Текст книги "Железный марш"

Автор книги: Алексей Мысловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

– Вы от Михаила Семеновича? – смущенно спросил он вломившуюся к нему в подвал неотразимую красавицу. – Ах да. Конечно, я вас узнал… Вот они, ваши пленки. Кстати, я их уже отпечатал на всякий случай…

– О, вы даже не представляете, как я вам благодарна! – с облегчением вздохнула Ника. И принялась потрошить свою сумочку в поисках запропастившегося кошелька.

– Ни в коем случае, – решительно возразил Рабинович, которого, как выяснилось, звали просто Женей. – Вы лучше подпишите мне свою фотографию…

И тут Ника с удивлением обнаружила, что в его обширной коллекции репортажных снимков имелась и ее всенародно известная персона. И с благодарностью изобразила на обороте свой витиеватый автограф.

«Если тебе что-нибудь нужно – первым делом обращайся к евреям, – подумала она, выбираясь из подвала. – Эти всегда помогут. Потому что у них действительно все схвачено. Какой, однако, милый парнишка этот Женя…»

Усевшись в машину, Ника распечатала черный бумажный конверт из-под фотобумаги и принялась разглядывать свежие глянцевитые отпечатки.

«Я, конечно, не ручаюсь, что успел снять всех, кто там присутствовал, – вспомнила она слова фотожурналиста. – Но большинство из них вполне могут оказаться на этой пленке… Только вы, пожалуйста, не говорите, от кого ее получили. У меня, знаете ли, семья…»

Ну разумеется, она никому не скажет. Несостоявшаяся шпионка, Ника умела хранить тайны.

Следующим пунктом ее маршрута стал расположенный в одном из замоскворецких переулков офис торговопосреднической фирмы «Светлана». Заправлявшая там старая Никина подруга, от перманентных разочарований в любви круто ударившаяся в бизнес, встретила ее, что называется, с распростертыми объятиями.

– Ну и стерва же ты, дорогуша! – заявила она, плотно закрыв за гостьей дверь своего кабинета. – С Нового года ни одного звонка! Совсем забыла старую подругу… Блин, какая у тебя сногсшибательная юбка! Признавайся, где отхватила – у Версаче или у Армани?!

– Ой, Светка, может, потом, а? – взмолилась Ника.

– Ладно, выкладывай, чего тебе из-под меня надо? – неохотно согласилась крутая бизнесменша. – Только покороче. А то у меня, блин, сегодня еще презентация и фуршет с фирмачами…

А поскольку Ника не сомневалась, что со Светкой Дубининой при необходимости можно было не только смело идти в разведку, но даже в бой, то не таясь вкратце и рассказала ей о своих планах.

– Опасное дело замышляешь, мать, – покачала головой Светка. – Очень опасное. Тебе что – жить надоело?

– Брось, я серьезно.

– Я тоже серьезно. Лучше откажись, пока не поздно. Пусть этим твои ненаглядные менты занимаются.

– Понимаешь, я должна сделать это сама. Это для меня вопрос чести…

– Тьфу ты, блин! Совестливая какая нашлась… Ладно, где твои фотографии? Попробуем опознать эти мерзкие рожи…

И вскоре подруги уже тесно сидели рядышком, склонившись над разложенными на столе глянцевыми отпечатками.

Изрядно тертый калач в суровом мире бизнеса, Светка опознала довольно многих видных его представителей, пришедших проводить в последний путь покойного президента акционерной компании «Рострейдинг». Причем словарь ее кратких характеристик оказался на удивление емким и выразительным. А Ника с помощью подруги быстро подписала все фотографии.

