Текст книги "Я - Рин Шварцер (СИ)"

Автор книги: Yirtimd2

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 40 страниц)

Глава 27. Прогулка с Лаурой

Лаура пригласила меня на прогулку после занятий, хотя слово «прогулка» не использовала. Она дождалась, пока остальные покинут площадку, убрала двуручник в чехол и подошла ко мне с настолько серьёзным выражением, будто собиралась предложить совместную операцию против особо опасного противника.

– Сегодня после занятий я хочу осмотреть оружейные лавки Тристы. Мне нужно подобрать масло для клинка и проверить местные точильные камни. Ты недавно жаловался, что твой набор уже износился, поэтому можешь пойти со мной.

– Могу.

– Хорошо. Встретимся возле главных ворот через час после окончания занятий.

Она кивнула, развернулась и направилась к общежитию. Я посмотрел ей вслед, затем заметил Фи, сидевшую на ограде тренировочной площадки. Раньше её там не было, а теперь она держала в руках яблоко и смотрела на меня с едва заметной улыбкой.

– Что? – спросил я.

– Ничего.

– Тогда почему ты так смотришь?

– Думаю, какое масло лучше подходит для свиданий.

– Мы идём выбирать принадлежности для мечей.

– Конечно.

Фи спрыгнула с ограды и ушла прежде, чем я придумал достойный ответ. По дороге в общежитие мне встретился Эллиот, который уже слышал о предстоящем походе неизвестно откуда. Он пожелал хорошо провести время, после чего сразу добавил, что говорит исключительно о выборе точильных камней. Макиас заявил, что двое одноклассников имеют полное право вместе посещать торговые заведения. Алиса ничего не сказала, зато посмотрела на меня так, словно уже знала, чем всё закончится.

К назначенному времени я пришёл заранее. Лаура появилась через несколько минут в светлой блузке, короткой синей куртке и тёмной юбке. Даже без оружия держалась настолько уверенно, что прохожие невольно освобождали ей дорогу.

– Ты давно ждёшь? – спросила она.

– Только пришёл.

– Хорошо, я уже составила маршрут!

Лаура достала сложенный лист. На нём были отмечены три оружейные лавки, мастерская кожевника, торговец маслами и небольшая кузница возле западной площади.

– Мы успеем обойти всё до вечера, если не будем задерживаться без причины.

– Выглядит как настоящий военный план.

– Без плана люди тратят время на бессмысленные перемещения.

– Во время прогулки это иногда называют отдыхом.

– Мы не гуляем! Мы выбираем принадлежности для оружия.

– Разумеется…

Она посмотрела на меня внимательнее, словно пыталась понять, почему я улыбаюсь, однако ничего не спросила. Мы вышли с территории академии и спустились к центральной улице Тристы, где после занятий уже собирались студенты. Кто-то сидел возле кафе, кто-то рассматривал товары, а несколько учеников младших курсов спешили к станции.

Первая оружейная лавка находилась недалеко от академии. Хозяин узнал форму нашего класса на мне и сразу предложил показать лучшие товары, после чего Лаура полностью погрузилась в изучение точильных камней. Она проверяла зернистость подушечками пальцев, спрашивала о месте добычи минерала и требовала объяснить, каким способом камни выравнивали перед продажей.

Я сначала честно пытался участвовать, затем заметил полку с ремнями для ножен и занялся собственными делами. Через несколько минут Лаура подошла ко мне с двумя одинаковыми на вид камнями.

– Какой из них лучше?

– Левый.

– Почему?

– Он выглядит надёжнее.

– Они изготовлены из одного материала.

– Тогда правый.

– Ты даже не посмотрел.

– Посмотрел. У правого богатый внутренний мир.

Лаура нахмурилась, потом вдруг улыбнулась.

– Не хочешь помогать, так сразу скажи.

– Я хочу, только в камнях разбираюсь хуже тебя.

– Поэтому тебе и нужен хороший набор. Ты ухаживаешь за мечом бессистемно.

– Я протираю его после каждого боя.

– Куском старой ткани.

– Эта ткань многое пережила вместе со мной.

– Её давно следовало выбросить.

