Текст книги "Сын поверженного короля (ЛП)"

Автор книги: А. С. Торнтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Мой брат, который всегда предпочитал решать споры с помощью меча, не был бы так снисходителен. Они были бы уже мертвы, а мне не пришлось бы волноваться. Может быть, его методы не были такими уж варварскими?

– Саалим, – предупредил меня Нассар, точно прочитав мои мысли. – Это всего лишь солеискатели, а не армия, которая собирается напасть на Алмулихи.

Проигнорировав Нассара, я прищурился и посмотрел вперёд. Я мог почти различить их силуэты. Было ещё не слишком поздно; я мог всё ещё последовать за ними.

– Я бы не хотел потерять ещё несколько горожан или начальника своей армии.

Чем дольше я думал об этом, тем больше понимал, что Нассар был неправ.

– Мы отправляемся за ними, – крикнул я Тамаму. – Их нельзя оставлять в живых.

– Осторожно, – зашипел Нассар у меня за спиной, когда мы двинулись вперёд. – Это ошибка!

Проигнорировав его, мы с Тамамом умчали в ночь, последовав за солеискателями.

Несмотря на то, что Нассар был зол, когда я оглянулся, я увидел, что он развёл сигнальный огонь. Он помог бы нам вернуться назад по завершению нашего дела.

Несмотря на то, что я всё ещё видел их впереди, чем быстрее мы скакали, тем сложнее мне становилось их разглядеть. Посмотрев на землю, я увидел три пары следов от копыт. Мы ехали по этим следам, пока…

Нет.

Их следы исчезли. Песок выглядел так, словно по нему никогда не ступали. Я уставился на него в недоумении. Это не мог быть ветер; мы бы его почувствовали.

Я потерпел неудачу, и теперь номады ушли, а вместе с ними и знание о том, что Алмулихи остался без короля.

Я не мог допустить, чтобы пролилась ещё кровь. Особенно после недавнего нападения на Алмулихи. Нападения, которое забрало у меня родителей – короля и королеву – а также моих сестёр и братьев. Неужели именно эти люди пытались поставить мой родной город на колени и хотели украсть у нас наши богатства? Мою голову заполнили воспоминания о том, как мой город был атакован, как жители и солдаты начали падать на землю, и как кровь полилась между камнями.

– Мы должны сократить путь, – сказал я Нассару, когда мы вернулись.

– Это невозможно.

– Мы найдём способ.

Я отправился в начало каравана.

Несмотря на то, что я хотел верить утверждению Нассара о том, что они не представляли угрозы, эти номады зародили во мне тревогу, которая терзала меня.

Когда я думал о том, что потерял, на поверхность всплывало чувство одиночества, которое следовало за мной точно тень. Оно не покидало меня с тех пор, как я приехал в поселение Соляного Короля. И оно звало меня точно бездонная тьма. По прибытию домой оно должно было успокоиться, хотя бы, отчасти.

Нам нужно было ускориться. Чего бы нам это ни стоило.

Когда мы остановились днём на ночлег, люди начали переговариваться. Некоторые из них видели погоню сквозь пески, и их переполнило любопытство. Они начали задавать вопросы о том, кто это был, и что произошло.

– Они провели две дюжины ночей, смотря в песок и на небо. Учитывая то, что всё это время ничего не менялось, это происшествие слегка их взбодрило, – сказал Амир, который сидел напротив меня.

Он посмотрел на карту, углы которой были придавлены песком. Вздохнув, он сказал:

– Мы никак не можем сократить наше путешествие.

– Мы должны.

Я подумал о Елене, которая должна была приехать через несколько дней после нашего прибытия. Что скажет её семья на то, что их дочери придётся стать королевой города, которому грозит опасность?

Сощурившись, Амир покосился на меня, после чего опять перевёл взгляд на карту.

– Вот тут есть небольшой оазис.

Он указал на уединенное место, отмеченное на карте. Но изогнутые линии, которые обозначали проверенные торговые пути и не пересекали его.

– Но я не знаю, в каком он состоянии. Если мы пойдём через этот оазис, мы выиграем два или три дня, но есть риск, что он высох.

– Мы рискнём.

