Текст книги "Железный марш"

Автор книги: Алексей Мысловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Часть вторая
MASTER OF PUPPET
(Властелин марионеток)

2 июня

Лондон. Англия

Призрак бродит по Европе. Призрак коммунизма. К счастью, так и не воплотившийся ни в мировом масштабе, ни в отдельно взятой стране.

И вокруг Хайгейтского кладбища в старинном городе Лондон тоже, между прочим, бродит призрак. И вдобавок – с бородой. Призрак Карла Маркса. Так, во всяком случае, утверждают очевидцы. А уж верить им или нет – это, как говорится, дело ваше.

Ни в тот, ни в другой призрак Катя, разумеется, не верила. Зато очень заразительно смеялась, когда во время экскурсии по Лондону ей рассказали эту историю. И как тут было не рассмеяться, при ее вопиющей политической безграмотности? Ведь Карла Маркса она никогда не читала; о коммунизме же, хоть родилась и выросла в России, знала только понаслышке. И тем более не разгуливала по ночам вокруг Хайгейтского кладбища…

По правде говоря, Катя до сих пор не могла понять: что же, собственно, произошло и почему она вместо выпускных экзаменов вдруг оказалась в Англии?

Просто на следующий день после Федюшкиных именин отец неожиданно вызвал их с Сергеем к себе в офис и заявил, что они должны на время уехать из России.

– Но почему, папа? – удивилась Катя. – У меня же на носу экзамены!..

– Чепуха, – отрезал Игорь Николаевич. – Потом сдашь. Когда вернешься. Если захочешь, я пришлю тебе твоих экзаменаторов на дом…

Казалось, он был чем-то серьезно озабочен, хоть и старательно это скрывал. Не укрылось от Кати и то, что вокруг отца была значительно усилена охрана и сам воздух в офисе был пронизан необъяснимым чувством опасности.

– Ничего не понимаю. Что происходит, папа?

– А тебе и не нужно ничего понимать, мартышка. Завтра утром вам привезут документы и деньги. А вечером вы уже будете гулять по Лондону…

– Но мы не собирались в Лондон!

– Хватит разговоров! – вспылил Игорь Николаевич. – Я сказал: ты едешь в Англию! И вернешься, когда… Когда все утрясется. Ясно?

– Ясно, папа, – смирилась Катя, у которой вдруг промелькнула смутная догадка, что этот внезапный отъезд мог быть связан с подслушанным ею странным разговором. – Мы едем с Сережей?

– Разумеется, – несколько смягчился отец. – Отдыхайте. Развлекайтесь. Ходите по музеям. Можешь, кстати, смотаться в Оксфорд, познакомиться с обстановкой… И не вздумайте мне звонить! – строго предупредил он. – Я сам буду с вами связываться.

– Хорошо, папа.

– Все, мартышка. Давай я тебя поцелую. И можешь идти. А ты, Серега, останься. Еще на одну минуту…

– Что он тебе сказал? – с тревогой спросила Катя, когда Сергей вернулся к ней в машину.

– Так, ничего особенного. Служебные инструкции.

– А почему ты такой бледный? Я же вижу – что-то происходит. Неужели ты мне не расскажешь?

Охранник напряженно вздохнул.

– Понимаешь, Катюша, так будет лучше… В общем, я дал слово…

– Понимаю, – нахмурилась Катя. – На папу кто-то наезжает… Но при чем здесь мы?

– Именно поэтому нам с тобой лучше уехать, – улыбнулся Сергей. – Ведь мы будем вместе. Разве ты не рада? – И, обняв девушку, он нежно поцеловал ее в губы.

– Сереженька, миленький! Я… Я счастлива…

Как и было обещано, на следующий вечер они уже бродили по улицам Лондона.

Тому, кто отродясь не бывал в Англии, не дышал этим воздухом, не видел собственными глазами, что такое настоящие вековые традиции и освященная ими свобода, бесполезно рассказывать об этом великом городе, перечислять удивительные его достопримечательности и всячески дразнить неутоленное воображение. Уж лучше, как говорится, продав последнюю рубаху, самому увидеть Лондон и умереть. А можно и пожить еще немного – набравшись опыта, как при желании могли бы жить все уважающие себя люди. Если бы, конечно, все они были англичанами.

