Текст книги "Мастер путей. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 41 страниц)

Ночью заметно похолодало. Местная форма уже мало чем может помочь. По карте вокруг не было видно водоёмов в радиусе ближайших пяти километров, но создавалось ощущение близости болот или другого крупного водного объекта. Воздух ощутимо влажный и при заведомо положительной температуре откровенно морозил руки.

По грунтовой дороге, стараясь не касаться поросшего между колей бурьяна, ступая как можно тише, двигался от оставленной самоходки в сторону увиденного на карте утёса. Тот был удобен для размещения стартовой позиции беспилотника, но лишь при первом рассмотрении. Реальность зачастую (если не сказать «почти всегда») расходится с бумагой. Сначала необходимо разузнать, действительно ли он так шикарен.

От места остановки до утёса пришлось пройти ещё около километра, вслушиваясь в ночной лес и всматриваясь в движения вокруг. Но тщетно. В этом квадрате не было ни птиц, ни зверей. Ни одна живая душа не давала узнать, что находится тут вместе со мной. Ни единого звука не было слышно из подлеска. Даже ветер и тот стих, оставляя чернеющие на фоне неба деревья неподвижными истуканами.

Опасный момент, как есть опасный. При ночной засаде по лесу преимущество у того, кто неподвижен. Его невидно. Зато он прекрасно видит движения на фоне просветов между деревьями или на просеках. Потому наготове держу заклятье проброса Пути, чтоб при необходимости оперативно отступить. Уже неважно, куда: если успею среагировать на угрозу, то без разницы.

На утёсе было намного свободнее, чем на грунтовой дороге в лесу. Виной тому руины строения невнятного предназначения, стоявшие на нём. Когда-то это место использовалось людьми, и дорога к нему была езжена, но сейчас разрушенное здание невозможно определить даже по типу. Лишь гора битого кирпича, сваленная внутрь фундамента, да торчащие из-под него обугленные деревянные балки, будто бы сооружение рухнуло после пожара.

Осмотр руин не показал никакой активности живых существ за последнее время. Ни примятых растений, ни сооружённых из битого кирпича окладов кострищ или полевых печей, ни натянутых навесов, шалашей или укрытий. Вокруг никого не было уже давно.

Отлично. Значит, сейчас подгоним сюда самоходку, развернём наземную станцию управления и поднимем «птичку» в воздух. «Отсель грозить врагу мы будем» ©.

Странно, вообще, вокруг. Ни единой живой души. К слову, похожее ощущение у меня было в Сумеречной Долине. Пролетая над ней на квадрокоптере, через объектив тепловизионной камеры я не увидел ни единого живого существа, кроме нас с Алиной на балконе. Берислав отдыхал у себя, потому и не светился. Но ни птиц, ни зверей вокруг Обители не было. Интересно…

Возвращение обратно прошло чуть быстрее. Можно было бы ещё ускориться, просто дав Алине команду подогнать самоходку, но в навыках управления Бериславской я не уверен. Машина огромная, размером с фуру, а протиснуть её надо по неровной грунтовой дороге. Сдуру можно и башню танку снять с погона…

Глава 35

Разведка

Подогнать самоходку дело недолгое. Алина, закрывшаяся в машине, дождалась меня там же, где и осталась. Незамедлительно после занятия стартовой позиции возле утёса мы принялись разворачивать оборудование.

Точка решительно понравилась всем. И дальностью обзора, и отсутствием препятствий для борта, и свободным прохождением радиоволн от комплекса связи. Радио буквально разливалось поверх оказавшихся в низине деревьев. В темноте оценить расстояния трудно, но прямая видимость составляла навскидку километров семь или десять.

В рамках развёртывания Бериславская была посажена на одно из сидений самоходки. Ей на колени был водружён ноутбук, от которого тянулась витая пара из LAN-разъёма компьютера: вроде бы, все комплектующие с беспроводной технологией связи, а всё равно по привычке пытаюсь использовать провод там, где это возможно. Увы, за дроном интернет-кабель не потащишь. Но заглушить его гораздо труднее, чем тот же Wi-fi. Коммутацию привык выполнять по проводной схеме.

