Текст книги "Мастер путей. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 41 страниц)

Рама же «птички» – проще не придумаешь. Четыре несущих лонжерона, скрещённые по форме «решётки». Центральное «окно» закрывает лист, на который прикручены все переходники и держатели проводов. На двух лонжеронах, на каждом из их торцов, кронштейн с электромотором. Рама и лист – карбоновые. Это позволило выиграть в массе, сохранив габарит, необходимый для размещения всего и обеспечения требуемой взлётной массы.

С подачей дежурного питания на бортовую сеть «птичка» «ожила». По беспроводной сети подключилась к комплексу связи: программное обеспечение на компьютере определило IP-адреса непосредственно борта, его навигационного компьютера и двух подвешенных под рамой камер, оптической и тепловизионной. Что-то слишком легко прошла сборка и подключение… кабы какого шухера не вышло…

Технически говоря, при запуске «птички» на новой местности необходимо выполнить тарирование бортового компаса. Требование связано с неоднородностью магнитного поля планеты. В разных местностях линии магнитного поля склонены по-своему, что прямо сказывается на накопительных ошибках навигационной системы, обращающейся к компасу. И если для задач поиска и разведки это ещё не так страшно, то ударные задачи, требующие попасть сбрасываемым боеприпасом в люк танка, уже могут быть провалены. Чем дальше от места предыдущего тарирования и дальше вылет от точки запуска, тем ошибки больше. В ручном режиме – ладно, это можно обнаружить по камере и исправить. Но если программировать «птичке» самостоятельный полёт, то на цель она может и не выйти.

По факту же, этим требованием я пренебрёг. Во-первых, мне нет нужды отлетать далеко. От борта требуется лишь взлететь, полетать и сесть. В пределах радиуса видимости это можно сделать и вовсе без компаса. Во-вторых, всё равно придётся тарировать на месте, когда будем разведывать старый рудник. Так смысл исполнять танцы шамана по несколько раз?

Но, что абсолютно точно необходимо сделать – так это прогнать диагностику борта перед запуском. Всё ли работает корректно, принимает команды, откликается на них, и, что немаловажно, точно ли исполняет. В лучшем случае борт может никуда не полететь. В худшем – рухнет в труднодоступной местности, где его аппаратная и программная части станут трофеями врага. Сколько таких «уставших» «птиц» мы подбирали сами? Лучше перебдеть.

Силами самописного программного обеспечения прогнал эту самую диагностику. Авиагоризонт, электромагнитный компас, акселерометр, антенны, привод воздушного давления, и прочее, и прочее, и прочее. На запросы отвечают все компоненты, что не может не радовать. Значит, есть шанс оторваться от земли.

Отдельно уделил внимание ходовой части. Запросил отзыв от каждого из двигателей. Поочерёдно в режиме самодиагностики борт подал питание на электромоторы. Те в той же очерёдности дёрнули винтами сначала в одну сторону, потом в другую. В диалоговом окне сервисного программного обеспечения отразилась информация об успешной проверке ходовой части. Электромоторы отвечают на запрос.

Уже по привычке проверил сопротивление качению осей на несущих маршевых двигателях, покрутив пропеллеры за лопасти. Есть чёткие, свойственные электромагнитным сборкам, «щелчки» при повороте несущих осей. При этом отсутствуют паразитные качения самих пропеллеров на осях. Борт условно готов к вылету.

За приготовлениями с интересом наблюдала Алина.

– Насколько эта птица независима? – спросила девушка. – Она может действовать без указки своего мастера?

– Может, – подтвердил я, вынося борт на широкую балюстраду балкона. – Всё зависит от мастера, который может заставить её делать то или иное. Но такие операции для меня редкость. Мне нравится управлять ею самостоятельно, а не просто загружать в неё исполнительные программы.

Устанавливая изделие на стартовую позицию, сориентировал его так, чтоб оно смотрело носовой оконечностью вперёд. «Носа» как такового у квадратного по форме дрона нет, как и «кормы». Сторона, обозначенная «носом», назначена программным способом и принимается бортовой навигационной системой за «ноль» при манёврах.