В том, что англичанами надо родиться, и Катя и Сергей убедились довольно скоро. Как убедились и в том, что Бог, создавший эту удивительную страну, тоже, несомненно, был англичанином. О чем безоговорочно и заявил в одном из своих романов знаменитый писатель Делдерфилд, которого в России отчего-то почти не знали.

Первую ночь они провели в роскошном отеле вместе с населявшими его разнообразными богачами: американскими миллионерами и миллионершами, арабскими шейхами, нефтяными магнатами и прочей блистательной публикой. Затем, чувствуя определенную неловкость, Катя согласилась на предложение Сергея снять на время небольшой уютный домик где-нибудь в тихом районе Лондона, чтобы пожить в нем просто и по-домашнему. Правда, выложить за это удовольствие пришлось не меньшую сумму, чем за ночь в пятизвездочном отеле, но, к счастью, Игорь Николаевич так щедро снабдил их средствами, что о деньгах они могли просто не думать.

Затем началась англомания. То отчасти маниакальное состояние, когда от музеев и достопримечательностей буквально идет кругом голова, но остановиться и перевести дух совершенно невозможно. Так что от неизбежного обморока спасали обоих только молодость и соответствующая крепость организма.

За несколько дней они успели обойти по меньшей мере половину из тридцати самых знаменитых лондонских музеев. Начали же, разумеется, с визита к королеве, вернее, с осмотра ее дворца, временно распахнувшего свои двери для туристов. О, там было на что взглянуть! Было отчего и упасть в обморок… Вместе с разноязыкой толпой туристов, облепившей решетку Букингемского дворца, завороженно следили, как отряд королевских гвардейцев в ярко-красных мундирах, с надвинутыми на глаза высокими медвежьими шапками, выделывал посреди двора ритуальные строевые эскапады, скорее напоминавшие театральное действо. Но больше всего понравились Кате замыкавшие строй шотландские волынщики в забавных клетчатых юбочках.

Побывали они и в знаменитом Британском музее, отчасти похожем на гигантскую лавку всевозможных древностей, свезенных (а может, просто украденных?) не особенно щепетильными британцами едва ли не со всего света. И в не менее знаменитом Тауэре, где, наряду с историческими реликвиями, имели счастье лицезреть реликтовых здешних ворон, от благополучия которых, по легенде, зависела судьба британской монархии. О чем и поведал Кате весьма колоритный старый бифитер в украшенном многочисленными регалиями средневековом красном камзоле, красных же чулках и с традиционной седой бородой – живое воплощение того внушительного старикана, который был изображен на бутылках знаменитого английского джина.

Не обошли стороной и музей восковых фигур мадам Тюссо, в котором каждый из посетителей имел уникальную возможность сфотографироваться с любой из представленных в нем более чем трехсот разнообразных знаменитостей. Катя, поразмыслив, выбрала наследного принца Чарльза, которому она хотя бы отчасти попыталась заменить его злополучную жену. Сергей же, скорее из духа противоречия, снялся в обнимку с несчастной принцессой Дианой.

И уж конечно навестили бессмертного Шерлока Холмса, заглянув к нему на Бейкер-стрит, 222-б, где среди десятков фотографий киноактеров, в разные времена сыгравших знаменитого сыщика, с радостью обнаружили и нашего Бориса Ливанова, который, что ни говори, был в этой роли несравненно лучше других…

Когда музейная лихорадка начала понемногу ослабевать, оба полюбили неторопливо бродить по улицам Лондона, коротать время за кружкой пива в каком-нибудь уютном старинном пабе, вроде «Old Cheshire Cheese» на Флит-стрит, знаменитого еще и тем, что в нем некогда любил хлебнуть пивка будущий вождь мирового пролетариата. Или вместе с другими влюбленными парочками запросто поваляться на травке в живописном и любимом лондонцами Гайд-парке. И конечно, заниматься любовью в любое время дня и ночи, чему изрядно способствовал арендованный ими старинный комфортабельный домик в Кенсингтоне.

