Текст книги "Я - Рин Шварцер (СИ)"

Автор книги: Yirtimd2

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 40 страниц)

Фатма указала на свободные места.

– Садитесь. Чего стоять-то? Еда остынет!

Мы устроились на покрывалах. Юсис сначала пытался сесть с привычной прямой спиной и аккуратно уложить края формы, но Тома поставил перед ним большую миску, Лили пробежала рядом и едва не опрокинула чашку, поэтому дворянскую церемониальность пришлось отложить.

Люди подходили с блюдами и каждый предлагал попробовать что-то своё.

– Вот это возьмите!

– Мясо ещё горячее.

– Попробуйте сыр!

– Чайку налить?

Большие лепёшки разламывали руками, мясо передавали на общих тарелках, чашки постоянно наполнялись снова. Никто не ждал, пока все блюда окажутся на столе. Еда началась сразу и продолжала появляться со всех сторон.

Алиса взяла небольшое белое изделие из теста с защипнутым верхом, осторожно откусила и посмотрела на Фатму.

– А что это?

– Это позы. На нашем языке звучит "буузы", но на имперском так в обиход вошло.

– Понятно…

Алиса сделала второй укус. Внутри оказалось сочное мясо с горячим бульоном, поэтому она быстро подставила тарелку и уже внимательнее взяла блюдо за верхушку.

Эмма попробовала свою порцию.

– В принципе неплохо. Тесто тонкое, а внутри сохраняется сок.

Юсис разрезал буузу ложкой, изучил начинку и произнёс:

– Фарш вместе с луком и чесноком. Перец и соль по вкусу, затем завернуть в тесто и приготовить на пару?

Тома уставился на него с уважением.

– Да ты, я смотрю, хорошо разбираешься. Сразу понял рецепт! Наверное, на повара учишься?

Юсис замер с ложкой в руке.

– Не совсем.

– А на кого?

– Военная академия готовит офицеров, государственных служащих и специалистов для разных областей.

Тома посмотрел на его красную форму, аккуратную причёску и манеру держать ложку.

– Значит, пока не решил?

– Я решил достаточно давно.

– Тогда почему не сказал коротко?

Алиса прикрыла улыбку чашкой. Я тоже едва удержался, а Гайус спокойно продолжал есть, словно заранее знал, что младший брат рано или поздно доберётся до Юсиса.

– Он дворянин, – подсказал я.

Тома сразу посмотрел на Юсиса внимательнее.

– Настоящий что ли?

– Второй сын герцога Альбареа, – ответил Гайус.

– А-а-а… Ну тогда понятно, почему так долго объясняет.

Юсис медленно положил ложку.

– Что именно тебе стало понятно?

– Дворяне любят говорить долго.

– Это крайне простое обобщение.

– Вот опять начал!

Я отвернулся, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Алиса уже закрыла рот ладонью, Эмма пыталась сохранить серьёзность, а Гайус даже не собирался спасать товарища от собственного брата.

Лакан подал мне кусок жареного мяса и спросил через Гайуса, умею ли я ездить верхом. Услышав о скачках с Винсентом, которые ещё и до кучи по сути произошли из-за девушки, он как-то уж очень одобрительно кивнул и пообещал мне подобрать жеребца, который быстро покажет реальный уровень моих навыков. Юсис сразу сказал, что тоже готов участвовать, а Тома предложил устроить гонку до дальнего холма. Гайус предупредил, что сначала мы привыкнем к местным лошадям, но мужчины вокруг уже начали спорить, чей жеребец окажется лучше.

Фатма расспрашивала Эмму об академии, Шида говорила с Алисой об орбальных устройствах, которые появились в поселении за последние годы, а Лили уселась рядом со мной и попросила показать амулет Лауры, заметив синюю нить под воротником.

– Его дала подруга, – объяснил я.

– Невеста? – спросила Лили.

Я едва не подавился чаем.

– Кхе-кхе-ех! Нет, не невеста!

– Точно?

– Да точно-точно!

Девочка посмотрела на Гайуса, а потом что-то быстро сказала на нордском и несколько женщин засмеялись.

– Что она сказала? – спросил я.

Гайус невозмутимо отломил кусок лепёшки.