Подключил к беспроводной сети очки. Немного потупив, те ожили и начали принимать изображение с камеры беспилотника.

– Если интересно, можешь контролировать полёт на экране компьютера, – предложил я, садясь в кресло. – Я буду с этим… – постучал пальцем по корпусу очков. – По сути, мы сможем видеть одну и ту же картинку.

Взял со стола пульт от машинки. Проверил сопряжение и взаимодействие со своей игрушкой. Ну-с, с Богом! Помолясь, приступим.

«Взлёт».

Соответствующая кнопка на пульте – и борт, взвыв широкими лопастями четырёх пропеллеров, оторвался от не менее широкой балюстрады балкона, зависнув в паре метров от пола.

Натянул очки на глаза. Передо мной появилась картинка, выводимая с камеры «птички». По углам поля зрения раскидана служебная информация: высота, сила ветра, расход энергии электромоторами, напряжения аккумуляторов, предположительное оставшееся время работы… На последнее никогда нельзя ориентироваться. Слишком приблизительно даже для поверхностных подсчётов.

«Вперёд».

Рычаг джойстика от себя – и беспилотник, чуть качнувшись, покатился по воздушной подушке прочь от балкона. Покинув его пределы, тушка весом в десяток килограмм в сборе ощутимо потеряла в высоте: расстояние между рамой и полом/землёй резко возросло. Авионика самостоятельно поддала газу и повысила обороты электромоторам, чтобы компенсировать потерю высоты. Несколько секунд на стабилизацию – и «птичка» официально встала на крыло. Хотя, конкретно в нашем случае – на винты.

Всё-таки, они у неё довольно громкие… Одно хорошо: работающие электромоторы и шум от лопастей не слышно уже за триста-четыреста метров. Какой-нибудь слухач-уникум, может, и услышит её за полкилометра, но я, к примеру, после четырёхсот могу наблюдать тушку лишь визуально. На слух не обнаруживаю даже в активных наушниках. Потому моя привычная рабочая высота – шестьсот-девятьсот метров. Выше, как правило, уже ничего не видно, а ниже – прекрасно слышно и видно борт.

Нащупал рукой органы управления на пульте, отвечающие за контроль над сервоприводами камер. По умолчанию те сориентированы в надир и всегда висят перпендикулярно, отвесно вниз. Покрутил оптической камерой, с которой принимал картинку, по сторонам. «Обернулся» ею на балкон. Увидел нас с Алиной на нём: Бериславская присела на второе кресло и с любопытством всматривалась в экран.

Ну-с, теперь порезвимся…

Перед началом любого манёвра пилот беспилотника обязан убедиться, что его выполнение не повредит борту. Осторожно качнул рычаг джойстика контроля высоты: едва уловимого касания достаточно, чтоб машинка начала набирать метры. Медленно, но уверенно. Господи, благослови…

Резко вжал рычаг до упора. Индикация в очках сигнализирует о максимальном расходе энергии: электромоторы упёрлись в предел, заданный «мозгам» изделия во избежание их выхода из строя. С расходом в красной зоне электромоторы взвыли сотнями оборотов в секунду. Тушка «птички» стремглав ринулась вверх, с бешеной скоростью набирая высоту.

Сто метров. Двести. Триста. Четыреста. Пятьсот. Шестьсот. Семьсот. Восемьсот. Девятьсот. Тысяча.

На километре высоты я остановил насилие над ходовой частью и дрон замер неподвижно, удерживая эшелон. Пусть конструкция этой самосборной пташки проверена в деле, но доводить «ходовку» до перегрева не стоит. Сдуру можно и хер сломать, и лак изоляции обмотки электромоторов изжарить. Привет межвитковому замыканию и падению борта. Бывали прецеденты, особенно при затяжной борьбе против встречного ветра.

