Текст книги "Железом и кровью"

Автор книги: Александр Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 34 страниц)

17

Площадь впереди была усеяна трупами ратников. Дальше проглядывался очередной частокол, за которым, скорее, всего и обосновались мятежники. Это была та третья линия обороны.

Мы приблизились к баррикадам из бочек и сломанных повозок, за которыми сейчас сидели наши солдаты. Они негромко переговаривались друг с другом.

– Что здесь? – спросил у молодого полковника один из эльфов.

Это был Проспер ди Дазирэ, известный на Тенебре чернокнижник. Он был старшим группы магов.

Полковник поднялся и, откашлявшись, несколько растерянно ответил:

– Лучники засели на западной стене. Эта площадь полностью простреливается. Подойти же к ним по крепостной стене нет возможности.

– Почему?

– Корабельные орудия разрушили проходы и с обоих сторон. Всё что нам остаётся, так это идти через площадь… А этот замок, – тут полковник махнул на отвесную стену справа, – как видите, без единого окна в сторону моря. Мы сейчас как в «мешке»…

– А что мешает, – подал голос я, – выстроить «стену» из щитов и подойти вплотную к забору.

Лицо полковника стало багровым. Он свирепо покосился на мою «руку помощи» и зло проговорил:

– Вы в Приказах слишком умные, я погляжу! То и мешает, что не одними стрелами нас бьют.

Тут он махнул головой на площадь.

– Видите обгоревшие тела?

Теперь я только обратил внимание, что кое-кто из убитых действительно был обгоревшим. От их мертвых тел до сих пор вверх поднимались струйки серого дыма.

– С-суки, колдуны! – и полковник сплюнул на мостовую. – За воротами прячутся лиходеи с волками (тут, словно вторя его словам, послышался громкий вой), а ещё вон там, чуть левее – «огнеметатели»…

– Кто? – не понял Проспер.

– Колдуны, мать их…

Я подошёл к телегам и осторожно выглянул вперёд: за частоколом хорошо проглядывались несколько шатров и ещё какие-то деревянные сооружения. На стенах, за самодельными оградами из балок, бочек и им подобных, скрывались фигуры лучников.

Маги скучковались в группу и о чём-то зашептались. Потом они подозвали полковника.

Я тоже подошёл и стал слушать план штурма.

– …говорилось, – Проспер ди Дазирэ вдруг показал на меня. – Перед вашим отрядом мы выстроим ледяную стену…

– Не понял, – сощурился полковник.

– Огненных запалов можете не опасаться, – ответил чернокнижник. – Мы их «собьем». Доходите до ворот, но внутрь двора ни шагу.

– А лучники? – спросил кто-то из эльфов. – Они ведь всё равно будут вести обстрел.

– Если вы дадите мне нескольких хороших стрелков, – сказал я, – то мы с ними займём вон ту часть стены и постараемся перебить их лучников.

Полковник хмуро посмотрел на меня, а потом на указанную точку.

– Это далеко, – сказал он.

– Если стрелять навесом…

– Да это ерунда! – махнул он рукой.

– Почему?

– Даже если вы дострелите, то какой толк, коли стрелы не пробьют преграду…

– Ладно. Может вы и правы… Но тогда я сам.

Полковник посмотрел на меня, как на дурака.

– Сейчас вам покажу, – рассердился я и побежал к каменной лестнице.

Через несколько минут, мне удалось достигнуть разлома и, чуть укрывшись за вывалившимся из стены валуном, я вытянул стрелу из колчана.

– Взрыв!

Стрела взмыла вверх. Её конец чуть «расцвёл» красноватым пламенем. Через пару секунд она вонзилась в высокую дубовую бочку. И тут же воздух сотрясся и во все стороны полетели деревянный щепы. Сидевший за бочкой мятежник, кубарем покатился по камням.

Снизу донеслись радостные крики, но тут же в мою сторону помчались несколько ответных стрел. Я укрылся за камнем и махнул рукой полковнику.

Солдаты внизу зашевелились, выстраиваясь в ряд. По краям стали эльфийские маги.

Щиты сомкнулись, превращая отряд в бронированного ежа, ощетинившегося копьями. Телеги растянули в стороны и этот «ёж» медленно двинулся вперёд.

