Текст книги "Мастер путей. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 41 страниц)

– Может, хоть встанешь нормально? – скосившись на подопечного, процедила ему девушка.

– Зачем? – повёл бровью он. – Поверь мне. После двух бессонных ночей подряд сейчас я стою нормально. Меня даже не шатает, хотя должно!

Бериславская закатила глаза.

– Какая невероятная в своей неописуемости встреча, – произнёс полковник. – Алина Святогоровна со своим протеже. Доброго утра всем нам.

– Воистину, доброго, Ростислав Поликарпович, – поздоровалась Бериславская. – Разрешите отвлечь вас на некоторое время? Мы к вам с докладом.

От взгляда опытного руководителя не ускользнули признаки недосыпания на молодом лице подчинённой.

Форма, вроде бы, сидит на девушке согласно уставу, но не так опрятно, как все привыкли видеть.

Алина Святогоровна всегда славилась своей пунктуальностью и аккуратностью.

Даже причёска не так тщательно уложена, как обычно.

Да и воин в своей одежде…

Очевидно, доклад касается последнего выданного задания.

– Милости прошу, – согласился офицер, ключом отпирая дверь своего кабинета.

Только за входящими закрылась дверь, как Бериславская форсировала события, передавая руководителю папку с документами:

– Настоящим сообщаю, – доложила она. – Ваше распоряжение исполнено в полном объёме. Логовище синдиката разведано. Вся собранная информация в папке.

Девушка обернулась к спутнику.

– Как ты называл эти мероприятия?

– Досмотровые, – подсказал ратник. – Разведка с привлечением технических средств, наблюдением, поиском, инфильтрацией, захватом оборудования и допросом пленных.

Ростиславу Поликарповичу показалось, что спросонья он ослышался.

– Что, простите? – переспросил полковник. – Это сейчас что было?

– Коротко о том, чем мы занимались две ночи подряд, – пояснил «Мастер». – Мы тут… разведывали базу ваших наёмников. И… так уж получилось, что… случайно оказавшись на их территории… нечаянно вынесли их станцию связи…

– … буквально… – подсказала Алина Святогоровна.

– … и, между делом походя, неожиданно… взяли пленного. Его сейчас обрабатывают ваши люди. Да, кстати. В папке – распечатанные фотоснимки результатов разведки. Я позволил себе предоставить их в виде изображений, а не текста доклада. Подумал, так будет… объективнее.

После этих слов руководитель Тайной Канцелярии проснулся окончательно.

Глава 42

Кризис

Москва

Тайная Канцелярия

После этих слов руководитель Тайной Канцелярии проснулся окончательно.

Полковник Протопопов, не до конца доверяя увиденному, придирчиво созерцал содержимое папки.

Снимки, которые я распечатал дома на своём принтере, во всех красках демонстрировали с высоты птичьего полёта положение дел на вверенном нам объекте.

А распечатал много чего интересного, начиная от дремучего состояния леса вокруг и заканчивая содержимым нашей самоходки, реквизировавшей трофейные комплексы связи.

Хотя, уместно ли называть столь громогласно примитивные телеграфные наборы?

В конце сравнительно нетолстой стопки фотографий – отчётный лист, по печати которого сотрудники Тайной Канцелярии принимали у нас под опись пленного наёмника синдиката, выдернутого аккурат в аппаратной связи.

Для последнего всё произошло настолько внезапно и ошеломительно, что он даже не понял произошедшего.

Во время первичного допроса, со слов, он зашёл в связную, получил мощный удар в шею и нормально стал соображать уже в допросной.

Всё, что прошло между, пролетело как череда статичных картинок.

Применение магии перемещения для него показалось мимолётным наваждением.

– Путь наступления на объект только один, через единственную дорогу, – я начал загибать пальцы. – Поддержку наземным штурмовым частям может обеспечить или авиация бомбометанием, или артиллерия, с соседних пригорков. Пять километров удаления – достаточно, чтоб не очень злым калибром стрелять навесом. Связь отрезана: противник не сможет докричаться до кого бы то ни было в регионе, не говоря уже о ком-то за его пределами. Несение службы наёмниками организовано из рук вон плохо. То ли уверены, что к ним никто не сунется, то ли чувствуют себя в безопасности из-за удалённости. Но ни патрулей, ни постов ни в одну из ночей замечено не было. Что до действительного контингента… думаю, пленный «язык» охотно поведает вам. Особенно, если придавить знаючи… ну, так что? Я прошёл вашу аттестацию или нужны ещё какие-то проверочные задания? И, кстати… трофейные телеграфы кому сдавать? А то мне эта рухлядь антикварная, если честно, даром не нужна.

