Текст книги "Я - Рин Шварцер (СИ)"

Автор книги: Yirtimd2

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 40 страниц)

Глава 48. Под звёздами

После ремонта насоса поселение постепенно вернулось к обычному ритму. Гвин ещё долго спорил с Алисой возле своей машины, доказывая, что кривое колесо спокойно выдержит дорогу до следующей стоянки, однако она заставила его снять ступицу, заменить изношенное кольцо и заново затянуть крепления. К ужину бывший председатель Райнфорда сидел возле костра с испачканными руками, рассказывал Лакану историю о сломанном подъёмнике на одном из старых заводов и выглядел настолько довольным, будто провёл весь день на лучшем празднике в своей жизни.

Алиса сидела рядом с дедом, перебивала его в самых сомнительных местах и поправляла технические подробности. Гвин каждый раз возмущался, что молодёжь совершенно разучилась уважать хорошие истории, после чего добавлял ещё более невероятную деталь. Местные смеялись, Тома задавал вопросы про заводские машины, а Лили попросила однажды построить для неё механическую лошадь, которая сможет сама находить дорогу домой.

Я впервые видел Алису такой. В академии она часто держалась напряжённо, вспыхивала от любой неловкой шутки и заранее готовилась защищать собственные решения. Рядом с дедом она смеялась громко, не следила за каждым словом и свободно спорила с человеком, который когда-то руководил крупнейшей промышленной корпорацией империи. Для неё он оставался дедушкой, способным забыть затянуть гайку и оставить на восемь лет плохо обработанную втулку.

После ужина люди начали расходиться по юртам. Гайус ушёл помогать отцу с лошадьми, Юсис снова спорил с Томой о вчерашней кобыле, а Эмма осталась возле Фатмы и Шиды, чтобы продолжить писать о местных обычаях. Я собирался проверить седло перед завтрашней поездкой, когда Алиса подошла ко мне и тихо спросила:

– Пройдёмся?

Она не стала объяснять причину. Я кивнул, забрал пиджак и пошёл следом за ней к невысокому холму за поселением. Ночь над Нордом оказалась ясной. После вчерашнего дождя облака ушли далеко на восток, а над степью открылось столько звёзд, что между ними трудно было найти свободный тёмный участок. Огни костров постепенно остались позади, голоса стали тише, затем рядом сохранились только шорох травы под сапогами и далёкое ржание лошадей.

Алиса села на траву, поправила юбку и посмотрела на небо. Я устроился рядом, оставив между нами небольшое расстояние. Несколько минут она молчала, хотя именно ради разговора увела меня от остальных.

– Дедушка тебе понравился? – спросила она наконец.

– Да. Теперь понятно, почему ты так хорошо разбираешься в технике.

– Он начал таскать меня в мастерские, когда я ещё с трудом доставала до верстака. Рабочие ставили рядом деревянный ящик, чтобы я могла смотреть на детали, а дедушка давал старые механизмы и просил понять, почему они перестали работать.

– Получалось?

– Сначала я просто разбирала их до последнего винтика и не могла собрать обратно. Он никогда не ругал, садился рядом, раскладывал детали по порядку и объяснял всё заново. Мама считала, что он меня учит какой-то ерунде.

При упоминании Ирины улыбка исчезла. Алиса обхватила колени руками и некоторое время смотрела на тёмные силуэты холмов.

– До смерти отца всё было иначе, – продолжила она. – Мама много работала, дедушка управлял компанией, но дома они ещё оставались семьёй. Отец умел остановить их спор одной фразой. Он занимался исследованиями, мог часами рассказывать о новом механизме, а потом бросить все бумаги и пойти со мной гулять. Я тогда считала, что так будет всегда.

Она провела пальцами по траве возле камня.

– Он погиб, когда я была ребёнком. Мне долго не объясняли подробности, говорили только про несчастный случай. После похорон мама стала ещё больше времени проводить в компании. Потом она отстранила дедушку от управления и заняла место председателя. Дом превратился в продолжение её кабинета. Завтрак был совещанием, ужин – отчётом, а любой разговор о будущем заканчивался перечнем обязанностей наследницы Райнфордов.

