Текст книги "Мастер путей. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 41 страниц)

И он прямым текстом изъявил желание работать во благо рода, прямо отказавшись от предложенных ему денег, на правах взаимовыгодного сотрудничества. С одной стороны, этот наёмник – сильный союзник, и его надо держать поблизости от себя. С другой стороны, нет гарантий, что однажды его сила не обернётся против рода. Про него ничего неизвестно. Возможно, с объявлением его другом рода глава и поспешил. Но это лишь подстёгивает дальнейшее развитие событий. Воина необходимо всесторонне изучить. Значит, надо выяснить о нём всё и побольше.

Тяготы раздумий прервал голос Морозова, раздавшийся в кабинете:

– Ветрана.

Голос сухой. Строгий. Почти резкий. Ни единым полутоном не похожий на тот, которым Властислав объяснялся с гостями. Показатель небывалой важности затронутой темы.

– Твоя оценка. Как тебе Мастеров?

Дочь, ещё даже не сменившая платья, стояла перед отцом в его кабинете. Миловидная улыбка также покинула молодое лицо: вместо приветливой девушки на выданье при разговоре присутствовала познавшая вкус крови, своей и чужой, наследница рода.

– Лучше, отец, – оскалилась Ветрана. – Намного лучше, чем все те, кого мне прочили в мужья.

– У нас с твоей матерью схожее мнение на сей счёт, – произнёс Властислав Иванович. – Ты видела его в действии. Своими глазами оценила силу. Он опытен. Прям. Достаточно силён и умён.

– Я поняла, – жёстко отозвалась девушка. – Можешь не продолжать. Его дети унаследуют от него многие черты.

– А ты – сильнейшая в роду, – напомнил светлейший князь. – Хотя твой уровень развития замер. Говоришь, смогла покрыть своим льдом всю арену? Ты достигла этого результата в пятнадцать лет. С тех пор движения нет. Но это всё равно лучше, чем у любого из нас. Ваше потомство принесёт роду процветание и благополучие. От сильных родителей всегда рождаются сильные дети.

– Я прекрасно поняла, – процедила Ветрана. – Он нужен нам.

– В идеале – в составе рода, – согласился отец. – Ваша свадьба стала бы для этого отличным поводом. Необходимо работать над привлечением Мастерова. Любыми средствами, которые не навредят нашей репутации. От денег он отказался, а значит, подкуп не рассматриваем. Не вздумай ему угрожать, такие люди, как он, этого не любят. Но в остальном… я даю тебе разрешение на привлечение любой помощи, если результат будет гарантирован. Свадьба завтра не нужна. Нет такой спешки. Но если ты будешь держаться подле Мастерова… Но не переусердствуй. Излишняя настырность может отпугнуть или обратить в неприязнь. Ты уже ему понравилась. Просто сделай так, чтобы…

– Поняла, отец.

Подталкивать Ветрану нужды не было. Её и саму заинтересовал наёмный ратник. Первый из встреченных ею за полтора десятилетия, кто не обратил внимания на её титул светлейшей княжны. Первый, кто общался с ней на равных, как старый знакомый, хотя и видел впервые. Первый, кто, оказав услугу, пусть и непрошенную, не потребовал взамен платы. Как минимум, наследница рода Морозовых и сама не прочь узнать воина поближе. А если удастся завербовать его в свою гвардию… Ветрана готова оплачивать его жалование из своего личного бюджета.

* * *

Трофейную самоходку бандитов оставили до выяснения на месте. Со слов Алины выходило, что трофеи (а, по факту, материальные и вещественные доказательства) всё равно в ведении Тайной Канцелярии. Самоходку так и так приберут к рукам. А там разберёмся.

Остро чесались руки телепортироваться в Оболенск. Ехать ещё час времени, конечно, весело и интересно, но потеря времени. Здравый же смысл подсказал, что светить давно утерянной магией среди бела дня – так себе идея. Надо, хотя бы, отъехать куда-нибудь подальше и встать в укромное местечко.