Хотя с последним, может, я и погорячился.

Может, загнать в моём мире какому-нибудь ценителю старины?

Интересно, сколько сейчас рабочие телеграфные станции стоят…?

Ростислав Поликарпович не верящим взглядом, будто Бериславская днём ранее, листал снимки и взирал, подобно Фоме Неверующему, вкладывающему персты своя в раны Христовы.

Оная же Бериславская, присев без команды за стол на гостевой стул, с наслаждением наблюдала за реакцией руководителя Тайной Канцелярии.

– Ну, «Мастер»… – наконец, проронил военачальник. – Ну, наёмник…

Полковник отложил папку на стол, отошёл до подоконника, взял стоявший там графин и, полностью игнорируя стаканы рядом с ним, присосался к горлышку стеклотары, как после жесточайшего бодуна, залпом осушив литровую ёмкость наполовину.

– Мои вопросы к тебе исчерпаны, воин, – заявил он, повернувшись ко мне. – Демонстрация убедительная донельзя. Я обязан доложить о результатах аттестационного задания Императору, после чего будет дан ход дальнейшему развитию событий. Поразительно… и скорость, и результат… Но, всё же, просил бы вас предоставить мне доклад в печатной форме. Его надлежит подшить к делу и сдать в архив. Ввиду нерядового характера дела разрешаю заняться этим в свободное время, на отдыхе.

– На отдыхе? – не поняла Алина. – Ростислав Поликарпович, я не… совсем осознаю. Вы… даёте нам… отвод?

– Так точно, – кивнул офицер.

Военнослужащий обошёл свой стол, занырнул в сейф и достал оттуда бумажный пакет, от души перетянутый бечёвкой, скреплённой сургучной печатью.

– Тут открепительные документы, – сообщил он, протягивая конверт подчинённой. – Вам лично предоставлен отвод. А, учитывая, что «Мастер» – ваш протеже, ему дана возможность присутствовать подле вас.

Бериславская нахмурилась, принимая передачу.

– Я… не понимаю… – наследница затерянных знаний изволила морщить лобик. – Это же… за то, что мы с дедушкой Берислава призвали «Мастера»? И за участие в разведке? Я не просила об отводе… ваша инициатива?

– Ваших досточтимых родичей.

Вот тут уже мне стало не по себе от того, как резко вскинулась Алина.

– Спокойно, Алина Святогоровна! – воскликнул Ростислав Поликарпович. – Ничего серьёзного! Да, ситуация нерядовая, но никто не умер! Пожалуйста, не теряйте рассудка!

«Что-то дома у разноглазки», – понял я. «Что-то адски тяжёлое и очень-очень злое. Для неё это крайне больная тема. И обострение случилось недавно, раз домашние подали прошение о предоставлении отпуска».

– У вас все живы, – повторил Протопопов. – Хотел бы сказать, что здоровы, но… вы лучше меня знаете вашу домашнюю ситуацию. Потому не имею душевных сил и совести задерживать вас более. Транспорт в вашем распоряжении. Если готовы убыть незамедлительно…

– Что случилось?!. – враз осипшим голосом резко перепросила Алина, с хрустом сжимая тоненькими пальчиками пакет с документами. – Прошу, Ростислав Поликарпович! Не томите! Что произошло⁈

– У вашей младшей сестры Златы кризис, – обтекаемо отозвался офицер. – Подробности мне неизвестны. Ваш родитель, Святогор Тихомирович, ходатайствовал о вашем отводе по семейным обстоятельствам. Я… не ограничиваю вас в сроках. Ступайте. Вас ждут дома.

Никогда не думал, что девушки способны так резко бегать в туфлях.

В юбке – да, и не такие спринты наблюдал по жизни. Но офицерские туфли, пусть и на несуществующем, низком каблуке – не самая удобная беговая обувь.