За бортом нашёл относительно высокое и легкодоступное дерево, на которое взобрался впотьмах, таща за собой всенаправленную антенну. Само устройство закрепил на стволе хрестоматийной синей изолентой, а провод, чтоб не вызывал изламывающего момента на соединении, тремя турами обмотал вокруг ближайшей ветки. Инструкторы мне бы «лося» с «вертушки» в «душу» прописали бы за такое. Кабель, вне зависимости от принадлежности, хоть локальной сети, хоть коаксиальный, должен быть максимально прямой и без перегибов. Иначе сам себе подложишь свинью и снизишь качество сигнала. Но мне лететь недалеко и едва ли в районе работает расчёт радиоэлектронной борьбы. На несколько километров, надеюсь, хватит сигнала даже с искажением от перегнутого вермишелью провода.

Уже внизу соединил в единую сеть оставшееся оборудование и запитал от аккумуляторов через переходники. Собрал «птичку», воткнул в её тушку источники питания, и словил пропуск зажигания, затроил. Завис, по-русски говоря. Дело в том, что привычка – вторая натура.

В меня чуть ли не штырьковой антенной от Р-123 вбили, что запуск «пташки» должен производиться максимально далеко от места, где засел расчёт беспилотника. Враг тоже далеко не дегенерат, и умеет отслеживать пуски малоразмерных аппаратов. Учитывая, что радиус боевого применения «карманной авиации» почти никогда не превышает дальность работы ствольной артиллерии, по месту запуска с завидной регулярностью прилетали фугасы. Время накрытия разнилось в зависимости от многих факторов, но отсутствие обстрела, как показала практика, являлось исключением из правил.

Но, опять же, другой мир… Может, пора выключить свою шизофрению и дать ей погулять, хотя бы в смирительной рубашке? Тут радио только-только изобрели, а о радиоэлектронной борьбе и разведке ещё даже не помышляют. Кто тут будет охотиться за чокнутым пилотом беспилотника, катающего в ночи обворожительную подружку при исполнении?

Опять же, грань между больной паранойи и здоровой осторожностью безумно тонка. Параноики, как правило, живут дольше.

Поборов своего внутреннего психиатра и потупив с тушкой «птички» на руках, отнёс дрон на пару сотен метров в сторону, ближе к руинам здания на утёсе. Штатных психиатров для моих диагнозов в этом мире всё равно ещё нет. Но так я, хотя бы, спокоен за то, что всё сделал правильно. Ну, или почти правильно.

Потом пришлось бороться с ленью и прокрастинацией. Перед вылетом на новой местности положено тарировать электромагнитный компас «птички», для чего борт необходимо вертеть восьмёрками по всем плоскостям, направлениям и измерениям, чтоб умные мозги машинки прочувствовали склонения магнитных линий. Делать это необходимо несколько минут и относительно энергично. Дрон, напоминаю, весит больше десятка килограмм в сборе. И этой дурындой надо махать из стороны в сторону, в процессе пританцовывая и изображая из себя вождя шаманов. Чингачкуг Большой Член, мать его етить.

Так-то, без ложной скромности говоря, и в условиях спуфинга с подавлением летал, когда канал телеметрии отрубали начисто. По звёздному небу умею выводить «птичку». Летал не просто без компаса, но и со сломанным. Я, блин, несколько километров по прямой не пролечу без тарированного⁈ Ну, его, на фиг! Мне ж не за тридевять земель тащиться, а в радиусе прямой видимости действовать! На тарирование бортового электромагнитного компаса благополучно забил.

По завершению подготовки уселся рядом с Алиной и одной рукой на компьютере, стоявшем на её коленях, принялся сопрягать весь комплекс, в соответствующих строках и графах программного обеспечения проверяя корректность указанных шлюзов, портов и адресов, включая MAC и IP.