Амир выдохнул, стряхнул песок со своей карты и начал сворачивать пергамент.

– Не уверен, что это мудрое решение.

– Мы попросим всех экономить еду и воду и быть готовыми, в случае чего. Нам и нашим лошадям должно хватить припасов.

Он покачал головой.

– У нас не будет возможности пополнить запасы. Если мы хотим сократить путь, нам нужно изменить направление сегодня же ночью. И тогда от наших запасов останется только то, что находится сейчас в наших бочках. Люди могут начать умирать. Лошади могут умереть, даже твоя Фараза.

Наши взгляды встретились. Он знал моё слабое место. Фаразу подарил мне отец, когда я был ещё юным, но я должен был оставаться непоколебимым.

– Мы справимся с теми запасами воды, что у нас остались. Пойдём более коротким путём.

Я поднялся и посмотрел на караван. Я сознательно шёл на этот риск. Передо мной стоял выбор: Алмулихи или эти люди. Но я не мог ставить Алмулихи ниже своих солдат, ниже этих солеискателей или себя самого.

– Это безумие, – сказал Амир мне в спину.

В путешествие до Алмулихи отправилось больше жителей деревни, чем я ожидал – почти тридцать. Я не мог их в этом винить; их поселение было в ужасном состоянии. Я никогда не видел так много оборванных и измождённых людей в одном месте. И их количество почти не оставляло нам права на ошибку. У нас были дополнительные бочки для воды, некоторое количество верблюдов, и достаточное количество еды для того, чтобы это путешествие прошло для нас успешно, но это всё-таки было немного. Мои солдаты похудели, да и я начал затягивать свой ремень потуже.

Солнце едва встало, а я уже чувствовал, как пот начал выступать у меня на лбу. Впереди нас ждал ещё один сложный день. Может быть, и не имело смысла сокращать путь до Алмулихи, чтобы защитить его от потенциальных захватчиков, но зато мы должны были скорее вернуться туда, где дул ветер, воздух был солёным, а каменные улицы – прохладными. И не было этих чёртовых верблюдов.

Я пошёл вдоль каравана и начал проверять, насколько удобно было моим людям. Отдыхающие соорудили навесы из палок и своих плащей (этому их научили жители деревни, когда мои люди не смогли найти тень), и сейчас спали под ними.

Я прошёлся взглядом по солдатам, внимательно всматриваясь в жителей деревни. Я знал, что мне следовало вернуться на своё место, но я этого не сделал.

Я хотел увидеть её.

– Эмель, – прошептал я.

Мне нравилось, как звучало её имя, когда я произносил его.

Когда я убил Алфаара, его семья начала рыдать, страдать и смотреть на меня, как на хищника. Но не Эмель. Она смотрела на меня не со злобой, а с любопытством, граничащим с пониманием. Она как будто знала меня. Но почему она на меня так смотрела? Что она во мне увидела?

Я думал, что никогда её больше не увижу, но затем узнал, что она собиралась присоединиться к каравану. Когда я увидел её во время отбытия каравана, я обрадовался, как мальчишка, но после этого я всё никак не мог к ней подступиться. Я был королём с наречённой невестой, а Эмель была дочерью человека, которого я поверг.

И она также держалась от меня на расстоянии. Может быть, она считала меня недостойным королём? Но то, как она смотрела на меня, создавало ощущение близости – словно нас связывала какая-то история – и, протяни я руку, мне как будто должно было открыться, что это было такое.

Я крепко сжал кулаки.

Почему я вообще о ней думал? Боги, она была всего лишь солеискательницей! Но я не мог контролировать свою тягу к ней. Как будто что-то укрывалось от моего понимания. И это было так постыдно. Я собирался призвать Дайму сразу же по возвращению домой. Пара ночей, проведённых с ней, и я бы успокоился перед тем, как жениться на Елене.

Я пытался отогнать эти мысли, мысли о ней, но это чувство было похоже на неутоленную жажду, и она продолжала бы сжигать меня, если бы я не насытился.

Я нашёл Эмель, сидящей со своей сестрой, позади группы запряжённых верблюдов. Я расслабил пальцы и увидел, что она смотрит на свои руки. Уголки её губ были опущены вниз. Мне хотелось коснуться её, прижать большие пальцы к уголкам её губ.