Бериславская опрометью ринулась прочь из кабинета, даже не попрощавшись с руководителем.

И эта девчонка ещё делает мне внушение за этикет при обращении с вышестоящим начальством?

– Наёмник, – позвал меня офицер, когда звонкий цокот девичьих каблуков об деревянный настил пола покинул коридор военачальника.

– Меня не надо просить, полковник, – отозвался я, уже зная наперёд, что он скажет. – Я присмотрю за нею.

– Будь так милосерден.

Алина бегает не просто быстро, а умопомрачительно быстро.

Мелкая проворная девчонка оказалась во дворе быстрее, чем я сумел её догнать.

Чтоб поспеть за напарницей, мне пришлось прибегнуть к телепортации.

Я материализовался перед капотом её открытой самоходки ровно в тот миг, когда она уже запрыгивала на передний диван за руль.

– Стой, – позвал её.

– С дороги! – прорычала Бериславская. – Не то снесу.

– Брысь из-за руля.

– С дороги!

– Ты глухая или тупая? На хер с пляжа!

– Да как ты…!

– НА ХЕР! – лязгнул я на весь двор Канцелярии.

Да так, что на нас обернулись все, включая людей, окна кабинетов которых выходили во двор.

– Ты чего творишь? – осведомился между делом. – Жить расхотелось?

– Пусти с дороги! – с начавшими делаться мокрыми глазами процедила девушка. – Уйди! У меня нет времени!

– Его ни у кого нет. А на верху принимают круглосуточно.

– Убирайся прочь!

– Рот свой замолчи.

От сугубо непривычной постановки фразы разум разноглазки выдал тормозок, переваривая услышанное.

Я обошёл технику и подошёл к напарнице, положив ей руку на плечо.

– Ты не доедешь, – тихо произнёс ей. – Не в этом состоянии. Разобьёшься, чем сделаешь хуже всем. Тебе надо оказаться на месте быстро? Пусти меня за руль. Но сама ты сегодня управлять не будешь.

Бериславская метнула на меня преисполненный ярости взгляд.

– Ты мне указывать вздумал, наёмник⁈ – прорычала действительный тайный советник. – То, что ты овладел мной, ещё не даёт тебе права мне приказывать!

– А ты ещё громче об этом заяви, – подсказал я. – Чтоб вся Канцелярия слышала, как её сотрудница порочными делами до свадьбы занимается.

Алина зыркнула по окружению и потупила взор, стиснув зубы.

– Ты на взводе, – тихо констатировал я. – Твой разум затуманен. Примерно догадываюсь, что у тебя дома произошло, но…

– Да что ты можешь догадываться⁈ – взорвалась разноглазка.

– РОТ. СВОЙ. ЗАМОЛЧИ.

Не люблю применять командный голос на девушках.

Им от него зачастую делается нехорошо.

Этот раз не стал исключением.

То ли я перегнул со взглядом, который у меня в такие моменты сам по себе звереет, то ли с интонацией, но соратница изрядно побледнела.

– Я о тебе забочусь, дура, – прошептал ей. – Образцовый военнослужащий вроде тебя никогда не повернётся к командиру спиной, когда он с тобой разговаривает. И уж тем более не бросится от него бежать с документами на увольнение из расположения части. У тебя случилась реальная дрянь. Ты на взводе. И чуть не снесла ворота Канцелярии вместе со мной. Ты сейчас ни скорость нормально оценить не сможешь, ни свою реакцию. Я отсюда вижу, как у тебя зрачки долбятся в такт сердцу! В лучшем случае в другую самоходку врежешься. В худшем – в закрытом гробу хоронить будем! Знала бы ты, как я терпеть не могу разносить «похоронки»… И хера с два ты станешь первой в этом мире, кто удостоится от меня такой чести! Хочешь жить? Брысь из-за руля. Показывай, куда вести.

К нам подошли постовые: два молодых парня в форме Канцелярии с пистолетами в кобурах на поясе.

Правда, был тонкий момент: клапаны кобур были открыты, будто молодняк чего-то боялся.

– Госпожа Бериславская, – осторожно поинтересовался один. – Разрешите справиться. У вас всё нормально?

