Текст книги "Мастер путей. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 41 страниц)

– Добро пожаловать в наш мир, – кивнул он мне. – Как тебе по эту сторону Грани?

Я пожал плечами.

– Как будто и не уходил из дома. Тот же лес, тот же воздух и та же вода…

«… только он не вернулся из боя…».

– … даже трясёт по дорогам также.

Собеседник вопросительно поднял бровь.

– «Мастер» сам всю дорогу вёл самоходку, – пояснила Алина, и чуть задумалась. – Очень уверенно вёл.

В глазах военачальника промелькнуло что-то очень отдалённо похожее на удивление пополам с уважением.

– Хотел бы я на эту поездку посмотреть… – зачем-то сказал он вполголоса.

Можно подумать, это невесть какая задача. Сел – да поехал.

Или я чего-то не знаю об особенностях управления местными магическими транспортными средствами?

– В таком разе, поздравляю с прибытием в наш мир, – хозяин кабинета указал на стулья перед его столом. – Названия как такового он не имеет, поэтому на первых порах может возникнуть путаница. Как твой мир называется? – спросил он меня.

Мы сели перед хозяином кабинета. Я справа от Алины, Бериславская слева от меня.

– Да никак, в общем-то, не называется. Мир он и есть мир. В астрономическом плане планета называется «Земля». А мир… Он и в другом мире мир.

Каламбур, однако.

Глава 15

Руководитель Тайной Канцелярии

Офицер кивнул.

– Начнём, пожалуй. Я руководитель Тайной Канцелярии, полковник Протопопов Ростислав Поликарпович. С действительным тайным советником первого ранга Бериславской Алиной Святогоровной ты, вероятно, уже знаком, как и с Великим Архимагом Путей Бериславом. К слову, как, вероятно, догадался сам, род Бериславских берёт свою фамилию испокон веку от имени Берислава. В те незапамятные время фамилий у нас не существовало.

– Догадался, – подтвердил я. – В истории моего мира была такая веха.

– В таком случае, – подытожил Протопопов. – Ты должен и своё имя назвать. Нас-то ты уже знаешь, а вот мы тебя – нет.

Недурная претензия. «Должен». Кому должен – всем простил.

Этот тезис и задвинул вслух, поймав на себе враз потяжелевший взгляд Ростислава.

– Этого пункта нет в моих контрактах, – пояснил я. – У меня нет возможности разглашать свои личные сведения направо и налево. Вам хватит и оперативного позывного. «Мастером» был, «Мастером» есть, и, хочется верить, «Мастером» же и буду. Если что-то не нравится – присваивайте своё оперативное имя с легендой. Моё собственное останется в моём мире. И это не обсуждается.

Поликарпович нахмурился. Прям как Берислав.

– Что ж, – мрачно констатировал он. – Ожидаемо. Вероятно, такой вариант и впрямь единственно рабочий. Возраст-то хоть свой назовёшь? Выглядишь помотанным жизнью.

– Я просто не побрился, – хмыкнул. – Мне двадцать.

Бериславская в изумлении повернулась ко мне.

– Да тебе меньше тридцати не дашь!

– А придётся.

Взгляд Алины сменился с ошарашенного на недоверчивый.

Мне оставалось только вздохнуть и пояснить для молодой разноглазки.

– Война, малышка. Она очень сильно старит людей. Я знал детей, которые родились и жили на земле, где с их появления на свет шли активные боевые действия. Поверь. Там пятнадцатилетние запросто выглядят не младше двадцатилетних. Про взрослых и вовсе молчу. Если не веришь – можешь переспросить у своего руководителя. Мне нет необходимости видеть его личное дело, чтоб сказать: дядя успел повоевать похлеще моего. Он подтвердит мои слова как незаинтересованное в нашем споре лицо. Побреюсь, постригусь – помолодею лет на пять. Но не более.

Алина пробормотала себе под нос что-то неразборчивое на тему нежелания знать, что и как меня так состарило.