Мы начали спорить возле полки с наборами. Лаура утверждала, что дешёвое масло оставляет налёт, я считал, что дорогой флакон отличается от обычного только красивой крышкой. Она взяла один из наборов, открыла футляр и показала на несколько инструментов, назначение которых я даже не смог определить.

– Здесь есть всё необходимое: масло, мягкая ткань, мелкий камень для устранения небольших повреждений, щётка для гарды и паста для защиты металла.

– Половиной этого я никогда не воспользуюсь.

– Воспользуешься, если научишься правильно следить за своим мечом.

– Тогда тебе придётся каждый раз стоять рядом и проверять.

– Придётся.

Она произнесла это без раздумий. Хозяин лавки, который до этого делал вид, будто занят записями, поднял голову и улыбнулся. Я сразу поставил набор обратно.

– Сначала посмотрим остальные места.

– Ты избегаешь разумного решения.

– Я сравниваю цены.

– Ты десять минут выбирал ремень по цвету.

– Внешний вид тоже имеет значение.

Мы вышли из лавки и направились к западной площади. По дороге Лаура продолжала объяснять, что меч заслуживает уважительного обращения, поскольку от его состояния зависит жизнь владельца. Я возразил, что хороший клинок выдержит несколько дней без дорогой пасты. Она остановилась, схватила меня за плечи и заставила отступить к стене ближайшего дома.

– Послушай внимательно! Маленькая трещина возле гарды может расшириться при сильном ударе. Ржавчина портит металл. Неровная заточка меняет направление клинка во время столкновения. Ты не имеешь права относиться к оружию небрежно, особенно после того, что случилось в Кельдике.

Её лицо оказалось совсем близко, ладони крепко удерживали мои плечи, а прохожие начали обходить нас по широкой дуге. Я попытался объяснить, что не собирался доводить меч до ржавчины, однако Лаура продолжала смотреть настолько строго, будто собиралась лично проверять каждый участок стали.

В этот момент рядом остановилась Розина. Она держала корзинку с лекарственными травами и несколько свёртков для лазарета. Сначала девушка посмотрела на меня, затем на руки Лауры у моих плеч, после чего её лицо быстро покраснело.

– Ох…

Лаура обернулась, но рук не убрала.

– Добрый день, Розина.

– Добрый день. Простите, я не хотела вам мешать.

– Ты не мешаешь, – сказал я. – Мы просто спорили об уходе за мечом.

Розина посмотрела на стену за моей спиной, потом снова на Лауру.

– Видимо, Лаура настроена очень серьёзно.

– Да, она хочет заставить меня купить дорогую смазку.

– Э-э-э?!

– Рин! – возмутилась Лаура.

– Нет, это не то, о чём ты подумала, – поспешил я сказать Розине.

– Простите!

Розина прижала корзинку к груди и быстро ушла по улице, а через несколько шагов она едва не столкнулась с фонарным столбом, но успела свернуть и скрылась за углом.

Лаура наконец отпустила меня.

– Почему она убежала?

– Потому что со стороны всё выглядело немного двусмысленно.

– Я объясняла тебе правила ухода за оружием.

– Прижав к стене.

Она оглядела место, где мы стояли, затем медленно покраснела.

– Я не заметила.

– Теперь заметила.

– Ничего неприличного не произошло.

– Конечно.

– Не произноси это таким тоном!

Мы продолжили путь. Некоторое время Лаура держалась на полшага дальше обычного и старательно рассматривала вывески, хотя до следующей лавки оставалось несколько улиц. Возле площади работало несколько прилавков с горячей едой, а после утренней тренировки и занятий я уже успел проголодаться.

– Будешь гирос? – спросил я.

– Что это?

– Мясо, овощи и соус в лепёшке.

– Ну давай, попробуем твои гиросы.

Я купил две порции. Торговец завернул горячие лепёшки в бумагу, после чего мы отошли к небольшому фонтану. Лаура сначала осмотрела гирос со всех сторон, потом осторожно откусила край. Соус сразу выступил возле пальцев.

– Удобнее держать двумя руками, – посоветовал я.

Она последовала совету и сделала второй укус. На лице появилось такое сосредоточенное выражение, словно она оценивала новое боевое снаряжение.

– Вкусно?

