Текст книги "Железный марш"

Автор книги: Алексей Мысловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Неподалеку от вертолетной площадки, за курчавыми гривами живописных приморских сосен, виднелась яркая черепичная крыша огромного европейского особняка. Туда же вела и выложенная плиткой дорожка, по которой бритоголовые качки вежливо пригласили пройти обоих тележурналистов.

За время полета Ника, конечно, начала догадываться, кто организовал им такую церемонную встречу, но полной уверенности у нее не было. Главное, что убивать их, похоже, не собирались. Пока не собирались. А дальше будет видно…

Дальше был поражавший своей роскошью огромный и прохладный холл, куда их в конце концов привели и предложили немного передохнуть. Там же у Севы мягко, но настойчиво отобрали его камеру. А взамен подкатили легкий сервировочный столик с кока-колой и разнообразными закусками.

– У тебя что, здесь друзья? – удивился Глаголев. – Ты меня разыграла, старуха?

Ника недоуменно пожала плечами.

– А черт его знает…

Когда гости немного подкрепились, к ним снова вышел один из молчаливых качков и неожиданно предложил Севе сыграть с ним партию в кегли. Изумленный телеоператор поневоле согласился. Между тем другой бритоголовый пригласил Нику следовать за ним куда-то во внутренние покои этого великолепного модернового палаццо.

– Мадам Шмидт сейчас выйдет, – произнес он и оставил Нику одну в небольшой уютной комнате с видом на море. Обитые панелями из мореного дуба стены ее были украшены дилетантскими, но вполне симпатичными акварелями. Обстановка была, как говорится, скромненькая, но со вкусом.

Девушка подошла к широкому окну и невольно залюбовалась открывающимся из него прекрасным видом. В глубине души она всю жизнь мечтала жить именно в такой уютной комнате с видом на море. Причем необязательно в особняке. Хотя бы в скромном маленьком домике! Просыпаясь, слышать могучее дыхание прибоя и гортанные крики чаек. Ежедневно любоваться красочными закатами и восходами. Поистине об этом можно было только мечтать…

– Да, здесь хорошо мечтать, – словно эхо, отозвался у нее за спиной усталый женский голос. – Или думать о бренности человеческой жизни…

Ника порывисто обернулась.

Перед нею стояла невысокая эффектная женщина в изумительном черном платье от лучшего парижского модельера. Ее короткие иссиня-черные волосы были зачесаны назад, а лицо поражало неестественной молодостью и гладкостью кожи. Женщине этой, несомненно, было около пятидесяти лет. Однако выглядела она благодаря достижениям пластической хирургии в лучшем случае на тридцать. Полуобнаженную грудь миллионерши украшало ослепительное золотое колье с бриллиантами, от которого у Ники даже потемнело в глазах. В мочках ушей поблескивали столь же ослепительные серьги. Держалась она с невозмутимым достоинством королевы.

– Здравствуйте, – слегка кивнула хозяйка. А Ника сразу отметила, что по-русски она говорит совершенно без акцента. – Можете называть меня Регина Казимировна.

Усевшись в плетеное кресло, мадам Шмидт жестом пригласила Нику садиться напротив и закурила.

– Извините, что пришлось доставить вас сюда таким образом. На это были свои причины. Надеюсь, вы хорошо долетели?

– Да, спасибо, – с опаской кивнула Ника. Но тут же и отбросила все свои опасения. – Но как вы узнали о моих планах? Все это довольно странно…

– Ничего странного. Просто у меня есть собственная разведка. И контрразведка, – невозмутимо ответила литовская «королева металла». – Я давно знаю о том, что вы интересуетесь мною. И не только мною… Как видите, я готова с вами побеседовать. Но сначала отдайте мне ваш диктофон, – безоговорочно распорядилась мадам, заметив, что рука гостьи так и норовит скользнуть в лежавшую у нее на коленях сумочку. – Все, что будет сказано в этой комнате, будет сказано только для вас.

Ника беспрекословно подчинилась.

– Итак, я вас слушаю, – с достоинством произнесла мадам.