– Что городские мужчины стесняются говорить правду.

– У тебя очень искренняя семья.

– Спасибо.

– А имя у неё есть? – не сдавалась Лили.

– Лаура.

– Сайн нэр байна. (Хорошее имя.)

– Она сильная, – добавил Гайус. – Рина может поднять одной рукой.

Лили восхищённо раскрыла глаза.

– Тэгвэл заавал сүйт бүсгүй нь байна! (Тогда она точно его невеста!)

Женщины снова засмеялись. Я посмотрел на Гайуса.

– Что теперь?

– Она сказала, что Лаура наверняка хороший человек.

– Ты всё хуже врёшь.

– В Норде гостю помогают сохранить достоинство.

За общим столом никто не делил людей на хозяев и гостей дольше первых нескольких минут. Один пожилой мужчина начал расспрашивать Юсиса о Кройцене, подростки попросили Алису показать новый Аркус, женщины заинтересовались книгами Эммы. Каждый разговор проходил на виду у остальных, постоянно прерывался шутками и просьбами передать еду.

Гайус переводил первые вопросы, потом Алиса начала понимать отдельные слова, а Тома оказался разговорчивее всех. Он захотел узнать, правда ли в академии каждое утро маршируют, носят мечи даже в столовую и сражаются с монстрами ради экзаменов.

– Ну да, в первый день нас сбросили в подземелье и там мы махались с чудовищами, – ответил я.

– Правда?

– Ага, а потом Алиса упала на меня и ударила ногой по лицу.

– Рин!

– Так он спросил!

Тома посмотрел на сестру Гайуса, потом на Алису и уважительно кивнул.

– Значит, в академии весело.

– Иногда даже слишком, – сказала Эмма.

– Гайус там тоже дрался?

– Постоянно, – ответил я. – В первом подземелье снял рубашку после боя, после чего все девушки начали смотреть на него.

Гайус медленно повернул голову.

– Рин!

Фатма спросила у сына перевод. Он отказался, однако Тома уже понял достаточно и начал показывать руками, как старший брат стоял без рубашки перед девушками.

– Ээж ээ, Гайус ах академид очоод охидод булчингаа үзүүлсэн гэнэ! (Мама, говорят, брат Гайус в академии показывал девушкам свои мышцы!)

– Тома!

Гайус метнулся к нему через покрывало, но младший брат успел вскочить и побежать между столиками. Лили помчалась следом, Фатма засмеялась, а Лакан посмотрел на сына с таким одобрением, будто услышал хорошую новость о его успехах.

– Теперь я понимаю, почему ты не хотел переводить разговор на станции, – сказала Алиса.

– Всё это сильно преувеличено.

– Ты действительно снял рубашку в подземелье, – напомнила Эмма.

– Было жарко.

– Конечно, – произнёс Юсис.

После еды часть мужчин вернулась к стаду, женщины начали убирать посуду, но нам не позволили помогать дольше нескольких минут. Фатма сказала, что гости успеют поработать позже, а сегодня должны отдохнуть после дороги. Лакан повёл Юсиса и меня смотреть лошадей, Тома побежал следом, а Гайус задержался возле матери. Она снова поправила ему воротник, тихо спросила о чём-то на родном языке и коснулась его щеки.

Я не понимал слов, но видел ответ. Гайус улыбнулся, положил ладонь на руку матери и произнёс несколько коротких фраз. Потом подошёл Лакан, хлопнул сына по плечу и позвал к загону. Шида передала Гайусу ремень, который он когда-то оставил дома, а Лили ухватилась за его руку.

Вся семья окружала его без стеснения. Они не боялись показаться слишком шумными, простыми или навязчивыми перед гостями. Никто не проверял, соответствует ли объятие правилам, можно ли спорить со старшим сыном на глазах у одноклассников и достаточно ли достойно выглядит младший брат, который недавно валялся с ним на траве.

Я смотрел на них и чувствовал лёгкую зависть.

Гайус никогда не сомневался, где находится его дом. Он мог уехать на другой конец империи, надеть красную форму академии, выучить чужие законы и привыкнуть к городским улицам, но возвращение сразу же ставило всё на прежнее место. Здесь его знали, ждали и принимали без доказательств. Ему не приходилось оправдывать имя, полученное от отца, или гадать, имеет ли он право занимать место за семейным столом.