– Рекомендую так и сделать, – кивнул полковник. – Тайная Канцелярия уже справила для тебя легенду. Тебе придётся приложить все свои усилия, чтобы соответствовать максимально молодому возрасту, который ты сможешь предъявить. Но об этом позже. Вероятно, тебе уже довели о причинах твоего появления в нашем мире.

Довели. Но уж лучше, во избежание, военачальник ещё раз, уже сам, пояснит нам за расклад.

Он сделал лучше. Полез в свой сейф и достал аккуратно зашитую папку, которую развязал и передал мне.

В ней оказались карандашом изображённые рисунки, обрисовывающие какие-то чрезвычайно древние, видимо, даже берестяные, грамоты. Причём видно, что художник очень даже постарался передать фактическое состояние этих самых грамот. Оно было весьма плачевным.

По всей видимости, сканеры и многофункциональные устройства по типу ксероксов в этом мире ещё не изобрели, или в силу каких-то причин до них не добрались физически.

Многое на рисунках не читалось или читалось с трудом. Поверхность изъела плесень веков и вода. Но тот, кто составлял оригинальную запись, сделал всё от себя зависящее, чтоб изделие прожило как можно дольше.

– Эти рукописи были найдены не вчера, – пояснил полковник. – Им не одна сотня лет, и расшифровка длилась десятилетиями.

Я молча слушал собеседника, листая рисунки один за другим.

– Если тебе интересно, можешь сразу заглянуть в последние страницы, – подсказал Протопопов. – Там перевод расшифрованных текстов.

Переводы очень напоминали мне катрены Нострадамуса. Короткие предложения с условной рифмой о том, кто, что и когда сделает. Без точных личностей, с обтекаемыми фактами и определяемыми только в контексте временами года.

– Это оказались пророческие письмена, – продолжил Ростислав. – Очень многие из них сбылись в точности, потому в подлинности сомневаться не приходится. Кто-то предвидел немало бед и потрясений для Империи. Пока ей удавалось выходить из них непобеждённой. Но последнее…

Последний лист сухим канцелярским языком переводил древних текст из старорусских рун. В нём говорилось о несметных полчищах разорителей, что вторгнутся на земли с востока и запада, и погибель будет всем до единого. Спасение в путях, провести которыми сможет лишь некто (в скобках пояснялось, что оригинальный термин остался непереведённым).

– Удивительно вовремя наша разведка докладывает об активизации ближайших и не очень соседей, – Поликарпович сложил перед собой руки «домиком». – Турки с юга готовят десантную операцию на берега Крыма. Очевидно, их путь – захват господства в Азовском море или его блокада. С запада готовят сухопутные силы Британия, Франция и Германия. Есть угроза высадки на восточные берега объединённых флотов… Ты понимаешь меня, или есть какие-то незнакомые для твоего мира определения?

Я тихо закрыл папку.

– Около десяти тысяч человек со стороны Франции. Приблизительно три тысячи с Британии. Ещё минимум десять тысяч с Турции. И порядка тридцати тысяч человек наших. Таковы были потери в моём мире за время этих событий. И это я ещё не упомянул оборону дальневосточных рубежей.

Офицер помрачнел.

– И это при условии, что в моём мире не было и нет магии, которую можно применять в военных целях. Географические названия мне знакомы. Теперь мне необходимо увидеть вашу карту. Потому что наши с вами небеса различаются, и довольно значительно. Значит, не исключены различия и в строении планеты, расположении материков и океанов, островов и рек. Что же до грядущих событий… ввиду наличия у вас магии ваша мясорубка грозится быть куда более пизд… Гм… Мясорезной.

Алина задумалась.

– В твоём мире не было магии… – подумала вслух она. – Значит, в этом наше преимущество. Мы сможем Магией Пути выиграть за счёт логистики…

– Я бы не был столь самоуверен, – покачал головой офицер. – Военная логистика – очень затратная стезя, чтоб списывать её одним росчерком пера. Вам ещё предстоит это познать на собственном опыте. Заполучить преимущества – да, смогли бы. Но не выиграть. Не говоря уже о том, что нашего гостя неплохо было бы этой самой Магии Пути научить…

– Наш гость сам кого хочешь научит… – проронила Бериславская.