Благодаря избытку наличных и хорошему знанию английского, которым Катя владела в совершенстве, оба не испытывали в Лондоне практически никаких проблем, если не считать левостороннего движения. По этой причине им даже пришлось отказаться от найма собственного автомобиля и довольствоваться такси, роль которого неизменно исполнял огромный, поблескивающий черным лаком, несколько старомодный «плимут» с непривычно высокой крышей, чтобы джентльмен мог садиться в машину, не снимая своего цилиндра.

Одним словом, неожиданное путешествие в Англию оказалось для обоих не только познавательным, но и приятным. И если бы не постоянное чувство тревоги, овладевавшее Катей, когда она думала об отце, ее можно было без преувеличения назвать совершенно счастливой. Но счастье, как это нередко бывает в жизни, оказалось недолгим. Ибо на исходе первого летнего дня его напрочь перечеркнула страшная и непредвиденная катастрофа…

Кенсингтон

Утро

Сергей проснулся с жуткой головной болью. Это и неудивительно после того, что произошло с ним вчера. Вернее, минувшим вечером. А произошло нечто отвратительное и невероятное. Попросту говоря, он напился. Напился впервые за несколько лет добровольного сухого закона, который Сергей установил себе сам, решив стать профессиональным охранником. Отчасти нарушить его он позволял себе лишь иногда, и то лишь по настоянию своих хозяев. А минувшим вечером неожиданно сорвался. И выхлестал за ночь две бутылки шотландского виски. Черт побери, и как же это могло случиться?!

Остаток ночи Сергей провел на диване в гостиной. Спал не раздеваясь, свалившись без сил, когда пить оказалось уже больше нечего. И теперь, обхватив голову руками, он сидел на этом самом диване и тупо соображал: что бы такое могло привести его в чувство? Пожалуй, только «Алказельцер». Но этого чудодейственного средства в его небольшом багаже не было и не могло быть. Значит, придется довольствоваться ледяным душем…

Посетив роскошную ванную, Сергей и в самом деле почувствовал себя несколько лучше. Но теперь он, по крайней мере, уже сумеет доковылять до ближайшей аптеки.

Его модный итальянский костюм, купленный еще в Москве специально для этой поездки, оказался безнадежно испорчен густым пятном подсохшего кетчупа, который Сергей по пьянке опрокинул вчера себе на брюки. И надо же было так по-свински надраться! Что ж, остается идти в джинсах и новенькой футболке, с эмблемой приближающегося футбольного чемпионата.

Прежде чем выйти из дома, Сергей на всякий случай поднялся на второй этаж и постучал к Кате. Ответа, разумеется, не последовало. За дверью идиллической спальни, где еще недавно они так мило проводили время вдвоем, стояла мертвая тишина. Похоже, «морковка» вчера тоже изрядно надралась и теперь будет дрыхнуть аж до самого вечера.

«Кретин! – мысленно выругал себя Сергей. – И какого черта ты с ней разоткровенничался? Знал ведь, что ничего хорошего из этого не выйдет. Вот и расхлебывай теперь эту кашу!..»

Постучал для верности еще раз. Подождал еще минуту. И со вздохом отправился в аптеку.

Был прохладный летний денек, совершенно в английском духе, с низкими серыми облаками и поминутно накрапывающим мелким дождиком. Респектабельный городской район, застроенный увитыми плющом аккуратными и красивыми домами в том же английском духе, казался почти вымершим. По традиции местные жители неизменно отправлялись за город на уик-энд. Лишь в одном месте Сергей встретил небольшой автофургон мясника да, проходя мимо стоявшей под деревом огромной коробки из-под телевизора, с удивлением заметил обитавшего в ней местного бомжа, который, зевая спросонья, лениво болтал с кем-то по сотовому телефону (!). Впрочем, подобная картина здесь никого не удивляла.