Стоявший рядом солдат поднял на меня взгляд с лошади, которую он кормил. Его худое лицо, находящее в тени, говорило о том, каким он был уставшим, голодным.

– Всё хорошо, мой король?

Я переступил с ноги на ногу. Король. Мой отец был королём. Но не я. Я ещё не был королем. Мне всё ещё надо было заслужить этот титул после того, как я подвёл свою семью, Алмулихи. Неужели я мог снова его подвести? Я задумался о своём решении изменить курс.

– Ты слышал, что мы планируем изменить курс?

Солдат медленно кивнул и взглянул на флягу на своём бедре, после чего снова посмотрел на лошадь.

Я отвернулся от солдата и пошёл в сторону Эмель, позабыв о здравомыслии. Моё сердцебиение ускорилось.

– Ты слышала? – спросил я слишком громко.

Услышав мой вопрос, стоящий рядом верблюд испугался и поднялся на ноги, а остальные последовали его примеру. Я отпрянул.

– Эй, эй, – крикнула Эмель и попыталась ухватиться за них.

Верблюды вскинули головы и раскрыли рты. Я почувствовал себя дураком из-за того, что Эмель попыталась самостоятельно их успокоить. Было очевидно, что у неё не больше опыта в обращении с ними, чем у меня. Вскоре другой солеискатель подбежал к нам и занял место Эмель. Он разобрался с ними своей опытной рукой: начал цокать, свистеть и оттащил их друг от друга, чтобы успокоить.

Мы с Эмель стояли и смотрели друг на друга. И мне показалось, будто кроме нас не осталось никого. Мне хотелось, чтобы так и было.

– Простите, мой король, – сказала она.

Я сделал шаг в её сторону.

– Саалим.

– Я знаю, – сказала она, не отрывая глаз от земли.

Так скажи это.

– Ты сможешь распределить воду?

Я указал на её флягу.

Она потрясла ей. Фляга была почти полная.

– Ты почти ничего не пила. А мы шли всю ночь.

– Сохранять воду несложно, когда прохладно.

– Я бы не сказал, что прошлой ночью было прохладно.

Она ухмыльнулась.

– По сравнению с летом, это прохладно.

Она, казалось, чувствовала себя более комфортно в своём тёмном и тяжёлом платье, чем я в своей тонкой одежде.

Я поёжился, представив, что было бы летом. Слой грязи на потной коже, запах пыли и верблюжьего дерьма, жужжащие мухи, прилипающие к рукам и лицу. И никакого продыху. Я надеялся, что мне не доведётся это ощутить.

– Но мне ведь с самого рождения приходилось это выдерживать, – сказала она.

Через что ещё она прошла? Я не мог представить её жизнь в качестве дочери Алфаара. Этот мужчина продавал своих дочерей жадным до власти мужчинам ради собственной выгоды. Жизни моих сестёр в Алмулихи были совсем другими, им жилось гораздо легче.

Мне пришлось приложить усилие, чтобы промолчать, и я продолжил идти вдоль каравана, проверяя своих солдат.

Когда я шёл обратно в начало каравана, я попытался снова увидеть Эмель. Она сидела под навесом, сделанным из своего плаща, и её лицо находилось в тени, поэтому я не смог разглядеть, смотрела ли она на меня. Разочарованный, я пошёл дальше. Если бы мой брат был всё ещё жив, он бы сказал, что я жалок.

И оказался бы прав. Мои мысли должен был занимать сейчас Алмулихи.

Преодолев эту пустыню, я собирался очистить свою голову. Я хотел построить самый грандиозный храм в честь Вахира во всём мире, если бы это помогло мне снова не оказаться в этих песках.

Глава 3

Эмель

– Почти дошли, – прошептали мы сами себе.

Наши голоса охрипли, плечи опустились. Оазис располагался сразу за дюной, и мы уставились на неё как на груду сокровищ. Её поверхность казалась такой гладкой, что напомнила мне о куче соли в тронном зале отца. Это была самая огромная куча в мире, украденная у джинна. Украденная с помощью магии.