Со стен полетели стрелы. Я сразу же воспользовался моментом и успел выпустить ещё две своих.

Лучники сразу же переключились на меня, а им в подмогу подключились колдуны. Из-за частокола вылетело пару десятков огненных шаров, подобных тем, которые я видел во время поиска лазутчиков в оврагах.

Шары пролетели несколько саженей и вдруг, словно стукнувшись о невидимую стену, зашипели и погасли, падая на мостовую грязными дымящимися комьями. Следующий залп и снова тот же результат.

Ёж достиг центра площади и стал чуть разваливаться: то мешали трупы солдат первой «волны». В образовавшиеся «окна» полетели стрелы.

Я выстрелил в ответ и снова спрятался: мятежники меня поджидали, тут же пустив несколько весьма точных стрел. Буквально чудом я увернулся и решил менять позицию.

Послышался топот. Я обернулся: на подмогу бежали несколько солдат с широкими щитами и луками.

Они быстро организовали своеобразную стену и стали стрелять в образовавшиеся прорехи в защите вражеских лучников. Я присоединился, выпуская несколько взрывных стрел, стараясь уничтожить последние препятствия.

– А ну-ка разойдись! – прорычал кто-то позади нас и вперёд вышел крепкий низкорослый парень с огромным арбалетом.

Он опустил его на камень и прицелился.

Щёлк! Курок отпустил тетиву, и толстый болт умчался вперёд. От удара мятежника отбросила на пару шагов назад.

– Вторую! – крикнул наш арбалетчик, протягивая назад руку.

Получив следующую стрелу, он аккуратно поклал её в ложе, и стал каким-то устройством натягивать тетиву.

Мы выпустили свои стрелы, а потом пропустили арбалетчика.

Щёлк, и ещё один вражеский лучник свалился вниз.

Внизу сложилась следующая ситуация: дружинники почти вплотную приблизились к воротам, откуда с ужасающим рыком выскочило несколько десятков черных волков. Мне они показались ещё больше, чем те, которые нападали на гренадеров.

Несколько зверей прорвали плотный строй и образовали целые «поляны», куда направили свои силы лучники со стен.

Наш арбалетчик «работал», что надо. Ни один его выстрел не был впустую. Я поджёг разбитые бочки и солому и поспешил вниз по каменной лестнице.

В голове стучалась лишь одна мысль: лишь бы найти те бумаги первым. Найти и дать отсюда дёру.

Холодок пробежал между лопаток. Всё-таки было страшновато.

Волков с большим трудом, но разбили. К этому времени подошло подкрепление. Я подхватил с земли щит и влился в него.

Дружинники дошли до ворот. Кое-кто попытался перелезть через забор: они перекинули верёвки с крюками на конце и стали взбираться вверх.

Я, расталкивая ратников, пробирался вперёд. И тут отчего-то солдаты резко отхлынули назад.

Мне удалось удержаться и не упасть, и я неожиданно даже для себя очутился на самом передке.

Теперь мне стало ясно, почему дружинники сломя голову бежали назад: впереди, словно огромные ходячие костры, полыхали три… нет… семь… одиннадцать «живых» костров.

Эльфы вышли вперёд и молча смотрели на открывшуюся картину: те из ратников, кто не послушался приказа заходит внутрь двора, теперь не то что жалели об этом, а, скорее, всего кляли свою судьбу. Это они горели, при этом оглашая округу таким диким ором, что даже у немало повидавших на своём веку ветеранов, кровь стыла в жилах.

Среди «факелов» я увидел черное пузырящееся лицо полковника.

Я чуть было сам не поддался панике, чтоб не бросился за ратниками назад.

В глубине двора стоял длинный сухопарый человек с длинным посохом в руках. Его хищный взгляд, раздувающиеся ноздри, делали его похожим на громадного орла.

Это был Гудимир Бельский.