– Да. Мясо приготовлено хорошо, овощи сохраняют свежесть, а лепёшка удерживает начинку.

– Можно просто сказать, что нравится.

– Мне нравится.

Лаура продолжила есть. Я заметил каплю соуса возле её губ и показал на собственную щёку, однако она не поняла. Пришлось достать платок и осторожно вытереть соус. Она замерла, а я только после этого осознал, насколько близко подошёл.

Рядом раздался знакомый голос:

– Так вот оно как у вас…

Мы застыли, а затем медленно обернулись.

Минт стояла в нескольких шагах с бумажным пакетом в руках. Она смотрела на гирос Лауры, мой платок и наши лица с таким выражением, словно наконец-то узнала важную тайну.

– Не-не, мы тут просто… – сказал я.

– Да ла-а-адно! Чего уж там, всё и так понятно с вами, – с ухмылкой сказала Минт, махнув ладошкой.

– Что именно тебе понятно?

– Да всё понятно!

Минт посмотрела на Лауру.

– Тебе вкусно?

– Ну да.

– Тогда всё хорошо! Я никому не скажу.

– Минт, – начал я.

– Не переживайте! Я умею хранить тайны.

Она помахала нам пакетом и ушла, а через несколько метров Минт заметила знакомую девушку по клубу лакросса и тут же подбежала к ней и начала что-то эмоционально рассказывать, время от времени показывая в нашу сторону.

– Ага, прямо видно, как она никому и ничего не скажет, – буркнула Лаура.

– Именно поэтому через час про это будет знать вся академия.

– Короче! Пусть думают что хотят!

Она снова откусила гирос, хотя теперь смотрела только на еду. Я закончил свою порцию и выбросил бумагу в урну, а Лаура аккуратно сложила салфетку и поблагодарила за угощение.

Возле следующей лавки мы встретили Юсиса. Он стоял у витрины с книгами, а перед ним находился Патрик Хайармс вместе с двумя учениками из его класса. Патрик говорил особенно настойчиво, Юсис слушал с вежливостью человека, который уже несколько раз отказался и теперь ожидал удобной возможности уйти.

– Клуб для представителей дворянских домов позволит нам укреплять связи между достойными студентами, – объяснял Патрик. – Ваше участие придало бы нашим собраниям необходимый вес.

– Благодарю за приглашение, однако я не заинтересован, – ответил Юсис.

– Возможно, вы ещё не ознакомились с программой. Мы обсуждаем вопросы управления, этикета, истории великих домов…

– Я достаточно ясно выразился.

– Второй сын герцога Альбареа не должен проводить всё время среди людей, которые не понимают обязанностей благородного сословия.

Мы с Лаурой подошли ближе. Юсис сразу заметил нас, а вот Патрик обернулся и уже собирался продолжить речь, а затем он увидел Лауру и лицо у него побледнело.

Видимо, он вспомнил недавнюю дуэль и тот единственный удар рукоятью, после которого пришёл в себя уже в лазарете. Лаура смотрела на него спокойно, не проявляя никакого желания снова нападать, однако Патрик отступил на полшага.

– Мисс Арсейд. Шварцер.

– Хайармс, – сказала Лаура.

– Я как раз закончил разговор с господином Альбареа. Не стану вас задерживать!

Он развернулся и быстро потопал прочь, стараясь сохранять достоинство, а возле угла сапог зацепился за выступающий камень, Патрик нагнулся вперёд и сделал несколько шагов махая руками и лишь чудом сумел сохранить равновесие. Его спутники попытались помочь, однако он гордо отмахнулся, выпрямился и скрылся за углом с такой скоростью, словно именно туда всё это время и направлялся.

Юсис проводил его взглядом, а затем сказал нам.

– Благодарю, а то ещё несколько минут его болтовни и мне пришлось бы объяснять отказ куда менее вежливо и доходчиво.

– Мы ничего не сделали, – ответил я.

– Ваше появление оказалось достаточно убедительным.

Он посмотрел на пакет из оружейной лавки в руках Лауры.

– Не беспокойтесь. Я никому не скажу.

– О чём? – одновременно спросили мы.

Юсис едва заметно улыбнулся.

– Вам лучше знать.