И точно таким же магическим образом, оазиса не оказалось за дюной, когда мы её миновали. За ней не оказалось ни деревьев, ни кустов, ни воды, ни намёка на тень, где мы могли бы отдохнуть.

Может быть, было ещё слишком темно, и мы не могли его разглядеть? Солнце ещё не встало. Мы должны были увидеть его на рассвете.

Так вот какой была жизнь номадов, которые гонялись за богатством, невзирая на последствия. Хотя это было так просто, так незамысловато. Но сегодня мы не искали богатств, не искали соли. Мы искали воду, убежища. Мы гнались за жизнью, потому что если бы остановились, смерть настигла бы нас.

Мы подошли ближе, путешественники начали перешёптываться. Но затем шёпот перерос в громкое недоумение – все видели то же, что и я: здесь действительно ничего не было.

Теперь нас должна была настигнуть смерть.

Саалим поступил глупо, рискнул и проиграл. Мои плечи опали, когда я представила, как он сейчас себя чувствовал. Я вспомнила, как он рассказывал мне о чувстве вины, которое он испытал, потеряв свой город.

– Мы ошиблись. Он, наверное, чуть дальше, – сказала Тави хрипло.

Вода у неё почти закончилась. Она сохранила столько, сколько смогла, как и я, из-за чего мы обе ослабели и хотели пить.

– Я в этом уверена, – сказала я.

Воды у нас в бочках не хватило бы до следующего оазиса.

Когда солнце поднялось на горизонте, моё внимание привлекла неровная поверхность песка – оазис! Надежда переполнила меня, и я, спотыкаясь, побрела в ту сторону.

Но нет. Это оказался всего лишь кусок сухого дерева. Я с силой ударила по нему: твёрдое и пустое. Рядом лежали такие же деревяшки, и моя радость исчезла, точно вода меж камней. Земля была изрезана тонкими трещинами, а песок здесь был твёрдым, как камень. Может быть, здесь когда-то была вода? Может быть, здесь когда-то ступал Вахир? И если это было так, то солнце Эйкаба уничтожило этот оазис.

Караван, молча, остановился. Люди уставились на иссушенное дерево и сухую землю. Некоторые начали разговаривать. Рыдания разрезали тишину у меня за спиной. Бесполезные слёзы. Женщина упала на колени и прижалась лицом к земле. Она произнесла грустную молитву, но песок был слишком прохладным и не мог обжечь её кожу. Эйкаб не стал бы её слушать, и её молитву просто сдуло ветром.

– У вас есть вода? – спросил Фироз, подойдя ко мне.

В его приглушённом голосе слышалась вина.

Я затаила дыхание и обхватила пальцами сосуд у себя на поясе. Я покачала головой, стараясь не растрясти воду, которая могла выдать мою ложь. Я слишком хотела пить, чтобы делиться с кем-либо остатками воды. Даже с Фирозом.

Фироз посмотрел на Тави и на её флягу, но ничего не сказал. Рашид стоял рядом с ним и смотрел в землю. Его глаза запали, губы высохли.

Саалим стоял впереди в окружении своих солдат, между ними была развёрнута карта. Он стоял неподвижно, крепко переплетя руки на груди. Мужчины, стоявшие рядом, тоже не двигались и наблюдали за тем, как король смотрел на карту. Мне не надо было стоять среди них, чтобы понять, что они были точно так же напуганы, как и мы.

Они разговаривали долго. Ни один из жителей деревни не приблизился к ним, ни один не сдвинулся с места.

Моя слюна стала липкой, губы потрескались и болели. Я хотела сделать глоток воды, но не могла, так как солгала Фирозу, а он всё ещё стоял рядом. Мир вокруг закружился, точно я выпила два бокала арака. Я вздрогнула от ветра, и закрыла глаза.

– …ещё два дня. У нас осталось около двух бочек воды, которую мы можем разделить между нами.

Я медленно открыла глаза. У меня болела голова, а тело было горячим под лучами рассветного солнца. Я моргнула, прогоняя сон, и мужчина, который говорил с нами, перестал напоминать размытое тёмное пятно. Это был Парваз.

– Этого хватит? – хрипло спросил Рашид.