– Сейчас полетаем, – сообщил я. – Сильно матом вслух не удивляйся. Будут вопросы – спрашивай. Будут целеуказания – давай. Я вижу то же, что и ты.

И натянул очки.

– Поняла.

Борт отозвался на подключение. Очки дополненной реальности приняли входящую картинку с тепловизионной камеры. Пока что мутное марево: тушка стоит на земле и в упор смотрит на грунт.

«Вверх».

Рычаг джойстика воткнут до упора. «Птичка», взвыв винтами, да так, что услышали даже мы в самоходке, «свечкой» взмыла в ночное небо нового для себя мира, впервые выйдя на своё первое боевое задание. С боевым крещением в этом мире тебя, малышка!

«Малышка» быстро набрала километровый эшелон. По ходу взлёта и подъёма тепловизионная камера исправно передавала картинку: холодные камни разрушенного здания, тёплая обшивка самоходки, холодный и мрачный полуночный лес, рельефно читаемый выступ утёса, под которым на несколько десятков метров провален грунт. Впереди километры низменности.

Тепловизор подтвердил мои сомнения. Вокруг вообще ни одной живой души. Ни людей, ни птиц, ни животных. Насекомых, понятное дело, с такой высоты не увидишь. Да и в упор они не сильно-то видны. Но никого крупнее мухи в поле зрения объектива не было.

«Вперёд».

Рычаг джойстика сдвинут в упор. Несущие винты изменили частоты вращения сообразно запрограммированным протоколам, тушка стала смещаться вперёд. Привод воздушного давления начал принимать вмордувинд: принялась расти скорость движения.

Стоит сделать лирическое отступление и держать в уме, что абсолютную скорость узнать невозможно. В этом мире нет базовых станций, нет спутников, к которым можно подключиться. Нет возможности измерять скорость движения по скорости смещения в координатной сетке. Но есть привод воздушного давления, который принимает это самое давление и на его основе выдаёт относительную скорость борта. А она, на минуточку, может составлять как пятнадцать метров в секунду при полном штиле, так и один метр в секунду при встречном ветре в четырнадцать метров. С ветром «в спину» по догонному курсу всё ещё интереснее, скорости суммируются почти один к одному: при ветре в пятнадцать метров и собственной скорости в пятнадцать реально выжать почти тридцатку. Правда, обратно при таком ветре ты уже не вернёшься.

Подо мной проплывал лес, дремучий настолько, что едва ли там пройдёт хоть что-то или кто-то. Стягивание сил через него сопряжено с небоевыми потерями: половина бойцов в нём просто потеряется, лишившись чувства направления. В нём нет абсолютно никаких ориентиров, кроме сплошной непроглядной стены стволов. Это видно по плотности крон и верхушек деревьев. А даже, если снабдить каждого бойца компасом и задать ему азимут, перемещение большого отряда по лесу сопряжено с производством немалого шума от треска веток и хруста валежника под ногами. Ни о какой скрытности не может идти и речи. Мне нет необходимости спрашивать, чтоб констатировать очевидное: в этом мире нет лесхоза, который поддерживает санитарное здоровье лесов и облагораживает от валежника все посадки от запада до востока. Под кронами бурелом.

– Лин, – я позвал напарницу. – Пометь на карте, пожалуйста. Стягивание атакующих сил через лесной массив нецелесообразно. Чаща труднопроходима для пехоты и техники.

Бериславская зашуршала бумагой карты.

– Поняла.

Лететь пришлось километра четыре от точки старта. На протяжении этого отрезка пути под нами не было видно ничего, кроме деревьев. Выдержать ориентир помогала огромная прогалина посреди лесного массива, отличающаяся по тепловой сигнатуре. Разные породы деревьев под нами имели разную форму и размер листьев, потому тепло отдавали по-разному и в тепловизоре видны неоднородно. А прогал впереди диаметром километров в пять и вовсе лишён растительности, ещё и ощутимо теплее.