Первыми в атаку бросились Лорейн и ещё какая-то эльфийка. Они живо расправились с бегущими на встречу мятежниками. С моего места было хорошо видно, как невесть откуда взявшиеся разряды молний превратили их в сплошную кровавую кашу. И тут же эльфийки остановились, будто напоролись на непроходимую преграду. Та, что справа сделала неуверенный шаг и вдруг закричала. Её одежда вспыхнула ослепительным пламенем. Вверх к небу взметнулся громадный красно-огненный язык.

Лорейн попыталась вернуться назад, но тут же запылала, как и её подруга.

В нос ударил неприятный запах горящего мяса, отчего к горлу подкатил рвотный ком. Кожа на лице эльфийки «закипела», и, словно тающий воск, потекла вниз, обнажая мышцы и кости.

Я огляделся: теперь уже никого из дружинников рядом не было. Солдаты в каком-то безумии бежали назад, даже не оглядываясь. И теперь против мятежников остались лишь четверо магов и я.

Проспер удивлённо посмотрел на меня, словно говоря: «А ты не бежал с остальными? Странно, как-то».

Я живо снял со спину лук и выпустил стрелу в ближайшего мятежника. Молния прожгла его насквозь, оставляя на его голубоватой куртке черное пятно.

Эльфы сошлись, и стали медленно наступать.

Я откатился к забору и облизал потрескавшиеся губы.

О, Сарн! Какой сегодня длинный день… Каждая его секунда, врезалась в память вечностью… Мне казалось, что я навсегда запомню его… Какой же он долгий!.. О, Сарн, ну почему он такой долгий?..

Мир вдруг окрасился сотнями разнокалиберных молний. От их раскатов заложило уши и мне даже показалось, что я потерял на какое-то время сознание.

Когда чуть очухался, то осторожно подполз к воротам.

Эльфы ни с кем не церемонились один за одним уничтожая мятежников. И уничтожая жестоко.

– Я.

Первосвет схватился за свою голову и попытался сесть.

&-Чтть, и никто не спасся.

Я покосился на Проспера ди Дазирэ, на его мокрый от пота лоб, трясущиеся от напряжения руки… Он был на пределе своих сил, как, в прочем, и иные маги.

Гудимир Бельский отступил чуть назад, и началось его противостояние с эльфийскими магами.

Он не выглядел испуганным. Поразило его безразличие к своим товарищам: Бельский с тонкой насмешкой на устах смотрел на корчащихся от боли солдат и колдунов, кучки пепла и взмахнул посохом.

Один из эльфов отлетел в сторону и распластался на земле. И вдруг с неба на него обрушился огромный огненный шар. Секунда-другая и на этом месте остались лишь раскаленные камни.

Я подкатился к кустам и шмыгнул во двор, стараясь быть не замеченным. Задворками прокравшись к шатрам, аккуратно разрезал плотную ткань и ввалился внутрь.

Слава Тенсесу, тут никого не было. Но всё равно искать надо следовало быстро.

Я вывалил на землю всё, что было в сундуках – пусто. Выбравшись через прореху назад, направился к следующему шатру.

В общем, бумаги мне попались лишь в третьем, последнем. Развернул свитки, а на них лишь сплошная абракадабра.

– Что за… – и тут меня осенило. – Тайнопись! Ну, конечно же! Кто в здравом уме будет подобное хранить по-другому?

Я сгрёб всё, что нашёл в одну кучу и запихнул в походную сумку.

Ещё раз для порядку оглядевшись, приоткрыл полог.

Гудимир Бельский стоял ко мне спиной. Он всё также легко расправлялся с эльфами. И вот ещё один из них, корчился в огненном пламени, бликующем зелёными сполохами.

Была, не была. Я снял лук и прицелился ему чуть пониже головы.

– Взрыв!

Тетива глухо тренькнула и стрела стремительно ушла вперёд. Тело колдуна мгновенно разорвало на несколько частей…

18

У ворот толпилось человек сто. Это были и крестьяне с окрестных хуторов везущих в столицу свои товары, ещё торговцы и ратные люди. Все отчего-то шумели и недовольно ругались.

Я слез с коня и стал проталкиваться сквозь толпу, часто слыша вслед: «Куда прёшь?»

Огрызаясь, я наконец пробрался ко въезду в Новоград. Здесь дорогу преградили несколько стражников под началом здоровенного сотника, в коем я, хоть и с трудом, но узнал Гюряту.

