-что передать вам лично в руки…

– Бред, – глухо выдавил из себя банкир. – Ничего она мне не передавала! И вообще, я ее уже лет десять в глаза не видел!

– Вы уверены? – усмехнулся Виталька. И вынул из «дипломата» какую-то бумагу: – А в показаниях гражданки Аленушкиной указано даже, что именно она вам передала: «Коробочка в целлофане, клейкой лентой заклеена. Плоская такая, вроде пудреницы, только побольше. А еще конверт. Тоже заклеенный. На нем Ленечка написал: «С. С. Ровнеру лично руки»…

– Форменный бред! Мало ли что может наплести выжившая из ума старуха?!

– Стало быть, вы отрицаете упомянутый факт?

– Категорически отрицаю!

– Жаль… Очень жаль. Потому что в тот самый день вашего старого друга убили. Убили подло и профессионально. И я подозреваю, что причиной не только его смерти, а заодно и причиной вашего похищения были именно эти загадочная коробочка и конверт, существование которых вы так упорно отрицаете… Так что же в них все-таки было, а, Семен Самуилович?

Взмокший и взволнованный толстяк судорожно проглотил комок.

– Это провокация! Вы… Я буду жаловаться генеральному прокурору! – наконец выпалил он.

– Да вы не волнуйтесь, Семен Самуилович. При вашей язве – у вас ведь язва, не правда ли? – волноваться и нервничать категорически противопоказано… Значит, не хотите отвечать? В таком случае я сам попытаюсь за вас ответить. Допустим, что капитану Аленушкину по роду его занятий стала известна некая конфиденциальная информация, которой он счел необходимым с кем-то поделиться. И уже намеревался сделать это. Но к сожалению, не успел. И потому в последний момент решил привлечь вас, своего старого друга, в качестве посредника. Ведь информация эта предназначалась не для вас – отнюдь не для вас, уважаемый Семен Самуилович. Что, однако, не помешало вам тайно ознакомиться с ней и… передать совершенно по другому адресу. Допустим, тоже по старой дружбе. Либо из иных соображений… Результат хорошо известен. – Виталька перевернул лицом вниз обе лежавшие на столе фотографии. – Оба ваших друга были убиты. Один раньше. Другой позже… Подозреваю даже, что вы сами до сих пор живы лишь потому, что сумели убедить своих так называемых похитителей, что ровным счетом ничего о характере этой информации не знаете. Мол, передали – и дело с концом… – Калашников подался вперед и пристально взглянул в расширенные от ужаса бесцветные глаза банкира. – А если, упаси Бог, до заинтересованных лиц внезапно дойдут слухи, что это не так? И вы их обманули? Представляете, что тогда может случиться, а, Семен Самуилович?

Толстяк ошеломленно откинулся на спинку кресла и, задыхаясь, мучительно рванул на заплывшей шее тугую удавку модного галстука.

– Лена… – захрипел он, точно хорошенькая секретарша могла его услышать. – Воды…

– Ну что ж, вижу, что в моих предположениях определенно есть доля истины, – поднявшись из-за стола, удовлетворенно произнес Виталька. – Жаль только, что вы сами не пожелали давать показания. Впрочем, не исключаю, что вам все-таки придется это сделать. В суде. Если, конечно, до этого с вами ничего не случится…

И, стоя уже в дверях, Калашников невозмутимо улыбнулся:

– Желаю здравствовать, уважаемый Семен Самуилович. И пожалуйста, поберегите до суда свою язву.

Москва

Полдень

Как обманчивы бывают порой наши представления о людях! Иной раз – ну просто до смешного.

Отправляясь на встречу с бывшим спецом КГБ по спецоперациям, которого она с трудом сумела уговорить по телефону нарушить свою секретность, Ника представляла себе эдакого престарелого Рембо советского образца, мужественного суперагента, сплошь покрытого шрамами от многочисленных жарких схваток.

Каково же было ее удивление, когда в пустынной аллее Нескучного сада, где была назначена встреча, к ней незаметно подошел скромно одетый и невысокий пожилой человек, с совершенно заурядной внешностью и внимательными, умными глазами.