Он поклонился Лауре, кивнул мне и ушёл в сторону академии, пока мы не успели ничего возразить.

– Почему все сегодня говорят одинаково? – спросила Лаура.

– Потому что все видят одно и то же.

– Мы выбираем принадлежности для мечей.

– Я знаю.

– Тогда почему ты тоже улыбаешься?

– Потому что мне нравится выбирать их вместе с тобой.

Она посмотрела на меня, а затем отвернулась к витрине. На этот раз румянец появился медленнее, а сердитого ответа не последовало.

Мы посетили вторую оружейную лавку, а потом мастерскую кожевника. Лаура помогла подобрать новый ремень для ножен, я убедил её не покупать целый набор редких камней, который стоил как хороший меч начинающего ученика. После этого она всё равно приобрела два отдельных камня и объяснила, что один предназначен для неё, а второй понадобится мне.

К городскому парку мы подошли ближе к вечеру. Под высокими деревьями стояли столы для настольных игр, возле которых обычно собирались пожилые жители Тристы и студенты. Сегодня вокруг одного стола образовалась плотная толпа.

Мы приблизились и увидели Макиаса. Напротив него сидел худой ученик в очках с эмблемой шахматного клуба. Между ними стояла доска, на которой осталось меньше половины фигур. Макиас держал пальцы возле подбородка и смотрел на позицию так напряжённо, будто от следующего хода зависела судьба империи.

Вокруг собрались мужчины из местных лавок, несколько стариков, молодые шахматисты и пара учеников академии. Все говорили шёпотом.

– Красиво он вывел коня, – сказал седой мужчина.

– Да-а-а, но очкарик мощно контратаковал по центру, – ответил его сосед.

– Макиас специально отдал ладью.

– Не мог он специально. Слишком дорогая фигура.

– Смотри, сейчас пешка пройдёт.

Макиас наконец взял фигуру и переставил её. Толпа одновременно зашумела.

– Вот это ход!

– Прижал его!

– Теперь только через ферзя отбиваться!

Его противник поправил очки, несколько секунд изучал доску и ответил. Люди снова начали обсуждать позицию. Мы с Лаурой остановились у края толпы, стараясь не мешать. Макиас поднял голову, увидел нас и выпучил глаза.

Один из зрителей заметил направление его взгляда и тоже повернулся. Следом обернулся второй, потом третий, после чего вся толпа перестала смотреть на шахматы и уставилась на нас.

Лаура моментально покраснела.

– Что вы вылупились на нас?! Отвернитесь!

Люди разом отвернулись обратно к доске с такой скоростью, будто получили команду, а через секунду между ними уже пошёл новый шёпот.

– Это же Лаура Арсейд.

– С тем парнем Рином Шварцером.

– Вместе ходят.

– Я слышал, что они вчера танцевали.

– Нет, это было в Кельдике.

– Значит, уже второе свидание.

Макиас закрыл глаза и прижал пальцы ко лбу. Его противник воспользовался моментом, переставил фигуру и объявил:

– Мат.

– Что?!

– Ты отвлёкся.

– Это нарушение спортивной этики!

– На часах оставалось время. Ход сделан по правилам.

Толпа одобрительно загудела. Макиас вскочил и показал на нас.

– Они намеренно появились в самый решающий момент!

– Мы просто проходили мимо, – сказал я.

– Валите дальше!

– Уже идём.

Мы поспешили покинуть парк. За спиной Макиас требовал реванш, шахматисты обсуждали его потерю концентрации, а несколько стариков продолжали спорить, действительно ли прогулка с оружейными принадлежностями считается свиданием.

– Больше мы сюда не вернёмся, – заявила Лаура.

– Пока идёт турнир?

– Пока все не забудут.

– То есть никогда?

Она недовольно посмотрела на меня, затем сама начала смеяться. Я тоже не удержался, поскольку весь день окружающие воспринимали нашу прогулку одинаково, а попытки что-то объяснить только делали происходящее подозрительнее.

Последней точкой маршрута стала небольшая лавка возле станции. Хозяин продавал инструменты для ухода за оружием, футляры, масла и редкие ткани. Лаура долго разговаривала с ним о составе защитной пасты, затем попросила показать набор в тёмном деревянном футляре.