– Это… – Светка назвала фамилию. И пояснила: – Торговля недвижимостью и земельными участками. Квартирные аферы. Рэкет и вымогательство. Одним словом, жуткая мразь. И к тому же в придачу – педик. Это… Игорный бизнес и ночные клубы. Скупка краденого и торговля наркотой. Еще та сволочь. Это… Нефтяной король. Вилла у него на Капри и во Флориде. Раньше в министерстве работал. Взяточник и ворюга. Это… Просто откровенный мафиози. Уличная торговля и рэкет. Мразь, каких свет не видел. Мокрушник и садист. Я сама видела путанку, которой он сиськи сигаретами прижигал. Это… Большая шишка по части приватизации. Заводы фирмачам за гроши продает. Аукционы устраивает. И себя, конечно, не забыл. Алюминиевый завод прикарманил. И кажется, не один. В общем, обыкновенная сволочь. А это все банкиры, – Светка отложила в сторонку несколько фотографий. – Они к твоему делу отношения не имеют. Респектабельные чистоплюи. «Столпы» теневой экономики. Мальчики на побегушках у мафии… – Засим последовали еще несколько выдающихся представителей делового мира. Как говорится, владельцы заводов, газет, пароходов и так далее. Громкие имена и гордость нации. И что интересно – с виду вполне приличные люди… А это, – Светка с уважением взяла в руки одну фотографию, – некоронованный король Санкт-Петербурга и окрестностей. Аристократ до десятого колена. Сиятельный мафиози широкого профиля. Но в основном – контрабанда цветных металлов…

– Что? Это правда?! – оживилась Ника.

– Ну конечно, правда! Таких, как он, орденами награждать надо! За ударную распродажу любимой Родины. Хотя у сволочей, по-моему, Родины нет…

– Как, ты сказала, его фамилия?

– Боровский. Вольдемар Казимирович. Но с ним я тебе настоятельно не советую связываться. Это все равно что самой копать себе могилу.

– А среди них есть еще те, кто промышляет контрабандой металлом? – спросила Ника.

– Милочка моя, да через одного! Других здесь просто и быть не могло. Разве ты не знаешь, чем занимался сам Широков?!

– Знаю, конечно… Слушай, а кто-нибудь мог бы рассказать мне об этой «железной мафии» поподробнее?

– Это не ко мне, – решительно возразила Светка. – Мне еще жить не надоело… И потом, у этих сволочей такая надежная крыша, что, сколько ни копай, все равно не подкопаешься. – Отложив фотографии, Светка с облегчением откинулась в кресле. – Блин, и охота тебе в этой грязи ковыряться… Лучше расскажи, с кем ты сейчас живешь. Все еще с этим, как его?..

– Ни с кем я не живу, – отрезала Ника. – Пошли они все на хрен…

– Ну наконец-то! Я тебе всегда это говорила. Все они сволочи и хреноносцы вонючие… Слушай, мать, а может, тебе бизнесом заняться? Ну что ты, в самом деле, нашла в этом «ящике»?!

Ника неопределенно пожала плечами, убирая в пакет подписанные фотографии.

– Правда, давай! Я тебе начального капитала подброшу. Регистрацию и партнеров организую. Ты чем хочешь торговать – электроникой, жратвой или тряпками?..

Дачный поселок Мичуринец

Вечер

Дозвониться до Генриетты ей удалось сразу. К счастью, на даче у той давно уже был установлен московский телефон. Еще покойный муж постарался. Член Союза писателей и лауреат всяческих премий. Славный добрый графоман, ныне уже покойный.

– Здравствуй, деточка. А я, между прочим, с самого утра жду твоего звонка, – послышался в трубке низкий мужской голос писательской вдовы, которая обыкновенно проводила лето на подмосковной даче.

– Ой, тетя Гера, а как вы догадались? – как всегда, удивилась Ника. И тут же вспомнила: – Ну конечно, вы же у нас ясновидящая…

Уговаривать старуху ей долго не пришлось. Генриетта Омаровна, разумеется, уже была в курсе, что у Ники стряслась беда, и охотно вызвалась ей помочь. Она всегда охотно помогала «деточке», с самого детства.

Разрабатывая свой план страшной мести, Ника перебрала в памяти всех знакомых магов, ведьм, колдунов и экстрасенсов, но остановилась именно на Генриетте. Впрочем, лучшего выбора она и не могла сделать.