– Здравствуйте, Вероника Арсеньевна, – приветливо улыбнулся он. И на старорежимный манер приподнял над лысеющей головой скромную фетровую шляпу. – Как здоровье вашего драгоценного батюшки?

– Спасибо, хорошо, – слегка опешила Ника. – А вы Иван Иванович?

– Да-с. Он самый. Рад познакомиться с настоящей звездой телеэкрана. – И непохожий суперагент дружески пожал девушке руку.

Оправившись от изумления, Ника попыталась объяснить причину своего неуместного любопытства.

– Не трудитесь, – мягко перебил ее Иван Иванович. – Я уже в курсе… Стало быть, вас интересуют сотрудницы спецподразделения «Чайка»?

– Да. И это очень важно! Понимаете…

– Я все понимаю, – вновь мягко перебил ее бывший суперагент. – Как вам известно, это совершенно секретная информация. Но в данном случае, я полагаю, можно сделать исключение. Не возражаете, милая барышня, если мы с вами немного прогуляемся? Врачи рекомендовали мне почаще гулять на свежем воздухе…

И, деликатно взяв девушку под руку, Иван Иванович неторопливо повел ее по испещренной солнечными пятнами безлюдной аллее.

– Итак, лиц, которыми вы интересуетесь, было в моем подразделении всего трое. Замечательные девушки. Кстати, очень похожие на вас. Не скрою, что задания, которые им приходилось выполнять, носили весьма специфический характер. Но это, так сказать, дань времени. Глобальное противостояние сверхдержав и все такое… Не скрою также, что они прошли совершенно особую специальную подготовку. По правде говоря, нынешние «герои» ваших телевизионных передач им просто в подметки не годятся. Все трое даже получили правительственные награды… Но к сожалению, ни одной из них давно уже нет в живых. Разумеется, я не могу раскрыть вам обстоятельства их трагической гибели. Но вы уж поверьте мне на слово.

– Вы уверены в этом? – недоверчиво спросила Ника.

– Милая барышня, я лично присутствовал на похоронах. А впрочем, один случай все-таки можно поставить под сомнение…

– Пожалуйста, Иван Иванович, расскажите о нем, вернее о ней, поподробнее.

– Но учтите, – предупредил ее старый чекист, – я несу строжайшую ответственность за неразглашение этой информации.

– Клянусь вам, я никому не скажу! – горячо пообещала Ника. – Даже под страхом смерти…

Бывший суперагент мягко улыбнулся:

– Вы замечательная девушка. Я, грешным делом, даже немного завидую вашему батюшке… Ну-с, приступим. Итак, наша героиня была личностью незаурядной. Причем незаурядной во всех отношениях. От рождения оказавшись круглой сиротой, она прошла суровую школу жизни в детском доме. Обладала твердым и независимым характером. Но отличалась, что уж греха таить, и некоторыми порочными наклонностями… Уже в раннем возрасте она начала активно проявлять совершенно незаурядные способности, которые сейчас, пожалуй, назвали бы экстрасенсорными. Собственно, это и стало главной причиной того, что со временем она попала в наше спецподразделение. Одним словом, ей легко удавалось то, что практически не под силу обычному человеку… С годами девушка превратилась в блестящего профессионала. Удачно провела несколько сложнейших операций, где раньше «завалилось» немало наших агентов-мужчин. И была, так сказать, на хорошем счету у начальства. Но ее врожденные наклонности… В общем, при подготовке к последней операции она неожиданно вышла из-под контроля. По некоторым данным, это была, что называется, роковая любовь к одному известному террористу… Для проведения некоторых акций мы иногда завязывали в этой среде определенные контакты, – пояснил Иван Иванович. – Затем его убили. И бедняжка, так же как и вы, загорелась страстным желанием отомстить. Что из этого вышло, думаю, объяснять не надо. На нее была устроена настоящая охота. Должен признаться, что наша девушка тоже не ударила лицом в грязь. Но у нее практически не было никаких шансов выжить… Тело погибшей оказалось настолько изуродованным, что после тайной эксгумации нашими агентами опознать ее можно было лишь условно. Вот такая печальная история…

– Скажите, Иван Иванович, а где все это случилось?