Девчонка с силой стиснула руль самоходки.

– Не очень, – отозвался за неё я. – Полагаю, это вы видите сами. Прошу вас помочь мне отговорить госпожу от поездки за рулём. Я небезосновательно опасаюсь за её жизнь.

– Не в нашей власти давать указания действительному тайному советнику, – произнёс второй. – Однако же, вы правы, сударь… управление в таком нервном состоянии, когда самоходка требует предельной концентрации от шофёра… Алина Святогоровна. Так ли необходимо управлять самой, когда при вас есть помощник?

– Мы дольше время теряем, пока препираемся, – надавил я. – Мы едем или да?

Быстрее, чем успел среагировать хоть кто-то, рука Алины стремительно оказалась у моей груди и схватила меня за плечевую лямку «плитника».

– Отвези меня домой сейчас же, – прохрипела напарница, до скрипа сжимая нейлоновую обшивку жилета. – Пожалуйста.

* * *

За всю дорогу до имения Бериславских я не задал Алине ни одного вопроса, касающегося её личной жизни и происшествия с домашними.

Не до того было.

Имелся немалый риск, что девчонка сорвётся и придётся выяснять отношения на ходу, что при скорости в сотню с гаком в час чревато.

Разноглазка, переступив через себя, уступила мне место рулевого, заняв пассажирское место на переднем диване.

Я же, завладев рулём, как мог быстро вёл технику в направлении, указанном напарницей.

Ехать было недалеко.

В направлении на восток, в сторону Сумеречной Долины, но не доезжая и чуть севернее.

Редкие указания моей пассажирки о предстоящих съездах и поворотах привели нас в довольно крупное селение, расположенное в нескольких десятках километрах от столицы.

В противовес Морозовской деревне, нас не встречали блокпосты на каждом перекрёстке.

Людей на улицах было побольше.

Чаще встречались тягловые повозки.

Было больше столбов и проводов между ними, что указывало на более интенсивное развитие этого селения относительно Морозовского.

Но Тайная Канцелярия тут явно была в почёте.

Не все поголовно, но очень многие из встречных кланялись нам в пояс.

Не только пешие, но и конные: несколько раз возничие повозок оказывали нам поклон, сидя прямиком на козлах, как только мы ровнялись с ними.

Причём, было видно, что этот почёт не напускной, не вбитый террором или иными рычагами воздействия.

А вполне себе искренний, благодарный.

Только я не сразу понял, он адресовался нашей самоходке с вензелями на борту вообще, или конкретно Алине в частности?

– Сюда.

Абсолютно сухим, хриплым голосом Алина указала на одно из имений, обнесённое довольно высоким частоколом, чью принадлежность к особо охраняемым объектам я заприметил сразу же.

Не каждый дом в селении будет иметь контрольно-следовую полосу вокруг забора, равно как и утоптанную тропу от регулярных обходов с патрулями.

Земля имения изобиловала деревьями.

Ещё на подъезде были видны плодовые насаждения самых разнообразных видов, разбираться в которых я оставил на откуп своему досугу, ежели таковой появится в ближайшем обозримом будущем.

А из-за деревьев высился довольно крупный особняк из камня, чем-то сродни Морозовскому.

То ли архитектор у них был один и тот же, то ли просто проект типовой.

Завидев нашу самоходку, приближающуюся на скорости (старался, всё же, не гнать в черте города: люди, дети, животные), в воротах исчез один из бойцов наряда.

К моменту, когда мы подъезжали, нас уже встречали вытянувшиеся по струнке молодые воины при форменной одежде, отличающейся от канцелярской формы Бериславской.

Створки ворот, обшитых железом, были распахнуты настежь.

Я подвёз Алину прямиком к дому.

Разноглазка выскочила из самоходки, едва только транспорт замедлил ход.

И буквально в дверях высокого крыльца разминулась с великовозрастным человеком в хороших преклонных годах, степенно поклонившемуся ей во след: напарница ворвалась в дом так быстро, что для неё даже не успели открыть двери.

Этот человек был одет в относительно европейский чёрный фрак, похожий на него двубортным кроем, гладко выбрит и убелён сединой. Местный слуга?