Они были знакомы уже без малого четверть века. С тех пор, когда Ника, тогда еще веснушчатая шаловливая девчонка с косичками, тоже обыкновенно проводила лето на даче – в Переделкино, по соседству с Генриеттиным Мичуринцем. Знакомство их произошло при весьма пикантных обстоятельствах. Попросту говоря, милая генеральская «деточка» вместе с ватагой своих разнополых сверстников повадилась обчищать сады у жителей соседнего дачного поселка. И занималась этим довольно успешно. Пока не залезла на спор в роскошный сад небольшой писательской дачи, где жила, по словам ее подельников, настоящая старая колдунья. И разумеется, попалась. Натурально угодила прямо в лапы этой самой колдунье, которая терпеливо поджидала воровку в засаде среди кустов крыжовника. Под впечатлением сказок про Бабу Ягу и прочую нечисть Ника, конечно, ожидала увидеть страшную, горбатую старуху в лохмотьях, с торчащим из-под верхней губы кривым желтым клыком. Но вместо этого чудища предстала перед ней средних лет невысокая яркая женщина с царственными манерами, отчасти похожая на цыганку. Это и была Генриетта. «А я тебя уже полчаса здесь караулю, деточка», – с загадочной улыбкой заявила она. «Ой, а как вы догадались, что я к вам в сад полезу?» – изумилась перепуганная воровка. «Как, разве ты не знаешь? Ведь я же колдунья!» У Ники застучали сбитые коленки. «Вы меня съедите или… Или превратите в лягушку?» – мужественно спросила она. «В лягушку! Именно в лягушку! – обрадовалась коварная ведьма. – Но сперва угощу тебя яблочным пирогом…»

Одним словом, Генриетта Омаровна, или просто тетя Гера, как она снисходительно позволила себя величать, действительно оказалась настоящей колдуньей (по нынешней терминологии – экстрасенсом), причем колдуньей неисправимо доброй и неизменно страдающей от одиночества, пока ее литературный муж плодотворно трудился на бесплодной ниве социалистического реализма. И вскоре, несмотря на изрядную разницу в возрасте, они с Никой подружились. И подружились, как говорится, всерьез и надолго…

Выбравшись из машины, Ника отворила знакомую калитку, прошла по выложенной кирпичами дорожке через старый, запущенный сад и наконец увидела свою закадычную колдунью, которая уже дожидалась ее на веранде и приветливо помахала «деточке» рукой.

В свои без малого шестьдесят лет Генриетта Омаровна была, как всегда, великолепна. Заметно располневшая, в пестром цыганском бурнусе, с густыми смоляными волосами, уложенными на затылке в корону, и гордым орлиным профилем, она царственно восседала в кресле-качалке, держа на отлете в украшенной браслетами и кольцами смуглой руке длиннющий мундштук, в котором, по обыкновению, дымилась крепчайшая сигарета, и всем своим видом напоминала величественную Анну Ахматову в последние годы ее жизни.

– Деточка моя! Ну наконец-то, – низким, грудным голосом произнесла Генриетта. И подставила Нике щеку для поцелуя. – Только не надо оправдываться, – предупредила она ее слабые попытки объяснить свое непростительное молчание. – Ненавижу яд постылых оправданий… И вообще, я все про тебя знаю. И все понимаю. Так что расслабься и чувствуй себя как дома.

– Спасибо, тетя Гера, – с облегчением вздохнула Ника. – Какая же вы у меня славная!

(К несчастью, у престарелой колдуньи не было детей. И ее отношение к своей «деточке» всегда было великодушно материнским.)

Потом пили чай, тут же за столом на веранде, под рассеянными лучами пронизавшего сад вечернего солнца. Несравненный травяной чай, с несравненным Генриеттиным вареньем всех сортов и, конечно, фирменным яблочным пирогом. Между делом Ника потихоньку рассказывала гостеприимной хозяйке про свое хлопотливое житье-бытье. Генриетта Омаровна молча слушала и время от времени загадочно кивала.

– Да, деточка, – наконец произнесла она. – Я всегда говорила, что не стоило тебе в детстве читать эти дурацкие книжки. Женщина, милая моя, прежде всего должна быть женщиной. А не криминалистом и не шпионом. А ты… Ты сама исказила свою карму. И теперь за это расплачиваешься. Ну да ничего. Скоро ты это поймешь. Очень скоро… Так что у тебя стряслось?

Ника вкратце рассказала колдунье о своих бедах.

– О Господи! Опять шпионские страсти. Я так и знала. Так и знала, – вздохнула Генриетта. – А этот твой друг, как, говоришь, его фамилия?

– Удальцов. Олег Удальцов.