Семья Шварцеров тоже любила меня. Отец никогда не называл меня приёмным сыном, мать заботилась обо мне не меньше, чем об Элизе, а сама Элиза с детства считала меня братом. Проблема жила внутри меня. Я знал, что появился в их доме чужим ребёнком, которого нашли в снегу, а фамилию получил вместе с теплом, одеждой и безопасностью. С тех пор любая ошибка казалась долгом, который я не сумел вернуть.

Гайус не смотрел на Лакана с мыслью, достоин ли быть его сыном. Не пытался доказать Фатме, что заслуживает её заботу. Не спрашивал себя, имеет ли право смеяться с Томой и принимать подарок от Шиды. Он просто был частью этой семьи, как трава являлась частью степи, а лошади возвращались к знакомому загону после долгого дня.

– Рин?

Я поднял голову. Гайус стоял рядом и держал два повода.

– Отец выбрал нам лошадей. Твоя вон та, тёмная с белой отметиной на лбу.

– Хорошо.

Он не ушёл сразу. Посмотрел на семью, а потом на меня.

– Ты задумался.

– Да вот я просто малость обалдел от того, как нас встретили.

– Они шумные.

– Это хорошо.

Гайус слегка улыбнулся.

– Иногда. Через день Тома начнёт раздражать тебя вопросами, Лили будет будить раньше рассвета, а мама решит, что ты слишком мало ешь.

– Всё равно хорошо.

Он понял больше, чем я сказал, однако расспрашивать не стал.

– В Норде считают, что дом определяется не местом рождения. Дом там, куда человек возвращается и где его ждут. Твои родные ждут тебя?

Я вспомнил письма матери, строгие советы отца и Элизу, которая наверняка снова спросит, не ранили ли меня в очередной поездке.

– Да.

– Тогда у тебя есть дом.

Ответ прозвучал слишком просто, чтобы сразу принять его. Гайус передал мне повод и пошёл к своему жеребцу, где Тома уже пытался подтянуть подпругу.

Я остался возле тёмной лошади, провёл ладонью по её шее и снова посмотрел на семью Гайуса. Зависть никуда не исчезла, но рядом с ней появилось другое чувство. Возможно, право на дом действительно не требовало постоянных доказательств. Возможно, семья Шварцеров ждала не идеального наследника, способного вернуть каждый полученный дар, а меня самого.

Лошадь толкнула мордой в плечо, потребовав внимания. Я взялся за седло и поставил ногу в стремя.

– Ладно. Показывай, насколько я городской.

Тома услышал и сразу крикнул:

– Смотрите, не-головар полез на коня!

– Да что значит это слово?!

Гайус поднялся в седло и рассмеялся.

– Потом объясню.

– Ты с утра это говоришь!

– Значит, ещё не время.

Местные снова засмеялись, а я окончательно понял, что добиться перевода сегодня не получится. Всё же это уже не раздражало. Степной ветер шёл над поселением, впереди открывалась широкая равнина, а рядом собирались люди, которые принимали нас без формальностей и уже считали участниками вечерней скачки.

Дом Гайуса оставался чужим для нас, но никто здесь не собирался подчёркивать эту чуждость. Нам просто дали еду, лошадей, место возле огня и время, чтобы привыкнуть к этому.

Глава 46. Лошади и танцы

К загону собралось всё поселение, словно предстоящая скачка была важнее любых дел, которые ещё оставались до вечера. Мужчины остановились возле ограды, женщины устроились на расстеленных покрывалах, дети заняли нижние перекладины и висели на них, стараясь оказаться выше соседей. Даже пожилые люди вышли из юрт и сели в тени навесов, откуда открывался хороший вид на широкую полосу степи между поселением и далёким холмом.

Меня подвели к тёмному жеребцу с белой отметиной на лбу. Он стоял спокойно лишь до тех пор, пока Лакан удерживал повод, но стоило мне коснуться седла и поставить ногу в стремя, как под ладонью напряглась мощная шея. Жеребец переступил передними ногами, дёрнул головой и потянулся вперёд, словно уже понял, ради чего возле загона собрались зрители.