– Красиво вышел из положения, – проинформировала Алина, когда мы ехали по дороге в сторону Оболенска. – Не ожидала. Сидела, ждала и готовилась тебя прикрывать и извиниться в очередной раз. А ты так красиво завернул. И про женитьбу с Морозовой, и про деньги в счёт оплаты. Ты точно наёмный ратник? Языком владеешь как штабский писарь.

Я пожал плечами.

– Просто сказал, что думал. Даже выкручиваться не пришлось, оправдания искать. Само на ум пришло, как-то.

– Я оценила, – призналась Бериславская. – Если это действительно твои мысли и твои ценности, если это действительно твои нравы, устои и воспитание… Ты очень необычный для наёмного ратника. Ты мне нравишься.

– Ты мне тоже.

Хотя, если положить руку на сердце, всё же я слукавил. Сам зачехлял о бесценности жизни, о высшем достоянии, которое нельзя купить или продать. Сам укорял родителей Ветраны в обесценивании жизни их дочери… а сам?

Я не делал зарубок на прикладе. Старые армейские традиции из далёких средних веков неприменимы в условиях современной войны. Свободное место на прикладе кончилось бы через неделю или месяц. Но отнимать эти самые бесценные жизни… сколько душ я прибрал к рукам? Едва ли найдётся капеллан, который отпустит мне столько смертных грехов.

Перед глазами всплыл из памяти один из крупных опорных пунктов противника, который мы накрыли издалека. Огромный вырытый в земле укреплённый полуподземный городок, раскинувшийся на добрый квадратный километр. Ходки, блиндажи, гнёзда, укрытия… и это сверху увидела моя «птичка». Штурмовать такой – означало бы положить почём зря людей. Было принято оперативное решение выжечь весь опорник термобарическими снарядами. Зачем класть своих людей, когда можно положить чужих?

Тяжёлая огнемётная система – исчадие ада на гусеницах. Всего один пакет залпов превращает всё в радиусе поражения в прожаренные насквозь угольки. И тут невольно задаёшься вопросом, наблюдая за этим процессом «в прямом эфире», через камеру «птички»: а на чьей совести эти трупы? На чьих руках их кровь? Тот, кто навёл артиллерию на них, или тот, кто их этой артиллерией обстрелял?

И после этого у меня хватает наглости рассуждать о ценности человеческой жизни? Я ни словом не соврал о том, что жизнь Ветраны бесценна. Она в моём понимании ещё ребёнок. Пусть в моём мире в пятнадцать лет уже становятся матерями-одиночками, а некоторые бросают пить и курить. Но светлейшая княжна Морозова в моих глазах всё ещё достаточно невинна, чтоб возвеличить её жизнь над жизнями, допустим, атаковавших её. Но в остальном… как может тот, кто изо дня в день отнимал людские жизни и получал за это деньги, рассуждать о бесценном и святом? За такое и анафему схлопотать можно.

К счастью, об этой нестыковке знаю только я. В этом мире нескоро найдётся судия, что укажет мне на мои прегрешения. Вот поэтому в глазах Алины я и выгляжу красиво. Знала бы бедняжка, кого они призвали на свои головы…

Минут через -дцать мы отъехали от имения Морозовых достаточно далеко. Съехали с главной дороги на грунтовую, уходящую под сень какого-то дюже дремучего для подмосковного леса. Оказались надёжно сокрытыми от посторонних взглядов, приближенных или удалённых. Остановка, вдох, выдох, и проброс Пути. Миг, невероятно приятная «отдача» по телу от перехода, и мы оказываемся на подъезде к Оболенску. Чуть проехать вперёд – и будет поворот на город.

Глава 28

Знаменательный день

Мы с Алиной отсутствовали в Оболенске немногим меньше трёх часов. А за это время локация уже успела претерпеть довольно значимые изменения.

Первые из них коснулись въездной группы в город. На дороге, ведущей к нему от главной, разместили блокпост, на который заступила по меньшей мере неполная рота бойцов при стрелковом оружии. Причём, все, как один – в форме, выдающей в них сотрудников Тайной Канцелярии. Блокпост соорудили быстровозводимый, из земляных мешков, которые насыпали прямо тут, на месте, накопав канав рядом с дорогой. Преграды и укрытия для личного состава разместили не очень грамотно, но достаточно умело, чтобы противодействовать лёгкой самоходке и небольшому отряду нападающих.