Внутри лежали два точильных камня, щётки разной жёсткости, флаконы с маслом, защитная паста, мягкая ткань и несколько маленьких инструментов для обработки гарды. Всё было уложено настолько аккуратно, что даже я понял, почему набор стоил дороже остальных.

– Хороший, – признал я. – Только мне такой не нужен.

– Нужен.

– Я не буду покупать.

– Тебе не придётся.

Лаура закрыла футляр, расплатилась и передала его мне.

Я сначала решил, что она просит подержать покупку, однако она убрала кошелёк и продолжила смотреть.

– Это тебе.

– Мне?

– Да. Ты помог мне выбрать необходимые вещи, угостил едой и научил танцевать в Кельдике. Кроме того, твой старый набор действительно никуда не годится.

Я взял футляр обеими руками. Он оказался тяжелее, чем выглядел. В груди появилось странное напряжение, а пальцы внезапно стали неловкими. Футляр выскользнул, я успел подхватить его возле колен и едва не ударился лбом о прилавок.

Лаура широко раскрыла глаза, а затем рассмеялась.

– Осторожнее! Ты ещё не успел воспользоваться набором, а уже едва его не разбил.

– Сорян, я просто не ожидал.

– Чего? Подарка?

– Ага.

Родители дарили мне вещи, Элиза присылала небольшие сувениры, однако после возвращения памяти о прошлой жизни всё воспринималось иначе. Этот подарок предназначался мне не из-за семьи, обязанности или праздника. Лаура сама выбрала его, потратила время и решила, что мне он нужен.

Я провёл ладонью по гладкой крышке и неожиданно понял, что не знаю, как правильно реагировать.

– Спасибо.

– Не за что.

– Нет, правда. Мне очень нравится.

Она перестала смеяться. Взгляд стал мягче, а между нами возникла короткая тишина, во время которой шум улицы отступил куда-то далеко.

– Тогда используй его правильно, – сказала Лаура. – Я проверю.

– Разумеется.

Мы снова улыбнулись друг другу, после чего одновременно почувствовали чей-то пристальный взгляд сбоку и мы медленно обернулись.

На другой стороне улицы стояла Това. Перед ней возвышалась стопка документов в коробке, а позади шли Алиса, Эмма и Фи, каждая несла по большому цветочному горшку для академии. Судя по земле на одежде и выражению лиц, помощь студенческому совету оказалась тяжелее, чем они ожидали.

Алиса увидела футляр в моих руках, а потом Лауру возле меня.

– Всё понятно!

– Да что вам понятно-то?! – спросил я.

Эмма улыбнулась.

– Вообще всё.

– Это просто подарок.

– Конечно, мы так и поняли, – сказала Алиса.

– Мы весь день выбирали принадлежности для мечей.

– Разумеется.

– Да блин, идите вы все! Уже подарок нельзя просто так получить?

Това попыталась сохранить серьёзность.

– Ладно, это уже не наше дело! У каждого студента есть право проводить свободное время так, как он считает нужным.

– Спасибо, сэйтокайчо. Хоть один разумный человек нашёлся!

Они двинулись дальше. Фи шла последней, удерживая горшок обеими руками. Поравнявшись с нами, она повернула голову и совершенно спокойно сказала:

– Предохраняйтесь.

Мы с Лаурой одновременно покраснели.

– Да всё не та-а-ак! – крикнула Лаура.

Фи продолжила идти, а впереди Алиса согнулась от смеха, Эмма едва не уронила цветок, а Това закрыла лицо папкой. Несколько прохожих снова повернулись к нам.

Лаура сжала кулаки.

– Я догоню её.

– У тебя юбка и нет меча.

– Мне хватит рук.

Я удержал её за локоть. Сначала она попыталась освободиться, затем посмотрела на меня, на подаренный футляр и неожиданно снова рассмеялась. Через несколько секунд я присоединился.

Мы стояли посреди улицы, красные от смущения, окружённые людьми, которые уже наверняка сделали собственные выводы. Объяснять что-либо больше не имело смысла.

– Пойдём обратно? – спросил я.

– Да.

– Хорошо погуляли.