– Что? – не понял полковник.

– «Мастер» уже освоил переходы через Грань, – пояснила правнучка Великого Архимага Путей. – Сумел пробросить Путь до своего мира и вернуться в наш с необходимым ему набором инструментов…

– … с минимальным, – поправил я девушку под мелькнувшее во взгляде Протопопова неподдельное изумление. – С минимальным набором инструментов. Мне всё ещё необходимо оснащение, если вы и впрямь решили впрячь меня в свою упряжку.

Военнослужащий откинулся на спинку стула.

– То есть, – осторожно переспросил он. – Бериславу удался призыв, в результате которого на зов откликнулась душа, которая способна переходам без подготовки?

«А также онлайн, без СМС и регистрации», – подумалось мне.

– Не подумай, что набиваю себе цену, – предупредил я. – Но мне пришлось всосать несколько томов работ на полумёртвом языке. Какая-никакая, а подготовка была нужна.

– Ещё необходимо произвести изыскания, – добавила Алина. – Но я самолично видела, как «Мастер» пробросил Путь… И сама же встречала его по эту сторону Грани.

– Сами на той стороне не были? – осведомился офицер.

Ага, как же. Сразу лакомый кусочек почувствовал.

Руководителя Тайной Канцелярии трудно упрекнуть в желании отхватить кусок побольше и пожирнее. Особенно при его должности. На их стороне готова выступить сила, имеющая сообщение с параллельным миром. И, раз эта самая сила сумела перебросить оттуда свой инструментарий, значит, в теории, может перенести и ещё что-то. Про приснопамятную Царь-Бомбу разговора нет, но по глазам полковника видно, что какая-то похожая мысль в его сознании мелькнула.

Да и я, если честно, уже заикался (правда, в подсознании) о бронетанковых колоннах «Прорывов» и «Армат», да о развёртывании аэродромов первого класса с местами постоянной базирования «Медведей», «Белых лебедей» и межконтинентальных дирижаблей. Осталось только выяснить пределы жадности местных, границы моей наглости и пропускную способность Пути. Вряд ли из мира в мир удастся телепортировать, скажем, километровый балкер-сухогруз. Но вот фуру с прицепом… Как-нибудь стоит попробовать.

– Перенос живого существа туда и обратно – чрезвычайно трудоёмкий ритуал, – улыбнулась Алина. – Я и не смею думать, что нам удастся освоить эту тему в ближайшее время. Удивительно, что гость в первые же часы пребывания в нашем мире освоил переход и смог перенести себя со своим скарбом…

Взгляд, которым одарил меня Протопопов, одновременно выражал невероятных размеров облегчение и чаял огромную надежду.

– На многое не рассчитывай, дядь, – сразу предупредил я. – И не вздумайте подобострастничать, будто до вас снизошёл Господь Бог. Все проблемы разом не решу. Помогу, чем смогу.

– Теперь к этому пункту.

Ростислав подался к столу ближе.

– Как я понял, с твоей стороны есть инициатива… подписать некий обязывающий документ. Это обычная для тебя практика?

– А как же? – пожал плечами. – Чай, жизнью рискую, и не за свои идеалы. Если помру – так оно мне всё без надобности. А вот если в живых останусь… За что, спрашивается, со смертью ручковался да под шальными пулями ху… Гм… Паховую область в сырую землю вжимал? Старость надо обеспечить. Если вместо обеспечения старости я за чужие идеалы воюю, то пусть мне это, хотя бы, окупится. Желательно, сторицей.

Алина с укором посмотрела на меня исподлобья.

– Вот про сторицу разговоров не было! – процедила она.

– Так их и быть не могло, – усмехнулся. – Ты ж контактное лицо, а не уполномоченное. Смысл с тобой воздух сотрясать? Да и вообще. Сторица – это для красного словца. Понятное дело, что, если во сто крат возьму, вам дешевле меня обратно спровадить, и забыть, как вызывали.

– Ты же наёмный воин, – не спросил, а утвердил Ростислав. – Как жалование получал?