Юсису досталась высокая гнедая кобыла. Она была красивой, сильной и совершенно не собиралась облегчать ему знакомство. Едва он поднялся в седло, она шагнула боком, резко вскинула голову и попыталась развернуться к жеребцам возле ограды. Юсис натянул левый повод, вернул её мордой к степи и спокойно поправил посадку, однако по напряжению его рук стало ясно, что привычной прогулки здесь не получится.

Женщины возле покрывал начали что-то кричать на нордском, а девушки засмеялись и замахали нам обеими руками.

– Рин! Не свались! – крикнула Алиса, стоявшая среди них рядом с Эммой.

– Очень ободряюще!

Эмма тоже подняла руку.

– Будь осторожен! Этот жеребец выглядит слишком нетерпеливым!

– Он просто хочет показать себя!

Возле них Фатма сказала что-то девушкам, после чего несколько голосов разом понеслись над загоном:

– Хотын хөвгүүд ээ, сайн давхиарай! Мориноосоо битгий унаарай! (Городские парни, скачите хорошо! Только с лошадей не падайте!)

– Цагаан хувцастай нь түрүүлбэл бид бүгд гайхна шүү! (Если блондинчик в форме придёт первым, мы все удивимся!)

Юсис услышал перевод от Гайуса и с достоинством посмотрел в сторону женщин.

– Пусть готовятся удивляться.

Кобыла под ним снова дёрнулась в сторону, заставив его крепче прижать колени к седлу.

Тома уже сидел на своём гнедом жеребце и кружил возле Гайуса. Он то обгонял Байгала на несколько шагов, то придерживал коня и смеялся, стараясь вывести старшего брата из терпения.

– Ах аа, академид очоод удаан болсон юм биш үү? (Старший брат, не стал ли ты медленным после академии?)

Гайус хмыкнул и провёл ладонью по шее Байгала.

– Чи намайг гүйцнэ гэж бодож байна уу? Мөрөөд. (Думаешь, сумеешь меня обогнать? Мечтай.)

– Өнөөдөр би чамайг ялна! Бүгд харна! (Сегодня я тебя одолею! Все увидят!)

– Эхлээд морин дээрээ зөв суу. Дараа нь ярь. (Сначала сядь на коне как следует. Потом говори.)

Тома демонстративно выпрямился и поднял подбородок. Гнедой жеребец под ним знал хозяина не хуже, чем Байгал знал Гайуса, поэтому шёл легко и сразу реагировал на каждое движение коленей.

Гайус подъехал к нам и указал на далёкий холм. Солнце освещало его пологий склон, вершина поднималась над степью едва заметной дугой, а расстояние до неё оказалось намного больше, чем выглядело из поселения.

– Давайте поскачем во-о-он до того холма. Возле вершины лежит большой белый камень. Кто первым коснётся его рукой, тот и победил.

Я прищурился, пытаясь оценить путь.

– Ладно, чего нет-то?

Юсис погладил кобылу по шее, хотя та сразу попыталась отвести голову.

– Условия достаточно простые.

– Никаких специальных команд не будет, – предупредил Гайус. – Когда кто-нибудь начнёт, остальные догоняют.

– То есть Тома уже собирается жульничать, – сказал я.

– Я всё слышу! – возмутился он, а затем резко наклонился к гриве.

Его жеребец сорвался с места и понёсся по степи. Гайус рассмеялся, слегка подался вперёд и отпустил Байгала. Тот сразу набрал скорость, выбрасывая длинные ноги над травой. Я успел только крепче взять повод, потому что тёмный жеребец подо мной сам бросился следом.

Первые несколько мгновений я пытался ехать так, как привык в академии: удерживал ровный темп, сохранял запас сил и не позволял коню слишком быстро разгоняться. Жеребец терпел это недолго. Он натянул повод, мощнее оттолкнулся задними ногами и потребовал свободы всем телом. Мне пришлось упереться ногами в стремена, сместить вес глубже в седло и удерживать его уже силой, поскольку он жаждал потратить всё сразу, догнать Байгала и доказать остальным коням собственное превосходство.

– Спокойнее, мы ещё успеем!