Облегчал обнаружение прогала набор сравнительно невысоких, но широких сооружений на территории. В них без труда угадывался административно-бытовой комбинат рудника, технические помещения, склады и непосредственно копры, заходящие в шахты. Здания имели отличный от остального ландшафта температурный диапазон и отчётливо виднелись на экране. Прямые линии стен, углов и крыш упрощали и без того не самую тяжёлый задачу.

Что мне не могло не понравиться – так это практически полное отсутствие жизни в зоне видимости. И я сейчас не только про лес вокруг говорю. Территория рудника также пустовала. Возле одного из крупных строений покоилась телега, запряжённая лошадью, но не более того. На всём пространстве, доступном для обозрения, не видно ни людей, ни животных. Даже сторожевых собак или существ, их тут заменяющих.

Первая мысль после увиденного – «Кто-то добрался сюда вперёд меня». Подумал, что чьи-то третьи силы учинили кровавую ночь и перебили всех до того, как я подоспел со своей разведкой. Для проверки этой версии понизил обороты несущим винтам и опустил «птичку» с верхнего эшелона пониже. На шестистах метрах остановил снижение. Если на земле есть тела, их очертания будут видны в тепловизор. Ниже опускаться пока не рискнул, не зная, что меня ждёт внизу.

При круговом облёте территории рудника тел не нашёл. Если кто-то кого-то и перебил, то трупы спрятал или забрал с собой. Остаётся вариант, что все гасятся по сооружениям. Если так, то моё мнение о синдикате стремится обрушиться в тартар. Не выставить ночью ни одного патруля или дозорного мог только полный идиот, не знающий, что такое служба. Местных ещё может оправдать наличие какого-то хитровыгнутого колдунства, позволяющем скрыть свои признаки жизни, в том числе тепловую сигнатуру.

Кстати. У меня же тут сидит эксперт по экспертным вопросам… Вот пусть и отрабатывает.

– Лин. Есть возможность скрыть присутствие человека так, чтобы его невозможно было обнаружить никаким способом? Я сейчас не про оптическую маскировку говорю. Накинуть ветошь и прикинуться кустиком любой дурак сможет.

– Есть, – не задумываясь, отозвалась Алина. – И ты должен будешь этому способу научиться. Но он довольно энергозатратен. Применять длительное время подряд не получится, каким бы размером накопителя ты ни обладал.

– А камни-артефакты? – уточнил я. – Их можно использовать для питания Силой.

– По-настоящему ёмкие камни-накопители редки. Подавляющее большинство не сильно лучше обычного, доступного для одарённых Силой с рождения.

Что ж. Одной проблемой меньше. Засады из ниоткуда можно не опасаться по причине технических трудностей при её организации.

Принял решение снижаться медленно, но уверенно. Шум винтов и двигателей, конечно, услышат на трёхсотметровом эшелоне или ниже. Но в этом мире вряд ли знают, что такое беспилотный летательный аппарат. Едва ли кто-то выбежит из сарая с антидроновым электромагнитным ружьём. Вероятнее всего, если и выбежит, то будет тупить, пялясь в небо, ища в ночи свой бессрочный дембель. А если даже и выбежит, то облегчит мне своё обнаружение и разведку численности членов синдиката. Потому рычаг джойстика пониже и осторожно начинаем снижаться, по дороге вертя камерой «тепла» в поисках новых сигнатур.

На улице их так и не обнаружилось. Уже снизился до двухсот метров, до ста пятидесяти, до ста. Но никто на свежий воздух и носа не казал. Я что, просто так припёрся⁈ Хотя, живая лошадь в повозке указывает, что кто-то, всё же, припёрся, и надолго задерживаться не планирует. Иначе бы уже распряг животину на ночь.