– Гвин не пытался вмешаться?

– Пытался. Они постоянно спорили. Дедушка считал, что компания должна развивать мирные технологии и помнить о людях, которые работают на заводах. Мама требовала эффективности, расширения и военных контрактов. Я оказывалась между ними, хотя никто прямо не спрашивал, чего хочу сама.

Алиса замолчала, затем сняла с запястья тонкий браслет и начала медленно вращать его между пальцами.

– После смерти отца мама словно решила, что чувства только мешают. Возможно, ей тоже было больно. Я это понимаю, но тогда мне казалось, что она просто вычеркнула его из жизни и заняла освободившееся место работой. Чем старше я становилась, тем чаще она говорила о моём будущем в корпорации. Учителя, расписание, занятия, знакомые семьи – всё выбиралось заранее.

– Поэтому ты поступила в Тор?

– Поэтому я сбежала.

Она сказала это без привычной гордости. В голосе появилась усталость, которую Алиса обычно скрывала за раздражением.

– Я подала документы без её разрешения. Шэрон помогла подготовиться, дедушка сделал вид, что ничего не знает, хотя наверняка знал всё с самого начала. Когда пришло подтверждение, я собрала вещи и уехала. Мама могла вернуть меня домой одним приказом, но решила, что академия хотя бы даст полезную подготовку.

– Ты хотела стать обычной девушкой?

– Хотя бы на время. Хотела, чтобы люди спорили со мной из-за сказанной глупости и забывали о фамилии. Хотела сама выбрать друзей, сама ошибаться и не думать, как каждая мелочь скажется на корпорации.

– Получилось даже лучше. Тебя несколько недель называли Шопенгауэр.

Алиса толкнула меня локтем.

– Я серьёзно!

– Я тоже. С такой фамилией никто не мог заподозрить в тебе наследницу промышленной империи.

Она попыталась сохранить строгий вид, но улыбка всё же вернулась.

– Иногда ты совершенно не умеешь поддерживать людей.

– Зато перестаёшь смотреть так, будто собираешься заплакать.

Алиса сразу же отвернулась.

– Я и не собиралась…

– Как скажешь.

– Рин.

– Молчу-молчу…

Мы снова посмотрели на звёзды. В степи не было городских фонарей, поэтому небо казалось ближе. Я вспомнил слова Гайуса о доме, куда человек возвращается и где его ждут. Алиса тоже ушла из своего дома, но причина отличалась от моей. Она знала, кому принадлежит по крови, знала фамилию и место, которое для неё подготовили. Именно эта ясность давила сильнее всего.

– Ты говорил, что тебя усыновили, – произнесла она после долгой паузы. – Тогда я не стала спрашивать. Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил про давление семьи.

Я опустил взгляд на собственные руки.

– Меня нашли в горах во время метели. Отец принёс домой ребёнка, о котором ничего не знал, а мать приняла его без вопросов. Я вырос вместе с Элизой, получил фамилию Шварцеров и никогда не слышал от них, что чем-то отличаюсь от родного сына.

– Но ты сам об этом помнил.

– Всегда. Любая забота превращалась в долг. Хорошая одежда, обучение мечу, место за семейным столом – всё казалось вещами, которые нужно заслужить. Отец никогда не требовал этого, мать тоже. Давление создавал я сам.

Алиса слушала внимательно, больше не перебивая.

– Когда я ошибался, то думал, что подвёл людей, которые дали мне всё. Когда Элиза защищала меня перед другими, становилось ещё хуже, потому что младшая сестра не должна была отвечать за чужого ребёнка. Я пытался стать полезнее, сильнее, спокойнее. Если рядом возникала опасность, проще было принять удар самому, чем допустить, чтобы пострадал кто-то из них.

– Поэтому ты постоянно лезешь вперёд.

– Наверное. В Барехарде Фи сказала, что я веду себя так, будто моя жизнь стоит меньше. Лаура потом объяснила, что люди остаются ждать, пока я очнусь. Я начал понимать, насколько удобно прятать страх оказаться лишним за словами о защите товарищей.