– Помню. Читала. Тоже, по-моему, сумасшедший, как и ты… Жаль. Очень жаль. Хорошие люди обычно потому и гибнут, что не знают и не понимают законов действия зла. И как следствие этого – не умеют злу противостоять… Но и ты тоже хороша! Ну кто, скажи, тебя за язык тянул?!

Ника повинно уронила голову:

– Каюсь, тетя Гера… Никогда себе этого не прощу…

– А ведь у него, конечно, были дети?

– Две девочки. Люся и Маруся…

Генриетта Омаровна сокрушенно вздохнула.

– Твой долг позаботиться о них. Ты меня поняла?

– Да, – кивнула Ника. – Я все для них сделаю. Все, что смогу…

– Вот и хорошо, деточка моя… Ну что ж, давай свои фотографии.

Вместо обычного вопроса: «Как вы догадались?» – Ника молча извлекла из сумочки черный бумажный конверт и разложила на столе глянцевые снимки предполагаемых убийц своего друга.

– Погоди, мне надо сосредоточиться, – сказала Генриетта. Закрыв глаза и подняв к небу открытые ладони, она на несколько минут неподвижно замерла в кресле. – Ну вот. Теперь можно работать… И вот что, дай мне сначала его фотографию. Я хочу посмотреть, как он погиб…

Старая колдунья положила перед собою Олежкин фотопортрет, сделанный Никой в прошлом году. Занесла над ним смуглые чуткие пальцы с длинными фиолетовыми ногтями и закрыла глаза.

– Он ехал на машине…

– Да, да! – подтвердила Ника.

– Не перебивай! – строго осадила ее Генриетта.

– Ехал очень быстро. Наверное, куда-то торопился… Было поздно. Недавно прошел дождь… И кажется, твой друг был пьян… Боже мой! Что он делает?! – вскрикнула колдунья и, откинувшись в кресле, замахала перед собою руками. – Ужас-то какой, Господи!

Отдышавшись, Генриетта Омаровна обрисовала Нике картину происшедшего:

– Он разбился… Врезался на огромной скорости в дорожный каток… Так?

– Да… Там производились дорожные работы… Наверное, в темноте он этого не заметил…

– Деточка моя, он был пьян! – неодобрительно подчеркнула ясновидящая.

– Он не пил, тетя Гера, – вступилась за друга Ника. – Вообще не пил. У него была язва…

– Действительно, – согласилась Генриетта Омаровна, снова подержав руки над фотографией. – И не только язва, между прочим… А почему ты решила, что его убили?

– Я не знаю точно. Мой друг из милиции сказал, что Олега, возможно, чем-то подпоили. ЛСД или другим наркотиком, вызывающим галлюцинации… В тот вечер он с кем-то встречался за городом. Вот я и подумала, что вы поможете мне узнать, с кем.

– Да уж, задачка не из легких, – фыркнула старая колдунья. – Ладно, попробуем…

Генриетта Омаровна снова занесла над фотографией руки, сконцентрировалась и напряглась, так что на висках у нее вздулись лиловые вены.

– Ему кто-то позвонил, – начала она. – Пригласил на подмосковную дачу для важного разговора… Твой друг забросил все дела и поехал туда. Он очень волновался… – Ника замерла, боясь даже вздохнуть. – Они встретились. Долго о чем-то говорили. Нет, я не могу сказать о чем… Потом этот человек предложил ему деньги. Много денег. Но твой друг швырнул их ему в лицо… Тот продолжал его уговаривать. Предложил выпить кофе… Да – ему определенно что-то подсыпали! Я это вижу! Вот он выходит из дома. Садится в машину. Хозяин дачи смотрит ему вослед…

– Лицо! – не удержалась Ника. – Вы можете описать его лицо?!

Генриетта Омаровна встряхнула руками и, открыв глаза, тяжело перевела дух:

– Нет, деточка. Я не видела его лица. Только какой-то плоский блин. Но у него очень темная аура…

– Ч-черт побери, – глухо выругалась Ника.