– В Германии, милая барышня. Ее возлюбленный был членом ультралевацкой группировки и таким же незаурядным профессионалом.

– А вы можете допустить, что ей каким-то чудом удалось спастись?

Бывший суперагент задумчиво пожал плечами:

– Трудно сказать. Теоретически для специалиста такого класса нет ничего невозможного. Однако на практике… Увы, я совершенно уверен, что вы на ложном пути…

Ника с досадой поджала губы.

– Еще один вопрос, Иван Иванович, – остановившись, сказала она. – Вы уверены, что это не могла быть девушка из… из другого спецподразделения?

– Исключено, – покачал головой ее собеседник. – Потому что других подразделений такого класса в нашем ведомстве просто не существовало… Да, это была удивительная девушка, – со вздохом добавил он. – Теперь само ее имя стало легендой…

– А как было ее имя? – спросила Ника.

Иван Иванович печально улыбнулся пробившемуся сквозь густую зелень солнечному лучу.

– У нее не было имени. Только агентурная кличка. Которой, по-моему, все сказано. Потому что ее называли Кобра…

Они расстались на том же месте, у входа в запущенный и безлюдный Нескучный сад. Бывший суперагент, приподняв над лысеющей головой свою фетровую шляпу, искренне пожелал Нике удачи и нетвердой, старческой походкой зашагал в сторону ближайшего подземного перехода. С виду совершенно заурядный человек, скромный и незаметный.

Проводив его разочарованным взглядом, Ника вернулась на автостоянку возле 1-й Градской больницы, где была припаркована старая бежевая «Волга» ее отца. Покопавшись в сумочке, погремела ключами. И уже собиралась отпереть дверь, как вдруг снова ощутила на себе чей-то изучающий, пристальный взгляд. С похолодевшим сердцем девушка стремительно обернулась. Тревожно скользнула глазами по сторонам. Но, как и прежде, нигде не обнаружила своего таинственного соглядатая.

С недобрым предчувствием, ежесекундно ожидая взрыва, Ника осторожно отперла дверь и уселась в машину. Дрожащею рукой вставила в замок зажигания ключ. И, задержав дыхание, уже готова была повернуть его и… едва не вскрикнула от испуга и неожиданности!

На потертой обивке соседнего сиденья ярко пламенела необычайной красоты алая роза.

Такого с ним еще не бывало.

С тех пор как исчезла Катя, Сергей буквально не находил себе места. В великом и могучем русском языке уже не осталось бранных слов, которыми бы он не наградил себя за это время. И было за что…

Случившееся казалось совершенно невероятным. Особенно для такого крутого профессионала, каковым он по праву себя считал. Попросту говоря, Сергей поддался отчаянию и временно утратил над собою контроль. Иначе он наверняка не стал бы добрых полчаса торчать под дверью в ожидании наемного убийцы, который, к слову сказать, так и не появился. Когда же Сергей наконец осмыслил этот факт и пришел к выводу, что Гроб может и не иметь к исчезновению Кати ни малейшего отношения, его охватила ярость. Запоздалая и бессильная ярость на самого себя.

Бегло осмотрев квартиру, Сергей окончательно убедился, что никакого похищения и в помине не было! Очевидно, за время его отсутствия больная девушка пришла в себя. Поднялась на ноги. И, невесть что вообразив, решила немного прогуляться. Одним словом, сбежала…

Обложив себя многоэтажным матом, Сергей опрометью побежал на улицу. И первым делом обратился за помощью к местному сарафанному радио в лице двух бдительных старушек, мирно коротавших время на лавочке возле подъезда.