Алиса медленно повернулась ко мне.

– Ты правда считаешь себя лишним в семье Шварцеров?

– Разумом я понимаю, что нет, но внутри всё сложнее. Иногда мне кажется, что настоящий сын справился бы лучше. Был бы достоин фамилии, не заставлял родителей волноваться и знал, кем хочет стать.

– Настоящий сын?

В её голосе появилось знакомое раздражение, но теперь оно было направлено уже не против меня.

– Они вырастили тебя. Ты называешь их отцом и матерью, Элиза считает тебя братом. Какая ещё настоящесть тебе нужна?

– Кровь.

– Кровь ничего не гарантирует.

Алиса произнесла это резко, затем смягчила голос.

– Мы с мамой родные. Это не помогло нам понять друг друга. Дедушка её родной отец, но они годами спорят так, будто находятся по разные стороны баррикад. Семья держится на другом. На том, кто остаётся рядом, кто ждёт возвращения и кому ты можешь рассказать то, что сейчас рассказал мне.

Я посмотрел на неё. Алиса больше не отводила глаз.

– Твои родители выбрали тебя, Рин. Каждый день после той метели они продолжали выбирать тебя своим сыном. Ты уже принадлежишь этой семье. Перестань превращать их любовь в счёт, который обязан оплатить.

Слова оказались простыми, но попали в место, которого я обычно не касался даже мысленно. Я хотел ответить шуткой, однако она только разрушила бы редкую честность между нами.

– Ты говоришь так уверенно.

– Потому что со стороны это очевидно. Так же очевидно, что мама любит меня, хотя рядом с ней я об этом постоянно забываю.

– Значит, мы оба хорошо видим чужие семьи и плохо понимаем свои собственные.

– Похоже на то…

Алиса подвинулась ближе. Наши плечи коснулись, но она не отстранилась.

– Ты же в меня не влюбилась случаем? – спросил я.

Она тихо рассмеялась. Некоторое время мы сидели рядом и смотрели на звёзды.

Напряжение между нами с первых дней академии исчезло без громких обещаний. Алиса знала теперь больше, чем большинство одноклассников, историю её побега я впервые услышал как признание девушки, которая боялась потерять право выбирать собственную жизнь.

– Ты всё ещё хочешь стать инженером? – спросил я.

– Хочу создавать вещи и руководить людьми, которые понимают свою работу. Сегодня рядом с дедушкой я снова это почувствовала. Возможно, однажды придётся вернуться в корпорацию, только я не собираюсь становиться копией матери.

– Сегодня ты руководила нами лучше, чем многие офицеры.

– Даже Юсис слушался.

– Вот это действительно показатель.

– А ты удерживал крышку насоса и ни разу не полез под падающую деталь.

– Я развиваюсь.

Алиса снова толкнула меня в плечо, но теперь движение получилось мягким.

– Спасибо, что рассказал о себе и выслушал.

– Тебе тоже спасибо.

– Только не думай, что теперь можешь снова принимать все удары на себя, а то я расскажу Лауре.

– Это уже угроза.

– Очень действенная.

Мы поднялись с камня и направились обратно. Огни поселения сияли впереди, возле юрт ещё разговаривали люди, а Гвин сидел у своей машины и пытался незаметно завести двигатель до возвращения внучки.

Алиса сразу заметила движение.

– Дедушка! Даже не думай ехать ночью!

Гвин замер возле руля.

– Я только проверяю зажигание!

– Ты уже проверял его три раза!

Она побежала к машине, забыв о серьёзном разговоре, но возле склона обернулась и дождалась меня. Раньше Алиса наверняка ушла бы вперёд, спрятав всё сказанное за привычной резкостью. Теперь же она стояла под звёздами и открыто улыбалась, словно между нами появилась связь, которую больше не требовалось отрицать.

Я догнал её, после чего мы вместе пошли спасать бывшего председателя Райнфорда от ночной поездки на машине с недавно отремонтированным колесом.