А ещё с высоты ста метров за счёт теплового контраста металла и бетона увидел высокую, в несколько десятков метров, железную мачту, собранной по схеме объёмных пространственных рам, на которой был закреплён ряд отменно знакомых мне антенных комплексов. Это несильно затрудняло дело, но заставляло держать на контроле наличие у местных радио. Если у синдиката есть антенны, то должна быть и связь. Значит, они могут получать и передавать информацию. А это, в свою очередь, означает риск для штурмовиков. Или синдикат может быть предупреждён о предстоящем нападении, или они запросят подкрепление у «своих» по факту начала штурма. Вот где пригодилась бы «Геката», чтоб по-тихому подавить их связь…

Самой «Гекаты», к сожалению, дома не завалялось. Даже, если скакну за ней в свой мир, её придётся где-то рожать и у кого-то отжимать. Среди личных запасов ещё найдётся несколько маломощных «глушилок», но они все индивидуальные. Радиус действия и мощность невысокие. Забить мощный передатчик могут не осилить. Если лишать цель связи наверняка – то это только сброс с «птички» осколочно-фугасного снаряда (извините, термобарических у меня тоже нет), или диверсия вблизи с выведением комплекса связи из строя физически, руками. Можно было бы стрелковкой, но из винтовки ночью в антенну не попаду. Я же не супермен какой-то, право слово.

На сотне метров переключился на оптическую камеру. Стало видно ощутимо меньше, зато в самом крупном строении увидели свет в окнах. Кто-то, всё же, дома есть.

Осторожно опускаюсь до нескольких десятков метров и поворачиваю камеру в сторону окна на верхнем, третьем этаже здания с антенной, выравнивая её почти горизонтально. Оно самое высокое среди всех имеющихся. И самое интересное.

– Это многое объясняет… – пробормотала Алина.

Действительно.

В остеклённом окне, освещённом изнутри ярким светом от уже знакомых камней-артефактов, происходило действо, ради которого, безусловно, многие наёмники оставят свой пост. Были замечены две особи мужского пола при полном отсутствии какого бы то ни было обмундирования, развлекающиеся с парой особей пола женского, также не обременёнными платьем. На этом детали кончались: нельзя было сказать ничей возраст или расу. Светлая кожа у всей четвёрки и тёмные волосы у всех. Больше ничего не было видно из-за мутного стекла.

По характерному положению тел (одна из девушек или женщин стояла перед голым мужчиной на коленях, ритмично двигая шеей навстречу его паху, а другая, оседлав пах второго, изображала наездницу родео) можно заключить, что они там не планированием обороны занимаются. Причём, оба мужчины с партнёршами особо не церемонились. Ещё не хардкор, но можно было бы и понежнее. Это поняла и Алина.

– Всё же, ты был со мной обходительней, – едва слышно проронила она.

Ночной выход в развед – не то место и время, чтобы наслаждаться бесплатной порнухой. Даже в режиме «живого театра». Тем паче, что уже давно не школьник, чтоб терять от такого тормоза, а у самого за плечами опыт побогаче будет. Иногда сам снимал такие эпизоды. Ничего для себя нового я там точно не увижу.

К сожалению, буквально. Стекло, разделяющее борт и участников коитусов, слишком мутное. Не видно деталей. Каков возраст участников, есть ли рядом оружие или броня, чем набито помещение, какая планировка, чем отделано изнутри. Максимум, что доступно – свет, озаряющий комнату, по температуре свечения похож на камень-артефакт. Всё.

Даже такие незначительные детали, как вышеперечисленные, могли бы многое сказать о происходящем. К примеру, по личным вещам этих людей можно было бы узнать, бойцы ли они или кто-то из руководящего состава ячейки. А так даже угадать не получится, принадлежат ли участницы акта к синдикату или же они гостьи, вольные или невольные. Так-то, штурм начинать рисково: могут пострадать непричастные.

«Птичка» аккуратно отвалила с позиции и принялась рассматривать камерой здание внутри, осторожно заглядывая в остеклённые окна. Старался не подпускать беспилотник близко к стенам: не хватало ещё врезаться в них из-за случайного порыва ветра или затупившего контроллера двигателей. Эх, жаль, что доступен только удалённый осмотр… Меня б сейчас туда… Но через дремучий лес ночью ползти несколько километров. Не факт, что дойду вообще.