Но Парваз уже отошёл к другой группе. Его шаги были медленными и выверенными, так как с каждым шагом солнце лишало его тело влаги. Вскоре ему суждено было высохнуть так же, как этим деревьям.

Смерть настигла нас.

В тот день умерло два жителя деревни. Их собирались оставить для птиц Мазиры. Путешественники начали утешать друг друга, объясняя, почему этого не должно было случиться с ними – умершие люди были старыми и безответственно распорядились своей водой. Жена одного из них и брат другого оплакали их без слёз. Сколько ещё человек не смогут подняться с наступлением ночи?

Воду разделили между нами. Моя фляга была полной. Я должна была растянуть её до следующего оазиса, то есть на две ночи. До этого я могла выпивать по три фляги в день.

Я сделала большой глоток, но мне всё ещё хотелось пить.

Да, и другие люди умрут.

Когда настала ночь и пришла пора продолжить наше путешествие, я медленно встала. В голове застучало, а мир накренился и начал вращаться. Сердцебиение ускорилось. Приложив некоторое усилие, я помогла Тави подняться. Теперь мы с ней были похожи на танцующих деревянных кукол, которых делали наши матери – наши движения были отрывистыми, и мы чуть не падали. Я едва могла смотреть на неё, так как каждый раз, когда я это делала, меня переполняло чувство вины. Если бы я не кормила Тави сказками о городе у моря…

– Не надо, – прошептала Тави, покачав головой, и добавила: – Я сама сделала свой выбор.

Сжав губы, я взяла её руку. Спасибо, сестра. Она обхватила пальцами мою руку, а затем отпустила её.

Мы пошли вперёд и начали прислушиваться к тому, как люди пытаются вывести своих попутчиков из ступора. Когда людей без сознания нельзя было поднять, то их погружали на спины верблюдов, если хватало сил. Но сил хватало не всегда, а иногда уже некого было поднимать. Я шла, не оглядываясь. Я не хотела смотреть, на разбросанных тут и там людей, которые выпали из нашего строя, точно те красные осенние листья, о которых мне когда-то рассказывал Саалим.

Ночь прошла как в тумане. Мне было то жарко, то холодно. Я периодически вытирала лоб, но на нём уже не было пота. То же происходило и с Тави – я слышала, как стучат её зубы, а затем увидела, что она сбросила с себя плащ.

Путешествие тянулось медленно. И мне казалось, что оно никогда не кончится. Когда я смотрела на Саалима, его голова постоянно была высоко поднята, но плечи опускались всё сильнее и сильнее, шаги становились всё короче и короче. Мне было интересно, что он думал и чувствовал, но у меня больше не было сил думать об этом, и мой взгляд опять опускался на песок. Караван останавливался множество раз, и каждый раз, когда всё начиналось по новой, у меня было всё меньше желания вставать. Мои внутренности как будто переворачивались внутри меня, пожирая кости и пережёвывая их на мелкие кусочки.

В какой-то момент посреди ночи умерла лошадь. И кто-то начал пить ее кровь – или мне это приснилось? У кого-то хватило сил разделать животное. Я вгрызлась в мясо так, словно это был фрукт, который однажды сотворил Саалим прямо из ничего.

А затем опять наступил день. Все легли на землю. Никогда прежде не было ещё так тихо.

Нам не суждено было добраться до Алмулихи. От осознания этого меня накрыло волной успокоения, тёплой и приятной. Нам суждено было умереть. Смерть показалась мне гораздо приятнее, чем каменные здания, обвитые вьющимися растениями, и дворец с остроконечными куполами. Я перекатилась на бок и положила лицо на песок. Закрыв глаза, я начала молиться Эйкабу о том, чтобы конец наступил быстро.

Саалим лёг рядом – но я не могла до него дотянуться. За его спиной медные фонари отбрасывали оранжевый свет на стены шатра. Сначала их огни радовали меня своим теплом. Но затем они сделались горячими. И начали обжигать моё горло. Я попыталась набрать песка, чтобы затушить пламя, но мои пальцы ударились о тканый ковёр. Я посмотрела на Саалима – я хотела, чтобы он убрал фонари – но его глаза были закрыты. Его руки лежали рядом с головой, а на запястьях были золотые браслеты, края которых, казалось, приплавились к его рукам, словно были выкованы из его крови.