Девушка? Красивая такая брюнетка лет шестнадцати? В модном спортивном костюме? И как бы слегка не в себе? Конечно, милок. Конечно, выходила. Как не заметить?.. Сергею даже указали, куда именно она пошла. Но драгоценное время было давно упущено. И после стремительного, но безрезультатного марш-броска по всем окрестным улицам и дворам, опросив десятки случайных прохожих, Сергей почувствовал, что он сейчас расплачется. Катя исчезла. И один Бог знает, что с ней теперь будет…

Домой он приплелся совершенно разбитый. Замертво рухнул на диван, еще сохранивший ее тепло, и закрыл лицо руками. Нужно было действовать. И действовать немедленно. Бежать! Звонить! Искать! Ибо страшно даже подумать, что могло приключиться с девчонкой в нынешнем ее состоянии в этом российском Чикаго… А у него даже не было сил достать из холодильника банку ледяного пива. Господи, ну что же это такое?!

Следующие дни прошли для него как в тумане. Сергей сбился с ног, разыскивая Катю. Обзвонил все больницы, морги, частные сыскные агентства, где у него имелись надежные ребята. Осторожно прощупал ближайших Катиных подруг. Словом, поставил на уши всех, кроме милиции. Но как и прежде – безрезультатно. Затем он с величайшей осторожностью выследил по телефону Антошку Леднева. Тот сообщил лишь, что в Троицком началась жуткая паника. Вернувшийся из Питера Гроб рвал и метал. Но к счастью, так и не просек, кто был истинным виновником похищения Кати. А вскоре и сам Гроб бесследно исчез. Натурально как в воду канул. «Слышь, Серый, а чего там у вас стряслось?» – удивленно спросил Антошка. Говорить об этом у Сергея не было ни времени, ни желания…

Сергей уже тысячу раз проклял себя за то, что затеял эту отчаянную авантюру. И тысячу раз убедился, что просто не мог поступить иначе. Несмотря на весь свой богатый любовный опыт и непоколебимое мужское самолюбие, он постепенно вынужден был признать, что эта жалкая сопливая «морковка» по непонятной причине вдруг сделалась невыразимо ему дорога. Так дорога, что Сергей даже готов был пожертвовать жизнью – лишь бы с ней ничего не случилось! Ворочаясь бессонными ночами на постели, он вспоминал ее неумелые детские ласки. Нежность податливых губ и запах душистых волос. Вспоминал, как она доверчиво прижималась к его груди – совсем как ребенок! Вспоминал – и с трудом сдерживал подступавшие к горлу слезы…

На третий день, когда он начал понемногу терять надежду, Сергей решился идти ва-банк. Чтобы найти Катю, ему нужен был человек с обширными связями, владеющий оперативной информацией. Но при этом – не являющийся сотрудником милиции, которая тоже наверняка разыскивала девушку с подачи «безутешной» мачехи. Кто же это мог быть?

И вдруг его осенила гениальная идея. Такой человек был! Более того, он несомненно мог оказать Сергею помощь! Оставалось только договориться. И хоть это было сопряжено с определенным риском, бывший охранник, не теряя ни минуты, схватил трубку сотового телефона и принялся, как он выражался, срочно пеленговать этого человека…

Останкино

Ближе к вечеру

Остаток дня Ника провела на студии. Нужно было утрясти хотя бы часть тех неотложных проблем, которые успели накопиться за время ее отсутствия.

Несмотря на это, она была совершенно спокойна за судьбу «Криминального канала». Неутомимый Лелик, как всегда, трудился в поте лица. И даже успел состряпать несколько интересных репортажей, которые Ника после беглого просмотра безоговорочно одобрила.

Не подвел ее и Сашка Никитин. Убедившись на практике, что ни полная, ни частичная импотенция ему действительно не угрожает, он был преисполнен гордости и невыразимо благодарен «старухе» за поддержку. И разумеется, стойко прикрывал ее со стороны непредсказуемого начальства.