«А ведь шеф вчера так и не позвонил, – с тревогой подумал Сергей. – И не настолько уж я был пьян, чтобы не услышать его звонка…»

Между тем до сих пор Игорь Николаевич, как и обещал, ежедневно звонил им сам. Расспрашивал, все ли в порядке. Не «ухвостились» ли за ними какие-нибудь подозрительные личности. Интересовался, не нужно ли подбросить еще денег. А позавчера вдруг точно в воду канул. И это необъяснимое молчание наводило Сергея на самые мрачные мысли. Уж он-то хорошо знал, что их скоропалительный отъезд был вызван чрезвычайными обстоятельствами…

Слегка промокший, Сергей наконец добрался до местной аптеки, где пожилой улыбчивый колобок в круглых очках, как водится, посетовав на погоду, охотно выдал страдальцу за более чем щедрую плату две упаковки спасительного лекарства. А узнав, что молодой и, как видно, состоятельный русский не является членом пресловутой русской мафии и мирно проживает по соседству, даже предложил ему напрокат свой зонтик. От этой дружеской услуги Сергей деликатно отказался. И, поколебавшись, спросил, откуда здесь можно позвонить в Москву. О, сэр, это у нас без проблем, расплылся в улыбке колобок. Ближайший автомат за углом. А если сэр пожелает, можно будет позвонить прямо из аптеки, намекнул он, косясь на толстый Сергеев бумажник. (Эти странные русские повсюду расплачивались только наличными!) Предложение было с благодарностью принято. И пока Сергей безуспешно пытался связаться с Москвой, хозяин аптеки успел сварганить ему горячего чая. А еще говорят, будто англичане традиционно чопорны и высокомерны.

Дозвониться до шефа оказалось значительно труднее, нежели предполагал Сергей. Ни один телефон в офисе почему-то не отвечал, что могло бы показаться полнейшим абсурдом, если бы не было неопровержимым фактом. Не отвечал и телефон в его загородной резиденции. «Черт побери, только не это!..» – холодея, думал Сергей. И в самом деле: только этого ему сейчас не хватало…

Если произошло худшее, чего при любом раскладе полностью исключить было нельзя, Сергею неизбежно предстояло как-то сказать об этом Кате. Сказать после того, что он уже, на свою голову, ляпнул ей минувшим вечером. И этим, в сущности, добить ее окончательно. Уж лучше бы он вчера откусил себе язык! А впрочем, после драки кулаками не машут. К счастью, до драки дело вчера так и не дошло. Хотя Катя, надо признаться, была очень близка к тому, чтобы броситься на Сергея с кулаками.

А началось все с обычной застольной болтовни, пустяковой и невинной. Изрядно уставшие после очередной прогулки по Лондону, большую часть которой они проделали пешком, оба решили никуда больше не выходить и поужинать дома. Прикупили по дороге кое-каких продуктов. И Катя, возможно впервые в жизни, мужественно принялась за стряпню. Надо отдать ей должное: барское воспитание еще не успело до конца убить в ней врожденные задатки обыкновенной женщины. И когда Сергей наконец попробовал приготовленный ею легкий ужин, оказалось, что «морковка» все-таки умеет кое-что делать своими руками.

За столом, конечно, разговорились. Катя, по обыкновению, принялась фантазировать. Тема этих фантазий неизменно была одна: их будущая счастливая семейная жизнь. С тех пор как они стали близки, Катя неустанно говорила только об этом. Воображала, как уютно и со вкусом они обставят папину московскую квартиру, которую тот несомненно подарит им на свадьбу. Где и какую именно купят мебель. Куда и как именно ее поставят. Какого цвета будут портьеры в каждой из комнат, а какого – ковры… Одним словом, это была практически неисчерпаемая тема для фантазий.