– Не смей поминать при мне эту гадость! – взорвалась колдунья. – Извини. Я, кажется, погорячилась… Да, похоже, твоего друга действительно убили, – сказала она, взяв в руки Олежкину фотографию. – А жаль, такой симпатичный молодой человек…

– Тетя Гера! – спохватилась Ника. – А может, попробуем иначе? – Старуха взглянула на нее с недоумением. – Вы посмотрите остальные фотографии. Среди этих людей вполне может оказаться тот черный человек! Или другой, который отдал приказ убить Олега…

– Возможно… Но я не гарантирую, что сумею это определить…

– Тетечка Герочка! Вы только попробуйте! – взмолилась Ника. – Я уверена, что вы сможете! Потому что вы… Вы настоящая волшебница!

– Ты мне льстишь, детка… Ну ладно. Уговорила.

И старая колдунья-любительница принялась изучать привезенные Никой фотографии, подолгу держала над ними руки, брезгливо морщилась, что-то бормотала и откладывала в сторону одну за другой.

– Ну и паноптикум! – с отвращением фыркнула она, закончив сеанс. – Сплошь темные личности. Просто какое-то сборище отпетых мерзавцев… Но этого человека здесь нет.

– Вы уверены в этом?

– Деточка моя, ты мне не веришь? – удивилась старуха.

– Простите, тетя Гера. – Ника положила на стол последнюю фотографию красивого немолодого мужчины с изысканно аристократической внешностью. – Попробуйте этого…

– А ведь ты права, детка! – оживилась Генриетта Омаровна, тщательно изучив своими волшебными руками снимок. – Он и правда имеет какое-то отношение к этому делу. Я это чувствую. Но весьма отдаленное отношение… Нет, – заключила ясновидящая вдова. – Это не он отдал приказ убить твоего друга…

Ника сокрушенно вздохнула.

– Но какой, однако, импозантный мужчина, – со знанием дела заметила Генриетта Омаровна, разглядывая лицо на фотографии. – Я думала, в наше время таких уже не встретишь. И конечно, иностранец?

– Поляк, – подтвердила Ника.

– Да, на редкость импозантный мужчина, – вздохнула старая колдунья. – И очень опасный человек! Знаешь что, деточка, ты лучше держись от него подальше. Он изнутри весь черный…

Так и не добившись желаемого результата, Ника вынуждена была признать, что на первом этапе ее наполеоновский план рухнул. Впрочем, кое-что ей все же удалось выяснить. «Некоронованный король Санкт-Петербурга и окрестностей», как выразилась Светка, несомненно имел какое-то отношение либо к смерти Олега, либо даже самого Широкова. Но какое отношение? И кем он вообще был – этот импозантный черный человек?!

Поколдовав руками над его фотографией, тетя Гера лишний раз подтвердила первоначальную Светкину характеристику. «Отменный негодяй. Способный на любую мерзость, – уточнила она. – Ты говоришь, он бизнесом занимается? Да, правда… И этот бизнес, похоже, как-то связан с железом…» Но этим заключением оригинальная помощь ясновидящей старухи и ограничилась.

Насладившись душистым травяным чаем и несравненным яблочным пирогом, Ника еще немного поболтала с Генриеттой о том о сем, выслушала ее обычные жалобы на пустоту и скуку вдовьей жизни и, наконец, засобиралась обратно в Москву.

– Ты уж не забывай меня, деточка, – напутствовала ее добрая колдунья, провожая Нику до машины. – Позванивай иногда. Просто так. А лучше приезжай. Скоро сливы поспеют. Клубника и малина. А яблочки! Ты еще не забыла, какие у меня яблочки?

– Я приеду, обязательно приеду, тетя Гера, – пообещала Ника. – Как только с этим делом разберусь…

Неожиданно Генриетта Омаровна крепко перехватила и сжала ее запястье. Лицо женщины сделалось очень серьезным и тревожным.

– Деточка моя, будь осторожна, – понизив голос, взволнованно предупредила она. – Тебе угрожает опасность. Я это чувствую. У тебя за плечами черная тень беды!

– Я не боюсь, тетя Гера, – твердо сказала Ника.

– Я знаю… Но все-таки будь осторожна, – дрогнувшим голосом сказала писательская вдова. – Очень осторожна с этими страшными людьми. И пожалуйста, не доверяйся безоглядно никому. Особенно тому, кто захочет представиться твоим другом…

– Спасибо, тетенька. Спасибо, милая, – улыбнулась Ника. И на прощание нежно поцеловала старуху в щеку.