В этот момент меня осенило. Да настолько, что я отвёл беспилотник подальше от стен, не поленился забраться им на крышу здания и сесть на относительно ровный уровень, предварительно убедившись, что ничего не цепляю винтами.

Стянул с морды очки дополненной реальности и повернулся к напарнице.

– Ли-и-ин! – протянул я. – А что ты там говорила про тотемы? Вроде бы, ими может быть что угодно? И их изготавливают мастера сами?

– Точно, – подтвердила девушка.

Её личико подсвечивалось снизу в кромешной мгле светом экрана и клавиатуры ноутбука.

– Ритуал довольно непрост. И надо достаточно хорошо управлять потоками Силы, чтобы напоить ею Тотем. У тебя есть идея?

– Есть, – моё хлебало растянулось в хищной улыбке. – Будь так любезна, моя маленькая. Запиши где-нибудь. В целях минимизации потерь среди личного состава обучить «Мастера» технике создания этих ваших тотемов.

Подсвеченное компьютером личико правнучки Архимага изумлённо вытянулось.

До разноглазки дошло быстро.

– Твоя птица и это умеет⁈

– Тебе лучше не знать всего, что она умеет. Сон спокойней будет.

Надеюсь, малышка никогда не увидит в подробностях, как выглядит тело человека, разрываемое в клочья прямым попаданием «сброса» с коптера… Может, в этом мире нормально отрубить раненому военнопленному голову, чтоб не тратить силы на его охрану и содержание. Но одно дело – относительно быстрое и сравнительно гуманное умерщвление, и совсем другое – сделать из противника фаршированное пюре, размазав его ещё живого на многие метры во все стороны. Видеть в камеру дрона глаза головы, смотрящей на своё оторванное и разодранное тело… Молю Господа Бога, чтоб её миновала сия чаша…

Глава 36

О некоторых тонкостях разведки

Разведка местности принесла немало полезной информации.

Во-первых, выяснили, что местность труднопроходима для пехоты, кавалерии и колёсной техники.

Во-вторых, подтвердили, что на территории есть здания, отмеченные на карте.

В-третьих, удостоверились, что их относительное расположение друг к другу примерно соответствует действительности.

В-четвёртых, узнали, что, довольно значительные территории никем не досматриваются, не патрулируются и не прикрываются. Только непонятно, это по штату у них так заведено, или только сегодня все ринулись с девочками развлекаться?

В-пятых, при ближайшем рассмотрении оказалось, что лошадь на территории не на коновязи. Что говорило о феерической расхлябанности местных конюхов и возничих, или об вящей уверенности оных же в полнейшей безопасности этого места.

В-шестых, определили, что место дислокации синдиката имеет в распоряжении радиомачту, что говорит о возможном наличии рабочей радиосвязи. Это, в свою очередь, может угрожать проведению штурма и подставляет под удар личный состав, принимающий в нём участие.

Остатки энергии в аккумуляторах потратил на доразведку местности. Облетел по кругу несколько раз, проверил единственную ведущую к объекту дорогу, просканировал местность на предмет живых существ. Их нашлось всего пятеро: четверо развлекающихся в здании комбината и лошадь на улице, в развлечениях участия не принимающая.

Не разведанными остались только заходы в рудники и внутренние объёмы строений. Под землёй квадрику делать решительно нечего: толща пород создаст непреодолимые преграды для радиосигнала, с чем в связи я и потеряю дрон. Или резко пропадёт проходимость для сигнала, или «птичка» «затроит» из-за снижения проходимости, и долбанется об стену.

Последних миллиампер хватило, чтоб борт безопасно сел там же, откуда и взлетал. Мне не в падлу прогуляться за ним лишние пару сотен метров. Зато точка посадки не совпадает с точкой развёртывания наземной станции управления. Какое-то время это будет для меня очень въевшейся привычкой, несмотря на неизвестные для этого мира технологии.