Он снова превратился в джинна.

Я попробовала подвинуться, чтобы разбудить его, но я была такой измождённой. Оставшись на своём месте, я стала наблюдать за тем, как он дышит. Его лицо казалось таким гладким, когда он спал. Оно всегда было таким расслабленным, когда он не находился рядом с моим отцом.

Но жжение в горле сделалось слишком сильным. Мне надо было, чтобы он потушил фонари.

– Пожалуйста, – прошептала я.

Глаза Саалима раскрылись.

– Эмель, что такое?

Он сел, и его лицо беспокойно нахмурилось.

– Фонари слишком горячие.

– Они больше не горят.

И так оно и было.

– Подойди ближе, – сказала я.

Он приблизился и лёг рядом, а я обхватила рукой его грудь. Его сердце забилось так же быстро, как и моё. Вдохнув его воздух, я почувствовала облегчение. Я скользнула рукой вниз по его рёбрам и закрыла глаза. Я больше никогда не сдвинусь с этого места.

– Что ещё тебе нужно?

– Моё горло всё ещё горит.

– Значит, воды?

О, боги, да. Именно это мне и нужно. Я кивнула.

– Ты её получишь.

Я подождала. Но вода не появилась.

– Что ещё? – спросил он.

– Здесь нет воды.

– Она скоро будет здесь. Что-нибудь ещё?

Саалим начал вставать.

Мой отец, должно быть, скоро проснётся. Он будет ожидать увидеть Саалима подле себя.

– Пора?

Саалим кивнул.

– Скорее же, скажи мне своё последнее желание.

Меня накрыло беспредельной тоской. Мог ли он её чувствовать?

– Я желаю тебя.

Я попыталась притянуть его к себе, но не смогла, так как была слишком слабой. Я прижала ладонь к его коже, чтобы почувствовать его дыхание.

– Я здесь.

– Я желаю тебя, даже когда тебя здесь нет.

В его глазах отразилась печаль, невысказанные слова были готовы сорваться с его языка. Он поднял руки, и золотые браслеты исчезли.

– Слишком поздно, – сказал он тихо. – Я всего лишь человек.

Неожиданно снаружи раздались голоса. Я закрыла глаза, желая, чтобы мир, который угрожал нарушить наше спокойствие, исчез. Я не могла попрощаться с ним снова.

Мои глаза раскрылись навстречу палящему солнцу. Шатёр исчез. Саалим исчез. Остались только голоса. И жжение в горле. Нет.

– Саалим? – произнесла я слабым голосом.

Я уже знала, что его здесь не было. И что я находилась посреди пустыни в окружении каравана, который ожидал своей смерти.

Моё внимание привлекли голоса – громкие и энергичные. Люди сидели, подняв фляги в воздух кверху дном, и наливали воду в свои рты. Я села так быстро, как только смогла. Почему они вели себя так безрассудно?

Сдвинувшись, я почувствовала, что моя собственная фляга, висящая на поясе, была тяжёлой. Такой тяжёлой, словно она была… полной? Я взяла её в руки и почувствовала плеск жидкости внутри.

– Вода, Эмель, – сказала Тави позади меня.

Её голос звучал теперь гораздо мягче, он не был слабым и хриплым.

– Вода?

Она кивнула. Открыв флягу, я медленно поднесла ее к губам.

– Хвала Вахиру, – сказала я.

Я позволила себе два больших глотка, после чего вытянула руку с флягой, чтобы не поддаться искушению и не выпить всё сразу. Тави сделала то же самое. Мы знали, что нас ждёт, если Эйкаб заметит, как быстро мы выпили дар Вахира. Он сожмёт нас в своём кулаке и начнёт трясти. Пока кто-нибудь из нас не умрёт.

– Откуда она взялась? – спросила я.

Она пожала плечами.

– Бочки оказались полными. Никто не знает. Никто ничего не видел.

– Мы все спали.

Тави кивнула.

Меня обдало холодом, когда я вспомнила свой сон. Неужели это была магия? Но ведь Саалим больше не был джинном? Ведь так?

А что, если был?