Домой Ника возвращалась по кольцевой дороге. Был это, конечно, изрядный крюк. Но все же лучше, чем ехать через город, где все дороги были наглухо забиты моторизованными дачниками, спешащими на лоно природы. Словом, обычная картина для вечера накануне уик-энда.

Непринужденно сидя за рулем, Ника прокручивала в голове то, что ей удалось сегодня узнать по делу об убийстве Олежки. И вновь пришла к выводу, что разобраться в этом можно было, лишь разобравшись непосредственно в убийстве Широкова. А значит, ей неизбежно предстоит вступить в борьбу с пресловутой «железной мафией», отчего ее настоятельно отговаривали… Ну и пусть. Она не из пугливых. Беда лишь, что в одиночку ей с этим делом явно не справиться. И Ника всесторонне обдумывала, кто мог бы стать ее союзником в этой нелегкой борьбе.

Вопреки свой истинно русской страсти к быстрой езде ехала Ника довольно медленно. Ее серебристый «фольксваген-гольф» то и дело обгоняли разрозненные вереницы автодачников: разнообразные иномарки, «жигули», «таврии», «москвичи», нагруженные в прямом смысле выше крыши – с гогочущим цыганским табором внутри и торчащей наружу неизменной собачьей мордой. Словом, все нормальные люди ехали себе мирно отдыхать, а она готовилась к смертельной схватке с ветряными мельницами…

На пустынном участке между Минским и Рублевским шоссе Ника случайно заметила, что идущий следом большегрузный трейлер внезапно начал стремительно ее нагонять. Ника машинально прибавила газ и прижалась к обочине, уступая этой махине дорогу. Но не тут-то было. Ревущая громадина упорно сидела у нее на хвосте и с каждой секундой приближалась все ближе и ближе. Ника взяла левее, перестроившись в третий ряд. Трейлер тотчас повторил ее маневр и тоже поддал газу. «Господи! Неужели?!» – пронеслось у нее в голове. Но сомнений быть не могло – этот грузовик безусловно ее преследовал! И вскоре уже навис над миниатюрным «фольксвагеном», словно гигантский таран.

– Ах ты сволочь! – оглянувшись через плечо, громко выругалась Ника, точно водитель трейлера мог ее услышать. Вцепилась покрепче в баранку и ударила по газам.

Легковушка начала стремительно набирать скорость. Но и трейлер почти не отставал. Он как будто играл с ней в кошки-мышки. Подбирался вплотную к заднему бамперу и, казалось, уже готов был протаранить ее. А когда Ника, выжимая из своей тачки все лошадиные силы, немного отрывалась – злорадно глушил ее громогласным трубным ревом. Все это напоминало безумную автомобильную дуэль из одноименного фильма Спилберга. С той лишь разницей, что происходило это не в кино, а наяву. И Ника чувствовала, что сидящий за рулем грузовика хладнокровный убийца просто тянет время, наслаждаясь азартом погони. Когда же эта игра ему надоест – запросто нагонит ее и одним сокрушительным ударом раздавит вместе с машиной в лепешку…

Спасло ее только чудо. На очередной развязке Ника обманным маневром неожиданно свернула на эстакаду, а ревущий трейлер, победно трубя, на огромной скорости пролетел мимо. В результате она так и не поняла: действительно ли ее пытались убить или это была просто нелепая шутка какого-то бесшабашного водилы?

Когда Ника, шатаясь от усталости и пережитых волнений, вошла в квартиру и заперла за собою дверь, на ней в буквальном смысле лица не было.

«Началось… – с тревогой думала она. – Неужели они весь день за мной следили?!»

До нее даже не сразу дошло, что на кухне и в комнате, очевидно уже давно, надрываясь, безответно звонит телефон.

– Алло, – не своим голосом ответила Ника, сняв трубку.

– Ну наконец-то, – послышался в ней облегченный вздох Половцева. – Целый день тебе звоню. Куда ты пропала? И почему вчера не позвонила?

– Извини, Слава… Дел было много. Просто замоталась… Знаешь… – «Только что меня пытались убить», – хотела сказать Ника, но вовремя спохватилась и промолчала.

– Что?

– Нет. Ничего… У меня все в порядке… А как твои дела?

– Как сажа бела, – угрюмо ответил Половцев. – В общем, отстранили меня от этого дела. Окончательно.