– Наличным расчётом на руки, – проинформировал своего нанимателя. – Безо всяких чеков, векселей и ассигнаций.

– Золотом? – уточнил Поликарпович.

– Только не слитками, – уточнил я. – Если у вас тут в ходу золотые монеты, то сгодится. Но не слитки.

– Золотые монеты есть, – задумчиво произнесла Алина. – Но их немного. И это золотовалютный резерв… Расходовать его на жалование наёмника… Пусть даже и уникального…

Девушка обернулась ко мне.

– А натуральным продуктом возьмёшь?

Я пожал плечами.

– Смотря, что считать натуральным. Земля, дома, транспорт – да, пожалуйста. Живая сила по типу рабов… Ну, тоже не откажусь рассмотреть. Остальное… Лучше деньгами.

– И во сколько ты оцениваешь свою квалификацию? – поинтересовался Протопопов.

– Надеюсь, у вас крепкие нервы, – хмыкнул в ответ. – За последний месяц только что закончившегося контракта получил один миллион рублей.

– Вряд ли в нас одни и те же рубли, – логично предположил военнослужащий. – Что у тебя можно купить на эти деньги?

– Литр топлива – полсотни рублей, – начал перечислять по пальцам. – Литр молока – полсотни рублей. Полкило хлеба – рублей пятнадцать или тридцать.

Разноглазка переглянулась со своим начальником.

– Где-то в полсотни раз у нас различаются деньги? – предположила она. – У нас буханка хлеба и литр молока по рублю стоят. Не везде одинаково и есть разница, но в среднем так.

– Получается, – офицер задумчиво погладил подбородок. – Значит, стало быть, претендуешь на двадцать тысяч рублей в месяц? Или будешь наценивать за особые задачи и условия?

– А можно? – воодушевился я.

– Не желательно, – буркнула Алина.

Но шутки в сторону. Тут одно из двух. Или их устроит мой ценник, или нет.

– Я наёмник, а не клоун. Мне неинтересно наблюдать за вашим концом с первого ряда амфитеатра бойни. Я люблю сам устраивать кровавую баню. Так уж получилось, что меня призвали вы, а не ваши супостаты. Значит, и контракт заключать мне с вами, но никак не идти к ним с вопросом, «А не заплатите ли вы мне больше?».

От этих слов Бериславская аж вздрогнула и побледнела.

Да и по офицеру видно, что он догадался, каким был бы исход, сделай я так.

– Мне обустраивать старость, – закончил я. – И мне нужны на неё средства. Дальше всё зависит от того, нужны ли вам мои услуги сегодня и сейчас, или же вы после завершения этого мясореза готовы заключить со мной бессрочный контракт.

Оба собеседника подобрались, как легавые, учуявшие лёгкое мясо.

– То есть, ты готов предоставлять свои услуги бессрочно? – уточнила Алина. – Я правильно поняла, что тебя интересует не только разрешение кризиса, но и дальнейшее сотрудничество?

– По сути, я работаю в двух мирах, – подтвердил ей. – Но в своём мире кое-чего, да достиг. В вашем же буквально впервые обретаюсь. Если вы хотите, чтоб решал для вас задачи – мне нужен инструментарий и обеспечительная база, начиная от материальной составляющей и заканчивая информацией. Как следствие, мне необходим личный запас ресурсов, с которыми я смогу решать ваши задачи, параллельно обеспечивая себе преклонные года. Остаётся лишь сторговаться на цене. Безвозмездно работать не стану, мне и моём мире неплохо платят. Но и наглеть сильно не буду. Царскую дочь в жёны и полцарства в придачу требовать не стану.

– И насколько «бессрочный» контракт тебя интересует? – справился руководитель Тайной Канцелярии.

Я пожал плечами.

– Сколько мне отпущено. Все мы под Богом ходим. Лягу костьми в этой войне – тогда и разговаривать не о чём. Живыми останемся – тогда хоть пять лет, хоть десять, хоть пока меня ноги носить не перестанут.