Лаура хотела напомнить, что это была не прогулка, а осмотр оружейных лавок, однако посмотрела на меня и передумала.

– Хорошо, – согласилась она. – Мне понравилось.

Мы направились к академии рядом, а футляр я нёс обеими руками, опасаясь снова уронить. Все встреченные за день знакомые уже считали нас парой, хотя мы продолжали отрицать очевидное даже перед самими собой.

При этом подарок Лауры согревал сильнее любых других подарков, которые я получал как в этой, так и в предыдущей жизнях…

Глава 28. Сто мира и плохие советы

Кроу появился в общежитии после ужина с таким видом, будто весь день искал людей, которым можно испортить спокойный вечер, а теперь наконец-то нашёл подходящее место. Он толкнул дверь ладошкой, прошёл в гостиную без приглашения и положил на стол потёртую колоду в тёмно-синей коробке. Рядом звякнула монета достоинством в сто мира.

– Господа первокурсники, перед вами возможность разбогатеть, обрести славу и потерять уважение к старшим ученикам!

Я сидел возле дивана с новым набором для ухода за мечом, который подарила Лаура. На столе уже стояли открытые флаконы, щётки и мягкая ткань, а сам клинок лежал на сложенном полотенце. Эллиот устроился напротив и пытался понять, чем одна защитная паста отличается от другой. После появления Кроу он сразу отодвинул баночку подальше от карт.

– Мы не собираемся играть на деньги, – сказал Эллиот.

– Поэтому начнём с небольшой суммы. Сто мира даже деньгами считать неловко.

– Именно поэтому ты заранее положил монету на стол? – спросил я.

– Это наглядное пособие. Человеку проще принять правильное решение, когда награда лежит перед глазами и красиво блестит.

Кроу сел между нами, открыл коробку и начал тасовать карты. Колода переходила из одной руки в другую так быстро, что отдельные движения сливались в сплошную полосу. Он несколько раз разделил карты, собрал их обратно и положил передо мной.

– Давай снимай, братан!

– Ты собираешься обмануть нас в первой же партии?

– Какая оскорбительная подозрительность! Я собираюсь честно воспользоваться вашим отсутствием опыта.

– Это звучит ещё хуже, – заметил Эллиот.

Игра называлась "Блейд". Правила оказались достаточно простыми: каждый по очереди выкладывал карту с числом, старался удерживать преимущество и использовал особые карты для обмена, сброса или изменения значения уже лежавшей комбинации. Кроу объяснял быстро, временами показывал пример прямо на наших картах и каждый раз уверял, что обучение совершенно бесплатное. После третьего такого заверения я проверил кошелёк.

Первая партия была пробной. Кроу позволял нам возвращать неудачные ходы, объяснял значение карт и даже пару раз предупреждал, когда Эллиот собирался подарить мне победу. Я закончил с небольшим преимуществом, поэтому к концу партии уже начал подозревать, что играю лучше, чем ожидал.

– Неплохо, – сказал Кроу. – Врождённый талант, уверенная рука, ясный взгляд. Ещё немного, так начнёшь отбирать деньги у детей возле станции.

– А ты хорошо умеешь хвалить человека перед тем, как его обчистить.

– Просто признаю твои способности!

Во второй партии подсказок стало меньше. Кроу несколько раз ошибся, отдал мне выгодную карту и позволил уйти вперёд на шесть очков. Эллиот быстро выбыл, поскольку слишком долго сохранял сильные карты и не успел использовать их до конца. Я же удерживал преимущество до последнего хода.

Кроу посмотрел на свои две карты, постучал ногтем по краю стола и поморщился.

– Похоже, сегодня удача решила сменить хозяина.

– Можешь сдаться.

– Старшие ученики не сдаются первокурсникам. У нас есть репутация!

Он выложил слабую карту. Я ответил сильнейшей из оставшихся и уже потянулся к монете, когда Кроу перевернул вторую. Особый знак заставил нас обменяться последними значениями, после чего победа досталась ему с разницей в одно очко.

– Так нечестно! – сказал я.

– Правила лежали прямо перед тобой.

– Ты специально позволил мне уйти вперёд.

– Докажи это!

Эллиот внимательно посмотрел на сыгранные карты.

– Он с самого начала сохранял обмен.