Пока я покидал транспорт, он спустился ко мне с крыльца:

– Старший помощник семьи Бериславских, – назвался он на удивление крепким голосом, не вязавшимся с его внешностью старика за семьдесят. – Моё имя Иннокентий. Дозвольте справиться, досточтимый гость, о вашем имени и цели вашего прибытия?

Старик стелет-то шёлково, а у самого взор, как у цербера из контрразведки.

Этого хер проведёшь.

Не могу сказать, что он меня насквозь видит, но с первого взгляда понятно, что с ним лучше не юлить.

Пусть он мне в прадеды годится, но за ним чувствуется мудрость прожитых лет, опыт и сила.

– «Мастер», – назвался я по привычке. – Сопровождаю Алину в поездке. В настоящее время исполняю обязанности её внештатного водителя.

– «Алину», значит, – дед просканировал меня острым препарирующим взором. – В каких же отношениях вы состоите с молодой госпожой, раз величаете её по имени и даже без отчества?

«Это что, типа, мой прокол?», – подумалось мне. – «Тут все помешаны на вежливости и полном именовании?».

– Я её протеже, – сообщил я. – Подопечный, если угодно.

Не буду же сообщать первому встречному-поперечному, что трахал разноглазку на почве взаимной симпатии⁈

Старик Иннокентий окинул мою тушку прозекторским взором с ног до головы.

– «Мастер», полагаю, есть некое именование, – небезосновательно предположил он. – Могу я справиться о вашем родовом имени-отчестве?

– Мастеров Александр Александрович, – повторил я свою легенду. – Руководитель Тайной Канцелярии лично просил меня присмотреть за вашей молодой госпожой ввиду экстраординарного характера её ситуации.

Взгляд старика изменился с препарирующего на более дружественный.

– Стало быть, что знаете…?

– Догадался, – буркнул в ответ. – Чай, не первый раз на службе состою. Что такое личные проблемы соратников и нездоровая атмосфера дома – знаю отлично.

Старший помощник семьи учтиво поклонился, обозначив символический поклон.

– Прошу вас, пройдёмте в дом. Молодая госпожа, вероятно, встретилась с родителями, и какое-то время… не сможет уделить нам с вами своего драгоценного внимания.

Я примирительно поднял руки, оставив РПК висеть за спиной на ремне.

– И в мыслях не было кого-то торопить или на чём-то настаивать. Не каждый день случаются беды с младшими сёстрами.

Взор старика заметно помрачнел.

– Пройдёмте.

Меня отконвоировали в довольно просторный зал на первом этаже, очевидно, игравший роль гостевого.

Высокие потолки гармонично смотрелись с такими же высокими окнами.

Возле одной из стен стоял камин, чей дымоход уходил сквозь потолок наверх.

По центру комнаты находился небольшой резной столик с некоторым количеством фруктов в вазе и кувшином с водой.

Вокруг него стояли мягкие кресла для гостей, обшитые кожей.

Пол из тёсаной доски, на стенах – светильники из уже привычных мне камней-артефактов.

– Я бы попросил вас обождать в этом помещении какое-то время, – выдохнул старик. – К превеликому прискорбию, мы не ожидали прибытия гостей, потому не сможем оказать сегодня достойного приёма. Прошу не гневаться.

В ответ мне оставалось лишь пожать плечами.

– Сам виноват, что припёрся. Моя задача – присмотреть за Алиной. А почивать на приёмах будем в другой раз.

– Дозвольте же откланяться, – Иннокентий отбил поклон. – За вами зайдут позже.

И убыл восвояси, безмолвно намекнув, что я тут, как бы, лишний.

Ну, ничего.

Я не гордый.

Не за почестями ехал.

Подожду.

Главное, что разноглазка живой добралась.

А у меня, кажется, возникла возможность познакомиться с её домашними.

Глава 43

Тяжелый случай

Московская губерния

Имение Бериславских

Из приятных занятий, оставленных мне на откуп, было вытягивание ног и употребление вкусностей.

Надо же отпраздновать, что никто не протянул ноги?

Поэтому никто не возбранил мне, когда я рухнул в мягкое кожаное кресло и от души выпрямил лапки, закованные в берцы.