Сергей как всегда слушал этот невинный детский лепет, что называется, вполуха. Честно говоря, ему уже порядком осточертело ежедневно ломать эту комедию и прикидываться влюбленным идиотом. (Ведь он в отличие от Кати давно уже не шестнадцатилетний мальчик.) Но очень уж не хотелось разочаровывать девчонку. Да еще с перспективой неизбежно нарваться на скандал. А может, и чего похуже… Но с каждым днем Катя все больше и больше утомляла его своими несбыточными фантазиями. И в конце концов Сергей начал всерьез подумывать о том, чтобы как-нибудь поделикатнее сказать ей правду. Беда только, что, как ни крути, все равно выходил обман. И полное крушение детских иллюзий…

В этот вечер их застольный разговор неожиданно повернул в другое русло. Кате вздумалось помечтать о будущей карьере своего мужа. В самом деле, не останется же он и после свадьбы ее охранником? Как говорится, ежику понятно. А если так, то папа непременно должен будет подыскать зятю более подходящее место. Например, сделать его своим компаньоном и совладельцем компании «Рострейдинг». А еще лучше – какой-нибудь другой компании, поменьше, где Сереженька мог бы даже стать президентом. Да-да, именно президентом! И уж она, Катя, непременно об этом позаботится.

Тут Сергея уже не на шутку пробрало.

– Послушай, Катя, ну что ты несешь? – довольно резко возразил он. И добавил, не сдержавшись: – Неужели ты действительно думаешь, что все это серьезно?!

– Что – это? – уронив вилку, испуганно спросила Катя. – Я тебя не понимаю, Сереженька…

– Очень плохо, что ты меня и… вообще ничего до сих пор не понимаешь!

Сорвав с груди дурацкую салфетку, он встал из-за стола и нервно зашагал по столовой из угла в угол. «Ну и вляпался же, черт бы меня побрал! Но обманывать ее больше нельзя. Это будет просто подлость…»

Опрокинув стул, Катя вдруг тоже выскочила из-за стола и отчаянно прижалась к его груди.

– Сереженька, миленький, прости меня, если я что-нибудь не так сказала! – взмолилась она, чуть не плача. – Я не хотела тебя обидеть! Пожалуйста, поверь мне – я все-все для тебя сделаю! Я правда уговорю папу…

У Сергея защемило сердце. Нет, теперь – или никогда! Уж лучше боль, чем постоянная ложь…

– Катя, послушай меня, – проглотив комок, не своим голосом начал он. – Я к тебе очень хорошо отношусь. Если надо, я даже готов умереть за тебя! Но… ты должна знать правду. Твой отец… – Господи, как болит сердце! – В общем, он все знал с самого начала. И разрешил мне… переспать с тобой тогда. Пожалуйста, прости меня, если сможешь… – О деньгах он решил не упоминать.

В округлившихся потемневших глазах Кати вспыхнул невыразимый ужас.

– Ты… пошутил? – помертвевшими губами прошептала она. – Ты ведь пошутил, да?

– Нет, Катя. Я сказал тебе правду, – уронив голову, чтобы не видеть этих невозможных глаз, покаянно ответил он.

– Значит, все это была игра? – отпрянув от него, потрясенно выдохнула Катя. – Только игра с живой и глупой куклой? Игра, и больше ничего?!

– Катя…

– А-а! – внезапно закричала девушка. Закричала так страшно и горько, что у Сергея захолонуло сердце.

– Катя, послушай!..

Но она его больше не слышала. Она судорожно отпихнула его прочь с дороги и, взбежав по деревянной лестнице, заперлась в спальне.

– Открой, Катя! – неожиданно осознав, что он натворил, забарабанил в дверь Сергей. – Катенька! Выслушай меня, пожалуйста!!!

Увы, даже будучи отменным психологом, он лишь на мгновение ослабил над собой контроль – и тут же все погубил. Погубил окончательно и бесповоротно. О чем свидетельствовали доносившиеся из спальни отчаянные и безответные рыдания Кати. Не приходилось сомневаться, что дверь она ему не откроет. А может, и вовсе не станет больше с ним разговаривать. И один Бог знает, чем все это может кончиться.

Таким образом, ему оставалось только пить. Напиться до бесчувствия, чтобы хоть на время забыть этот ужас. И заглянув в бар, Сергей принялся обильно заливать свою непростительную ошибку великолепным шотландским виски…

С десятой попытки он наконец дозвонился до Москвы. Трубку в офисе снял Горобец. И спустя мгновение Сергеи почувствовал, как земля неотвратимо уходит у него из-под ног. Господи, только не это – только не это!