– Итак, что мы имеем…

Выдохнул я, забираясь в самоходку с дроном в руках.

Борт сразу убрал в задний объём техники, вытащил из него все аккумуляторы и тут же заменил их на новые. Взлетать сегодня больше не планировал, но привычка, привычка, привычка… Мало ли? А вдруг приспичит? Ну, так, просто, от греха подальше. Чтоб если и взлетать по авралу – то на свежих аккумуляторах, а не на выдохшихся.

– Отчуждённая территория заброшенного рудника. Исследована вся, кроме внутренних объёмов зданий и, непосредственно, самого рудника. Из живых нашли четверых людей и лошадь. Есть комплекс радиосвязи. Предположительно, исправный. Грядёт штурм с нашей стороны. По уму, конечно, надо доразведать проникновением, так как остались «тёмные пятна» на карте, и вывести из строя радиопередатчик. А ещё мы подтвердили непроходимость для пехоты густого леса. Значит, штурм возможен только с направления главной – и единственной – дороги, с поддержкой огнём с нашей, господствующей, высоты. Ну, или я с помощью «птички» сбрасываю на территорию тотем, пробрасываю к нему путь и по нему провожу ударный отряд.

Алина в задумчивости потерла подбородок.

– Оба варианта по времени плюс-минус тождественны, – произнесла она. – Временные затраты идентичны. Что на подготовку ударных сил с доставкой, что на твоё обучение созданию Тотемов. Другое дело, что второй вариант мне видится надёжнее. Из того, что я узнала о твоих методах работы, ты можешь обеспечить нас дальновидением. Мы смогли бы избежать потерь там, где это возможно. Обучить тебя не проблема… А вот проброс Пути… Это требует разрешительной резолюции Ростислава Поликарповича.

– Поправь, если ошибаюсь, – заметил я. – Но, по-моему, этот самый Ростислав Поликарпов переложил задачи с больной башки на здоровую и назначил тебя старшим начальником по всем неудобным вопросам.

К слову сказать, тут он сработал по учебнику. Для ведения наблюдения назначаются наблюдатели или наблюдательные посты в составе не менее двух человек, один из которых старший. Отрядив нашу двойку, офицер поступил благоразумно. Я мог бы справиться и один, но эти самые учебники писаны многими литрами крови. Не меньше двух человек' – значит, «не меньше двух человек».

Действительный тайный советник первого класса замялась.

– Видишь ли, «Мастер»… Сила Путей до сих пор оставалась потерянной. И у людей сложилось о ней воспоминание, как о былинном сказании. Россказни. Сказки. Байки. Как бы ты отреагировал, если бы тебе в отряд, скажем, зачислили волколака?

Если мне не изменяет отбитая контузией память, волколак – древнеславянский аналог вервольфа. Этакий перевёртыш, способный перевоплощаться как в человека, так и в антропоморфного или же четвероногого волка. Оборотень, говоря привычным языком.

– Да никак, – пожал плечами я. – Если он выполняет возложенные на него задачи и не причиняет вред союзникам, мне всё равно, кого мне зачислят. Хоть оборотня, хоть беса, хоть мамочку из ближайшего дома терпимости.

Бериславская смутилась ещё больше.

– Ладно… Неудачный пример привела… В общем, необходимо, чтоб какое-то время твоя сила и её возможности оставались тайной за семью печатями. Изо всех людей о ней знают только ты, я, Берислав Всеволодович, Ростислав Поликарпович, Светозар Горынович да Александр Александрович… Это Великий Император Всероссийский, – поспешила добавить правнучка Великого Архимага Путей. – Нынешний правитель Российской Империи.

– А тут появляюсь я и предлагаю прокатиться с ветерком, – закончил за Алину. – Я понял. Могут поползти никому ненужные слухи и ваш козырь станет известен противной стороне, пусть и в рамках сплетен. Ну, тогда дай мне время до рассвета, и штурмовать вам будет нечего. Зачищу территорию и преподнесу вам на блюдечке с голубой каёмочкой.