Интересно, Протопопова мы тут найдём? Или он чисто по своему кабинету работает?

Шутка.

Но что осталось неизменным – нас опять пустили безо всяких проверок!

Серьёзно! В зоне ответственности этих типов неизвестные чуть не аннигилировали наследницу не самого последнего рода, а они и усом не повели! Въехала на территорию самоходка при двух телах смутной нужности и подозрительной наружности, а они даже не пошевелились! Да я их сейчас три раза каждого уволю в землю…!

Так. Спокойно. Угомонись. Это не твои бойцы. Не тебе за них пистоны вставят, случись что. Поэтому будь готов разруливать кавардак и не психуй почём зря. Психуйка отвалится.

Но, видимо, вензели на бортах и капоте самоходки действительно отворяют путь везде. Едва только завидев нас, бойцы расступались и пропускали транспорт. Некоторые из офицерского состава даже отдавали нам воинское приветствие, которому отвечала Алина. Делалось это, правда, в разночтение с имеющимися у меня привычками. В моём мире русская армия (в известных мне временных рамках) не подносила руку к непокрытой голове. Тут же это, по всей видимости, считалось если не в порядке вещей, то явно не преступлением.

От блокпоста на съезде к городу до самого въезда в город дорогу патрулировал пеший отряд, готовый, при необходимости, к незамедлительному действию. Всего одно отделение, зато грамотно рассредоточились в длину, не кучковались в одном месте и внимательно бдели во все стороны. По этой части зачёт.

На блокпосте в сам Оболенск нас, всё же, остановили. Но не справиться о личностях, а воздать приветствия. Всё же, как оказалось, полковник Протопопов не только по кабинету работать горазд. На заставе этот седовласый шкаф с антресолями присутствовал самолично.

– Рад вас видеть в добром здравии, Алина Святогоровна, – произнёс рослый офицер, подходя к нашей самоходке. – Александр Александрович. А наша коллега не приукрашивала, когда говорила, что вы освоили самоходку. Как вам транспорт?

– Чешутся руки внести доработки, – отозвался я. – Список предоставлю на согласование и утверждение.

Вообще-то, это была шутка. Но собеседник её не выкупил и даже не постарался этого сделать. Мой сугубо специфический юмор воспринял за чистую монету и серьёзно кивнул.

– Жду в письменной форме.

И обратился к Алине.

– Вы правильно сделали, что телеграфировали сразу. Это сэкономило нам уйму времени, позволив работать по горячим следам. Хотя, в данном случае, быстрее «по ледяным»… Мы уже начали разработку происшествия.

– Мы чем-то можем быть полезны? – спросила Бериславская.

– Можете, – подтвердил Ростислав Поликарпович и посмотрел на меня. – В скором времени тебе, наёмник, должны были передать сведения о задаче, которую надлежало исполнить в рамках аттестационного запроса. Но кто же знал, что она окажется напрямую связана с сегодняшним инцидентом? Не вдаваясь в лишние детали, напавшие на светлейшую княжну Морозову – такие же наёмники, как и ты, и уже давно мелькают перед нами. Состоят в синдикате, который берётся за любую оплаченную работу. Едва ли они могут иметь какие-то претензии к роду Морозовых. Мы уже знаем имя заказчика от нашего внедрённого оперативника, но теперь нам нужна информация о самом синдикате. Ты говорил, что умеешь разведывать и штурмовать? Самое время продемонстрировать. Тебе дадут местоположение логовища наёмников. Приказ – собрать всю доступную информацию о противнике, на основании которой будет построен план штурма их убежища. Справишься – наградим от души, будет тебе жалование в любом запрошенном размере. Не справишься… ну, хоть будем знать, чего от тебя ожидать.

Я пожал плечами.

– В штыковую атаку на целый полк в одно рыло не гоните, уже хорошо… Цель понял, задачу вижу. Сроки установлены?