Тем более, что километра высоты оказалось достаточно, чтобы я сумел обозреть окрестности обители. Правда, для этого мне понадобилась помочь тепловизора.

Из-за полумрака, царящего под защитным куполом Сумеречной Долины, вокруг не видно ничего. Благодаря большому объективу, оптическая камера имеет хорошую светосилу и способна снимать в темноте. Но километр – слишком большое расстояние для этого. Это оборудование предназначено для эксплуатации в светлое время суток.

Переключение на «тепло» – и картинка стала намного информативнее. Вместо неразборчивого марева, которое перестало различаться уже с пары сотен метров, появилась пусть и не идеальная, но довольно контрастная тепловая карта поверхности под нами. Холодные стены обители выделялись на фоне общего довольно тёплого пейзажа.

Вот теперь можем полетать по долине. Заодно посмотрим на поведение дрона в местной атмосфере. Не уверен, что её плотность тут такая же, как на Земле.

* * *

Московская губерния

Имение светлейшего князя Морозова

По всей видимости, действительный тайный советник Бериславская сдержала своё слово. После её убытия не прошло и суток, а земли рода Морозовых наводнили сотрудники аппарата Тайной Канцелярии. Это не какой-то сыск: своё дело канцеляристы знали, и в наставлениях с советами не нуждались.

В удивительно короткие сроки, исчисляемые какими-то скудными часами, изумительно малыми силами работники изолировали деревню, полностью блокировав её на въезд и выезд. Останавливали, проверяли и допрашивали всех, без исключения, конных и пеших, невзирая на возраст или пол.

Оставшиеся от блокирования силы были направлены на изучение следов минувшего боя (а штурм полусотней одарённых Силой бойцов простым нападением уже не назовёшь). Были собраны тела убитых: их сложили одним рядом и досконально осмотрели. Правда, разделили одесную и ошуюю на две почти равные группы. Одни пали в жестокой сече, будучи зарубленными, зарезанными, заколотыми и пронзёнными. Тела других же были изувечены не так сильно: в них нашли лишь по одному пулевому отверстию. Голов недосчитались все павшие: из предосторожности защитники имения обезглавили тела, от греха подальше. Но это самое различие бросалось в глаза так резко, что заставило взять себя на заметку.

Подверглась осмотру и трофейная самоходка напавших. После смотровых мероприятий техника была реквизирована представителями Тайной Канцелярии и отогнана на подвластную территорию.

Покуда сотрудники выполняли свои задачи на территории, сам же глава рода Морозов уделял время обер-секретарю Истомину, прибывшему в имение светлейшего князя по его душу. Разговор дознавателя и владельца имения проходил тет-а-тет в кабинете Властислава Ивановича.

– Благодарю, что нашли для меня время, – дежурно начал разговор гость, по приглашению хозяина кабинета занимая место на диване.

Рядом с ним легла рабочая папка с писчими принадлежностями.

– Я обер-секретарь Сыскного отдела Тайной Канцелярии, майор Истомин. Возможно, вам, Властислав Иванович, удобней будет обращаться «Фома Арсентьевич».

То, что визитёр знает Морозова по имени-отчеству, мягко и ненавязчиво намекает: светлейшему князю представляться необязательно.

– Взаимно, – отозвался он. – И прошу при встрече передать безграничную благодарность Алине Святогоровне. Она оказала неоценимую помощь как в предупреждении угрозы, так и в ликвидации её последствий.

– Обязательно, – кивнул следователь, доставая из папки журнал и ручку. – Самый первый вопрос, ежели позволите форсировать дело. Правдива ли наша информация, что при нападении на светлейшую княжну Ветрану и ваш дом никто существенно не пострадал?

«Смотря, что считать „существенным“…», – подумалось Морозову.

– При нападении в обоих случаях пострадали нападавшие, – светлейшему князю понравилась шутка Бериславской. – Среди подружейных нам людей или членов рода погибших не случилось.