На минуту в кабинете повисла тишина. Её нарушал лишь мерный звук работы напольных часов размером с хороший оружейный шкаф: механизм работал так звучно, что отдавал в висках подобно Ленинградскому метроному.

Оба моих собеседника думали. Глазки Бериславской бегали из стороны в сторону, цепляясь за различные предстающие перед её разумом визуализации. Девушка, определённо, очень бурно и чрезвычайно скоро просчитывала некие вариации. По тому, как с каждой новой мыслью светлел разум и веселел взгляд, становилось понятно: разноглазка находила какие-то просто невероятные комбинации. Протопопов держался намного спокойнее. Его взор был монотонен и не выражал каких-то всплесков эмоций. Да, кое-что в нём читалось: не совсем бездушный истукан. Но всё время, что потребовалось этим двоим на домыслы и раздумья, руководитель Тайной Канцелярии молча смотрел на меня, безэмоционально потирая рукой подбородок.

– Хорошо, – протянул офицер. – Один из последних на сегодня вопросов. За что просишь своё жалование? Что умеешь, что можешь предложить?

– А что надо? – вопросом на вопрос ответил я. – Не знаю, как у вас, а в моём мире наёмник – это не просто «стреляй вон в тех парней». Мы отличаемся умом и сообразительностью. Если необходимо – осваиваем новую специальность. При сугубой необходимости – прямо на ходу. Умею стрелять, взрывать, разведывать и штурмовать. Хорошо управляюсь с техникой, особенно при выработанном на обучение моторесурсе. В некоем объёме знаю стрелковое, инженерное дело. Кое-что понимаю в связи. Неплохо владею полевой медициной. Командовать умею, но не люблю. Могу действовать как в составе, так и в индивидуальном порядке.

– Забыл добавить навыки проброса Путей, – усмехнулась Бериславская.

– Случайность, – отмахнулся я.

– Два раза? – повела бровью Алина.

– Значит, совпадение.

Вот если будет третий – то это уже, мать её, статистика.

– Решение останется за Императором, – проинформировал Протопопов. – Он должен принять резолюцию.

– Кстати, о резолюции… – как бы между делом говоря, обронил я, и подал собеседнику сложенный в нарукавном кармане лист с перечнем интересующих меня пунктов.

Исписанный по возможности аккуратным почерком лист, озаглавленный по «шапке» хрестоматийным «Ходатайствую». Теперь бы этот список протолкнуть. Если удовлетворят – будет фора на первых порах…

Глава 16

О значимости тостов

По результатам переговоров нам предложили дождаться утра. Как выяснилось, мы закончили очень глубоко в ночь, и Алина, если честно, не выглядела бурно фонтанирующей энергией. Ехать в обитель среди ночи и возвращаться под утро желания у неё не имелось. Под соусом ожидания принятия решения нам выделили закуток, куда по коридорам и перестенкам Тайной Канцелярии меня проводила Алина, задержавшись по пути в паре мест у дежурных по этажам.

Оказывается, девушка в конторе довольно частый гость. Настолько, что по роду деятельности оставалась в ней ночевать с завидной регулярностью.

И ещё более оказывается, что «закуток» в конторе – это отдельный гостиничный комплекс для сотрудников и особых гостей, которых зашкварно класть на ночёвку в кутузку.

Закуток Алины представлял собой отдельные апартаменты. Он располагался на одном из «собственных» этажей Канцелярии, где квартировались «свои», и представлял собой довольно помпезный по моим меркам номерок на, между прочим, двоих.

Пусть помещение не блистало огромной квадратурой (обычная такая «однушка» метров на сто квадратных), но сразу бросилась в глаза огромная даже для двухместных размеров кровать, недетских размеров рабочий письменный стол с секретером, диван с креслами по центру, а из-за приоткрытой двери в санузел виднелся кусок немаленькой ванны. Общая отделка была близка к тому, что я по жизни именовал «цыганщиной» хотя в общем убранстве и интерьере чётко прослеживалась генеральная линия однообразного художественного стиля. Весь этаж был отделан плюс-минус одинаково: красная ковровая дорожка по главному коридору, белёный потолок, тёмно-багровые двери и нейтрально-бежевые стены с позолоченными светильниками.