Жеребец ударил копытами по сухой земле и лишь добавил скорости. Ветер прижал волосы к затылку, красный пиджак затрепетал на плечах, а поселение начало быстро удаляться.

Справа показался Юсис. Его кобыла шла неровно: то ускорялась, стараясь приблизиться к жеребцам, то резко уходила в сторону и вскидывала заднюю часть тела. Юсис каждый раз возвращал её на прямой путь, удерживал посадку и не позволял сбросить себя. На его лице ещё сохранялось дворянское спокойствие, но челюсть напряглась, а пальцы на поводьях побелели.

Кобыла снова метнулась влево. Юсис прижал правую ногу к её боку, натянул противоположный повод и заставил продолжить движение к холму. Она ответила коротким прыжком, после которого любой неопытный всадник оказался бы на земле, но он поднялся над седлом на стременах, пропустил толчок через ноги и снова сел ровно.

– У тебя всё нормально?! – крикнул я.

– Великолепно! – ответил он сквозь зубы. – Она просто обладает характером!

Кобыла услышала его голос и снова попыталась развернуться к моему жеребцу.

– Характер у неё действительно выдающийся!

Впереди Гайус и Тома уже оторвались от нас на несколько сотен метров.

Два брата скакали рядом, потом Байгал выходил вперёд на длину корпуса, а гнедой жеребец Томы снова нагонял его. Они не берегли голоса и перекрикивались прямо на ходу.

– Ах аа, би чамайг гүйцлээ! (Старший брат, я тебя догнал!)

– Түрүүлээгүй байж бүү баярла! (Не радуйся, пока не победил!)

– Байгал хөгширчээ! (Байгал постарел!)

– Харин чи хэтэрхий их ярьдаг болжээ! (А ты стал слишком много болтать!)

Тома ударил ладонью по шее своего коня и пригнулся. Жеребец ускорился, оказался впереди Байгала и несколько секунд удерживал преимущество. Гайус не стал сразу догонять. Он позволил брату уйти чуть дальше, затем поднялся над седлом, мягко направил Байгала на более ровный участок и постепенно сократил расстояние. По их движениям было видно, что оба выросли рядом с этими конями, знали каждую привычку и понимали момент, когда можно просить больше скорости.

Я наконец перестал сдерживать своего жеребца. Ослабил повод, наклонился к гриве и позволил ему вытянуть шаг. Ответ пришёл мгновенно. Тёмный конь понёсся свободнее, перестал бороться с руками и направил всю силу вперёд. Каждый толчок задних ног подбрасывал меня над седлом, земля текла под копытами длинной полосой, а далёкий холм начал приближаться заметнее.

Жеребец не уставал. Напротив, чем дольше продолжалась скачка, тем увереннее становились его движения. Академические лошади после быстрого старта обычно начинали экономить силы, а этот конь будто только разминался. Я понял ошибку слишком поздно: здесь не требовалось беречь его для короткого последнего рывка. Нордские жеребцы были созданы для долгого движения по открытой степи и могли держать высокий темп намного дольше привычных мне лошадей.

Гайус с Томой достигли подножия холма. Склон заставил коней укоротить шаг, Тома попытался пройти по прямой, но его жеребец быстро потерял часть скорости. Гайус направил Байгала немного правее, где подъём был длиннее и положе. Байгал сохранил темп, обошёл гнедого коня сбоку и первым поднялся к белому камню.

Гайус наклонился, коснулся ладонью светлой поверхности и сразу развернул Байгала поперёк склона. Тома добрался следом, хлопнул по камню и недовольно свёл брови.

– Чи замаа тойрч явсан! (Ты поехал в обход!)

– Зөв замаа сонгосон юм. (Я выбрал правильный путь.)

– Дараагийн удаа би ялна! (В следующий раз я одолею!)

– Өнөөдөр чи сайн давхилаа. Бараг зэрэг ирлээ шүү. (Сегодня ты хорошо скакал. Мы прискакали ноздря в ноздрю.)

Тома сразу расправил плечи. Похвала старшего брата оказалась для него важнее проигрыша, хотя он попытался скрыть довольную улыбку и начал поправлять поводья.