– Я… я хотела задать вам несколько вопросов, – смущенно начала Ника, порядком ошеломленная подобным оборотом событий. – Прежде всего относительно покушения… Я знаю, что недавно ваша машина была обстреляна неизвестными. И вас спасло только чудо…

«Крестная мать» презрительно усмехнулась.

– Во-первых, никаких чудес. Мою машину действительно обстреляли. Но меня самой в ней не было. Да-да, – кивнула она в ответ на изумление гостьи. – Потому что я была предупреждена о готовящемся покушении… Во – вторых, мне прекрасно известно, кто и почему в меня стрелял. Как я уже говорила, для этого у меня есть своя разведка и контрразведка.

– Скажите, это как-то связано с… недавним убийством в Москве Игоря Широкова?

Литовка на мгновение опустила глаза.

– Я полагала, вы и сами это знаете, – со вздохом ответила она. – Говорите прямо: вас интересует тот, кто приказал убить и его, и меня, не правда ли?

– Правда… Если, конечно, вы можете назвать его имя?

– Нет. Потому что я не знаю его имени. Но могу сказать, что это очень могущественный и опасный человек. У него огромные связи в правительстве России. И не только в правительстве. Полагаю, вы уже убедились, как опасно с ним связываться?

Ника пропустила это замечание мимо ушей.

– Скажите, вам известно, что в России существует целая теневая империя по вывозу за рубеж редкоземельных и цветных металлов?

– Возможно, – уклонилась от прямого ответа мадам.

– Как вы считаете, тот, кто ее возглавляет, и тот, кто организовал покушение на вас, – это один и тот же человек?

– Тоже возможно. Проверить это нельзя, потому что он всегда действует через подставных лиц. Можно только догадываться.

– Хорошо, в таком случае ответьте: каковы, по-вашему, основные мотивы этого покушения?

– Страх. Возможно, он испугался, что я могу его выдать. И совершенно напрасно. Потому что я никогда не сделала бы этого. Я хорошо знаю правила игры. И потом, мне слишком дороги интересы моего бизнеса…

– А убийство Широкова? Каковы, по-вашему, его мотивы?

«Королева металла» вновь печально вздохнула.

– Игорь был довольно азартным человеком… Полагаю, он случайно узнал нечто такое, чего ему не следовало знать. И… неразумно воспользовался этой информацией. Мне искренне жаль его…

– Как вы считаете, что это была за информация?

– Вы меня удивляете, – усмехнулась мадам Шмидт. – Разве вам неизвестно, чем занимался Игорь? – И, сделав выразительную паузу, холодно добавила: – Повторяю, я хорошо знаю правила игры…

Поняв, что едва ли эта женщина полностью раскроет перед нею свои карты, Ника слегка изменила тему разговора:

– Простите за бестактность, Регина Казимировна, вы могли бы немного рассказать о ваших личных взаимоотношениях с Игорем Широковым? Вы давно его знали? Насколько мне известно, он был вашим деловым партнером?

– Не скромничайте, милочка, – усмехнулась «крестная мать». – Вам известно больше. Гораздо больше… Да, когда-то я любила его. Но это было давно. Очень давно… – И, положив ногу на ногу, она принялась рассказывать: – Мы познакомились еще в институте. Полагаю, вы знаете в каком. Я была единственной литовкой в нашей группе, а Игорь оказался родом из Вильнюса. Это нас сразу сблизило. Мы были молоды. И как-то незаметно полюбили друг друга. Стали жить вместе… Игорь всегда старался выглядеть не таким, каким он был на самом деле. Ему хотелось быть самым крутым, как теперь говорят. Но я-то отлично знала все его недостатки. И поэтому, наверное, продолжала любить его. Несмотря ни на что…

Воспользовавшись паузой, Ника деликатно спросила:

– А вам известно, что в те годы Широков сотрудничал с КГБ?

– Конечно, – невозмутимо пожала плечами собеседница. – Мне известно даже, что он написал на меня донос. Настучал. Вернее, его вынудили так поступить. Но Игорь, по крайней мере, нашел в себе силы честно рассказать мне об этом…

– И вы простили его? Простили – после всего, что с вами сделали?! – удивилась Ника.