Увидев его внезапно побледневшее лицо, старый аптекарь, похоже, не на шутку испугался. Что-то взволнованно залепетал. Попытался всучить Сергею какое-то лекарство. Но тот непослушной рукой вынул из бумажника несколько новеньких английских кредиток на какую-то совершенно умопомрачительную сумму, молча вышел под дождь и побрел, шатаясь и не разбирая дороги, по безлюдным улицам Кенсингтона.

Сергей не помнил, как ему удалось отыскать этот дом. Какое-то чутье само привело его к нему. Не помнил, как долго и безуспешно ковырял ключом замочную скважину. Ничего не помнил.

Внезапно дверь перед ним решительно распахнулась, и на пороге он увидел Катю. Бледную, расхристанную, со страшными от бессонной ночи глазами и в одной джинсовой рубашке на голое тело.

– Где ты был? – резко выпалила она. – Что?.. Что с папой?!

Машинально взяв девушку за плечи, Сергей почувствовал, как невыносимо трудно будет ей это сказать, и невольно удивился тому, как она обо всем догадалась.

– Катя… Ты только не волнуйся…

– Что с папой?! – истерически выкрикнула она.

– Катенька… Понимаешь… Твой отец… Убит…

Судорожно рванувшись, Катя попыталась освободиться из его объятий. Но тотчас закатила глаза и упала в обморок.

Москва

Какое же это отвратительное чувство, когда за тобой следят!

Впервые Ника смутно ощутила его в ту роковую пятницу, но как-то не придала этому значения. Занятая съемкой телерепортажа, вернее, подготовкой к записи своего комментария, она почти не обращала внимания на то, что творилось вокруг. И не до того ей было. Сначала у Миррочки что-то не ладилось со звуком. Потом у Севы вдруг заполосила камера. Одним словом, несколько минут все буквально стояли на ушах. Но к счастью, все обошлось, и запись благополучно состоялась.

В это время вокруг съемочной группы, как водится, толпилось немало людей. Многим, особенно вездесущим мальчишкам, хотелось, невзирая на более чем драматические обстоятельства, хотя бы на мгновение оказаться в кадре и состроить зрителю какую-нибудь идиотскую рожу. Бдительные Лелик и дядя Паша своевременно отслеживали подобных телехулиганов и мягко, но настойчиво выгоняли их прочь из кадра.

Это произошло в тот момент, когда Ника, наговорив в микрофон свой текст, сделала знак остановить запись. Внезапно она почти физически ощутила на себе чей-то холодный, пронзительный взгляд, который, будто смертоносное дуло, впился в нее из толпы и не отпускал. От этого взгляда у Ники даже похолодела спина между лопатками. Растерянно оглянувшись по сторонам, она скользнула глазами по толпе, выхватила из нее несколько вполне заурядных лиц, но так и не вычислила соглядатая.

Повторилось это, когда съемочная группа, свернув свое разнообразное хозяйство, уже грузилась в студийный микроавтобус. Докуривая очередную сигарету (похоже, она вновь начинала втягиваться), Ника обменивалась впечатлениями с Виталькой, которого вся эта кровавая история чрезвычайно заинтриговала. Условившись держать друг друга в курсе последних событий, они уже готовы были поцеловаться на прощание, как вдруг Ника вновь ощутила на себе тот же холодный, пронзительный взгляд. Резко обернулась. Но успела заметить лишь мелькнувшее среди толпы лицо миловидной девушки, наполовину скрытое большими солнцезащитными очками. Неужели это была она? Нет, едва ли…

Следующий субботний день Ника безвыходно провела дома. Виталька, для которого не существовало ни будней, ни выходных, покинул ее на рассвете, пока «старуха» еще сладко дремала после их вулканической ночи. Одним словом, исчез, смолотив последние остатки вчерашнего пиршества и оставив на столе ироничную записку в своем духе: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. С безответной любовью – Шерлок Холмс». Какой же все-таки он был еще мальчишка…