Я добрался до вершины через полминуты. Тёмный жеребец всё ещё тянулся вперёд и явно хотел продолжить скачку за холм.

Тома посмотрел на меня с удивлением.

– Ты чего так медленно ехал?

– Я привык экономить силы для последнего рывка. Не думал, что у вас лошади настолько сильные.

– Да не волнуйся, наши кони выносливые! Этот мог бы ещё до соседней стоянки доскакать и потом вернуться.

Гайус подъехал ближе и похлопал жеребца по шее.

– Он долго ждал возможности показать силу. Ты слишком осторожно держал его в начале.

– Да я уже понял. В другой раз покажу себя лучше!

Мы повернулись к степи. Юсис ещё находился далеко. Его гнедая кобыла двигалась рывками, временами брыкалась и старалась приблизиться к пасущимся в стороне жеребцам. Он не прекратил скачку, не спешился и не просил помощи. Каждый раз возвращал её к нужному направлению, удерживая седло за счёт ног и ровной работы поводьями.

Когда они поднялись к вершине, кобыла снова вскинула задние ноги. Юсис подался вперёд, переждал толчок и заставил её остановиться возле нас. Она тяжело дышала, переступала на месте и крутила ушами в сторону жеребцов.

Гайус посмотрел на Тому, а затем перешёл на нордский:

– Та нар түүнд ороо нь орсон гүүг зориуд өгсөн юм уу? (Вы ему специально дали кобылу во время течки?)

Тома виновато отвёл глаза.

– Жаахан тоглоом хийе гэж бодсон юм… (Мы хотели немного пошутить…)

Гайус нагнулся с седла и отвесил ему подзатыльник.

– Ай! Өвдөж байна шүү! (Ай! Больно же!)

– Ийм тоглоом аюултай. (Такие шутки опасны.)

Тома потёр затылок и буркнул, что Юсис всё равно прекрасно справился. Гайус повернулся к нему уже на имперском.

– Прости, Юсис. Эти шутники решили дать тебе буйную кобылу. У неё сейчас течка, поэтому она постоянно тянется к жеребцам и пытается избавиться от всадника.

Юсис посмотрел на кобылу, которая снова потянула голову к Байгалу.

– Вот оно что! А я-то думал, что она всегда такая.

– Обычно она спокойнее, – сказал Тома. – Намного спокойнее.

– Твоя шутка могла закончиться переломами.

– Но ты же не упал.

Юсис медленно повернул к нему голову. Тома сразу подъехал ближе к Гайусу и спрятался за Байгалом.

– Я уже получил подзатыльник.

– Этого явно недостаточно.

Обратно мы ехали без гонки. Тома слез и стал вести кобылу Юсиса за повод и держал её подальше от жеребцов, а Гайус вёл за поводок коня Томы. Я позволил своему жеребцу идти быстрее остальных на ровных участках, а потом придерживал его и снова отпускал. Через несколько минут мы наконец-то поняли друг друга: он перестал вырывать поводок, а я перестал мешать ему двигаться в естественном темпе.

По дороге Гайус расспросил брата, кто вообще придумал эту шутку. Тома сперва называл безымянных ребят возле загона, потом признал участие ещё двух подростков и в итоге наконец-то сознался, что сам выбрал кобылу, поскольку хотел проверить городского дворянина.

– Но почему именно Юсиса? – спросил я.

– Он слишком чистый и спокойный, – ответил Тома. – Хотелось посмотреть, что он будет делать, если лошадь начнёт спорить.

Юсис ехал рядом на новом коне и всё слышал.

– Я запомню твоё объяснение.

– Ты всё равно хорошо держался.

– Это тоже запомню.

– Значит, мы помирились?

– Нет.

Тома посмотрел на Гайуса.

– Хотын язгууртан их удаан уурладаг юм байна. (Городской дворянин долго сердится.)

– Чи өөрөө буруутай. (Ты сам виноват.)

Возле поселения нас встретили криками. Женщины махали платками, дети бежали вдоль ограды, мужчины обсуждали скачку и показывали руками, как Юсис удержался после очередного прыжка кобылы. Лили забралась на нижнюю перекладину и кричала громче всех, хотя явно болела сразу за Гайуса, Тому и меня.