– Не затягивать, – велел руководитель Тайной Канцелярии. – Без подготовки на такие операции не выдвигаются. Отдохни перед этим. Возьми всё, что посчитаешь необходимым. И помни, что качество лучше скорости. От результатов твоей работы будет зависеть, сколько погибнет наших людей. Но не тяни дольше, чем требуется.

Короче, точных сроков не установлено.

– У кого конверт с поручениями? – спросила Алина.

Офицер молча полез во внутренний карман кителя и достал оттуда сложенный вчетверо большой плоский конверт. Девушка взяла его и убрала в свой, не раскрывая.

– Наши люди уже отработали руководство Академии, – сказал Протопопов, резко меняя тему, будто предыдущей и не было. – Вас ждёт директор в своём кабинете. Вы хотели уладить вопросы подготовки «Мастера»?

– Так точно, – подтвердила Бериславская. – По прибытию ради этого нас и застал рок.

– Тогда не тратьте время зря. Проезжайте.

– Есть.

* * *

По тому, как Алина ориентировалась на территории кампуса, можно заключить, что Бериславская тут частый гость. Ни разу не спросила дорогу, ни разу не вернулась на правильный путь. Просто вела меня к цели, будто бывала тут чуть ли не чаще, чем в Конторе.

А вот что мне не могло понравиться – так это местный распорядок. Территория Оболенска и Академии изобиловала канцеляристами, но не видно ни одного учащегося. Зато эти самые учащиеся прекрасно видны в окнах зданий, видимо, являющихся общежитиями. Выглядывают, как мышки Дурова из игрушечного паровозика, и созерцают происходящее. Кажись, всех разогнали по кубрикам в целях обеспечения безопасности. Ну, или чтоб работе силовиков не мешали.

Найти кабинет директора при помощи Алины оказалось нетрудно. Минут через пятнадцать мы уже поднимались в самое высокое здание на территории кампуса, являющееся администрацией этой учебки, а ещё через пять – стучали в высокую резную деревянную дверь массивным литым кольцом.

Правда, стучали больше из вежливости. Как я понял, в этом мире Тайная Канцелярия – нечто вроде нашей Федеральной Службы Безопасности, и на подобные условности, обычно, не разменивается.

Правнучка Архимага с видимым трудом толкнула массивную створку и первой вошла в помещение.

– Добрейшего дня вам, Светозар Горынович. Мы как раз к вам.

Кабинет директора Императорской Академии больше напоминал рабочее место звёздного археолога или историка-астронома. Все вертикальные поверхности, не занятые шкафами, стеллажами или плотно исписанными досками были заняты картами. Причём, не только наземными или водными, но и астрономическими. Все горизонтальные поверхности, свободные от чего бы то ни было, изобиловали артефактами в оправах, обрамлениях, под колпаками, в витринах и просто россыпью. При этом, инструментов в кабинете почти не было. Где-то можно увидеть рукоятку лопаты, рабочую часть кайла, гигантский циркуль шагомера, телескоп в углу, глобус на столе, но действительно рабочего инструмента не видно. То ли он хранится в отдельной подсобке, то ли весь этот интерьер – не более чем видимость тематического направления.

Карты на стенах привлекли моё внимание даже больше, чем хозяин местных пенатов.

Светозар Горынович оказался мужчиной далеко за восемьдесят, но ещё довольно крепким на вид. Цепкий взор, острый глаз, далёкие от старческих немощей движения. Всё выдавало в нём бойкого старца, пусть и убелённого сединой насквозь.

– Что-то зачастила к нам Тайная Канцелярия, – хмыкнул директор. – Сегодня и вовсе побила свой рекорд. Ваших сотрудников больше, чем слушателей, Алина Святогоровна.

Понятно. Значит, и тут разноглазка известна. Что неудивительно, раз хорошо тут ориентируется. По ходу, и впрямь частая гостья.

– Положение обязывает, – усмехнулась в ответ правнучка Архимага. – Сами понимаете. Да и шутка ли, покушение на жизнь светлейшей княжны, ещё и в стенах Академии?