Алина впустила нас и заперла за нами дверь.

– Проходи, – пригласила она. – Располагайся. Я сейчас всё обустрою.

Что собралась обустраивать девушка – понял не сразу. Но сразу по её примеру скинул ботинки у входа и прошёл вглубь помещения.

Оно было залито ярким ровным светом от равномерно расположенных по стенам светильников, обрамлённых в литые обоймы. Те же самые артефакты-кристаллы, которые я видел в обители.

Появилась возможность подробней рассмотреть «однушку». Типичная такая студия, чей интерьер совместил в себе нотки царской и сталинской дизайнерских нитей. Гремучая смесь получилась, но интересная.

Пока я был занят созерцанием отсека, Алина юркнула в санузел и включила воду. То ли по рассеянности, то ли за отсутствием необходимости, но межкомнатная дверь в ванную комнату девушка не заперла, потому плеск жидкости слышал со всей положенной отчётливостью.

Даже уже не помню, когда в последний раз был в нормальном человеческом душе… Неделю назад? Я ж по приезду даже помыться не успел: сюда был выдернут. Смыть дорожную грязь и то удалось в местной купальне.

Бериславская не стала пропадать надолго. Через несколько минут девушка выплыла из душа в абсолютно белейшем, кипенно-белом махровом халате, и в таких же белоснежных тапочках, прости Господи. Не, малышка, не торопись так. На тот свет ещё успеем…

Девушка беззвучно скользнула к секретеру и достала оттуда расчёску. Отошла до кровати и присела на её край, принявшись расчёсывать волосы.

– Как тебе наша компания изнутри? – с лёгкой улыбкой поинтересовалась она.

С абсолютно явным намерением убить время.

Я привычно пожал плечами.

– Как дома. Различия минимальны. Отличаются детали в художественном оформлении интерьера, но я в этом всё равно не разбираюсь.

– Твоя организация выглядит так же? – с уже явной заинтересованностью переспросила Алина.

Хех…

Нет, головная конура конторы, может, выглядит даже побогаче. Никогда там не был. «Моё» отделение «Бесогонов» отделано куда скромнее: серость, дикость, бетон, кирпич.

– Не совсем, – улыбнулся уже я. – Мы же не государственная организация, а частная. Индивидуальный владелец охотнее вложит средства в оснащение бойцов, чем в красивое убранство недвижимости.

Три осторожных стука в дверь.

Алина подскочила с кровати и безмолвным шагом, паря, переместилась ко входу, открыла гостям.

Через мгновение в апартамент молодая девушка-администратор вкатила тележку, на которой покоились два разноса из расчёта на два хороших плотных приёма пищи. Минута – и иные уже стоял на столе, а ещё мигом спустя на нём же материализуется большая матовая бутыль из непрозрачного стекла, укомплектованная двумя бокалами.

– Спасибо большое, – Алина поблагодарила девушку-погодку.

– Спокойной ночи, – та чуть поклонилась в ответ и укатила тележку прочь.

– Я организовала нам ужин, – объяснила разноглазка, запирая на ночь входную дверь. – За это время, что ты провёл у нас, так и не было возможности тебя нормально покормить.

Я отмахнулся.

– Не прибедняйся. Вашу выпечку в обители оценил по полной. Сама пекла?

– Ну, да, – Алина наигранно подпустила лёгкого румянца смущения. – Как тебе? Понравилось?

– Я хотел бы есть твою стряпню каждый день!

Вот от такой безапелляционной сентенции разноглазка натурально ударилась в краску.

– Скажешь тоже… – Бериславская отвела взгляд.

– Скажу. И покажу. Было очень здорово. У себя я так вкусно не ел.

Ужинали в тишине. У девушки с лица не сходил румянец смущения, а я просто наслаждался вкусами местных блюд и специй.

Подали полноценный обед со сменой.