– Гайус ах түрүүллээ! Тома бараг гүйцсэн! Рин хурдан давхисан! (Брат Гайус победил! Тома едва его не догнал! Рин быстро скакал!)

Когда мы спешились, несколько старших всадников подошли к Юсису и пожали ему руку. Один мужчина сказал соседям на нордском:

– Ороо нь орсон гүүг унаад унаагүй хүн муухай ааштай хүүхнээс айхгүй байлгүй дээ. (Мужчина, который объездил кобылу в течке, наверняка не испугается женщины с дурным характером.)

Другой расхохотался.

– Тийм эхнэртэй болсон ч амархан тогтооно! (Даже такую жену сумеет быстро усмирить!)

Женщина рядом отвесила ему звонкую пощёчину.

– Эмэгтэй хүний тухай амаа мэдэж ярь! (Следи за языком, когда говоришь о женщинах!)

Второго шутника ударила жена. Мужчины потёрли щёки, но смеяться не перестали.

Юсис посмотрел на Гайуса.

– Мне следует узнать перевод?

– Лучше не надо…

Алиса уже спросила у Шиды. Та перевела ей шёпотом, после чего Алиса закрыла рот ладонью и отвернулась, скрывая смех. Эмма покраснела, а Юсис понял общий смысл по их реакции.

– Удивительно утончённые разговоры.

– Они тебя уважают, – сказал Гайус. – Здесь умение удержаться на сложной лошади ценят выше красивых слов.

– Получается, для уважения мне требовалась кобыла в течке?

– В Норде каждому достаётся собственное испытание, – серьёзно ответил Гайус.

Тома попытался сохранить невинное выражение, но Юсис заметил его улыбку и пообещал подобрать ответное испытание до конца поездки.

Лакан подошёл к сыну, посмотрел на меня и произнёс:

– Танай Рин их болгоомжтой хүү юм. Морь сайн мэддэг нь харагдаж байна. Хүчийг нь дэмий үрсэнгүй. (Ваш Рин очень осторожный парень. Видно, что он опытный всадник. Не стал зря тратить силы коня.)

Гайус перевёл:

– Отец говорит, что ты очень осторожный и опытный всадник. Не стал зря тратить силы жеребца.

– Ну спасибо. Правда я просто неправильно понял, насколько он выносливый.

Лакан выслушал перевод и кивнул.

– Алдаагаа зам дээр ойлгосон хүн сайн морьтон болдог. (Хорошим всадником становится тот, кто понял свою ошибку прямо в пути.)

После скачки мы занялись лошадьми вместе с местными. Я снял седло, проверил спину жеребца и прошёлся по его ногам ладонями, убеждаясь, что на суставах нет припухлостей. Потом растёр шею пучком сухой травы и подвёл к воде. Жеребец пил долго, но Гайус остановил меня прежде, чем я позволил ему слишком много.

– После быстрой скачки нельзя давать сразу напиваться. Сперва пусть остынет и немного пройдётся.

Мы повели коней вдоль ограды. Мой жеребец уже не пытался вырваться, но время от времени ускорял шаг и толкал плечом, требуя продолжения. Я похлопал его по шее и пообещал, что завтра позволю ему идти быстрее с самого начала.

Юсис чистил буйную кобылу и смотрел на неё с холодным уважением. Тома держался от него на безопасном расстоянии и делал вид, будто очень занят ремнями. Алиса вместе с Эммой помогала Шиде носить воду, хотя обе время от времени посматривали на нас и обсуждали скачку.

– Юсис действительно хорошо держался, – сказала Эмма. – Несколько раз мне казалось, что она его сбросит.

– Он бы потом до конца жизни делал вид, что так и собирался спешиться, – ответила Алиса.

– Я всё слышу, – отозвался Юсис от коновязи.

– Тогда признай, что тебе было страшно.

– Я был занят управлением лошадью. Для страха не оставалось времени.

Тома подошёл к нему с деревянной щёткой и молча подал её. Юсис посмотрел на предмет, а затем на самого Тому.

– Это извинение?

– Да.

– Достаточно слабое.

– Могу ещё помочь почистить лошадь.

Юсис выдержал паузу, потом принял щётку.

– Начинай с левой стороны.