Ближе к вечеру, выспавшаяся и отдохнувшая, Ника решительно взялась за телефон и по своим каналам принялась выяснять, когда и где состоятся похороны Широкова. Оказалось, что непосредственно завтра. И в голове у нее тотчас созрел определенный план. На гражданскую панихиду с участием скорбящих «сундуков» и кусачих родственников погибшего она, разумеется, не пойдет. (Наверняка ее вчерашний комментарий задел кого-нибудь из них за живое, а нарываться на скандал Ника отнюдь не собиралась.) А вот на Ваганьковское кладбище ей, пожалуй, стоит наведаться. Очень уж любопытно было взглянуть: кто из предполагаемых заказчиков убийства придет проводить Широкова в последний путь? И наведаться, конечно, инкогнито.

Ваганьковское кладбище

День

Припарковав машину неподалеку от главных ворот, чуть в стороне от автостоянки, где уже давно выстроились роскошные лимузины понаехавших на похороны «сундуков», Ника в скромном джинсовом костюме и с небольшим пластиковым кофром на плече мышкой прошмыгнула на кладбище и тотчас затерялась среди его многочисленных тропинок и могил, под сумрачной тенью раскидистых лип и кленов.

Едва ли кто-нибудь из ее разнообразных знакомых сумел бы узнать в ней сейчас популярную звезду телеэкрана. Привычного макияжа на Нике сегодня и в помине не было, а вьющиеся черные волосы она упрятала под легкую шелковую косынку, кокетливо повязав ее на манер современных тинэйджеров. А лицо – ну кто будет разглядывать на кладбище ее лицо? Словом, Ника сделалась точь-в-точь похожа на любую из бродивших здесь праздных туристок.

Эти меры предосторожности она приняла, разумеется, не случайно. Быть узнанной, а следовательно, разоблаченной совершенно не входило в ее планы. Тем более что Ника явилась на кладбище вовсе не праздно глазеть по сторонам, а с весьма деликатной и довольно опасной миссией.

Пробираясь мимо небольшой кладбищенской церковки, украшенной по случаю Троицы березовыми ветвями, Ника отдаленно услышала скорбный ангельский напев заупокойной службы, которую в эти минуты служили по убиенному. На ступеньках храма взбудораженно толпились изгнанные оттуда богомольные старушки и случайные попрошайки, которым, судя по столпотворению, раздавали на помин души покойного более чем щедрую милостыню. Служба была в самом разгаре. А значит, у Ники еще оставалось достаточно времени, чтобы выбрать укромную позицию и подготовиться.

По указанным ей координатам она вскоре отыскала и само место будущего погребения бывшего президента акционерной компании «Рострейдинг», где уже зияла обложенная еловым лапником свежая могила, скучали несколько бритоголовых охранников с переносными рациями и лениво покуривали приодетые по такому случаю здешние могильщики.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Ника наметанным глазом без труда выбрала самую подходящую точку, очень кстати замаскированную разросшимися кустами, уселась, словно бедная родственница, на покосившуюся скамеечку возле какой-то полузаброшенной могилки и, зорко поглядывая по сторонам, принялась готовиться к съемке.

Из пластикового кофра был наконец извлечен ее верный «Никон», которым она за последние годы успела нащелкать сотни великолепных кадров, а также несколько кассет с обыкновенной черно-белой пленкой, которые журналистка тотчас рассовала по карманам куртки. Зная, что снимать ей придется издалека, Ника предусмотрительно вооружила фотоаппарат мощным телеобъективом, позволявшим, не сходя с места, мгновенно достигать десятикратного увеличения объекта. Затем навинтила на объектив солнцезащитную бленду, сухо взвела затвор, проверила счетчик пленки и приготовилась.