Труднее всего было отделаться от назойливых вопросов: кто да почему взорвал ее машину? – которыми засыпали Нику все без исключения встречные и поперечные…

В конце концов, уладив свои дела и повидавшись с теми, кого ей необходимо было увидеть, Ника уже собиралась незаметно улизнуть, как вдруг, почти у самого лифта ее неожиданно поймал Мостовой.

– Вероника Арсеньевна, голубушка! – с лицемерным радушием улыбнулся он. – Куда же это вы запропастились?

– Извините, Виталий Сергеич, я немного приболела… – не менее радушно улыбнулась Ника. И попробовала деликатно обойти это непредвиденное препятствие. Но Мостовой демонстративно преградил ей дорогу:

– Какая жалость! Надеюсь, ничего серьезного?

– Да… То есть нет. Просто насморк подхватила, – и для верности Ника выразительно шмыгнула носом.

– Надо быть осторожнее, голубушка, – взяв сотрудницу под руку, сочувственно попенял ей Виталий Сергеевич. – Надо беречь себя. Как говорится, вы еще обязаны послужить нашей юной демократии…

«А шел бы ты на хрен, демагог!» – разумеется, не вслух сочно выругалась Ника.

– Может быть, зайдем ко мне? – неожиданно предложил он. – У меня, знаете ли, есть чудодейственный бальзам. Давеча шведские фармацевты презентовали. Замечательная штучка! Мертвого на ноги поднимет. А уж про какой-то насморк вы сразу забудете…

Заметив промелькнувший в его глазах масленый донжуанский блеск, Ника мягко, но решительно высвободила руку:

– Извините, Виталий Сергеич. Но я… Меня ждут…

– Жаль, – разом охладел Мостовой. И уже без прежнего радушия напомнил: – Кстати, Вероника Арсеньевна, что-то я до сих пор не заметил в эфире обещанного вами опровержения. Надеюсь, вы не забыли? Между прочим, до меня уже дошли некоторые возмущенные отклики…

– Я не забыла, Виталий Сергеевич. Опровержение будет. В следующей передаче…

– Вы уж постарайтесь, голубушка, – натянуто улыбнулся он. – Знаете, мне бы следовало и за последний сюжет вас пожурить. Относительно убийства Игоря Широкова. Но раз уж вы спешите…

Насилу отделавшись от настырного ловеласа (слава Богу, не вспомнил о нашумевшем взрыве!), Ника наконец покинула здание телецентра и направилась к автостоянке. Визит на студию помог ей на время забыть о странном подарке, который неизвестные шутники – шутники ли? – зачем-то подбросили в ее машину. Что бы это могло значить? Может, алая роза являлась своего рода предупреждением? Первой каплей из того моря цветов, которые должны были вскоре лечь на ее могилу?!

Томимая недобрым предчувствием, Ника, прежде чем усесться в отцовскую «Волгу», на всякий случай заглянула под ее днище. Но, так и не углядев там ничего подозрительного, с заметным облегчением принялась отпирать дверь. И тут какой-то незнакомый мужской голос негромко произнес за ее спиной:

– Простите, вы Некрасова?

Девушка вздрогнула и обернулась.

В двух шагах от нее стоял эдакий неотразимый рекламный плейбой лет двадцати пяти, с картинно мужественным лицом и безукоризненной античной фигурой. Если бы вместо потертых джинсов и скромной футболки на нем был изящный стильный костюм, такого запросто можно было снимать в рекламных роликах и тиражировать на журнальных обложках. Но, присмотревшись, Ника поняла, что перед ней скорее типичный рейнджер, из тех, что нанимаются в охрану к различным толстосумам или выполняют одноразовые поручения… Господи, а ведь она даже на заметила, как он появился!

– Да… Это я, – упавшим голосом ответила Ника. И машинально прикрылась автомобильной дверью, точно эта жалкая преграда способна была защитить ее от пули. – Кто вы? Я вас не знаю…

– Вам нечего бояться, – незнакомец демонстративно развел руками и попытался улыбнуться. Но в его усталых глазах была невыразимая тоска. – Я вовсе не киллер. Можете меня обыскать…

– А с чего вы взяли, что я вас боюсь? – Ника возмущенно передернула плечами. Но именно глаза незнакомца окончательно убедили девушку, что убивать ее этот тип явно не собирался. – Так что вам от меня нужно?