– Вы неплохо осведомлены о моей судьбе, – заметила мадам. – Да, я простила его. Он был у меня первым мужчиной. Уверена, вы понимаете, что это значит для каждой женщины… Мы поддерживали дружеские отношения и после того, как меня выгнали из института и вообще из Москвы. Для меня это было нелегкое время. Люди из КГБ сделали все, чтобы сломать мою жизнь. Мне приходилось торговать цветами и даже зарабатывать деньги лежа на спине… Игорь был единственным человеком, который не побоялся помогать мне в эти годы. Потом, когда я вышла замуж и организовала свой бизнес, мы стали деловыми партнерами. Но и это еще не все. Мы оставались друзьями даже после того, как я узнала, что его отец принимал участие в расстреле моего отца…

Это заявление совершенно ошеломило Нику.

– Как вы знаете, – пояснила мадам, – после войны, когда Советы вновь оккупировали Литву, у нас еще долго продолжалось сопротивление. Наши партизаны называли себя «лесными братьями». Мой отец был одним из них. Мать до самой смерти не рассказывала мне об этом. Даже заставила меня сменить фамилию. Но КГБ все равно докопалось… Потом я узнала, что в те годы отец Игоря командовал одним из карательных отрядов, воевавших с нашими партизанами. Его именем в литовских деревнях нередко пугали детей… Это произошло в августе пятьдесят второго. Отряд, в котором воевал мой отец, попал в засаду под Шяуляем и был полностью уничтожен. Раненый отец попал в плен, и его расстреляли…

– Невероятно, – прошептала Ника.

– Как видите, у меня было куда больше оснований ненавидеть Игоря. Но, как говорится, сердцу не прикажешь…

– Просто невероятно… Но зачем вы мне все это рассказали?

– Не знаю, – вздохнула мадам. – Очевидно, потому, что рано или поздно я должна была кому-нибудь это рассказать. Как сказано в Библии: «Нет ничего тайного, что однажды не стало бы явным…»

От природы сообразительная, Ника всегда умела угадывать смысл невысказанных слов. И похоже, угадала его и на этот раз.

– Знаете, у меня такое чувство, – задумчиво сказала она, – что убийство Широкова, покушение на вас и смерть вашего отца как-то связаны между собой. Но я не могу понять как.

– Все в этой жизни взаимосвязано. И порой совершенно неожиданно. Взять хотя бы то, что в охране у меня служат бывшие офицеры КГБ…

– Скажите, а этот человек… Он не мог тоже служить там в свое время?

– Возможно. Даже скорее всего… Все люди вообще делятся на два типа: одни пляшут, как марионетки, другие – дергают за ниточки. А из тех, кто там работал, выходили порой удивительные кукловоды…

Пораженная таким неожиданным совпадением, Ника со вздохом произнесла:

– Как жаль, что вы не знаете его имени…

– Нет… Но мне известно, что в теневом бизнесе России его называют Седой.

– Седой?! – оживилась Ника.

– Да. И это все, что я могу вам о нем рассказать. – «Королева металла» решительно поднялась, давая понять, что аудиенция окончена. – Кстати, так звали командира наших партизан, в отряде которого воевал мой отец…

Уже в вертолете, который по распоряжению мадам должен был доставить их обратно в Вильнюс, Севка Глаголев, неплохо скоротавший время в кегельбане, удивленно спросил:

– Старуха, может, ты все-таки объяснишь, какого черта мы вообще сюда мотались?

– Объясню, Севочка, – задумчиво кивнула Ника. – Как-нибудь в другой раз.

– Ну вот, опять шпионские страсти. А мы из-за них, между прочим, на выборы опоздали, – укоризненно заметил он.

– Как – опоздали?! – спохватилась Ника. – Не может быть! – И, взглянув на часы, закричала пилоту: – Шеф, а побыстрее нельзя? Нам еще нужно успеть в российское посольство!..

Домой они прилетели на следующее утро.

В самолете Ника долго не могла уснуть и все размышляла о своем разговоре с бывшей любовницей Широкова. Несомненно, эта женщина знала гораздо больше, чем позволила себе рассказать. Но она, по ее собственному выражению, слишком хорошо знала правила игры. А эти игра никому не прощала чрезмерной откровенности.