Фотографией она увлекалась с детства, вернее, с тех пор, как отец подарил ей свой реликтовый «Фэд», собранный некогда пресловутыми беспризорниками под руководством незабвенного Макаренко. Будучи еще веснушчатой школьницей с косичками, Ника быстро освоила оба процесса – и съемку, и печать – и самозабвенно принялась щелкать все, что попадалось на глаза. Снимала родителей, покойную таксу Долли, своих школьных друзей и подруг… Где-то на антресолях в ее новой квартире в Крылатском еще пылились эти черные бумажные пакеты с детскими фотографиями, которые ей все недосуг было разобрать и поместить в альбом. Затем, в пору их пылкой любви, нынешний Костя-Чикаго, зная Никину шпионскую страсть, подарил ей великолепную «Практику» с набором сменных объективов (наверняка краденых, а впрочем, какая разница?), что позволило ей отшлифовать свое мастерство до подлинного профессионализма. Ведь будущая шпионка просто обязана уметь фотографировать, не правда ли? И хоть новоявленной Мата Хари Ника так и не стала, это детское увлечение до сих пор оставалось у нее одним из самых любимых. К слову сказать, некоторые ее работы последних лет даже появлялись на страницах модных столичных журналов (под псевдонимом, конечно). А некоторые маститые фотохудожники, с которыми Ника была дружна, нелицемерно хвалили ее незаурядный талант.

Держа наготове свой верный «Никон», который она купила с первого крупного гонорара на телевидении, самозваная фотошпионка терпеливо дождалась церемонии похорон и незаметно начала снимать.

Ближайших родственников у покойного оказалось на удивление немного: только жена, блистательная юная стерва в трауре, и несчастный маленький сынишка. Зато респектабельных друзей и соратников по бизнесу собралось более чем достаточно. Ника только успевала щелкать затвором фотоаппарата, стремительно менять ракурс да перезаряжать пленку. Погребение было под стать масштабу безвременно усопшего. Одно количество похожих на цветочные клумбы гигантских венков способно было затмить памятные проводы любимых генеральных секретарей былых времен. Кроме того, Ника запечатлела небольшую делегацию Государственной Думы, представителей мэрии и даже кого-то из иностранного посольства, возложившего на свежую могилу свой венок. Дополняли картину величественный седобородый батюшка с дьяконом и целый хор певчих-семинаристов.

Как это нередко случалось с ней в процессе съемки, Ника постепенно так увлеклась, что несколько потеряла бдительность и спохватилась лишь тогда, когда рядом кто-то многозначительно кашлянул.

Обернувшись, она с удивлением увидела стоявшего за оградой средних лет плечистого и совершенно лысого типа с отвратительными змеиными глазами и переносной рацией в руке, в котором без труда можно было узнать бывшего опричника из пресловутой «девятки».

– Кто вы такая? Здесь снимать запрещено. У вас есть разрешение на съемку? – довольно бесцеремонно, но пока не агрессивно осведомился он.

– Запрещено? Впервые об этом слышу, – невинно удивилась Ника. – Может быть, вы объясните мне почему?

Вцепившись в нее холодным взглядом своих отвратительных змеиных глаз, бывший гэбист, казалось, хотел до мельчайших деталей запомнить Никино лицо. И вдруг, брезгливо скривив тонкие губы, презрительно бросил:

– Ах вот вы кто…

– Очень приятно, – ядовито усмехнулась Ника. – Надеюсь, теперь инцидент исчерпан? И вообще, не мешайте мне исполнять свой профессиональный долг…

Но вместо того, чтобы убраться восвояси, мерзкий тип сделал решительный шаг к калитке окружавшей Нику могильной ограды и не менее решительно произнес:

– Сожалею. Но я вынужден конфисковать у вас пленки…

Мгновенно смекнув, что это отнюдь не пустая угроза, Ника ловко упрятала в кофр свой драгоценный фотоаппарат и, развернувшись стальной пружиной, приняла боевую стойку:

– Попробуйте…

Змеиноглазый на мгновение опешил. Он явно не ожидал такого оборота событий. И хоть тягаться с этим мордоворотом Нике было очевидно не по плечу, она без колебаний готова была драться с ним до последнего. Если, конечно, тот сразу не выдернет пушку или не позовет на подмогу бритоголовых…