– Поговорить… У меня к вам одна просьба. Пожалуйста, выслушайте меня. Это очень важно…

– Очень мило, – саркастически усмехнулась Ника. – Вы бы хоть представились для начала!

Машинально стрельнув глазами по сторонам, таинственный рейнджер приблизился к ней вплотную и негромко произнес:

– Меня зовут Сергей. Я служил в охране у Игоря Широкова…

В глазах у Ники на миг вспыхнуло изумление.

– Садитесь в машину, – нахмурившись, решительно кивнула она. И захлопнула дверь.

Подобная встреча оказалась для нее даже большей неожиданностью, чем загадочная алая роза.

Через полчаса, высадив Сергея у ближайшей станции метро, Ника уже мчалась домой, обдумывая на ходу полученную ею информацию.

Похоже, этот красавчик рейнджер, на свою беду, просто влюбился во взбалмошную дочку Широкова, хотя сам еще не вполне это осознавал. Но гораздо важнее было другое – Катю Широкову тоже пытались убить! И не только потому, что она претендовала на значительную часть отцовского наследства, но прежде всего потому, что девушка что-то знала.

– Она как-то обмолвилась, – пояснил Сергей, – что незадолго до убийства отца случайно подслушала один тайный разговор между ним и каким-то незнакомым типом. По-моему, из числа крупных теневиков, с которыми Широков прокручивал большие дела.

– Вы знали об этом? – спросила Ника.

– Конечно, знал. Все мы об этом знали… Так вот, ей показалось, что их разговор закончился ссорой. И этот тип Широкову угрожал… Но дослушать все до конца Катя не успела. Потому что ее саму застукал за этим занятием начальник отцовской службы безопасности. Бывший гэбист. Гнусная такая рожа…

– Лысый? Со змеиными глазами?! – взволнованно перебила его Ника.

– Точно, – удивился Сергей. – А вы откуда знаете?

– Не важно! – отмахнулась девушка, и нетерпеливым жестом велела продолжать.

И Сергей рассказал, как их с Катей поспешно отправили в Англию – она даже не успела сдать выпускные экзамены. Как покойный шеф напоследок предупредил, чтобы рейнджер держал ухо в остро. И как впоследствии, после возвращения в Москву, он был немедленно уволен, а Катю пытались отключить нейролептиками и упрятать в психушку…

Все это были несомненно звенья одной цепи. И Ника мысленно возблагодарила небо за столь неожиданную удачу. Картина от этого, конечно, яснее не стала. Но теперь у нее хотя бы появился след. Ника чувствовала, что змеиноглазый тип был как-то связан с заказчиками убийства Широкова. А значит, и Олежки! И этого змеиноглазого срочно необходимо было разъяснить. Жаль лишь, что Виталька строго-настрого запретил ей всякую самодеятельность. И теперь Нике предстояло терпеливо дожидаться его возвращения.

Напоследок, поблагодарив влюбленного рейнджера, девушка твердо пообещала ему задействовать для поисков все свои обширные связи и немедленно связаться с ним, как только она что-нибудь узнает о судьбе Кати. По правде говоря, этот красавчик даже произвел на Нику определенное впечатление. Но, если разобраться, Виталька был все-таки лучше всех. И почему она не поняла этого раньше?

Домой Ника вернулась переполненная впечатлениями последних дней и едва волоча ноги от усталости. В руке она держала алую розу. Девушка по-прежнему терялась в догадках, кто и почему сделал ей такой загадочный «подарок»? Но выбросить чудесный цветок у нее бы просто рука не поднялась. А этот запах – от него у Ники и вовсе кружилась голова!

Перед дверью собственной квартиры ее неожиданно охватила смутная тревога. Вынув из сумочки ключи, Ника беспокойно огляделась. Но сумрачный подъезд был пуст. Только где-то внизу беззаботно горланили дети и монотонно бубнил телевизор у соседей. Однако в этой обманчивой пустоте девушке неотступно мерещилась зловещая тень наемного убийцы.