Когда Ника, шатаясь от усталости, наконец доползла до своей квартиры, то первым делом налетела на выставленные у порога мужские туфли. Чертыхнулась. И раздраженно заглянула в спальню.

Поперек ее широкой постели блаженно и невозмутимо дрых какой-то мужик. Склонившись над ним, Ника не сумела сдержать радостного возгласа:

– Виталька! – и тотчас навалилась на милого друга с поцелуями и объятиями.

– Блин, старуха, ты что, сдурела?! – спросонья завопил тот.

– Ну слава Богу! Вернулся! Живой, – с облегчением вздохнула Ника. – А то я уже невесть что думала…

– Ага, – зевая, улыбнулся Калашников. – Если не считать, что в Питере меня пытались пристрелить, а под Мурманском сбросить с поезда…

– Не может быть!

– Фигня, – небрежно отмахнулся он. – Отбился. Как говорится, нас мало, но мы в тельняшках.

– Господи… – Ника страстно прильнула к его обнаженной груди. Только сейчас она поняла, что действительно любит этого совершенно невозможного, но все-таки необыкновенного парня. – Миленький…

– Целую неделю впустую угрохал, – усмехнулся он. – А самое главное-то здесь, в Москве, рядышком было!

– О чем ты? Я ничего не понимаю! – возмутилась Ника. Скорее потому, что даже в такие минуты этот балбес думал только о работе.

Вместо ответа Виталька нащупал что-то на туалетном столике и сунул ей в руки.

Это была небольшая плоская коробочка вроде пудреницы, в которой обычно хранили одну или две дискеты.

– Вот она, разгадка, – самодовольно заявил он. – Из-за этого убили Аленушкина. И Широкова тоже…

– Какого Аленушкина? Ты объясни толком!

Но Виталькины наглые пальцы уже беззастенчиво расстегивали на ней блузку.

– Погоди, не гони кобылу. Могу я сначала приласкать любимую женщину?..

18 июня

Новый Арбат

Люди разные нужны, люди разные важны. Особенно – в нужное время.

Неизменно расчетливый и предусмотрительный, Иван Лукич Сиромаха сделал все, чтобы оказаться именно таким нужным человеком, именно в такое нужное время. И оказался – государственным нотариусом. Более того, даже приобрел широкую известность в узком кругу своих постоянных клиентов, в число которых входили в основном банкиры, коммерсанты и прочая состоятельная публика. По слухам (опять-таки в узком кругу), среди коллег Ивана Лукича немного было людей, способных так безупречно обтяпать любое щекотливое дельце вроде наследства или недвижимости, что, как говорится, не только прокурор, но даже комарик бы носа не подточил… Потому, наверное, и стал Иван Лукич для своих клиентов поистине незаменимым человеком.

При этом жить он умудрялся до того скромно и незаметно, что невольно заслужил к себе глубочайшее уважение соседей и сослуживцев как истинный бессребреник и безупречно порядочный человек. А соседями у Ивана Лукича были, между прочим, прокурор, начальник райотдела милиции, известный адвокат и несколько бывших работников ОБХСС.

Одним словом, удивительным человеком был Иван Лукич. Тем более удивительным, что как-то незаметно для всех остальных сумел прикопить себе в одном из швейцарских банков весьма кругленькую сумму в иностранной валюте. И время от времени, также незаметно выезжая за границу, становился одним из самых уважаемых клиентов самых дорогих отелей, игорных домов и прочих публичных мест. Ну что тут еще сказать, кроме одного: учитесь, господа-товарищи…

Но бывали, что уж греха таить, в безоблачной жизни Ивана Лукича и разнообразные неприятные эпизоды. Вроде сифилиса или инфляции. Бывали, конечно. Хотя и довольно редко. Но ничего подобного тому, что произошло с ним сегодня, Иван Лукич при всей своей расчетливой предусмотрительности не мог даже вообразить.

А произошло с ним следующее. Ближе к вечеру, когда Иван Лукич, пройдя очередной круг своих ежедневных забот, уже собирался мирно отправиться домой, к нему в кабинет, располагавшийся в нотариальной конторе на Новом Арбате, вежливо постучал какой-то запоздалый посетитель.

– Войдите, – с досадой произнес Иван Лукич.