Разве что, колени благодарно хрустнули на весь гостевой зал, да где-то в голеностопе протяжно заныло.

Пока, выдохнув, сидел и отдыхал, осмотрелся в помещении, где меня оставил местный дворецкий-мажордом Иннокентий.

Выглядит-то помещение дорого-богато, но на деле демонстрирует наличие в имении Бериславских некоторых внутренних проблем.

Пыли на горизонтальных поверхностях нигде не видно.

Уборку производили ревностно.

Но, вот, к примеру, фрукты в вазе лежат не первой свежести.

Камин не просто холодный, а вымыт дочиста от золы и рядом даже дров не лежит: признак, что им не пользовались давно и в ближайшее время не собираются.

Занавески на высоченных окнах до потолка тяжёлые настолько, что лишний раз их снимать для стирки не стали: вот на них пыли скопилось преизрядное количество.

Да и, если так присмотреться за приоткрытые занавески, стёкла тоже все в пыли и грязи.

Ещё не настолько, чтобы обозвать имение Богом забытой дырой и с презрением покинуть стены, но, когда у хозяев не доходят руки помыть окна – как правило, это вернейший признак какой-то тяжёлой болезни в доме, с которой даже тряпку поднять тяжело.

А в банальную лень я поверить не желаю.

Алина не производит впечатление вышедшей из семьи, где поголовно ленятся все.

Значит, в доме какая-то беда.

И, кажется, я даже догадываюсь, какая именно.

Фрукты в вазе пусть не свежие, но и не гнилые.

Просто немного залежалые.

Вот яблоко, к примеру.

Слегка ударенное, а потому с подтёком на одном боку.

Помешает ли мне это его съесть?

Отнюдь

Штык в руку, плод из вазы, режем кусками и уплетаем за обе щёки.

А яблоко, к слову, вкусное.

Сладкое, сахаристое.

Почти арбуз, хе-хе.

Но долго мне рассиживаться не дали.

Съесть яблоко и запить водой из спинной питьевой системы «плитника» – всё, что успел сделать, когда из-за дверей гостевого зала по нарастающей громкости начал доноситься звонкий девичий голосочек:

– Ой, у нас гости! Ах, у нас гости! Ух, у нас гости! Ай, у нас гости…!

Какая-то бойкая девчушка перебирала все известные ей междометия и оповещала всё окружение о прибытии новых лиц, гостящих в доме.

Причём, судя по всему, голос приближался именно к гостевому залу.

Я едва успел вытереть об штанину клинок штыка, которым резал яблоко, и убрать нож в ножны, когда в зал, подпрыгивая вприпрыжку, выскочила… Даже не девушка.

В первую секунду с языка чуть не сорвалось слово «замарашка».

И уже только потом я разглядел вторичные и третичные половые признаки, позволившие идентифицировать «вошедшую» как девушку.

Низкорослая.

Кажется, даже ниже Алины.

Но, абсолютно точно, имевшая с ней одни черты лица.

Сомнений, что это её сестра, нет и не было.

Видимо, это и есть та самая Злата.

Волосы, будто по цвету их и была названа девочка при рождении, блондинистого золотого оттенка.

Длинные, ниже плеч, но в очень, ОЧЕНЬ плачевном состоянии.

Не мытые явно не первый день, с несколькими колтунами и уже забывшие, что такое расчёска.

На теле девушки старый, грязный, в нескольких местах прохудившийся сарафан: бывший когда-то белым, с красно-золотыми окантовками по вороту, рукавам и подолу.

Обуви нет и в помине: девушка появилась босой.

Но одного взгляда на состояние ног хватило, чтобы сложить для себя картину.

Ноги сбиты настолько, будто девчонка за день наматывает десятки километров по пересечённой местности.

Где-то, на уровне лодыжек, жёсткие натёртости.

По видимым боковым сторонам стоп мозоли.

Пальцы ног тоже не в лучшем стоянии.

Отросшие до невозможности ногти на ногах довершали общий вид.

– Ой, гости! – радостно запрыгала на месте она, хлопая в ладоши. – У нас так давно не было гостей! А ты чей гость? К папеньке или к маменьке? Ой, а ты забавный! Ой, а ты с ружьём! А у папеньки тоже ружья есть, только он их запирает! А…

Бессвязный поток слов.