«Совсем нервы ни к черту, – подумала Ника. – Надо будет принять для храбрости коньячку…»

В квартире эта смутная тревога не только не ослабела, но почему-то усилилась. Нике даже показалось, что и здесь стоял тот же сладкий головокружительный аромат роз. Что за бред? Или от всего этого у нее просто «едет крыша»?!

С цветком в руке Ника прошла на кухню. Налила себе целительную стопку купленного Виталькой «Апостолакиса». Залпом осушила ее. И сразу ощутила благотворный прилив сил. Ну вот, совсем другое дело. Теперь можно было расслабиться. Спокойно принять душ. И завалиться спать. Но сначала нужно подыскать для этой красавицы какую-нибудь подходящую посудину.

«Ох, голова ты моя, голова», – на есенинский манер вздохнула Ника. Где же у нее та хрустальная ваза, которую отец подарил ей в прошлом году? Кажется, в серванте…

Вся гостиная полыхала, как этюд в багровых тонах, от льющихся в окно косых лучей вечернего солнца. Невольно прикрыв ладонью глаза, Ника устало подошла к серванту и распахнула его стеклянные створки. Сняла с полки изящную узкогорлую вазу. И уже собиралась поставить в нее цветок, как вдруг чей-то низкий, обволакивающе-нежный голос улыбчиво произнес:

– Здравствуй, девочка…

Ника ахнула и обернулась. Злополучная ваза, выскользнув из ее руки, грохнулась о паркет и рассыпалась по нему лучистыми хрустальными брызгами.

В кресле у окна, на фоне пронзительно-кровавого солнца, сидела таинственная незнакомка в темных очках и дружелюбно улыбалась Нике, точно своей старой знакомой.

– … Кто вы?.. Как вы сюда попали?! – ошеломленно выпалила Ника.

– Ты ведь искала меня, не так ли? – загадочно усмехнулась незнакомка. – Вот я и пришла…

«Не может быть! – с ужасом подумала Ника. – Неужели?!»

– Да, это я, – словно прочитав ее мысли, невозмутимо кивнула незваная гостья. – Вижу, ты не очень-то мне рада?

Онемев от неожиданности, Ника продолжала изумленно разглядывать это призрачное видение. Невероятно! Или она сошла с ума, или перед нею действительно была легендарная Кобра! Воскресшая из мертвых…

– Я знаю, что Старик уже рассказал тебе про меня разные небылицы, – с улыбкой заметила она. – Но в одном он был прав. Тот, кто имеет дело со смертью, должен быть выше ее. И сейчас ты в этом убедишься.

Поднявшись из кресла, живая легенда небрежным движением сбросила туфельки. И грациозно поплыла к Нике, хладнокровно ступая босыми ногами по зазубренным осколкам хрусталя. Бесплотная тень в кровавых лучах слепящего вечернего солнца…

Приблизилась. Уплотнилась. Превратилась в стройную молодую женщину из плоти и крови. Ника даже ощутила тонкий, изысканный аромат ее духов. А вместе с ним – какой-то мистический, замогильный холод, которым веяло от незваной гостьи.

«Все, это конец… – холодея, подумала Ника. – Сейчас она меня грохнет…»

– Успокойся девочка, – с улыбкой возразила Кобра. – Я не причиню тебе зла. Напротив, я подумала, что мы с тобой могли бы стать добрыми друзьями…

И вдруг нежно поцеловала оцепеневшую жертву в губы.

Ника судорожно вздрогнула и почувствовала, что летит в зияющую черную бездну…

…Она пришла в себя, лежа в собственной постели. Плотные шторы были задернуты. В пустой спальне царил таинственный полумрак. Пошевелившись, Ника поняла, что она лежит совершенно нагая. Причем кто-то заботливо прикрыл ее шелковистой крахмальной простыней… Что же с ней произошло? Почему она ничего не помнит?!