Глава 49. Пылающая башня

Утро началось спокойно, поэтому первые тревожные крики возле коновязи показались частью обычной суеты. После завтрака Лакан собирался показать нам восточные пастбища, Гвин хотел проверить ещё один старый ретранслятор, а Алиса уже приготовила сумку с инструментами и спорила с дедом о том, какие детали стоит взять заранее. Гайус помогал Томе затянуть подпруги, Эмма разговаривала с Шидой возле юрты, Юсис изучал карту Норда и пытался понять, почему на ней отсутствовала большая часть троп, которыми местные пользовались каждый день.

Со стороны восточной дороги показался всадник. Он гнал коня без передышки, низко пригнувшись к гриве, а возле поселения резко потянул повод и спрыгнул на землю ещё до полной остановки. Лошадь тяжело переступала ногами, на боках выступила пена, мужчина же сразу направился к Лакану и заговорил на нордском так быстро, что я разобрал лишь слово "цамхаг", которое уже слышал от Гайуса во время рассказа о наблюдательной башне.

Лакан изменился в лице. Он задал несколько коротких вопросов, посмотрел на восток и приказал мужчинам седлать лошадей.

– Что случилось? – спросила Алиса.

Гайус подошёл к гонцу, выслушал его ещё раз и повернулся к нам. Обычное спокойствие сохранялось лишь в голосе, тогда как пальцы уже сжимались на ремне перчатки.

– Наблюдательная башня подверглась нападению. Над верхними площадками виден огонь, связь с гарнизоном прервалась. Пастухи слышали несколько взрывов.

– Это имперский пост? – спросил Юсис.

– Башня стоит возле восточной границы и следит за передвижениями Калварда. Гарнизон относится к армии Эребонии, но земля вокруг принадлежит Норду.

Лакан уже распределял людей. Часть мужчин должна была остаться возле семей и стад, остальные собирались ехать к башне, чтобы помочь раненым и понять масштаб угрозы. Гайус взял копьё, проверил ремень на Аркусе и направился к Байгалу.

– Мы едем с тобой, – сказал я.

– Это может быть военное нападение.

– Именно поэтому ты не поедешь один.

Юсис сложил карту и убрал её в сумку.

– Если удар нанесён Калвардом, происшествие сразу затронет всю империю. Мы обязаны увидеть ситуацию сами и передать точные сведения академии.

– А если обвинение окажется ложным, наши сведения будут ещё важнее, – добавила Эмма.

Алиса уже застёгивала сумку с инструментами.

– На башне могла пострадать связь. Я попробую восстановить передатчик.

Гайус хотел возразить, но Лакан положил ладонь ему на плечо и сказал несколько слов. Сын выслушал отца, коротко кивнул и больше не спорил.

Через несколько минут мы выехали из поселения. Гайус шёл впереди на Байгале, рядом держался Лакан, за ними двигались четверо местных всадников. Я ехал на том же тёмном жеребце, с которым познакомился во время скачки, Юсис получил спокойного серого коня, Алиса и Эмма устроились в лёгкой повозке с медицинскими принадлежностями и инструментами.

Восточная башня находилась далеко от стоянки. По дороге Гайус объяснил, что гарнизон наблюдает за воздушным пространством, проверяет сигналы с пограничных постов и передаёт предупреждения в Зендские врата. Через эту часть степи проходили стада нескольких семей, поэтому местные часто привозили солдатам воду, мясо и письма.

– Там служит человек по имени Базар, – сказал он, не оборачиваясь. – Он учил Тому обращаться с карабином. На верхней площадке дежурят двое братьев из западной стоянки. Они должны были смениться через три дня.

Он перечислял людей, а башня переставала быть военной отметкой на карте. За словом «гарнизон» появились знакомые Гайуса, которые пили чай с его семьёй, помогали искать потерявшихся лошадей и знали имена местных детей.

Мы увидели дым за несколько километров. Тёмный столб поднимался над ровной линией степи, ветер относил его к северу, а возле основания мерцало пламя. Гайус сразу ускорил Байгала. Лакан крикнул ему вслед, но сын уже уходил вперёд, заставляя жеребца вытягивать шаг.