Куча вопросов, на которые и ответы, по сути своей, не нужны.

Полностью отсутствующий взгляд при нормальных живых глазах.

Чрезмерная жестикуляция.

И девчонка ни на миг не может стоять на месте смирно.

Или прыгает на носочках, или переминается с ноги на ногу, или, как вот сейчас, сорвалась с места и принялась наворачивать круги по залу, перепрыгивая из угла в угол, скача по креслам и то подбегая ко мне, то отбегая от меня.

– А я тут живу! – с безумным взглядом продолжала вещать девушка. – И все тут живут! И все вообще везде живут! Ведь это так здорово, когда все живы! И здоровы! И я тоже здорова, честно-честно! Правда-правда! Папенька с маменькой многих лекарей приводят, но меня никто не лечит! А коли не лечат, то и лечить нечего! Я здоровая, как и все! Ура!

«У мелкой не на месте крыша», – подумал я. – «В терминальной стадии синдром дефицита внимания и гиперактивности, в довесок ещё и реальное обессивно-компульсивное расстройство. Это многое объясняет… И почему Алина про сестру не говорила, и почему так распереживалась, когда услышала про сообщение от отца».

– А я «Мастер», – тихим ровным голосом отозвался я без особой надежды быть услышанным.

Девчонка так заливалась соловьиными трелями, что даже сбилась с дыхания.

Уличив момент, вклинился в бессвязный поток слов и хоть на несколько секунд, но стал для мелкой раздражителем, заставив обратить на себя внимание и перевести дух.

– И я твой гость. Мы к тебе приехали. Тут и сестрёнка твоя, Алина. Вы хорошо с ней ладите? Мы навестить тебя приехали.

– Ура! – тяжело дыша и не контролируя дыхание, воскликнула девушка, запрыгав на месте. – Мой гость! Мой гость! Мой гость! Я никогда не принимала гостей! Папенька с маменькой принимали, а я не принимала! Меня вообще уводят прочь, когда приходят гости. А я тоже хочу принимать гостей! Ура! Мой гость! Мой гость! Мой гость…!

«Ещё кроме внимания и памяти нет», – пронеслось в сознании. – «Запомнила только первую фразу, на ней акцентировалось, а остальное забыла тут же. Если вообще обратила на остальное внимание…».

– А тебя как зовут? – тихо спросил её. – А то как же… В гости приехал, а как хозяйку звать – не знаю.

– А я Злата! – не переставая прыгать на месте, выдала она. – А ты Мастер! Я запомнила! Мастер приехал к Злате! А я запомнила! Ура!

«Точно терминалочка»…

Девчонка выглядела очень юно.

В обычных земных условиях я бы не дал ей и шестнадцати лет, если бы не знал, что при СДВГ замедляется процесс взросления подросткового организма и люди часто «застревают» в юном возрасте.

Тело живёт, но внешность и уровень психического развития часто отстают от паспортного.

Не удивлюсь, если они с сестрой погодки или разница не превышает пары лет.

Личико-то юное, а вот трясущиеся в треморе пальчики и тыльные стороны ладоней говорят сами за себя: у девочки-подростка не будет таких убитых рук, чья кожа вся побита, обсушена и сморщена, будто ей не шестнадцать, а все тридцать.

Морщины ещё неглубокие, но уже достаточные, чтобы выдать истинный возраст владелицы.

Я потянулся к девчонке, взял её за руку и посадил себе на колени.

Злата расплылась в улыбке, и радостно прильнула ко мне, обняв за шею, несколько позволял надетый на меня «плитник», но её хватило буквально на три секунды.

Девушка подскочила и опять начала наматывать круги вокруг зала.

Так и подтвердился диагноз. Адская гиперактивность и ОКР.

– А я помню, я помню! – радостно запрыгала Злата, подскочив ко мне. – Папенька с маменькой всегда гостям имение показывают! Я тоже гостю имение покажу! Ко мне гость приехал! Пойдём-пойдём-пойдём, я всё-всё-всё покажу…!

Девчонка расплылась в блаженной безумной улыбке и потянула меня за руку.