– Соболезную нападавшим, – буркнул Светозар. – Видел, что от них осталось. Никто не ушёл живым.

Старец перевёл взгляд на меня.

– Уж не ведаю, где вы отрыли сего бравого воина, госпожа действительный тайный советник, но я бы хотел о многом поговорить с ним. Чую, с его появлением вся наша жизнь разделилась на «до» и «после».

– Вы как всегда исключительно правы, – согласилась с Горыновичем Алина. – Именно сей, как вы выразились, бравый воин – причина нашего визита к вам.

Светозар махнул рукой.

– Уже осведомлён. Его личное дело на рассвете лежало у меня на столе. К чему такая спешка? Вскорости заканчивают слушания курсы, и все разъезжаются по домам. Неужели нельзя зачислить нового слушателя на следующий учебный год?

– Никак нет, – отчеканила Бериславская. – Дело сугубо неординарное.

– Вы так говорите о каждом, кого к нам подсаживают, – пробурчал старец. – Насколько неординарное на этот раз?

– Магия Путей.

В кабинете повисло тяжёлое молчание.

Честно говоря, мне не особо интересно, о чём там трепались эти двое. Меня завлекло созерцание интерьера помещения.

Вот карта. Старая-добрая проекция Меркатора для нашей многострадальной Земли-матушки, шибзданутого сине-зелёного шарика. Категорически узнаю общее размещение материков и их относительное расположение. Но очень уж отличаются очертания. По масштабу не понятно, насколько, но, к примеру, островов Британии намного больше, чем должно быть. Известный мне как Ла-Манш пролив ощутимо шире. Бросается в глаза Африка, разделённая от Евразии несвойственно широким проливом. В центре африканского континента, там, где в моём мире лежит огромная бескрайняя пустыня Сахара – зияет огромнейших размеров дыра внутреннего моря, окаймлённая горным кряжем. Не вижу большую часть низменной площади Швеции и Финляндии. У североамериканского континента неправильные очертания мыса Юкатан. От Японии тоже немного осталось.

А вот если перевести взгляд на карту Российской Империи, как она гордо была подписана сверху, становится понятен масштаб происходящего в этом мире.

Одного взора хватило, чтоб понять, насколько я влип.

Вся поверхность земли была испещрена кратерами, схематично нанесёнными на карту. Рядом с каждым из них два числа через дробь: большее и меньшее. Очевидно, диаметр или протяжённость и глубина. Причём, по форме и относительному размещению было понятно, что это – следы космической бомбардировки, с которой не смогли справиться несколько лун-спутников. Не вся космическая шваль была задержана их гравитационными полями, не всё падающее из космоса сгорело в атмосфере планеты.

Вон, в районе Московской области, подписанная как «Сумеречная долина», виднеется уродливая прореха в виде длинного шрама. Вокруг неё скалы, будто обрамление кратера: вспучивание каменистых и скальных масс. Восточнее, в районе Нижнего Новгорода, тоже серия пробоин: вокруг них растут поселения и города. Но вот что самое прелюбопытное – на карте отмечены наиболее крупные из известных мне городов, расположенные до западных предгорий Урала включительно. Не отмечены ни высоты пиков и гор на Урале, не отмечены города за ним. На карте – более или менее привычные очертания полуострова Таймыр, и неровные изломанные береговые линии вплоть до Камчатки. Сам дальневосточный берег тоже узнаваем отдалённо, но от самого Урала до Дальнего Востока – ни одного поселения на карте. Про Байкало-Амурскую и Транссибирскую Магистрали вообще молчу.

Но и каких бы то ни было географических ориентиров восточнее Урала я не вижу. Ни рек, ни болот, ни лесов. Всё, что за хребтом – одно огромное неисследованное ничто.