И клиент вошел. Был это средних лет моложавый мужчина, с аккуратной русой бородкой и столь же аккуратными баками, с «дипломатом» в руке и в темных очках. По виду типичный интеллигент. Вежливо поинтересовался у хозяина кабинета, тот ли он самый знаменитый Иван Лукич? А получив утвердительный ответ, неожиданно запер входную дверь и совершенно по-бандитски приставил ко лбу ошеломленного нотариуса огромную пушку с глушителем.

– А ну, падла, гони сюда новое завещание Широкова! – разом отбросив свою интеллигентность, холодно приказал посетитель. И для пущей убедительности демонстративно взвел курок.

Насмерть перепуганный, Иван Лукич принялся было лепетать, что это форменное недоразумение и еще что-то в этом роде. Но настойчивый посетитель вдруг со всего размаха взял и саданул ему пудовым кулаком по больным почкам! И саданул, заметьте, весьма профессионально. До обморока и без всяких следов. И так же холодно заявил:

– Считаю до трех. Раз… Два…

Тут Иван Лукич догадался, что это не такое уж недоразумение. А просто форменный беспредел. И тотчас вспомнил, где было припрятано у него это злополучное завещание. Недаром он был человеком предусмотрительным и расчетливым. Рассчитывая немного поживиться, тайком припрятал новое завещание одного из своих постоянных клиентов. Но подобного оборота событий решительно не предусмотрел.

– Да-да! Одну минуточку, – с пересохшим горлом прошептал Иван Лукич. И, покопавшись в массивном сейфе, выдал настойчивому посетителю требуемую бумагу.

Убедившись, что это именно то, за чем он явился, громила презрительно усмехнулся. Упрятал завещание в «дипломат». Сунул туда же свою пушку. И заметил напоследок:

– Запомни, гнида, только пикнешь – я тебя из-под земли достану…

И заметил до того выразительно, что у Ивана Лукича напрочь отшибло всякое желание не только говорить, но даже вспоминать об этом! Он бы и не вспоминал. Если бы не печень.

Читатель, разумеется, спросит: зачем ему вообще рассказывают о столь заурядном житейском эпизоде? В наше время этим едва ли кого-нибудь удивишь. А потому и рассказывают, что бывают такие неожиданные эпизоды даже в безоблачной жизни весьма предусмотрительных людей.

Усевшись в старые «Жигули», Сергей первым делом сорвал с лица идиотскую бороду и бакенбарды. Бросил в бардачок темные очки. И, расслабив узел модного галстука, принялся изучать добытое им завещание покойного шефа.

Как он и предполагал, незадолго до своей гибели Игорь Николаевич втайне от всех действительно переписал завещание в пользу исключительно своих детей. О любимой жене, оказавшейся на поверку бессовестной шлюхой, в новом его тексте Широков даже не упомянул. Зато сама Елена Витальевна после безвременной кончины любимого супруга тотчас вспомнила о прежнем завещании, согласно которому большая часть состояния покойного должна была достаться именно ей. И вовремя прибегла к услугам расчетливого семейного нотариуса.

– Вот гад, – брезгливо поморщился Сергей, вспоминая перекошенную от страха физиономию Ивана Лукича. – Пристрелить бы тебя. Да мараться неохота…

Кроме того, пристрелить гада была попросту невозможно. Ибо пистолет, с которым Сергей так успешно осуществил эту очередную дерзкую авантюру, был полчаса назад куплен в отделе игрушек одного фешенебельного магазина тут же, на Новом Арбате.

Мысленно расправившись с Иваном Лукичом, Сергей завел машину и покатил от нотариальной конторы прочь. Судьба Катиного наследства была теперь, можно сказать, у него в руках. Дело было за малым: найти саму Катю. И окончательно восстановить попранную справедливость.

Ну почему, почему он был таким беспросветным идиотом?!

Интуиция профессионального сыщика – великая вещь! Зачастую именно она вопреки всему ведет его по верному следу. А все остальное, как говорится, зависит от удачи.

Во время его блицтурне по северо-западу госпожа Удача несомненно улыбнулась Витальке Калашникову. Недаром интуиция подсказывала ему, что дела об убийстве капитана Аленушкина, Игоря Широкова и Олега Удальцова как-то между собой связаны. А по возвращении в Москву в этом не осталось больше никаких сомнений.