Я отпустил повод и помчался следом. На этот раз не пытался беречь силы коня, поскольку расстояние до башни быстро сокращалось, а над ней появлялись новые клубы дыма. Юсис держался позади, сопровождая повозку, местные всадники разделились и пошли широкой дугой, проверяя окрестности на случай засады.

Наблюдательная башня представляла собой высокое каменное строение с металлическими площадками, антеннами и небольшим укреплённым двором. Теперь верхняя часть горела. Огонь вырывался из разбитых окон, одна антенна согнулась и лежала на краю крыши, а возле внешней стены чернела воронка. Деревянные хозяйственные постройки были разрушены, ворота сорвало с одной петли, несколько солдат лежали у входа.

Гайус спрыгнул с Байгала и подбежал к ближайшему раненому. Мужчина был жив, но осколок рассёк ему плечо, правая рука не двигалась. Гайус узнал его и сразу перешёл на нордский, спрашивая о Базаре и братьях с верхней площадки.

Солдат ответил с трудом. Гайус поднялся, посмотрел на горящую башню и сжал копьё настолько сильно, что пальцы побелели.

– Базар внутри. Он вернулся за связистом. Братья находились наверху во время первого взрыва.

Эмма и Алиса уже спустились с повозки. Эмма опустилась возле раненого, раскрыла аптечку и начала останавливать кровь, Алиса побежала к уцелевшей панели внешней связи. Юсис проверил двор, нашёл ещё двоих солдат и позвал местных на помощь.

Я подошёл к входу. Изнутри падали куски штукатурки, лестницу освещало пламя со второго этажа, а металлическая дверь в помещение связи заклинила. За ней кто-то несколько раз ударил по стене.

– Там люди!

Гайус оказался рядом.

– Базар!

Мы вместе взялись за дверь. Она открывалась наружу, но верхний край зажало деформированной рамой. Я подставил ножны под нижний угол, Гайус ухватился за ручку, затем мы одновременно потянули. Металл скрипнул, рама выгнулась, дверь освободилась и ударилась о стену.

Из помещения выбрался пожилой солдат, поддерживая молодого связиста. На волосах Базара лежала белая пыль, левая сторона формы почернела, однако он оставался на ногах. Гайус подхватил связиста, я помог Базару пройти через двор, после чего Эмма сразу занялась обоими.

– Верхняя площадка! – сказал Базар, схватив Гайуса за рукав. – Там остались двое!

Каменная лестница внутри башни ещё держалась, но огонь перекрыл проход выше третьего этажа. Гайус шагнул к входу, не оценив потолок и падающие балки. Я перехватил его за плечо.

– Туда уже нельзя.

– Они могут быть живы.

– Верхняя площадка разрушена. Сначала найдём другой путь.

– Пока мы ищем, они сгорят!

Он резко освободил руку и повернулся ко мне. Впервые с начала знакомства я увидел на его лице открытую ярость. Спокойный Гайус, который всегда умел остановить спор одной фразой и принять тяжёлую новость без паники исчез. Передо мной стоял человек, чей дом атаковали, а друзья оставались внутри огня.

– Гайус, – твёрдо произнёс Лакан.

Отец подошёл к сыну, указал на северную стену башни и быстро заговорил на нордском. Там проходила служебная лестница, часть которой могла уцелеть. Гайус несколько секунд смотрел на вход, потом кивнул и побежал вокруг строения.

Мы нашли лестницу под обломками наружной площадки. Нижние крепления сорвало, но верхняя секция висела на стене. Местные принесли верёвку, Лакан закрепил её на металлическом выступе, после чего Гайус начал подниматься. Я пошёл следом. Камень под сапогами был горячим, сверху сыпалась зола, а башню время от времени трясло от лопавшихся внутри деталей.

На четвёртом этаже обнаружился пролом. Через него можно было выбраться на техническую площадку, откуда узкий карниз вёл к верхней части. Гайус перешёл первым, прижимаясь к стене. Я двигался за ним и проверял каждую опору прежде, чем переносить вес.