– Но почему? Ведь Олег был твоим другом?!

– Потому и отстранили. С их колокольни я заинтересованное лицо. А значит, не могу беспристрастно вести расследование…

– Сволочи, – опять глухо выругалась Ника. – И что ты намерен делать?

– Ничего… Завтра в Воронеж еду. Недели на три…

– Зачем?

– Два «висяка» на меня навесили. Посылают на доследование…

– А отказаться нельзя? – спросила Ника, чувствуя, что она теряет одного из своих потенциальных союзников. – Ты бы поговорил с Костиным.

– Бесполезно. По-моему, на него кто-то давит сверху, чтобы меня к этому делу не подпускали… Ладно, хрен с ними. Что у тебя нового?

Ника в двух словах рассказала о своих открытиях последних дней.

– Так я и думал, – проворчал Славка. – Разгадку надо искать в убийстве Широкова.

– И я ее найду, – уверенно заявила Ника. – Во что бы то ни стало.

– Только не зарывайся. И никакой самодеятельности… Ты вот что: позвони Калашу. В случае чего он тебе поможет.

– Обязательно позвоню, Славочка, – кивнула Ника, прекрасно понимая, что отныне Виталька был ее единственной и последней надеждой.

9 июня

Троицкое поле

Утро

Антошка волновался. Волновался не на шутку. И было отчего. Попросту говоря, сумасброд Минин все-таки втянул его в отчаянную авантюру.

Поначалу Леднев категорически отнекивался. Жить ему, как ни взгляни, еще не надоело. Но Сергей после тайных переговоров по сотовому телефону в конце концов нащупал его слабое место. И Антошка купился. Купился и решил рискнуть. Риск был велик. Но и соблазн был не меньше. Замечательный такой соблазн в виде почти новенького вожделенного джипа «рэнглер», на который Антошка уже давно и безнадежно облизывался. Предлагали его, в сущности, по дешевке. Ну просто за полцены! Тачка наверняка была краденая. Зато продавец – кореш надежный. Словом, все могло получиться тип-топ, по выражению покойного шефа. Беда только – не хватало Ледневу каких-то жалких десяти тысяч баксов. Вечно не хватало. Хронически. И продавец, как нарочно, ему намекнул, что если в ближайшее время Антошка не решится, то машинка непременно тю-тю. А потом где такую за полцены сыщешь? И вдруг Сергей эти самые десять тысяч баксов ему и предложил. Не бескорыстно, разумеется, а за определенную услугу. И Антошка решился. Гори оно все синим пламенем!

В этой авантюре от него почти ничего не требовалось. Кроме одной мелочи: Леднев должен был немного подсуетиться, чтобы именно его отправили сопровождать Катьку до Кащенки, где в воскресенье специально для нее собиралась авторитетная психиатрическая комиссия. Диагноз был обеспечен заранее. В этом можно было не сомневаться. Гроб наверняка не пожалел бабок, чтобы приручить этих садистов. И если бы не Минин с его сумасбродством – куковать девчонке в психушке до конца жизни…

Леднев подсуетился. И, поломавшись немного, согласился заменить своего товарища, которому ужасно не хотелось участвовать в подобной мерзости. (Из уважения к покойному шефу многие в охране смотрели крайне неодобрительно на проделки Гроба с Катькой.) Момент был выбран очень удачно. Сам Гроб зачем-то укатил в Питер. А когда он вернется – дело будет уже сделано. И как говорится, ищи ветра в поле.

В воскресенье утром личный шофер хозяйки, жополиз и подлюга Вадик, подогнал к подъезду черный «джип-чероки», на котором еще недавно разъезжал Минин. Дежуривший в доме врач на пару с Антошкой вывели из дома накачанную какой-то гадостью Катю и осторожно усадили ее в машину. На девчонку довольно было только взглянуть, чтобы без всякой комиссии сразу признать ее сумасшедшей. Врач уселся рядом с водителем. Леднев устроился сзади, поддерживая Катьку. Перед тем как машина выкатилась за ворота, он успел заметить мелькнувшую в окне за кисейной занавеской стройную фигуру хозяйки. «Рано радуешься, стерва, – злорадно подумал Антошка. – Эх, жаль, нет больше шефа – уж он бы тебя прикопал за такие штучки…»

Дорога шла перелеском. Скоро должно было показаться шоссе. Леднев уже тысячу раз пожалел, что ввязался в эту авантюру, но отступать было поздно. Голова девчонки монотонно тряслась у него на плече. Изо рта у нее, как у дебилки, текли слюни.