Разумеется, Виталька изрядно приврал, заявив Нике, что он впустую угрохал целую неделю. И вовсе не впустую! Напротив, ему удалось раскопать весьма любопытные факты. Изрядно приврал он и приуменьшая опасность, грозившую ему на протяжении этой поездки. Кто-то явно не желал, чтобы упомянутые факты стали достоянием гласности. Но кто именно, Калашникову так и не удалось выяснить. Пока не удалось…

Начать с того, что от самой Москвы за ним почти неотступно следили. Опытному «важняку» приходилось идти на поистине театральные ухищрения, чтобы оторваться от своих настойчивых соглядатаев. В конце концов, убедившись, что он не отступит, Витальку просто решили пристрелить. И пристрелили бы, не будь он сам матерым и стреляным волком.

Человек скромный, Калашников даже под угрозой смерти не стал бы рассказывать о своих подвигах. Да и что в них такого особенного? Подумаешь – слегка покалечил двух желторотых легионеров, устроивших на него охоту в отстойнике Московского вокзала в Питере? (К счастью, это оказались только легионеры.) Или пересчитал зубы трем отпетым уголовникам, которых кто-то нанял, чтобы возле Мурманска сбросить его с поезда? Обычное дело…

Куда сложнее оказалось проникнуть на базу атомных подводных лодок в Североморске, где некогда служил капитан Аленушкин. Но и с этой задачей Виталька успешно справился. А каким образом – это уж, извините, профессиональная тайна. Зато информация, которую ему удалось раздобыть, несомненно стоила всех этих шпионских ухищрений. Были же это всего-навсего… слухи! Которыми, как известно, земля полнится. Даже на секретном военном объекте. Именно они навели опытного сыщика на горячий след, по которому он немедленно и устремился сразу по возвращении в первопрестольную.

В тот же день, убедившись, что хвоста за ним нет, Калашников оказался на месте убийства Широкова. А именно – в подъезде одного из престижных домов по улице Академиа Билюгина. И, недолго думая, позвонил в квартиру бывшей любовницы убитого, небезызвестной стриптизерки из ночного клуба «Манхэттен-экспресс».

Открыла ему та же невзрачная старушка вахтерша, которая теперь, судя по всему, добровольно несла в этой квартире бессменную вахту. Подробности ее взаимоотношений с гражданкой Ворониной Калашникова совершенно не интересовали. Зато чрезвычайно интересовала сама широковская пассия. Попросту говоря, интуиция уже не подсказывала, а буквально твердила Витальке, что в день своей гибели Широков заявился сюда не только ради душевного утешения. Несомненно была у него и другая тайная цель, о которой прекрасная стриптизерка могла и не знать…

– Наташенька, голубушка, к нам опять следователь пришел! Товарищ Калашников, – представила гостя добровольная вахтерша, на которую Виталька, кажется, произвел неотразимое впечатление. – Помнишь, я тебе о нем рассказывала? Это он нам того доктора посоветовал…

Но отрешенно сидевшая в кресле у окна задумчивая красавица, напротив, не проявила к нему ни малейшего интереса. Калашников сразу подметил, как она изменилась. Яркая, обольстительная красота сменилась какой-то внутренней сосредоточенностью и замкнутостью. А поблекшее лицо было озарено изнутри отблесками глубокой душевной работы. Похоже, эта девушка была значительно глубже и умнее большинства представительниц древнейшей профессии.

– Проходите… Садитесь… – так же отрешенно предложила она. – Я вас слушаю…

Виталька немедленно взял быка за рога и спросил, не оставлял ли Широков перед своей гибелью ей что-нибудь на сохранение.

– Нет, не оставлял…

– А о чем вы в тот день говорили, не помните?

– О Боге, – последовал ошеломительный ответ. – И еще занимались любовью…

Все это было сказано так спокойно и убедительно, что Калашников несколько опешил. Он чувствовал, что Воронина говорит правду. И лишний раз убедился в правоте своей интуиции.