– Отказано.

Девушка лязгнула неожиданно взявшимся из ниоткуда командным металлом в голосе.

– Я уже пояснила. Ты слишком ценный сотрудник, чтоб пускать тебя ловить собой выстрелы. Даже эта задача – уже риск. Я бы ни за что не позволила тебе участвовать, если б не прямой приказ. А ты предлагаешь выпустить тебя в логово синдиката? Исключено.

– Моё дело – предложить, твоё дело – отказаться.

Доля здравого смысла в словах разноглазки, безусловно, есть. Операторы беспилотных летательных аппаратов – слишком дорогостоящие специалисты, чтоб пускать их в мясные штурмы. Это всё равно, что профессора или академика ставить воспитателем детского сада только потому, что у него есть педагогическое образование. Не по монаху монастырь. Но так и я не лаптем щи хлебаю. Даже в штурмах участвовал, и небезуспешно их вывозил. Пусть исключительно из-за жёсткой необходимости, но приходилось.

– Тогда научите меня минимальному минимуму. Ставить щит, скрывать присутствие, применять ударную силу. Всё, что позволит мне быть в твоих глазах способным за себя постоять. И я вынесу это гнездилище вперёд ногами и под белым саваном.

– Это потребует времени, – Бериславская посмотрела мне в глаза. – Ты очень способный ученик, раз освоил мастерство Путей без науськивания. Но даже тебе необходимо учиться, чтобы познать новое. Я не смогу вложить тебе знания сию же минуту.

– Тогда возвращаемся домой. Отдыхаем, изучаем недостающее и возвращаемся за доразведкой.

– Ты уже сделал достаточно, – возразила Алина. – Твоя удивительная птица смогла то, что не могут лучшие чародеи. Тебе больше незачем сюда возвращаться.

Эх, девочка… Сразу видно, кому не приходилось штурмовать дома за отсутствием ума… Разведка территории, даже доскональная, никогда не заменит личного присутствия разведчика. Иногда ему приходится даже имитировать нападение, чтобы вскрыть огневые возможности противника. «Разведка боем», если что. То, что мы отфотографировали и накидали стоп-кадров для отчета, ещё не говорит, что нам удалось до конца выполнить задачу разведки. Главное осталось неизвестным: число копий на этом руднике. Вдруг по зданиям шкерятся не четыре человека, а сорок четыре? А в штольнях рудника сидят четыреста сорок четыре? Не говоря уже о том, что за какой-то один разведывательный вылет разведка не ведётся. Если осуществляется разведка наблюдением, то необходимо минимум несколько суток непрерывного контроля, чтоб наблюдатели смогли обнаружить и застать самые разные инциденты на территории досматриваемого объекта. Смена нарядов, караулов, подвоз подкрепления, снабжения. На самый худой и крайний случай, ротацию личного состава. То, чем мы сейчас занимались – это даже не разведка. Так, посмотрели одним глазком.

– Протопопов четко очертил задачу, – напомнил девушке. – Необходимо разведать всё, чтоб минимизировать потери при штурме. Ты сейчас доложишь, что мы нашли четверых совокупляющихся и лошадь. Чем создашь у командования видимость, будто штурмом будут брать бордель. А на деле внутри зданий может оказаться две-три роты отборных штурмовиков синдиката. Подставишь и себя, и полковника, и ваших ребят. Нет. Раз уж поручили мне досмотр – я его выполню в полном объёме. А сейчас предлагаю вернуться в Долину и выспаться. Мне ещё ваше колдунство постигать.

Алине решительно не понравилось моё самовольство. Так-то, её поставили начальственно верховодить, а ей указали на место и попросили не мешать.

Но Бериславская чересчур печется о наёмном мясе. Нас не так-то просто скопытить. Задачи будут плодиться и размножаться, и вряд ли каждая последующая будет легче предыдущей. Я получил задание, и у меня нет причин его не выполнять.