Один из братьев лежал возле разбитой антенны. Взрыв отбросил его к ограждению, левая нога оказалась зажата металлической балкой. Второй прикрывал его телом от мелких обломков и пытался поднять балку, но сил уже не хватало.

Гайус добрался до них, опустился рядом и заговорил на нордском. Оба ответили. Живы.

Мы упёрлись в балку плечами. Она зацепилась за основание антенны, поэтому простой подъём не помогал. Я попросил второго солдата отодвинуться, затем вставил ножны меча между металлом и камнем и использовал их как рычаг. Гайус поднял свободный конец, балка сдвинулась на несколько сантиметров, после чего раненый сумел вытащить ногу.

Снизу подняли верёвку. Мы закрепили первого солдата и начали спускать вдоль стены, потом помогли второму. Гайус ушёл последним, несколько раз оглянувшись на горящую площадку, где ещё недавно дежурили знакомые ему люди.

Когда все оказались во дворе, Алиса восстановила питание резервной панели. Основная антенна погибла, но запасной передатчик мог отправить короткий сигнал в Зендские врата. Она очистила контакты, заменила перегоревший предохранитель и подключила Аркус к служебному разъёму.

– Канал нестабилен, – сказала она. – Сообщение пройдёт один раз, а потом блок перегреется.

Юсис сел возле панели и быстро составил текст: нападение на башню, раненые, неизвестный противник, просьба не предпринимать ответных действий до выяснения обстоятельств. Базар подтвердил, что нападавших никто не видел. Первый удар пришёлся по верхней площадке, второй уничтожил связь, затем несколько снарядов ударили во двор. Следов наземного отряда не обнаружили.

– Отправляй, – сказал Юсис.

Алиса нажала клавишу. Индикаторы вспыхнули, внутри панели загудел кварцевый блок, а потом короткий сигнал ушёл на запад. Через несколько секунд лампы погасли. От корпуса поднялась тонкая струйка дыма.

– Всё. Повторить не получится.

Ответ пришёл через Аркус Юсиса спустя несколько минут. Зендские врата уже подняли гарнизон по тревоге. Имперское командование сообщало о возможной атаке Калварда. На востоке калвардские части также заявили, что их пограничный пост подвергся обстрелу с эребонийской стороны.

– Слишком быстро, – сказал Юсис. – Обе стороны ещё не могли провести расследование.

– Им оно сейчас это и не нужно, – ответила Алиса. – Им просто нужен виновный.

Гайус стоял возле стены и смотрел на воронку. На земле лежали металлические осколки. Он поднял один, очистил от земли и передал Юсису.

– Имперский снаряд?

Юсис осмотрел остаток корпуса.

– Маркировка уничтожена. Форма подходит к нескольким типам боеприпасов, которые используют обе страны. По этому куску ничего доказать нельзя.

Базар рассказал, что перед обстрелом радары заметили краткий сигнал, потом помехи закрыли весь сектор. Направление определить не успели. Нападавший мог находиться в воздухе, за холмами или вообще использовать заранее установленное орудие.

Над степью послышался далёкий гул.

Сначала я принял его за гром, но небо оставалось ясным. Лошади возле повозки занервничали, подняли головы и начали тянуть поводья. Лакан посмотрел на запад. Там над линией холмов появились тёмные силуэты.

Военные корабли шли строем. Впереди двигался крупный имперский крейсер, за ним держались два меньших судна. Солнечный свет отражался от металлических бортов, под корпусами виднелись орудийные установки. Они направлялись к башне и постепенно снижались.

В то же время на востоке показались другие корабли. Их силуэты отличались, двигатели оставляли длинные светлые следы, а построение было шире. Калвард тоже поднимал силы.

Между двумя группами лежал Норд.

Гайус шагнул на открытое место и поднял лицо к небу. Ветер трепал его волосы, копьё оставалось в правой руке, а левая сжалась в кулак.

– Они собираются сражаться здесь.