Внезапно из-за кустов впереди появился мент. Самый настоящий гаишник, в форме и с полосатой дубинкой. Молодой, усатенький и в темных солнцезащитных очках. У Леднева сразу похолодела спина. Небрежным жестом гаишник без видимых причин решительно приказал шоферу свернуть к обочине.

– Что за херня? – выругался тот. – Никогда у нас тут ментов не водилось…

Но все же беспрекословно подчинился и тормознул. Сидевший рядом врач чуть не вывернул шею, настороженно присматриваясь к приближавшемуся милиционеру.

Остановившись против солнца, так что лица его невозможно было разглядеть, тот небрежно козырнул и сухо бросил:

– Ваши права…

Вадик, едва сдерживая раздражение, сунул в карман руку. Сердце у Антошки от волнения гудело, словно колокол.

– А где ваша бляха, товарищ милиционер? – неожиданно спросил психиатр. – Нагрудный знак у вас есть?

Леднев похолодел – номерной ментовской бляхи на груди у гаишника действительно не было!

– Ты сперва покажь свое удостоверение! – довольно резко заявил шофер.

Антошка почувствовал, как самозваный мент презрительно усмехнулся. И вдруг резким движением плеснул в лицо шоферу слезоточивым газом из баллончика. В ту же секунду жополиз и подлюга Вадик оказался выдернут из машины и, получив по башке рукояткой пистолета, растянулся на асфальте. Сидевший рядом врач, чертыхаясь и закрывая лицо руками, выскочил из машины сам и тотчас угодил под тяжелую руку подоспевшего гаишника. Катя и Леднев почти не пострадали, потому что Антошка был заранее предупрежден о газовой атаке.

Обливаясь слезами, он поспешно выволок девушку из машины и передал ее с рук на руки ряженому Минину.

– Ну ты псих, Серый… Просто псих, – бледный как полотно, заметил Антошка.

– Я тебя умоляю, – самодовольно усмехнулся Сергей. – Лучше спихни в кювет эту падаль…

Пока Антошка разбирался с двумя бесчувственными телами, Сергей, подхватив на руки Катю, мигом отнес ее к оставленной за кустами машине – старенькому «жигуленку», который он одолжил у одного приятеля. Уложил девушку на заднее сиденье. Затем в два счета отклеил усы, сбросил с себя ментовскую форму и переоделся в джинсы и камуфляжную куртку.

– Чисто сработано, – улыбнулся он подоспевшему напарнику. И вручил ему сложенную банковскую квитанцию: – Держи. Честно заработал. Номерной счет, как и договаривались…

– Ну и заварил ты кашу, Серега, – с облегчением вздохнул Антошка, убедившись, что вожделенные десять тысяч баксов уже почти у него в кармане.

– Не тебе же расхлебывать. На вот. Плеснешь себе в рожу для полноты картины.

Леднев с отвращением взглянул на газовый баллончик.

– Ладно, Тошка. Держи пять. – Друзья пожали друг другу руки. – И гляди, ты меня не видел и не слышал…

Когда Сергей лихо развернулся и укатил, Леднев вернулся к брошенному «джипу». Постоял, рассеянно глядя на валявшихся в придорожном кювете напарников. Затем, с отвращением поморщившись и закрыв глаза, слегка плеснул себе в лицо из проклятого баллончика. Но не рассчитал. И, рухнув на землю, покатился по траве, отчаянно матерясь и проклиная Минина с его сумасбродной авантюрой.

– Не может быть! – воскликнула Ника, узнав, что Витальку отстранили от расследования.

Звонить ему она принялась с самого утра. И порядком удивилась, когда он не только оказался дома, но и сам поднял трубку, что обычно делали его не слишком вежливые соседи. Впрочем, было воскресенье и ее друг тоже имел право на законный отдых. Не теряя времени, Ника договорилась с Калашниковым о встрече и тотчас помчалась к нему на Никитский бульвар.