Просто восхитительно. Великолепно. Бесподобно! Альтернативный мир с магией, неисследованной Сибирью, неосвоенным Дальним Востоком, на пороге мировой войны, по размаху сопоставимой с Крымской. Я, блин, шизею… Надеюсь, в соло не придётся отбивать всю Империю со штыком от «мосинки» в руке. Это было бы перебором…

Хуже всего то, что подобные следы бомбардировки я вижу на всей карте, а не только в пределах Российской Империи. Кратеры есть и в Европе, и в Африке, и в Азии. Их не отмечено на карте Америк, но тому может быть логическое объяснение. Может, их тут ещё не заселили и не исследовали? А, может, те материки даже не пригодны для жизни.

По тому, как вокруг кратеров развивается население и строятся города, можно заключить, что бомбардировке не одна сотня и даже не тысяча лет. Это события давно минувших веков, и не исключено, что из-за этого вымерли местные динозавры, если они тут, конечно, были.

И, как бы невзначай подтверждая мои догадки, рядом с картой, висевшей на стене, под стеклянной крышкой витрин лежали уже знакомые мне камни-артефакты. Так, получается, эти булыжники имеют внеземное происхождение?

Наконец, говорливая парочка прервала тишину в кабинете.

– Чего-то подобного я и боялся, – буркнул Светозар. – Надеюсь, мои дни сочтутся до того, как я узрю возвращение былого величия Силы Путей.

Алина поморщилась.

– Прошу вас, Светозар Горынович. Хоть вы-то на тот свет не торопитесь. Мне дедушка уже все уши прожужжал, что и сам скоро упокоится.

– Великий Архимаг Путей Берислав и впрямь задержался в этом мире! – чуть громче, чем требовалось, опротестовал директор. – И я прекрасно понимаю его стремление уйти в покой! Но Сила Путей… признаться честно, помогая вам в изысканиях, я надеялся, что сегодняшний день случится уже при следующем поколении… Она невероятно могущественна. И вам ли, Алина Святогоровна, не знать, к какому великому счастью наша история забыла её мощь!

Горынович обратился ко мне.

– Молодой человек! Не делайте вид, будто вас интересует Бескрайность! За всю мою бытность в этих стенах никто так и не удосужился внять хотя бы одному труду по ней. Нынешние поколения считают эту науку бесполезной в быту и войне, потому не интересуются даже в рамках предстоящих экзаменов.

– Космология и астрономия – и впрямь бесполезные в быту науки, – отозвался я, не отрываясь от созерцания карты Империи. – Но они дают понимание устройства мира. Дают осознание основополагающих процессов, протекающих в наших мирах. Тот, кто познает хотя бы их малую толику, может возыметь преимущество над противником. А кто владеет Космосом – владеет и миром.

Это я говорю, как тот, кто применял астронавигацию для ориентирования дронов в пространстве. Когда «глушат» твою навигацию и давят спуфингом, очень часто это единственный способ сориентировать «птичку» по азимуту и вывести её. А уж на цель или на свои позиции – зависит от текущей задачи.

– Сколько веков назад произошла бомбардировка? – спросил я у директора. – Если судить по поведению грунта и пород вокруг кратеров, я бы дал несколько десятков миллионов лет.

Бериславская удивлённо вытаращилась на меня во все глаза.

– Подожди…! – враз осевшим голосом проронила она. – Ты ещё и основы Бескрайности знаешь⁈

Этот они так, по ходу дела, космос называют.

– А с чего это тебя так удивляет? – не понял претензию.

Светозар удовлетворённо откинулся на спинку своего директорского кресла.

– Любопытнейший экземпляр… очень любопытнейший…! Недурно, Алина Святогоровна, очень недурно! Вы себе даже не представляете, что натворили сегодня! Этот день знаменуется появлением нового Архимага Путей и директора Императорской Академии!

Теперь уже на него воззрились мы с напарницей. Я – с недоумением, Бериславская – со странной помесью принятия неизбежного и безоговорочного верования в сказанное.

Так, бл9ть! А меня спросить, не? Религия не позволяет⁈

– Давно у вас наёмники в директорах промышляют? – буркнул я. – Моё дело – стрелять, пока платят. В директорате мне делать решительно нечего.

Алина виновато посмотрела на меня.