– Скажите, Наталья Владимировна, – деликатно начал Виталька, – а вы не находили с тех пор в квартире чего-нибудь необычного? Ну, скажем, какой-нибудь предмет или бумаги, которые мог бы забыть Игорь Николаевич?

– У меня уже был обыск, – равнодушно ответила она. – Квартиру осматривала милиция и люди из охраны Игоря…

– Какие люди? – насторожился Калашников.

– Я же говорю, из охраны. Горобец Виктор Степанович и его ребята…

– А что они искали?

– Не знаю…

– И… они что-нибудь нашли?!

– Ничего…

Витальки заметно отлегло от сердца.

– А вы сами – неужели с тех пор ничего необычного не находили? Чего в квартире раньше не было?!

Воронина задумчиво нахмурила лоб.

– Может быть, это? – Девушка равнодушно приоткрыла ящик туалетного столика и вручила следователю небольшую плоскую коробочку вроде пудреницы, только побольше. – Марья Сергеевна нашла это среди моей косметики… Я ею больше не пользуюсь и попросила все выбросить. Мне неизвестно, откуда это взялось…

Нетерпеливыми пальцами Виталька схватил таинственную находку и, открыв ее, почувствовал себя полным идиотом. Внутри лежала обыкновенная трехдюймовая дискета. В таких специальных коробочках их удобно было хранить или носить с собой. Атас! И как же он раньше не сообразил?!

– Кажется, это от… как же его – кампутера, – пояснила вахтерша. – А у Наташеньки такою никогда не было. Может быть, ее покойник Игорь Николаевич ненароком позабыл?

– Да-да. Конечно, – кивнул потрясенный следователь, у которого от невероятной удачи даже закружилась голова. – Вы позволите мне забрать это с собой?

И, получив согласие, немедленно ретировался.

Выйдя на улицу, Виталька едва удержался, чтобы не пуститься в пляс. Ай да Калашников! Ай да сукин сын! Но и Широков тоже оказался не промах: чувствуя за спиной неотвратимое дыхание смерти, он предусмотрительно упрятал свою тайну в ящике с косметикой, где на эту невзрачную коробочку попросту на обратили внимания! Просто и гениально…

И теперь Витальке оставались сущие пустяки – эту кровавую тайну раскрыть…

Крылатское

Вечер

– Ну что, старуха, пора подбивать бабки? – самодовольно усмехнулся Виталька, просидев несколько часов за Никиным домашним компьютером. – Только сначала принеси мне пива и пожрать чего-нибудь… И вытряхни наконец пепельницу!

Покорная и бессловесная, как и подобает всякой женщине, когда она состоит при мужике, Ника тотчас исполнила приказание и тихонько уселась рядом с милым другом. Она буквально сгорала от нетерпения поскорее увидеть полную картину преступления. Может, это позволит наконец вычислить его организатора?

– Значит, так, – Виталька хлебнул пивка и нажал на клавишу. На экране монитора тотчас появилась фотография капитана Аленушкина с информацией из следственного дела по факту его убийства. – Примерно в конце минувшего года отставной капитан второго ранга Аленушкин Леонид Анатольевич окончательно убедился, что пресловутый концерн «Балт-Эко», где он работал в качестве эксперта, является, в сущности, мафиозной лавочкой, получающей огромные барыши на незаконных сделках с металлом. И очевидно, решил эту грязную лавочку прикрыть. За первые месяцы текущего года ему удалось незаметно собрать весомые доказательства преступной деятельности концерна. В частности, – Виталька снова нажал на клавишу, и на экране появились копии секретных документов, – любопытные факты о готовящейся продаже за рубеж крупной партии списанных атомных подводных лодок, реальная цена которых была значительно выше заявленной официально. Попросту говоря, Боровский и компания должны были прикарманить на этой сделке сотни миллионов долларов. Но, как известно, шила в мешке не утаишь. И слухи об этой сделке я собственными ушами слышал от военных моряков в Североморске… Одновременно капитаном были собраны доказательства по фактам других преступных сделок, как уже совершенных, так и находящихся в стадии подготовки. Вся добытая информация была переписана им на дискету, которую он постоянно носил с собой. В конце февраля Аленушкин наконец решает дать этой информации ход. Пишет письмо на имя Генерального прокурора России и собирается в Москву, чтобы лично вручить его адресату вместе с дискетой. Но сначала подает руководству концерна заявление об уходе. И двадцать четвертого числа прилетает к матери в Питер…

– Но почему в Питер, а не сразу в Москву? – перебила Ника.