* * *

Алина мчалась наверх, к родительским кабинетам, не разбирая дороги: пару раз по пути чуть не столкнулась с домашней прислугой и бойцом службы собственной безопасности.

Такие мелочи её не волновали от слова никак.

Сейчас все её мысли были заняты только сестрой и её состоянием.

– Папа! – девушка без стука вломилась в кабинет отца, Святогора Тихомировича, чуть не вынеся с петель дверь. – Мама!!!

Оба родителя обнаружились в креслах отцовского кабинета, сидящими в полнейшей тишине и тщетно пытающимися абстрагироваться от окружения.

И оба выглядели прескверно.

На лицах что одного, что другой следы месячных недосыпаний и еле живые взгляды: в глазах едва-едва теплится хоть какая-то тяга к жизни, вывозимая на последних морально-волевых.

У них ещё осталось что-то, что держит их и заставляет бороться, но сил на это уже не осталось.

Дочь бросилась к матери и припала на колено рядом с её креслом.

– Матушка! Я… Что случилось⁈ Где Злата? Что происходит⁈ Что?!.

Девушка осеклась, когда оба родителя с силой поморщились.

– Алина, дочь моя… – проронил бессильно отец. – Прошу тебя, не голоси. Нам с вашей матерью и сестры хватает. У нас головы раскалываются так, что хоть в петлю лезь. Уже ничего не помогает.

Но вопроса действительного тайного советника это не сняло.

– Со Златой всё в порядке… – тихо проронила мать, Яна Истиславовна. – Насколько может быть в порядке ребёнок, переставший отзываться на своё имя и не всегда узнающий своих родителей…

Алина побледнела и в неподдельно ужасе прикрыла ладонями рот. На глазах старшей сестры навернулись крупные градины слёз.

– Перед твоим приездом убыл один из приезжих лекарей, – выдохнул отец, уронив голову на руки. – Осмотрел Злату, но ничего не смог поделать. Сказал, что болезнь зашла слишком далеко и лучшее, что мы можем сделать – отдать Злату… в дом милосердия.

Слезы ручьями полились по щекам девушки.

– Как же так… – дрожащим голосом выдавила из себя Алина. – Я же… Ещё месяц назад… Она просто была слегка не в себе…!

– На днях она с упоением рассказывала всем, что у неё есть сестра, которая скоро станет руководить Тайной Канцелярией… – едва слышно прошептала мать. – Но при этом… Даже не узнала тебя по фотокарточке…

– Н-н-нет…!

Алина в бессильной злобе уткнулась в руку матери и тихо, но надрывно зарыдала.

Отец молча поднялся с кресла и отошёл до своего стола.

Налил с графина два стакана воды.

В каждый влил по десять капель сильнодействующего настоя успокаивающих трав, чей флакон стоял рядом с питьём как дежурное средство.

Родителям помогал уже так себе, но на молодой, ещё не привыкший к его работе организм Алины мог и подействовать.

Подал один жене, а второй, с силой отслонив от кресла дочь, вложил ей в трясущуюся от истерики руку.

Помог выпить, пусть это и заняло немало времени.

Девушка чуть не пролила снадобье мимо рта, настолько сильным для неё было потрясение.

– Потому я и ходатайствовал перед твоим руководством о предоставлении отпуска домой, – устало проронил Святогор. – Мы не знаем, что теперь делать. Уже который лекарь по счёту говорит нам, что дальше будет только хуже, и всё, что мы можем, это поддерживать жизнь тела при угасающем разуме. Мы больше не можем сдерживать её приступы, когда она начинает крушить дом. Они становятся всё агрессивнее. Почти полностью пропал сон. Почти ничего не ест. А от её постоянных словесных излияний и криков, которые не прекращаются ни днём, ни ночью… Вслед за ней сойдём с ума и мы. Вероятно, нам… стоит… попрощаться с Златой, пока ещё… есть такая возможность.

Алина могла только бессильно скулить и выть.

Единственная, любимая младшая сестра, в которой девушка сызмальства души не чаяла.

И за каких-то несколько лет из проблемного подростка, которая имела откровенные, но всё ещё приемлемые задержки в развитии, угасла до состояния маленького ребёнка, не способного контролировать свои действия.