На первое – что-то, что по жизни я называл «суп». В моё определение входила абсолютно любая тарелка жижи, в которой плавало что-то крутое, в этой самой жиже сваренное. Как это блюдо называли местные – факультатив, среди ночи меня касающийся мало. Его вкусовые качества пересилили академический интерес к наименованию. От души навалили мяса, не пожалели похожего на картошку овоща. Обильно справили травами. Кажется, среди зелени нашёл даже щавель.

Интересно, насколько местная флора и фауна схожи с земной… Сколько будет различий, а сколько – сходств?

На второе пришлось что-то отваренное, чем-то очень отдалённо пытающееся напомнить довольно толстые сплошные макароны. Под «макаронами» я понимаю абсолютно любое хлебно-мучное изделие, в процессе готовки отваренное в воде, внешне напоминающее длинный провод. Различий между макаронами, вермишелью и прочими не делаю: не разбираюсь.

Ко второму полагался смачный шмат какого-то крепкого, но удивительно легко жующегося мяса с толстыми, отчётливо просматривающимися прожилками и волокнами.

На «третье» предлагался компот с отчётливыми нотками каких-то душистых травок и что-то похожее на булочку. В моём понимании «булочка» – любое испечённое хлебно-мучное изделие не в виде батона, если внутри не содержится никакой начинки. Различий между видами не делаю. Всё равно не разбираюсь.

Порции были существенно меньше привычных мне. Да, вкус божественный. Ту же булочку не грех с собой по рейдам брать. Но размеры невелики. Что позволяло нам оттрапезничать, съев всё до последней капли и крошки, и не свалиться от обжорства замертво.

Я ел по-полевому быстро, не рассиживаясь дольше необходимого, но в процессе смакуя каждый оттенок вкуса. Серьёзно. Не имею ни малейших претензий к поварам и женщинам в столовых, что кормили нас в «Бесогонах». Но местную кухню хотелось поставить в пример многим земным гражданским харчевням, не говоря уже про полевые кухни.

Алина ела степенно и размеренно, всем своим видом выказывая свою принадлежность к прекрасной половине человечества и высокой должности. «Действительный тайный советник» – это не то, чем было принято разбазариваться. За красивые глазки и стройные ножки такое не давали. Этой планке ещё и соответствовать надо.

Бериславская и соответствовала. Или пыталась соответствовать. Ела аккуратно, неспешно, не пыталась жрать во всю пасть, как изголодавшаяся сука. Ни дать, ни взять – истинная барышня-боярыня.

Но, сколько верёвочке не виться, а ей конец всегда придёт. Без сомнения, местной едой можно было наслаждаться вечно. Но и она, рано или поздно, закончится.

Разноглазка бережно отложила приборы. Потянулась за бутылью, попробовала её открыть. Ожидаемо, не вышло. То ли забыли штопор, то ли забыли предварительно открыть для заказанного ужина, но бутыль была запечатана плотной деревянной пробкой.

– М-да, – констатировала Алина, вертя тару в руке. – Поздравительная речь отменяется. Как, впрочем, и питие вина во здравие и за знакомство.

– Никакого «отменяется» в мою смену, – хмыкнул я, забирая бутыль из тоненькой изящной ручки правнучки архимага.

Зря, что ли, мультиинструмент в этот мир притащил? Это, конечно, не замена всему, но, блин, элементарный штопор же в конструкции есть!

Мультиинструмент перекочевал из подсумка в руку. С щелчком гнетущего упора пластинчатой пружины складной рабочий орган штопора занял боевое положение. Заострённая спираль начала вгрызаться в удивительно твёрдую для пробки породу древесины. Это, однозначно, было не обычное пробковое дерево. Что-то намного более твёрдое.

Но конец верёвки настал и на этот раз. Штопор врезался в пробку бутыли на полную длину рабочего органа, а я, раскачивая, проворачивая, ударяя и выламывая, начал расшатывать изделие, рискнувшее обломать Алине планы.

Пробка поддалась, пусть и не сразу. Но примерно через минуту в апартаментах стал улавливаться тонкий аромат забродившего сока.

Бериславская наблюдала за процессом с неподдельным интересом. От момента отчуждения тары и до самого розлива напитка по бокалам её взгляд неотступно следовал за мной, внимательно созерцая каждое движение.