– Чего тебе? – недовольно бросил один из стражников, выставляя вперёд пику.

– Рука помощи. С донесением к Избору Иверскому, – браво ответил я, демонстрируя знак Сыскного Приказа.

Стражник переменился в лице, но тут же повернулся к сотнику.

– Тут это… из Сыскного Приказа…

– Кто таков? – сотник подошёл ближе.

Я сразу понял, что он меня не узнал.

– Что тебе? – деловито спросил он, чуть подбоченясь.

– К Избору Иверскому с донесением из Орешка.

– Да? – как-то язвительно заметил Гюрята.

Он внимательно посмотрел на мой знак, почухал кончик своего красного носа и лишь потом, чуть щурясь, проговорил:

– Этого пропускай…. Нет! – вдруг он взмахнул рукой. – Лучше проводи его сам.

Мы со стражником прошли через ворота и оказались в столице.

Меня сразу поразила относительная безлюдность и тишина на улицах Новограда.

– Послушай, друг, – начал я, – а что приключилось?

Сопровождающий ратник оглянулся и почти шепотом произнёс:

– Бунт, братец. Вчерась тут такое было!

Он сделал такие огромные глаза, будто увидел самого Нихаза.

Правдами и неправдами, но мне удалось выяснить, что тут произошло. Потом, конечно, я не раз слышал совершенно иные изложения бунта, прозванного впоследствии «Железным утром».

…На изломе осени и зимы обычно начинался месячник Великого мученика Ферра, про которого в народе говорили «надёжный аки железо». И в этот день всё и случилось. Удача изменила бунтовщикам.

Их надежды на стремительность и неожиданность, по-моему мнению, могли привести к победе, но вот неуверенность и неорганизованность перечеркнули всё на корню.

Понятно, что все они были лишь разменными фигурами в какой-то тонкой игре. И кто стоял за ними – осталось невыясненным.

Надо сказать честно, что в столице давно назревало недовольство. Коррупция, просчёты в управлении, мятеж в Орешке – всё это дало почву к расколу внутри общества, а именно как среди молодёжи, выступающего за новые порядки, так и более старшим поколением, ратующим за консервативные взгляды.

Началом послужил слух о том, что часть мятежников из крепости на мысе Дозорный, прорвалась и сейчас движется к столице большой колонной.

Воспользовавшись замешательством стражников и тем фактом, что элитные войска Защитников Лиги на данный момент находились у Орешка, рано утром часть воинской старшины во главе с полковником Жванским ворвалась на главную площадь и попыталась пробиться в башню Айденуса.

Смяв немногочисленную охрану, повстанцы с легкостью взяли под контроль все ворота города.

Главной проблемой оказалась всё же башня: в неё им войти не удалось, поскольку отдельный отряд под командованием Дмитрия Мороза отбил атаку и в последствии забаррикадировал вход, тем самым предотвращая захват. Не смотря на это, бунтовщики успели повредить находившийся внутри башни портал, чем предотвратили возможность вызвать подмогу Избору Иверскому.

Бунтовщики долго совещались и, наконец, выслали к нему парламентёров со своими требованиями. Возглавил переговорщиков старый сотник Ларион Малый. Он смело зачитал главе Защитников Лиги послание, в котором довольно чётко и смело было расписано по пунктам видение будущности Лиги.

В частности, отказ от Совета, в котором на равных имели слово все три основные расы: гибберлинги, эльфы и люди. И переход к своеобразной диктатуре воли именно последних. Частые посылы к коррупции и бюрократии, как следствию несовершенства существующей системы, логически приводили к реставрации рода Валиров.

Ларион Малый настаивал на немедленной капитуляции, поскольку по его данным к Новограду двигалось большое войско мятежников из Орешка.

– Если мы их сейчас не решим данный вопрос, то через час уже будет поздно. Они захватят столицу и начнётся кровавая резня. Вы этого хотите?

Избор Иверский молча прослушал монолог сотника, и потом ответил:

– Вы, господин Малый, предатель. И не надо прикрываться всякими отговорками… Имейте смелость в этом признаться.