– Что довольно нетипично для посетивших вас наёмников синдиката… – Истомин сделал в журнале соответствующие пометки. – Вероятно, вы уже ознакомлены с принадлежностью убитых. Второй вопрос. Кого конкретно вы подозреваете в нападениях? Синдикат – лишь наёмные слуги. Кто-то покусился на ваши жизни. Кто может стоять за этим?

– Догадок много, – отозвался Властислав Иванович. – Но не так много среди них тех, кто позарится не только на мою жизнь, но и на жизни наследниц рода. Почти наверняка это дело рук смутьянов из рода Бесчестных. Уже сама фамилия говорит об этом.

– Подозреваете, повинен боярин Бесчестных? – уточнил Фома Арсентьевич. – Вряд ли покушение на главу рода – самоуправство кого-то из его домочадцев. Чем же вы не угодили ему? Где светлейший князь Морозов с его знаменитым ружейным ремеслом, а где – оружничий Бесчестных? Вам же сам Император да Господь Бог велел дружить да брататься. Один производит лучшие в стране ружья, другой ведает арсенальными запасами гвардии Императора.

Глава рода усмехнулся.

– У меня подрастают две дочери, господин обер-секретарь. И старшая уже на выданье. Бесчестных прознал об этом в числе первых и с тех пор неприкрыто сважает к союзу Ветраны со своим отпрыском. Покуда Ветрана была юна, я находил убедительные поводы для отказов. Но когда род отклонил и письменное ходатайство, привезённое Бесчестными лично, мне были обещаны жесточайшие невзгоды с ружейным делом. Видели бы вы, как перекосило харю Бесчестных, когда на ружейной ярмарке наш Великий Император Всероссийский Александр Александрович, да благословит Господь его правление, самолично осмотрел новейшую партию ружей и возжелал заиметь их для своих арсеналов. Я в сварах со многими. И с некоторыми даже имел честь стоять на дуэлях, опосля которых наши претензии исчерпывались полюбовно. Но Бесчестных… Если кого и подозревать в заказах синдикату, то только его.

Во избежание непредвиденных последствий и самосуда следователь не стал сообщать, что их оперативная информация в точности повторяет доводы Морозова. Лишь сделал соответствующие заметки в журнале и продолжил.

– Третий вопрос. Опишите своими словами последовательность событий. Начиная от, пожалуй, покушения на светлейшую княжну Ветрану.

Светлейший князь отрицательно покачал в ответ.

– О самом покушении мне неведомо. Меня там, к превеликому прискорбию, не было. О нападении мне стало известно из текста телеграммы, отправленной действительным тайным советником первого класса Бериславской. Позднее она прибыла в сопровождении своего подопечного, под защитой с ними вернулась в дом Ветрана со сближницами. Мы не успели предпринять ничего, кроме усиления готовности родовой гвардии, когда появился синдикат.

– Подопечный Бериславской? – переспросил Истомин. – Не тот ли часом, который уберёг от напасти вашу дочь?

– Со слов Ветраны – он самый, – подтвердил Властислав Иванович. – Он же помог отбить нападение. Ему принадлежит половина голов в этом сражении.

Дознаватель понимающе кивнул.

– Он действительно показал себя недурным воином. Дважды за день принимал удар синдиката. Сберёг светлейшую княжну и оборонял имение её родичей.

О том, что разведка одного из логовищ наёмников также поручена тому же человеку, Фома Арсентьевич тоже умолчал.

– Я даю этому человеку свою самую качественную рекомендацию, – заявил Морозов. – Если это будет отражено в его личном деле и поспособствует служебному росту, я хочу, чтобы моё прошение задокументировали. Он отказался от предложенной ему денежной компоненты в качестве награды, аргументировав, что расценивает её как выкуп за спасённые жизни, которыми он не привык торговать.