Покачав головой, я повернулась в ту сторону, где сидели люди Саалима. Я не смогла его там разглядеть. Были ли на нём по-прежнему надеты золотые браслеты, которые связывали его с Мазирой? Мои пальцы подлетели к мешку на поясе, и я почувствовала внутри твёрдые золотые браслеты. Это невозможно.

Испытав неожиданное воодушевление, я попыталась встать. Но моё сознание ещё не прояснилось, поэтому я покачнулась, стоя на четвереньках, и снова села на землю.

День продолжался, а вопросы всё множились. Никто ничего не понимал, а солдаты не спешили нам отвечать.

– Где были наполнены бочки? – спросила я одного из них, зачерпнув кускус из железного котла – наконец-то его можно было сварить, так как у нас появилась вода.

Я посмотрела на запасы воды. Люди выстроились в очередь и хотели получить ещё. Воды было более чем достаточно, чтобы мы могли добраться до следующего оазиса.

Он пожал плечами.

– Король Саалим не сказал.

Он бы и не сказал. Особенно, если он сам не знал.

Чем сильнее вода смывала моё недоумение, тем более беспокойной я становилась. Как ещё можно было это объяснить кроме как магией? Но магия не давалась просто так. Что может захотеть Мазира в обмен на воду? Содрогнувшись, я обхватила грудь руками, словно пыталась защитить себя от богини.

Я слишком часто играла с магией, когда Саалим был джинном. Слишком много желаний было загадано неправильно, слишком много нитей оборвалось из-за того, что мы сделали, слишком много людей изменилось.

Саалим рассказал мне, что, когда он исполнял желание, никто не помнил о том, что произошло, кроме того, кто загадывал желание, и джинна, который его исполнил. Но он оказался не прав. Люди не полностью всё забывали. Именно поэтому Фироз вёл себя так странно после того, как моё желание спасло его от повешения за пособничество таинственным далмурам. Именно поэтому мой отец узнал Саалима, когда тот посмотрел ему в лицо перед тем, как пригвоздить к земле мечом.

Мое желание обрести свободу от Соляного короля освободило Саалима от роли джинна и возродило его город из камня у моря. Его магия изменила пустыню. Неужели из-за моего желания случилось что-то ужасное? Из-за этого страха я навсегда зареклась использовать магию. Ей больше не было места в моей жизни. И хотя благодаря ей я испытала самые счастливые моменты в своей жизни, она также стала причиной самых трагичных событий.

Сабра. Нет, мне было невыносимо думать о своей старшей сестре, и о том, что случилось с ней из-за моего желания. Поэтому я решила сосредоточиться на своей младшей сестре: Тави собрала остатки кускуса пальцем и поднесла к губам. Теперь, когда она смотрела в свою миску, её глаза казались ярче.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Гораздо лучше. Но всё ещё не хочу отправляться в путь.

Я, молча, посмотрела на неё.

Она встретилась со мной взглядом. Заметила ли она моё беспокойство?

– Но если мы не доберёмся до Алмулихи, то я буду жалеть обо всём этом, – сказала она.

Один уголок её губ приподнимается в полуулыбке.

– Скучаешь по привычной еде?

Я уставилась на свою пустую миску.

– Если бы я не…

– Перестань, – взмолилась она уже без лёгкости в голосе. – Мы идём навстречу новой жизни. Мы не можем оглядываться назад.

В этом путешествии наши роли поменялись. Она уже не настолько нуждалась во мне, насколько я нуждалась в ней. Несмотря на изнеможение, чем дальше мы уходили от дома, тем сильнее она становилась. Моя маленькая сестрёнка была теперь мне как мать.

– Думай, что хочешь, о моём нахождении здесь, – продолжала Тави. – Но я чувствую только облегчение.

Она медленно осмотрелась вокруг. Её глаза были спокойными, тело расслабленным, когда она откинулась назад и опёрлась на руки.

– Каждый день я оказываюсь в таких местах, где никогда не была прежде. Я больше не узница шатра.

Она произнесла слово «шатёр» с такой злобой.

– И что бы я делала сейчас, когда весь двор отца разогнали? Я знаю только, как быть ахирой. Люди не приняли бы нас в свою жизнь. Я предпочитаю быть здесь.