Первым, что она увидела, оглядевшись по сторонам, был огромный букет алых роз. Таких же восхитительно прекрасных, как и тот загадочный цветок, который сегодня подбросили в ее машину. От их густого сладострастного запаха у Ники, будто спьяну, кружилась голова. Кроме того, она явственно ощутила тонкий аромат чужих духов и терпкий – свежезаваренного кофе. Просто наваждение какое-то!

Отбросив простыню, Ника изумленно села на постели. Она смутно помнила, как приехала домой. Как припарковала машину во дворе, залитом пурпурными лучами вечернего солнца… Ах вот оно что – должно быть, у нее был солнечный удар! Это солнце точно околдовало ее. И Ника совершенно не помнила, как она оказалась в квартире, а главное – что произошло дальше.

– Тебе уже лучше, девочка? – мягко произнес над ее головой приятный женский голос.

Ника порывисто обернулась. В ее широко раскрытых глазах застыло невыразимое изумление.

На пороге спальни, будто призрак, стояла она сама. Вылитая Ника в ее собственном, киноварного цвета японском кимоно, расшитом серебряными иероглифами. И держала в руках расписной палехский поднос с двумя миниатюрными чашечками кофе. И, взглянув в глаза этому невероятному призраку, Ника вдруг с ужасом все вспомнила! Вспомнила и, отпрянув, машинально прикрыла наготу простыней…

– Не бойся меня, – улыбнулась Ника-Кобра. – Я уже сказала, что не причиню тебе зла…

Грациозным движением она уселась рядом с настоящей потрясенной Никой и опустила на постель свой поднос.

– Надеюсь, ты составишь мне компанию?

Взяла изящными пальцами чашечку и принялась смаковать горячий ароматный напиток. Ника по-прежнему изумленно смотрела на нее широко раскрытыми глазами.

– Как вы сюда попали? – не своим голосом наконец вымолвила она.

– Так же, как и ты. Через дверь, – невозмутимо ответила ее двойняшка. – Извини, что пришлось войти без приглашения. Но так уж сложились обстоятельства…

– Что вам нужно? Вы… пришли меня убить?!

– Какая же ты глупенькая, – невинно улыбнулась легендарная Кобра. – Если бы мне вздумалось это сделать, тебя бы уже давно не было в живых… Но успокойся. Я никогда и никого не убиваю без необходимости.

– Так это… действительно вы?

– Ну конечно, я! А ты думала, призрак?!

Ника ошеломленно встряхнула головой.

– Ничего не понимаю… Но зачем? Что все это значит?!

Поставив чашечку на поднос, легендарная женщина ласково положила ей руку на плечо:

– Ничего особенного. Просто ты мне понравилась. И перед отъездом я решила познакомиться с тобой поближе…

Ника почувствовала, что краснеет. Девушка со стыдом поняла, что именно произошло здесь, пока она была в забытьи. Но ее разомлевшее тело до сих пор томилось от блаженства доселе не испытанных ощущений.

– Тебе нечего стыдиться, – свободно читая ее мысли, заметила Кобра. – В любви нет ничего постыдного. В какой бы форме она ни выражалась. Надеюсь, я доставила тебе удовольствие… Но попробуй же наконец кофе. Я заварила его так, как положено.

Ника послушно взяла чашечку и пригубила ее. Кофе и правда был великолепен. Неужели это ее собственный?

– Конечно, твой, – кивнула ее двойняшка. – Другого здесь попросту не было. Я всегда говорила, что в этой стране никто не умеет по-настоящему заваривать кофе.

Поняв, что ей действительно ничто не угрожает, Ника заметно осмелела и начала с интересом присматриваться к незваной гостье.

Только сейчас она заметила, что их необыкновенное сходство было, в сущности, липовым. Всего-навсего черный парик и немного искусного макияжа. Очевидно, эта удивительная женщина в совершенстве владела магическим искусством перевоплощения. Неудивительно, что она стала легендой…

– Правда, похоже? – не без гордости спросила Кобра.