– Благородно, – оценил Истомин. – Увы, но кроме регистрации ходатайства я вряд ли чем смогу вам помочь. Прошение подам на имя вышестоящего руководства, но решение будет принимать его непосредственный начальник. Но мы с вами отвлеклись, Властислав Иванович. С вашего позволения, четвёртый вопрос…

Глава 34

Отсель грозить врагу мы будем

Обер-секретарю Сыскного отдела Тайной Канцелярии Истомину пришлось уделить немало времени. Такое порой необходимо, когда на родовое имение и наследницу рода совершается организованное заказное покушение. Майор провёл в кабинете светлейшего князя Морозова несколько часов прежде, чем убыл восвояси, подробно исписав журнал опроса по-канцелярски убористым и почти что каллиграфическим почерком. С пожеланиями наибыстрейших по возможности оправлений от нападения Фома Арсентьевич оставил вотчину Морозовых и главу рода наедине со своими мыслями.

В кабинет Властислава Ивановича постучали условленной комбинацией: личный опознавательный признак начальника службы охраны Морозовых, Ратибора Святополковича.

– Дозволено! – подал разрешение войти глава рода.

Резная деревянная дверь бесшумно качнулась на обслуженных смазанных петлях, отворяя путь сорокалетнему мужчине в чёрных одеждах, чью короткую стрижку уже тронула лёгкая седина. Начальник службы охраны за свою ратную службу успел постоять в строях при не самых слабых напастях, оттого ранняя белёса стала узнаваемой визитной грамотой для него.

Ещё не успели разобрать все последствия нападений, потому начальник наравне с подчинёнными перемещался, облачённый в боевую форму, подпоясанный ремнём с подсумками. Личным оружием, в отличие от рядовых бойцов, почти не пользовался, за исключением последнего довода (ножа на поясе): Ратибор прекрасно владел Силой и мог на равных противостоять группе оппонентов. Правда, в этот раз, ему, как и Властиславу, работы не нашлось: скоротечную атаку отбили силы рода и без его участия.

Морозов окинул взором вошедшего.

– Что у тебя?

Начальник службы охраны прикрыл за собой дверь кабинета.

– Канцеляристы покидают наши земли, – доложил он. – Забирают с собой тела убитых. Их набольшие оставили нам экземпляры протоколов досмотра местности и опросов наших людей. Силами гвардейцев прочесали окрестности в поисках секретов. На наших землях вплоть до их границ посторонних сил не обнаружено. Это действительно наёмники синдиката. На телах обнаружены соответствующие знаки. Но все низкого уровня. Если судить по клеймам, за плечами каждого лишь несколько контрактов. Услуги таких наёмников не стоят дорого.

Глава рода усмехнулся.

– Узнаю зажиточного скупердяя Бесчестных. Даже на организацию покушения не смог себя заставить расщедриться. Набрал отребья.

Тут, конечно, закрадывалось несоответствие действительности. Напавшие что на светлейшую княжну Ветрану, что на имение Морозовых, может, и были не самых первых порядков по силе, но на голову превосходили наличные силы рода. В обоих случаях жертв спасло лишь чудо, явившееся из ниоткуда. Но даже так, суммарно было задействовало больше шестидесяти человек одних только исполнителей, не считая оставшихся в тени руководителей. Пусть в расход пустили дешёвую силу, но её было много. Кто бы ни заказал покушение, он явно расщедрился не в меру. Имеющуюся мощь можно было перебить куда менее дорогостоящими способами. Ратибор это понимал, как никто другой.

– Понизьте уровень готовности сил гвардии рода, – приказал светлейший князь. – Людям нужен отдых. Организуйте наблюдение за окрестностями при регулярной смене часовых. Наиболее тяжёлым пострадавшим – трое суток отвода для восстановления. Ветрана может возвращаться в Императорскую Академию для продолжения обучения. Доставьте её туда с надёжными бойцами. Сколько собрали гильз от подопечного Бериславской?

– Двадцать четыре единицы. Сообразно числу убитых Мастеровым.