– Извини… я не успела тебе рассказать… Перед тобой Вещий Светозар Горынович, директор Императорской Академии. Но кроме того, он великий пророк, предрёкший многие события задолго до их свершения. Считанные разы он ошибался в своих предсказаниях. Если он предсказал, что тебе на роду написано, то так оно и случается.

Кажется, кто-то не совсем отдаёт себе отчёт в происходящем. Контуженный наёмник с сотрясением головного мозга, который не помнит, когда у него день рождения, на должности директора Академии мало полезного сделает. Напротив, порушит всё в тартар. Вы этого хотите? Этого, я вас спрашиваю?

Глава 29

Вечер перестает быть томным – 2

Сидящий за своим рабочим столом Вещий Светозар Горынович замахнулся аж на целое ни хрена себе: попытался меня удивить. И это у него почти получилось бы, если б не набор тонких моментов. О них ниже.

– Великолепное чувство юмора у тебя, отец, – хмыкнул я. – Но, пожалуй, воздержусь от диспутов на тему будущего. Неизвестно, сколько сам протяну, а мне уже кресло руководителя прочат.

– А ты не воздерживайся, мил человек, – старец сразу отбросил всяческий официоз и перестал «выкать». – Истинно говорю: на роду написано свершить великия деяния. Архимагом станешь – лишь вопрос времени. Приумножить знания сможешь, да молодых уму-разуму поучишь. И место своё передам лишь тебе. Просил в своё время и Берислава принять Академию, да токмо он не согласился.

– Ожидаемо. Вот ещё на склоне десятого века «молодняк» строить. Да и вообще. Я тут пытаюсь осилить ваше колдунство, а это требует дюжих мозгов. Мне неоткуда взять больше памяти, чтоб ещё и обязанности директора Академии изучить. Даже, если выживу, исполнять их смогу очень нескоро.

Вещий снисходит посмотрел на меня.

– Сразу видно иноземца. Хотя говор и исконный, а всё детали выдают. Издалека прибыл, ох, издалека…!

Ну, да. Даже лучшие разведчики мира прикалывались на мелочах, по типу привычки размешивать чай в сахаре. А тут я, которых даже не шифруется. Бойкий старик видит меня насквозь.

– Пророчество – не императорский указ. Оно не свершается в строгий час. Ежели тебе сказано, что быть тебе Архимагом, то не жди, что это случится немедля. Говорят, что будешь над Академией верховодить – не ломись вперёд батьки в пекло, ещё успеешь. Сию минуту тебя никто и не принуждает. Но быть посему, как пить дать. Помяни моё слово, соколик.

А вот на этом обращении я натурально вздрогнул.

Сначала Протопопов, как две капли воды похожий на моего знакомого «Бармаглота». Потом старец-провидец, поименовавший меня нарицательно…

Кроме подразделения, имевшего самоназвание от имени одного из вождей народов, всех дроноводов поголовно в нашей конторе называли «соколы». К тем «соколам» я отношения не имел даже посредственного, а вот в своей компании именно что «соколами» называли всех операторов БПЛА без разбора. Будь то разведчик, ударник, связист или ФПВ-шник.

Это тоже увидел прорицатель Вещий? Или же зря себя накручиваю и это простое обращение, по типу «доброго молодца» или «царя-батюшки»?

– Разберёмся, – отозвался я, уклоняясь от дальнейшего продолжения спора. – Так что с моим вопросом, уважаемый? Есть ответ на него, или оценки давности очень приблизительны?

Светозар враз откинул своё предсказательное «я». На месте директора Академии я увидел учёного мужа, хранителя знаний, верховодящего над прочими мудрецами.

– Нынешняя наука не в силах дать предельно чёткий ответ на сей вопрос, – менторским тоном ответил Горынович. – По различным оценкам, чья степень достоверности разнится от случая к случаю, возраст образований составляет от полусотни до ста миллионов лет.

– Сто миллионов – вряд ли.