Под конец действительный тайный советник прицокнула язычком.

– Удобно, – девушка оценила. – Мало места занимает. Вероятно, немного весит. И выпивка всегда будет в доступе. Любишь выпить?

Выпивать я никогда не любил. Под настроение мог пропустить рюмочку, а по особым случаям – бутылочку. Но не более того. Выпивал строго эпизодически и исключительно в небольших объёмах. Спиртное прямо складывается на состоянии бойца, исправлять которое ему же самому. Поэтому, чтобы не ловить тонкую грань между «ещё бутылочка не повредит» и «бл9ть, щас сдохну», приучил себя держать с алкоголем почтительную дистанцию. Тем паче, что никогда не знаешь, когда тебе понадобятся твои профессиональные навыки, которые ты же собственноручно притупил алкоголем. Как показала моя практика, «накрыть» тебя могут не только на линии боевого соприкосновения, но и в тылу. Даже сто километров удаления от линии фронта – вовсе не стопроцентная гарантия защищённости от всего и вся.

– Вообще не пью, – предупредил я. – Но случай уж больно исключительный. Разрешил себе себя побаловать.

– Разве? – Алина подняла на меня взор. – А инструмент под рукой, будто только и ждёт применения.

Мне оставалось только фыркнуть.

– Не к столу будет сказано, мой хер тоже всегда под рукой, будто ждёт применения. Но я же им не осеменяю каждую встречную юбку?

Бериславская хмыкнула.

– Неплохое сравнение.

И подняла доверху наполненный бокал.

– Что ж, дорогой гость! – провозгласила девушка. – Как и ты, я не сильна в питии вина. И многих поводов для того не имела. Но сегодня праздник, какой поискать: своим появлением в нашем мире ты подарил надежду для всей Империи. За такое грех не выпить.

Я вслед за новой знакомой поднял свой наполненный бокал.

– И сегодня поднимаю за то, что ты дал нам возможность поверить в благословенный исход. И пусть впереди потрясения, которых не знала наша страна… С тобой мы выдержим их все!

Я только вздохнул.

– Глупости не говори, – произнёс на правах ответных алаверды. – Твой прапарапрадед веками собирал утраченные знания, ты половину своей жизни ему ассистировала, учила столько, сколько выучил за тысячу лет древний дед, вдвоём осилили призыв, который считался более невозможным… Если за кого и надо поднимать – так это за твоего досточтимого предка, и за тебя, неземную красавицу и невероятную умницу-разумницу.

На это Алина ничего не ответила. Лишь сильней покраснела, символически коснулась своим бокалом моего и пригубила напитка.

От последнего по моему телу пробежалась странная волна. Когда язык почувствовал привычный виноградный вкус – я не придал этому особого значения. Когда вместо спиртового послевкусия внял и разобрал откровенный привкус салата из трудноопределимых сортов травы, стало подозрительно. Но когда внутри меня что-то щёлкнуло, перемкнуло и по мышцам прошёлся непроизвольный спазм, стало как-то не по себе. Объективно, за вином не должно быть такой странной симптоматики.

Видимо, Алина заметила во мне какие-то перемены, потому что прокомментировала произошедшее.

– Этот напиток используется в таинстве инициализации, – проинформировала Бериславская. – Проходящий через обряд употребляет его в процессе, и это позволяет ему пробудить Силу. Как ты сумел использовать её без таинства – ума не приложу. Как будто инициализация уже была пройдена. Но я решила, что от нескольких бокалов напитка плохо не будет. По сути своей, он может использоваться и как помощь при истощении, и как снадобье от многих хворей: в составе полно разнотравья.

– Берислав им же лечится? – уточнил я.

Девушка кивнула.

– Недешёвое средство. Но оно и не используется как настольное на каждый день.

Я окинул взором девичьи апартаменты.

– Тут недешёвое не только средство. Если бы судил по экономике своего мира, сказал б, что такое могут позволить себе отгрохать ведомства, которым денег девать больше некуда. Ты же тут не за бесплатно проживаешь?