– Передайте их на нашу мануфактуру, – распорядился Морозов. – Пускай изучат пушкари и ружейники. Возможно, возьмут себе что-нибудь на ум. И насчёт Мастерова… Мне нужны на него все сведения, какие только можно добыть. Начиная от места рождения, его рода и состава семьи и заканчивая местом обучения, обстоятельствами поступления на службу в Тайную Канцелярию и вероисповеданием. Неважно, что. Абсолютно любые сведения.

– Тайная Канцелярия не любит, когда излишне ретиво интересуются её работниками, – заметил Ратибор Святополкович. – Прижимают больно, чтоб больше неповадно было.

– Значит, обставьте так, чтоб они сами всё на него выложили, – чуть раздражённо процедил Властислав Иванович. – На этого человека у меня безграничные планы. Если подтвердится хотя бы половина из того, что я подозреваю, он станет нашим самым сильным союзником за всю историю рода Морозовых. Подключите наши агентурные связи. Если, всё-таки, прижмут, рабочая версия – вы собираете сведения на человека, которого глава вашего рода объявил другом семьи. Вполне естественно, что в таких случаях происходит тесное знакомство и перепроверка предоставленных сказов.

– Вас понял, – кивнул начальник службы охраны. – Разрешите доставить светлейшую княжну Ветрану в Императорскую Академию с утра?

– Разрешаю.

* * *

Принял решение не затягивать с полётами. Возмутил атмосферу, прочувствовал местные геомагнитные поля, заценил плотность воздушных масс, и можно садиться. Аккумуляторов с собой аж пятнадцать штук, но их тоже надо где-то заряжать. При текущей полезной нагрузке с двумя камерами пять аккумуляторов по двенадцать тысяч миллиампер-часов не обеспечат длительности полёта дольше одного часа. Остальное зависит от направления и силы ветра.

Как только вернул борт на базу, сразу убрал разряженные аккумуляторы и отнёс их к себе в отсек. Не хватало ещё затупить и в запарке ночью взлететь на пустых батареях…

За остальные источники питания не переживал. Их по инструкции положено хранить заряженными, что я ревностно соблюдал. Лишь для очистки совести воткнул каждый из них в борт, чтобы силами диагностического программного обеспечения снять показания напряжения на контактах: убедиться, что за время хранения ни одна ячейка не вздулась, батареи не вышли из строя.

И уже после того, как убрал всё оборудование, подготовил его к транспортировке, погрузил в самоходку, я посчитал возможным потратить некоторое небольшое количество времени на обещанное занятие Алиной. Бериславская только того и ждала, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Из Сумеречной Долины мы выехали с задержкой на пару часов, зато и напарница была удовлетворена, и я разрядку получил. Как там по-умному звучит? «Мощнейший рычаг психологической разгрузки…», во.

Правда, чтоб уж сильно не наглеть, пришлось притопить тапочку в пол. Стоило выехать на бетонку, как самоходка начала пытаться набрать минимальную взлётную скорость: стрелка спидометра неумолимо стала ползти к правому ограничителю. Оставалось верить, что собиравшие это чудо-юдо инженеры позаботились о запасе живучести подвижных сопряжённых частей и не забыли о термодинамике. Всю дорогу надеялся, что на скорости за сотку ничего не заклинит от перегрева трения без смазки.

А уже от конторы, оставив там лёгкую самоходку и отжав мою трофейную тяжёлую, перегрузив в её грузовой объём всю нашу поклажу, мы ринулись обратно в сторону юга. Бериславская смиренно уступила мне место водителя, развалившись рядом на сиденье, и играла роль навигатора, указывая на повороты, разветвления, съезды и остановки под кустиками.

По ходу дела, силовая установка этой, тяжёлой самоходки, была сообразна её массе и максимальной загрузке. Динамика разгона ничуть не хуже, чем у лёгкой, что странно. Я привык, что лёгкие машины разгоняются гораздо быстрей тяжёлых. Тут же особой разницы не заметил. Конечно, и не летел стремглав, обгоняя облака и солнце (высота кузова и центр массы заставляли думать башкой перед совершением манёвра), но по прямой машина притормаживала и разгонялась ничуть не медленнее служебной самоходки Алины.