– Вы захватили себе то исключительное право на свободу, которое даётся всем с рождения. Разве это Лига? Тюрьма! – резко ответил сотник.

– Тому, кто не научился отличать добро от зла, не место в нашем обществе, – вскипел Избор. – Мы знаем, что стоит за вами! Империя!

– Ложь! Не слушайте его, ребятки! – обратился Ларион к защитникам башни и находящегося в нём главного портала.

– Убирайтесь прочь! Иначе я за себя не отвечаю.

Лариона проводили к выходу.

Бунтовщики долго топтались на месте, всё ещё не зная, что делать дальше. Но в это время в порт прибыло войско полковника Черемыша, и дальнейшие события закрутились в стремительном потоке.

Испуганные сбежавшие из столицы стражники сообщили о странной ситуации в Новограде, где войска захватили все ворота города.

Что да как оставалось не понятным.

Подойдя с войском к Новограду со стороны слободки, Черемыш попытался вступить в переговоры.

Не менее испуганные бунтовщики на воротах по ошибке приняли их за возвращающехся из Орешка Защитников Лиги. Они попытались закрыть ворота и тут же вступили в бой.

Понятое дело, что небольшое количество мятежников не смогло устоять перед натиском хорошо подготовленного войска. Стремительно прорвав оборону, всё ещё непонимающий ситуации Черемыш продвинулся до самой башни Айденуса.

У бунтовщиков была реальная возможность переиграть ситуацию и перетянуть на свою сторону Черемыша, но бой у портовых ворот перечеркнул всё на корню.

Войдя в башню и прояснив ситуацию у Избора Иверского, он, под его командованием, за час ликвидировал все мятежные очаги в столице.

Избор в своей горячности приказал никого в живых не оставлять. Да, в прочем, бунтовщики сдаваться и не собирались…

Стражник закончил рассказ, когда довел меня до башни и, попрощавшись, пошёл назад.

У входа толпилось много солдат, потому я решил не сразу бежать к Избору, а для начала, поговорить с Жугой Исаевым.

У Сыскного Приказа меня встретили несколько довольно крепких парней. Глянув на «руку помощи», они как-то нехотя пропустили меня внутрь здания.

Я вошёл в комнату Исаева, где было полно какого-то народу.

– Ага-сь! – откуда-то выскочил Чаруша. – Ты уже здесь!

Я так и не понял, то ли он рад, то ли безмерно удивлён. Лицо Чаруши стало хищным и отталкивающе неприятным.

– Где Исаев? – осторожно спросил я.

– Он тяжело ранен. А вот как ты сюда попал?

– Куда? – не понял я, удивляясь странной враждебности Чаруши, и тут же периферийным зрением отметил, что меня начинают окружать.

– В Новоград… Что это у тебя? – кивнул Чаруша на свиток в левой руке.

– Донесение Избору Иверскому, – соврал я.

– Да? От кого?

– От Залесского.

– Давай сюда.

– Сейчас, разбежался! Это секретное донесение. Лично в руки…

– Дай сюда! И сдай своё оружие.

– Что? – насторожился я.

– Подстилка ты имперская! Оружие отдай!

И тут, как по команде, люди Чаруши, стоявшие у стены, обнажили клинки.

Такого странного приёма я просто не ожидал.

– Вы что тут все, белены объелись? – недоуменно спросил, пятясь назад.

Всего в комнате было пятеро. Я молниеносно прикинул шансы и, чтобы выиграть время, спросил:

– Почему Исаев ранен? Кем? Где находится?

– Думаешь, что Жуга тебя спасёт? Как и раньше будет покрывать твои подвиги?

– Какие «подвиги»?

– Где плененный эльф? Где Иван Иверский?

– Я отправил его к лекарю…

– К эльфам?

– Ну да, в лагере Залесского лекари – эльфы.

– Ещё бы! Как удобно! А Ванька-бунтовщик?

– Не знаю. Его отвели к воеводе. Должны были отвести…

– Ага. Я так и поверил. Ты его отпустил!

Я ничем не выразил своего удивления. Но факт был фактом: Чаруша прознал об этом. Но как? Мне ведь казалось, что этого никто не увидел.