– Наконец-то среди вас появился наблюдательный человек, – похвалил его Кроу.

Я подвинул к нему сто мира. Монета исчезла в кармане старшекурсника быстрее, чем успела коснуться его ладони.

– Вот так ты зарабатываешь на еду? – спросил я.

– Иногда ещё занимаю у Товы.

– Возвращаешь хоть?

– Периодически.

Дверь гостиной открылась. Фи появилась на пороге, увидела карты и сразу же поняла происходящее.

– Он опять разводит первокурсников?

– Я провожу образовательное занятие, – ответил Кроу.

– Сколько проиграли?

– Сто мира, – сказал я.

Фи посмотрела на меня без всякого сочувствия.

– Дёшево отделался.

Она забрала со стола яблоко и ушла наверх, а Кроу проводил её взглядом.

– Вот видишь, даже специалист подтверждает справедливость цены.

– Специалист по чему?

– По людям, которые выглядят дружелюбно и забирают твои деньги.

Эллиот попросил сыграть ещё раз без ставок. Кроу согласился, хотя выразил глубокое сожаление из-за утраты соревновательного духа. На этот раз он не подсказывал вообще. Мы сыграли три партии подряд. Эллиот выиграл одну благодаря осторожности, я снова проиграл Кроу, затем смог победить его после того, как заранее сохранил карту обмена.

– Вот теперь лучше, – сказал он. – Ты перестал смотреть только на свои числа и начал думать, чего ждёт соперник.

– Я просто запомнил твой прошлый приём.

– Для начала этого вполне достаточно.

Он собрал карты, однако не стал убирать колоду. Вместо этого раздал нам по пять новых и попросил держать их закрытыми.

– Теперь забудьте про игру. Смотрите на человека напротив. Эллиот, выбери одну карту, которую считаешь самой ценной. Рин должен угадать её по твоему поведению.

– Как? – спросил Эллиот.

– Люди постоянно сообщают больше, чем хотят. Вопрос в том, замечаешь ли ты это.

Эллиот выбрал карту, перемешал остальные в руке и постарался сохранить спокойное лицо. Я посмотрел на его пальцы. Он держал все карты одинаково, взгляд не опускал, плечи оставались расслабленными.

– Средняя, – решил я.

Эллиот показал выбранную карту с правого края.

– Почему средняя?

– Потому что ты слишком старательно не смотрел в центр.

Кроу покачал головой.

– Ты искал красивую разгадку после того, как уже выбрал ответ. Так люди сами себя убеждают, что всё поняли. Смотри на изменения, а не на позу целиком. Эллиот, повтори.

На этот раз я следил внимательнее. Перед выбором Эллиот слегка переставил правую ногу, потом сжал карты плотнее. Когда я показал на крайнюю левую, его большой палец едва заметно нажал на край другой карты.

– Вторая справа.

Эллиот открыл её.

– Он выдал себя пальцем, – сказал я.

– А ещё перестал моргать на долю секунды, когда ты приблизился к нужной карте, – добавил Кроу. – Реакция маленькая, но она появилась именно после твоего движения.

– Теперь моя очередь, – сказал Эллиот.

Мы поменялись ролями. Я выбрал карту возле середины и решил не смотреть на неё вообще. Эллиот долго изучал моё лицо, затем указал неправильно. Кроу сразу назвал нужную.

– Ты подсмотрел!

– Пффф! Мне даже и не пришлось! Когда я выбирал карту, ты провёл языком по внутренней стороне щеки, а потом повторил это, когда Эллиот приблизил палец к нужному месту.

– Я всегда так делаю.

– Возможно. Только ты сделал это всего лишь один раз за всю попытку.

Следующие полчаса Кроу заставлял нас угадывать карты, числа и простые решения. Он объяснял, что один человек начинает говорить быстрее, когда врёт, другой внезапно замолкает, третий касается воротника, четвёртый слишком подробно оправдывает очевидную мелочь. Универсального признака не существовало. Сначала следовало понять обычное поведение человека, а затем замечать отклонения.

– Если кто-то постоянно дёргает ногой, это ничего не значит, – говорил Кроу, раскладывая карты по столу. – Если он сидел спокойно десять минут, а после одного вопроса начал выбивать каблуком марш, вот тогда появляется причина присмотреться.