Она произнесла эти слова уже дрожащим голосом.

– Я раньше не понимала, как сильно меня пугала та жизнь. Я ненавидела её. Мухáми, которого больше интересует соль отца, тащит меня в постель. Это ты объяснила мне, что я заслуживаю большего, Эмель.

Я вспоминаю, как уговорила её улизнуть из дворца, как это делала я. И как она увидела деревню в первый раз, увидела горизонт.

Тави вздохнула.

– Я слаба и измождена, но я также рада.

Слушая Тави, я почувствовала проблески счастья.

– И я благодарна, – сказала она, выпив воды. – За это.

Подняв свою флягу вверх, она добавила:

– И за то, что наши жизни ахир закончились. Мы ведь никогда больше к ним не вернёмся?

Но это было неправдой. Рашид планировал найти для нас жильё в байтахире. И после того, как мы чуть не погибли под солнцем Эйкаба, я знала, что сделаю всё, чтобы выжить в Мадинате Алмулихи. Я была уверена в том, что потребность в деньгах окажется сильнее нашей решимости. Ведь мы были знатоками того, как задвинуть свою гордость подальше.

Я содрогнулась под лучами солнца.

Глава 4

Эмель

Дюны, точно гнездо, окружали Мадинат Алмулихи, и у меня не получалось взбираться по ним достаточно быстро. Я вспомнила про Рафаля, непокорного сказителя, которого казнили по приказу моего отца. Он рассказывал, что город был окружён скалами, которые нельзя было преодолеть на верблюде. Но здесь не было скал, только гладкие песчаные склоны. Когда Саалим освободился и Мадинат Алмулихи был восстановлен, пустыня тоже изменилась.

Наконец, я увидела город. Сначала он напомнил мне разбросанные повсюду нагромождения из слитков соли. Белые каменные здания тускло поблёскивали в свете солнца. Но моё внимание, как и моих спутников, привлёк не город. А сверкающая синева, простиравшаяся за ним.

Море.

Тави не могла поверить, что это вода, и была убеждена в том, что Эйкаб снова решил над нами подшутить. Мы видели так много подобных миражей во время путешествия – манящие водоёмы на песчаной поверхности, которые исчезали, когда мы к ним приближались.

– Почему ты так в этом уверена? – спросила она меня, глядя перед собой широкими и жадными глазами.

– О нём говорилось в легендах, – ответила я, не в силах сказать ей правду.

Я уже была здесь однажды и гуляла по разрушенным камням с Саалимом. Я бежала вдоль берега, и море лизало мои пятки. Я смотрела на кричащих птиц – они назывались чайками – которые летали над морем и сидели на развалинах стен. Мы лежали здесь с Саалимом, переплетаясь конечностями и вдыхая воздух из лёгких друг друга. Она бы мне не поверила. Ведь магии не существовало. Я сама не верила в магию, пока она не встала предо мной на колени в виде джинна и не смыла кровь убитых людей с моих рук.

Когда я увидела Мадинат Алмулихи, все эти воспоминания тут же вернулись ко мне, а вместе с ними и мои переживания. Я проделала этот путь, чтобы понять, похож ли Король Саалим на Саалима, которого я помнила, чем-то ещё, кроме своих золотистых глаз? Я знала, было глупо думать, что я могу очаровать короля и получить от него ответы на свои вопросы. Я была ничтожной дочерью короля, уставшей ахирой – использованной, грязной, недостойной. А что, если он меня не захочет? Что если я проделала весь этот путь, чтобы понять, что для Саалима я ничем не отличалась от любого другого солеискателя? Я втянула ртом воздух, представив жизнь в незнакомом месте без человека, которого я желала больше всего на свете.

Когда мы приблизились к Мадинату Алмулихи, он предстал пред нами, словно созданный богами. Это был маяк изобилия и мечтаний. Ступить на каменные улицы после стольких дней, проведённых в песках, было всё равно, что проснуться ото сна. Неожиданно мы оказались в таком месте, которое показалось нам настоящим.

У входа в город Саалима встретили два всадника. Он и ещё несколько солдат оставили нас и уехали с ними.