– А ты не лезь поперек батьки в пекло, тогда и узнаешь, – ответил Виталька и для верности слегка щелкнул девушку по носу. – В Питере у Аленушкина жила мать, и он ее регулярно навещал… Итак, сразу по прилете капитан отправляется на вокзал, где и покупает билет класса СВ до Москвы. Ехать он собирался в ночь на двадцать пятое. Вечером на квартиру матери Аленушкина неожиданно звонит из Мурманска его жена и призывает капитана немедленно вернуться домой, потому что их младшая дочь серьезно заболела. Скрепя сердце Аленушкин вынужден временно отказаться от своего намерения. И в тот же день срочно вылетает обратно в Мурманск. Перед отлетом он поручает матери передать своему старому другу запечатанные в конверт дискету и письмо, надеясь, что тот в случае чего вручит их генеральному прокурору…

– Значит, капитан чувствовал за собой слежку?

– Конечно, чувствовал! Я уверен, что Аленушкин с самого начала был у службы безопасности концерна под колпаком. Они просто выжидали момент, чтобы разобраться с ним. И разобрались, едва капитан вернулся в Мурманск… Инсценировка была довольно убедительной. Не учли только одного, что пьяный ханурик, на которого пытались списать это убийство, расколется у меня на первом же допросе, не сумев толком объяснить, как именно он капитана убивал. А чтобы мы с Рощиным не раскололи этого ханурика окончательно, ему тихонько устраивают в местном КПЗ сердечный приступ. Несомненно, у того, кто за всем этим стоит, в Мурманске все очень крепко схвачено. И не только в Мурманске…

– А как же дискета капитана?

– Дискет на самом деле было две. Одну Аленушкин постоянно носил с собой. И ее изъяли у него сразу после убийства. Другая попала в руки старому другу. А именно – Ровнеру Семену Самуиловичу, президенту совета директоров коммерческого банка «Норд-вест» на Лиговке. Но вместо того, чтобы незамедлительно передать ее адресату, как он клятвенно пообещал матери капитана, господин президент решил полюбопытствовать: что же, собственно, за кот сидит в этом запечатанном мешке? Полюбопытствовал. И обнаружил нечто такое, что могло бы очень пригодиться небезызвестному господину Широкову Игорю Николаевичу, который и был его постоянным деловым партнером.

– Атас!

– Не знаю, продал он дискету Широкову или подарил, но то, что передача состоялась, – это факт. Был я у этого Ровнера. Отвратительный тип, между нами говоря. Он, конечно, напрочь от всего открестился. Но я его живо расколол. И можно сказать, по глазам понял, что дискету он таки Широкову передал.

– И что же было дальше? – нетерпеливо выпалила Ника.

– А дальше было самое интересное… В руках у Широкова неожиданно оказался «бронебойный» компромат на одного из самых крутых его конкурентов, влиятельнейшего из «крестных отцов» питерской мафии, как утверждает местный РУОП. И не воспользоваться этим было просто глупо. К такому же выводу пришел и Широков. Надо полагать, он давно точил зуб на Боровского, захватившего всю нелегальную торговлю металлом на северо-западе. Ему жизненно необходимы были новые рынки сбыта. Удобные маршруты для вывоза металла за границу… Тщательно все обдумав, Широков начинает действовать. Он выходит на контакт с Боровским и предъявляет ему ультиматум. Формальным поводом мог послужить недавний захват под Псковом широковского автопоезда с металлом, во время которого погиб один из водителей. Не удивлюсь, если выяснится, что Широков сам и организовал этот захват… Встреча состоялась на Валдае в одноименном мотеле. По информации питерских руоповцев, двадцать пятого мая туда летал на собственном вертолете Боровский. Там же видели и «линкольн» Широкова. Прижатый к стене, Боровский на словах условия принял. А на деле тут же связался с тем, кого мы называем «императором» всей этой «железной империи», вассалом которого он несомненно был…