– Теперь не спеши, – на подъезде к руднику девушка перестала валять наивную малолетку и опять включилась в работу, демонстрируя, что не зря носит погоны с эполетами. – Впереди будет съезд направо. Довольно крутой. Сбрось скорость.

Категорически вовремя доехали. Уже солнце скрылось за горизонтом и дорогу освещали лишь отблески заходящего светила от белоснежных облаков над нами. В предзакатных сумерках я уже порывался включить фары, но всякий раз останавливал себя. Не знаю, стоят ли часовые синдиката на дороге перед базой: вообще-то, обязаны. Свет фар виден за десяток километров при прямой видимости. Нечего облегчать своей цели задачу по обнаружению нашего присутствия.

В указанный момент времени съехал на грунтовый просёлок, сразу начавший уходить под сень лесного массива. Очевидно, рудник и впрямь заброшен: накат на дороге минимальный, а между колеями порос бурьян по пояс. Его самоходка просто подминает под днище, не замечая, но сам факт говорит, что направлением пользовались нечасто.

Алина развернула карту, которую держала при себе всю дорогу.

– Сейчас будет три довольно заметных поворота, – предупредила девушка. – После третьего надо будет остановиться. Ночь ещё не опустилась полностью, и нас может быть видно. Подъезжать к указанной тобой точке будем после наступления темноты.

Резон в словах разноглазки есть.

Нам не пришлось долго искать, куда приткнуться. Длинномерная «шаланда» – не то, что можно спрятать в лесу. Грунтовая дорога имела следы давнишнего ухода: от колеи в сторону имелось буквально пара-тройка метров пространства до стволов первых деревьев. После указанных Алиной трёх поворотов нашёл на правой обочине более или менее ровный, свободный от растительности участок и съехал с колеи.

Торможение, останов силовой установки, готовность к работе. Прежде, чем вылетать, производим подготовку.

– Ты в разведках участвовала? – спросил Бериславскую, поднимаясь с кресла шофёра.

В заднем объёме самоходки был свален весь наш шмурдяк. Конкретно сейчас мне был нужен «плитник» и РПК.

– Не доводилось, – отозвалась правнучка Архимага. – Боевого опыта у меня, признаться, немного.

Привычными движениями накинул на себя «броню». Запахнул камербанды, попрыгал на месте. Под весом керамических бронеплит и насыщения в подсумках жилет осел по фигуре, приминая под собой китель.

Да, в этот раз решил выкарабкаться на задачу в местной одёжке. Может, зря я её так охаял, и она ещё ничего? Этот рейд будет показательным. Окажется удобно – значит, буду в ней рассекать по местным реалиям. Окажется неудобной – пойдёт в топку и будет покрыта тридесятым непечатным матом да плесенью веков.

– Тогда останешься в машине, – решил я. – Держи.

Достал из своих запасов кирпичик двухдиапазонной радиостанции и передал девчонке. Сам же вытащил из подсумка на «плитнике» точно такой же и показал на пальцах.

– Это рация. Сокращение от слова «радиостанция». Прибор, чем-то напоминающий телеграф. Питается от встроенного источника энергии и не зависит от проводов. Включается тут…

Демонстративно повернул ручку на верхнем торце прибора. Динамик едва слышно хрюкнул, дёрнув своей мембраной в режиме самодиагностики. Алина повторила мои движения в точности, будто зеркало.

– Вот этот орган управления выбирает каналы связи. Тебе его трогать не надо. Выставь на, допустим, первый. Я делаю также. Запомни: общаться могут только абоненты, чьи каналы на рациях совпадают. Если крутанёшь не туда и собьёшь настройку – я не докричусь до тебя даже поросячьим визгом. Эта кнопка отвечает за начало передачи. В наших конфигурациях общение возможно только, когда она зажата. Нажала, произнесла сообщение, отпустила. И никак иначе.