Никто не ответил. Ответ находился перед нами: эребонийские корабли шли с запада, калвардские приближались с востока, а под ними тянулись пастбища, стоянки, стада и дороги семей, которые не имели отношения к чужому спору.

– Нужно предупредить поселение, – сказал Лакан.

Гайус резко повернулся к отцу.

– Они должны отвести корабли! Башню атаковал неизвестный противник, никто не видел Калвард!

– Командование уже приняло решение, – произнёс Юсис. – Наш сигнал может задержать первый удар, но не остановит мобилизацию.

– Тогда свяжемся с ними снова.

– Передатчик сгорел.

– Аркусы?

Алиса проверила устройство.

– Помехи усиливаются. Корабли глушат гражданские каналы.

Гайус достал Аркус, попытался вызвать Зендские врата и несколько раз повторил запрос. В ответ раздавался только треск. Он сжал устройство, опустил руку и ударил кулаком по каменной стене.

– Они даже не слушают.

Кожа на костяшках рассеклась. Эмма хотела подойти, но он уже отвернулся и смотрел на степь. Плечи поднялись, дыхание стало тяжёлым, а голос впервые сорвался.

– Для них это пустая земля между границами. Они думают, что могут привести сюда армии, стрелять над нашими стадами и потом спорить, кто начал первым! Здесь живут люди! Здесь моя семья!

Я посмотрел в сторону поселения, хотя с башни его не было видно. В памяти сразу появились юрты, Фатма возле очага, Тома с вечными шутками, Шида и Лили, которая требовала подарки ещё до приветствия. Вспомнились лошади у загона, морин-хуур шамана и общий танец под дождём.

Если корабли откроют огонь, всё это исчезнет за несколько часов.

Первый залп уничтожит башню и дороги. Следующие удары накроют стоянки, которые командование примет за лагеря снабжения. Лошади разбегутся по степи, семьи не успеют собрать юрты, а дети окажутся под обломками из-за чужого доклада с неправильной печатью. Даже если Норд не станет главной целью, тяжёлым судам хватит одного промаха, чтобы разрушить дом Гайуса.

В Барехарде война выглядела ящиками с боеприпасами, закрытыми складами и приказами без подписей. Здесь она поднялась в небо и направила орудия на землю, где нас кормили за общим столом.

– Мы не позволим им начать, – сказал я.

Юсис посмотрел на приближающиеся корабли.

– Каким образом?

– Сначала доставим раненых и предупредим всех, а потом доберёмся до Зендских врат. У нас есть показания гарнизона, осколки и сообщение, которое уже приняли. Им придётся нас выслушать.

– А Калвард?

– Если эребонийцы не откроют огонь, у второй стороны будет меньше поводов отвечать.

Гайус повернулся ко мне. Ярость в его лице не исчезла, но теперь рядом с ней появилось решение.

– До Зендских врат далеко.

– Мы доберёмся.

Лакан уже отдавал распоряжения местным. Раненых укладывали в повозку, уцелевшие солдаты собирали документы и оружие. Алиса сняла из панели блок памяти, Эмма закончила перевязки, Юсис упаковал осколки в ткань.

Над нами прошёл первый имперский корабль. Тень накрыла двор, гул двигателей заглушил голоса, а поток воздуха пригнул траву вокруг башни. Орудийные башни были повёрнуты на восток.

Гайус поднял копьё и проводил судно тяжёлым взглядом.

– Если они ударят по Норду, я их не прощу!

В этих словах не осталось привычной мягкости. Я впервые увидел, насколько глубоко его спокойствие связано с уверенностью, что дом существует и ждёт возвращения. Теперь над этим домом висели военные корабли, поэтому даже Гайус не мог оставаться прежним.

Мы выехали от пылающей башни, когда её верхняя площадка начала обрушаться. Камни и металл падали внутрь, огонь охватывал нижние помещения, а чёрный дым продолжал подниматься над степью, становясь знаком для двух государств, которые уже готовились обвинить друг друга.

Позади горела башня. Впереди находилась семья Гайуса. Над нами двигались корабли.

Война ещё не началась, но Норд уже оказался у неё под ногами.