Я вспомнил кратеры на Земле. Подавляющее большинство из тех, чей возраст определён как близкий к ста миллионам, давным-давно осыпались. Под действием гравитации обрушились стенки, ветра и дожди разрушили гребни материнских пород, а ледоход во время смен ледниковых периодов перемешал их основные каверны с окружающим ландшафтом. Про воздействие корневых систем растительности и вовсе говорить не приходится.

– Слишком большой возраст. Ветровая эрозия и дожди сделали бы своё дело за столь долгий срок. Или событию меньше лет, чем вы думаете, или породы вокруг кратеров твёрже, чем…

«…я привык думать»? Не забывай, «Мастер». Ты – в другом мире. Настолько, что даже лун на небе несколько. Отвыкай мыслить привычными категориями. Когда-нибудь это может дорого тебе обойтись.

Директор удовлетворённо сомкнул перед собой ладони и довольно улыбнулся.

– Ты ж смотри, сам себе на вопрос и ответил. Воистину, преемника я себе узрел. И кто мне скажет, что я ошибся? – снисходительно переспросил он.

И повернулся к Алине.

– Я не вижу смысла обучать сего слушателя. Всё, чему мы могли бы его поучить, он пропустит мимо ушей и лишь зазря потратит своё время. Хотите для него образования? Ему самое место в наших экспедициях за Уралами. Но никак не на школьной скамье.

– Всё же, придётся, Светозар Горынович, – вздохнув, возразила Бериславская. – «Мастер»… Мастеров многое знает и умеет, но он абсолютно не сведущ в вопросах мироустройства. Никак не обладает познаниями в обществознании. Про правила поведения и вовсе говорить не приходится. Видели бы вы, как он вёл себя с Ростиславом Поликарповичем… Его надо научить хотя бы государственному строю и дать понятия об основах взаимоотношений. Ему сейчас неведомо даже взаимодействие Тайной Канцелярии с иными структурами.

– Весь преподавательский состав занят подготовкой к экзаменам, – напомнил Вещий. – Свободных рук нет. А с новым слушателем необходимо проводить академические часы, чтобы он мог наверстать упущенное.

– Но и оставлять на следующий год обучение нельзя, – твёрдо опротестовала Алина. – Через несколько месяцев он только приступит к слушаниям. А ещё необходимо время на обучение… Быть может, кто-то из преподавателей согласится взять на попечение слушателя? Кроме Мастерова у меня самой много другой работы. Я не смогу обучать его всё время сама, как бы ни хотелось.

Светозар развёл руками.

– Увы, Алина Святогоровна. Увы. Штат не бесконечный, и забит нагрузкой. Ещё добавьте к этому срыв учебного процесса из-за нападения на светлейшую княжну Морозову. Скажу по секрету, ставится вопрос о переносе сроков экзамена.

Я потерял весь интерес к разговору. Кто, когда экзаменуется и что в каком порядке будет сдавать – меня не интересует. А вот картина на карте и артефакты в кабинете…

Пока моя напарница и сопровождающая в одном лице настойчиво насаждала директору Императорской Академии необходимость обучить меня всему и сразу, а учёный муж терпеливо объяснял ей бессмысленность мероприятия, я озирался по сторонам.

Карта Земли – это, конечно, безусловно интересно. Но кроме неё в кабинете висели и карты звёздного неба.

Хотя, чего греха таить. Будем назвать вещи своими именами. В стране, которая ещё даже не помышляет об освоении космического пространства, у неба может быть лишь схема. Но никак не карта.

Однако даже так, можно почерпнуть уровень познаний местных о планетологии. Как минимум, им известна гелиоцентрическая структура своей звёздной системы: соответствующая схема изображена, отдельно повешенная от всех. Известно, что планета имеет шарообразную форму. Это уже достижение. Значит, тут хорошо развита физика и математика. Без этого трудно доказать, что живёшь не на спине большой черепахи, покоящейся на трёх китах…

Но вот планет на схемах существенно меньше, чем должно быть. От Меркурия до Сатурна на месте все, а Уран, Нептун и Плутон на схемах отсутствуют. В принципе, ожидаемо, даже, если они тут есть: планеты сравнительно малые, и находятся на большом удалении. Их могли ещё и не открыть.