Обе р/с выбрали по первому каналу связи. Коротким зажатием тангенты проверили проходимость сигнала. Сначала устройство действительного тайного советника приняло мою передачу, потом и моё её.

– Вроде, ничего трудного, – Бериславская покрутила радиостанцию в руках. – Как далеко можно общаться с помощью такого?

– Непредсказуемо. Дальность устойчивой радиосвязи зависит от большого спектра переменных, начиная от наличия преград между пользователями и их типом, заканчивая от времени суток, активностью звезды на небе и частотой. В моём мире мне удавалось уверенно передать на тридцать километров. Но между нами ни хрена не было, и мы с собеседником находились на крышах двух высотных зданий.

– Насколько высотных? – поинтересовалась напарница.

– Этажей двадцать пять или тридцать.

Правнучка Архимага изумлённо вытаращилась на меня.

– Ладно.

Из утилитарного подсумка выхватил моток синей изоленты и в три оборота обмотал ею сошки пулемёта, накрепко прижав их в сложенном положении. Так-то, у них своя штатная защёлка есть, но крепление сошек отнюдь не бесшумное. Греметь железом по лесу среди ночи – так себе идея, если честно.

– Я пошёл, – предупредил соратницу, убирая моток в подсумок. – На связь первой не выходи. Мне может встретиться противник в непосредственной близости, и выходом в эфир ты меня выдашь. Держись в машине. Если нападут – тогда действуй по обстоятельствам.

Выходя из машины, не питал иллюзий. Я не грёбаный рембоид, не киборг и не супергерой. Вывезти в солягу ночной бой, если он приключится накоротке, затруднительно. У местных наверняка есть какое-то колдунство ночного видения. У меня же с собой только «тепло», и то на подвеске «карманной авиации». Меня спасает только местное небо: на орбите этого небесного тела аж два спутника, каждый из которых больше привычной мне Луны. Отражённый от реголита на их поверхности свет добивает до поверхности нашей планеты, отчего лунная ночь по уровню освещённости выглядит сопоставимой с не самой тёмной ночкой на северных широтах, не доходя до Полярного круга. Нельзя сказать, что видно всё невооружённым глазом. Но я спокойно могу различать препятствия и выдерживать направление движения, не включая подствольный фонарь.

Тем не менее, оружие с собой взял. Даже, если гипотетическое столкновение грозит принести с собой преимущество противнику, это не повод даже не пытаться отбиться. Вряд ли у них тут в каждой лесополосе по «Граду» припрятано. А с пехотой, Бог даст, как-нибудь можно сладить.

К ночным операциям у меня всегда двоякое отношение.

Когда речь идёт про менее развитых в техническом плане противников, тьма – твой друг. Она скрывает тебя, твои очертания, манёвры и передвижения. По темноте легко реализовать фактор внезапности и эффект неожиданности. При грамотном использовании ночи незначительные силы способны переломить не просто тактическую ситуацию на поле боя, но и оперативно-тактическую. Грамотный командир и вовсе может обратить в свою пользу тьму, опрокинув целый фронт, и изменить стратегическую картину за одну-три ночи.

Когда речь идёт про тождественно равного в техническом плане врага, ночь нивелируется как фактор. У всех сторон приборы ночного видения, у всех сторон тепловизионные системы, которые игнорируют мрак и подсвечивают любое телодвижение вне зависимости ни от чего. Все стороны «палят фишку» в круглосуточном режиме и видят абсолютно всё, от пеших солдат до бронетанковых соединений. И нет абсолютно никакой разницы, двигаются ли они или стоят, замаскированные.

И с лотереей, критически близкой к полусотне процентов, зачастую оказывается, что противник, чей технический потенциал оценён как «не представляющий существенной угрозы», имеет в кармане такие плюшки, что от белой, чёрной и цветной зависти давишься сам, всеми силами стремясь этими самыми плюшками завладеть. Тут не угадаешь…