– Значит, по одному жесту нельзя сразу решить, что человек лжёт, – сказал Эллиот.

– Наконец-то! Половина дешёвых сыщиков видит скрещённые руки и уже объявляет подозреваемого виновным. Может быть ему просто холодно? Ну или стул неудобный или он просто не знает, куда деть руки. Ищи несколько признаков сразу, проверяй вопросами, смотри, что меняется.

– Ты где этому научился? – спросил я.

Кроу улыбнулся.

– Долго жил среди людей, которые любили карты и не любили отдавать деньги.

– Звучит как очень достойное окружение.

Он показал ещё один приём. Сначала задавал Эллиоту обычные вопросы о музыке, еде и занятиях, а потом внезапно спросил, нравится ли ему кто-нибудь в академии. Эллиот покраснел, сбился и едва не уронил карты.

– Вот это уже было слишком легко, – сказал я.

– Поэтому начинай с простого! Человек должен привыкнуть отвечать. Тогда резкая перемена становится заметнее.

– Мне никто не нравится, – пробормотал Эллиот.

– Я даже имени не спрашивал, – ответил Кроу.

Эллиот окончательно смутился и чтобы спасти его, я предложил проверить приём на мне. Кроу задал несколько безобидных вопросов, потом спросил, считаю ли я прогулку с Лаурой свиданием.

– Нет.

– Врёт, – сразу сказал Эллиот.

– Предатель.

– Ты отвёл глаза.

– Я посмотрел на карты.

Кроу покачал головой.

– Ты не отвёл глаза, а наоборот, уставился на меня и начал отвечать раньше, чем вопрос закончился. Похоже, ты заранее подготовил объяснение.

– Мы просто выбирали принадлежности для мечей.

– Я пока что даже ничего не утверждал.

– Вы оба знаете, к чему ведёте.

Кроу с Эллиотом переглянулись. Я понял, что защищаться дальше бессмысленно, собрал карты со стола и сунул колоду старшекурснику.

– Обучение закончено.

– Ученик избегает сложной темы, – заметил Кроу.

– Ученик сейчас применит знания на практике и определит, насколько сильно учителю нравится получать картами по лицу.

Эллиот рассмеялся. Напряжение исчезло, после чего разговор перешёл к обычным вещам. Он рассказал, что нашёл в музыкальном кабинете старую виолончель, Кроу предложил продать её и вложить деньги в прибыльное дело, а я посоветовал не доверять человеку, который только что отобрал у меня сто мира.

Позднее Эллиот ушёл в музыкальный корпус. Он собирался проверить инструмент до закрытия кабинета и пообещал на следующей неделе сыграть нам что-нибудь нормальное. В общежитии стало тише. С верхнего этажа доносились шаги, на кухне кто-то мыл посуду, за окнами темнели дорожки Тристы.

Я закончил чистить меч. Новый набор Лауры оказался действительно удобным. Масло ложилось тонким слоем, ткань не оставляла ворса, а маленькая щётка позволяла очистить места возле гарды, куда раньше приходилось лезть углом старой тряпки.

Кроу сидел напротив, лениво перекладывал карты и время от времени смотрел на клинок.

– Хороший набор.

– Лаура подарила.

– Я слышал. Кажется, об этом слышала вся академия.

– Благодаря Минт, Фи и людям, которые не умеют заниматься своими делами.

– Люди обожают чужие дела. Собственные обычно намного скучнее.

Он собрал колоду, убрал её в коробку и на несколько секунд замолчал. Без постоянной улыбки лицо стало взрослее, а взгляд уже не напоминал взгляд старшекурсника, который пришёл занять денег или устроить очередную глупость.

– Ты серьёзно переживал из-за того, что оказался приёмным сыном барона? – спросил он.

Я провёл тканью вдоль клинка и проверил, не осталось ли масла возле края.

– Немного. Не знал, как класс отреагирует.

– Макиас сказал, что всем насрать?

– Практически дословно.

– Иногда он умеет выражать правильную мысль удивительно грубым способом.

– Остальные тоже не увидели в этом проблемы.

– А ты хотел, чтобы увидели?