А второй вопрос: даже если он всё прознал, то информация не могла поступить настолько быстро. Я, конечно, ехал и днём и ночью, и затратил двое суток, но…

И тут вдруг понял: быстрее коня только птица. Голубиная почта!

Но кто? Кто предатель?

– Бумаги давай, – протянул жадную руку Чаруша.

– Бумаги? – переспросил я, уже догадываясь о истинной сути. – Ах, ты ж, гнида!

– Держи его ребята, – приказал Чаруша. – Он изменник!

– Что? Я – изменник? Да это ты, падаль подзаборная, изменник! Незеб тебя дери!

Свой оговорки испугался даже я.

– Незеб? – побледнел Чаруша, попятившись назад.

Он не ожидал и в его мозг вдруг закралась мысль, а что если я действительно имперский лазутчик. Опасный, коварный, способный убить…

Дело было на полминуты. Чувствовалось, что боевая практика не прошла даром.

Я вытер сакс о рукав акетона.

«Далеко вам до меня, ребята!» – с удовольствием отметила моя садистская частичка.

Тела людей Чаруши распластались на деревянном полу, в нелепых позах.

Чаруша стоял напротив на коленях, и из его рта текла густая тёмная кровь. Скорее всего, я выбил ему зубы.

Он что-то промычал, и я опустил руку с мечом ему на голову. «Яблоко» глухо бахнуло по темени и глаза Чаруши закатились.

Выйдя из комнаты, я подпер дверь дубовой скамьёй. Через четверть часа я уже был у башни Айденуса. Надо было немедленно встретится с Иверским.

Стража на входе преградила путь. Я продемонстрировал «золотого орла» и меня провели внутрь. Миновав починенный портал, мы поднялись вверх по огромной каменной лестнице и вошли в одну из комнат.

Над массивным столом склонился крепкий мужчина в полном боевом облачении. Он что-то писал на помятой бумаге и даже не обернулся к нам.

– Что там? – сердито бросил он.

– К вам из стана воеводы, – доложил сопровождающий.

Избор, а это был он, резко поднялся и повернулся ко мне.

– Ну? – нахмурился он.

– Бор по прозвищу Головорез, – представился я.

Иверский тут же выпрямился и часто задышал. Он жестом приказал стражнику выйти.

– Достал? Списки достал?

Я протянул свитки. Иверский резко развернул их и бегло пробежался по строчкам.

– Тайнопись! Ну, конечно. Пошли со мной, – бросил он мне.

– Куда? – не понял я.

– Наверх. К Айденусу… Да, молодец! Ты просто молодец! Исаев не зря тебя предлагал.

– А что с ним случилось? Говорят ранен.

– Да, какая-то сволочь напала на него у дома и попыталась зарезать… Скажу по секрету, эти гады пытались выведать про списки.

Скрутив бумаги в трубку, Избор деловой походкой вышел из комнаты, и мы пошли дальше вверх, минуя ещё два поста из числа Защитников Лиги.

Внизу послышался гул и бряцанье железа. И уже входя в зал на самой верхушке, я услышал снизу эхо крика:

– Измена!

«А» ещё долго отражалось от стен. Иверский непонимающе смотрел то на меня, то на солдат.

– Что? – не понял он.

– …-е-е-на-а-а! – снова вырвалось снизу.

От окна кто-то отошёл. Это был высокий длиннобородый старец.

Айденус? – мелькнуло у меня.

– Измена? – переспросил он.

Крик стражи донёсся и до него. Ратники было бросилась ко входу, когда внутрь залы ворвался растрепанный солдат.

– Господин Иверский! Измена!

– Чего орёшь? – бросил Избор. – Где измена?

– Вот он! Он! – замахал солдат на меня, пятясь, словно от чумного.

Айденус сделал ещё шаг и уставился немигающим пустым взглядом. Я тут же вспомнил, где видел такой: у гибберлинских провидцев на верфи.

Какое-то «дежа вю», – мелькнуло в тускнеющем сознании, мудреное слово эльфов.

Опять зала, башня… не хватает только падающей сверху штукатурки…

А дальше разум окутали «шоры», и я увидел огромную темную Тень… Мою Тень…