Тома улыбнулся и сразу взялся за работу. Через несколько минут они уже спорили о том, насколько сильно нужно проводить щёткой по шерсти, но прежней злости в голосе Юсиса не осталось.

Когда лошади успокоились, возле большого открытого пространства начали собираться люди. Из юрты вышел пожилой шаман в длинной тёмной одежде с узорами. В руках он держал странную штуку, которая выглядела как скрипка с двумя струнами и Гайус назвал её морин-хуур, а на верхней части грифа которого была вырезана конская голова. Шаман сел на низкий табурет, упёр корпус инструмента в бедро и провёл смычком по двум струнам.

Глубокий звук разошёлся над поселением. Он был похож на далёкий голос степи, протяжный и тёплый, а следующая нота легла поверх первой и задала медленный ритм. Мужчины вышли вперёд, встали полукругом и начали петь горловым пением. Низкий гул поднимался из груди, к нему добавлялся высокий свистящий обертон, поэтому казалось, будто один человек поёт сразу двумя голосами.

Они начали двигаться по кругу. Сначала медленно переставляли ноги, потом поднимали руки к небу, поворачивались к ветру и ударяли ладонями по груди. Некоторые мужчины приседали, снова поднимались и повторяли движения за шаманом. Женщины хлопали в ладоши и поддерживали общий ритм.

Алиса смотрела на происходящее с откровенным недоумением.

– Что это они делают?

Я проследил за движениями мужчин, потом посмотрел на шамана и серые полосы облаков далеко над степью.

– Ну, судя по всему, дождь призывают.

Эмма поправила очки.

– Но это же неэффективно! Для изменения погоды нужна настоящая магия, а здесь я не чувствую обычного построения искусства.

– Может быть, они просто танцуют.

– Тогда почему все смотрят на небо?

Среди мужчин я заметил Гайуса. Он так и остался в красной форме класса номер семь, только снял пиджак и закатал рукава рубашки. Двигался вместе с остальными без малейшей неловкости, повторял знакомые шаги и присоединял голос к низкому пению. Академическая форма среди синих кафтанов выглядела необычно, но сам Гайус держался так, будто никакого противоречия здесь не существовало.

К нам подбежала Лили. Она схватила меня за рукав и показала на круг.

– Все мужчины должны танцевать! Тогда пойдёт дождь!

Я посмотрел на Юсиса. Он уже понял, к чему всё идёт, поэтому сделал шаг назад, помотав головой.

– Даже не думайте!

– Все мужчины должны танцевать, – напомнил я.

– Я слышал.

Лили потянула меня к кругу.

– Ну… ладно, чего уж там? От меня не убудет!

Я снял пиджак, передал его Алисе и присоединился к мужчинам. Первый шаг оказался простым: правая нога вперёд, левая подтягивается, потом поворот плеч и ладони поднимаются к небу. Дальше движения ускорились. Пришлось следить за Гайусом, повторять за ним и стараться не наступить соседу на сапог.

– Рин! Руки выше! – крикнул он.

– Я стараюсь!

Тома появился справа и начал показывать преувеличенно широкие движения, явно надеясь, что я собьюсь.

– Хотын хүн ээ! Ингэж бүжиглэдэг юм! (Городской, вот так надо танцевать!)

– И тебе того же по тому же месту! – сказал я, ничего не поняв.

Мужчины засмеялись, но пение не прекратилось. Низкие голоса проходили через грудь и отдавались в рёбрах. Я попытался повторить протяжный звук, однако вместо горлового пения получился хриплый гул, который рассмешил Тому ещё сильнее.

Юсис всё ещё стоял возле девушек с таким видом, будто дворянское достоинство защищало его от участия, но потом все вокруг повернулись к нему. Шида подняла бровь. Фатма улыбнулась. Лили упёрла руки в бока, а Тома жестом позвал благородного гостя в круг.

Юсис закатил глаза.

– Ладно, ваша взяла…

Он снял пиджак, аккуратно сложил его и передал Эмме, а затем вошёл в круг, встал между мной и Гайусом и с первого раза повторил движение намного точнее, чем я.

– Ты откуда знаешь движения?!

– В доме Альбареа обучают придворным танцам.

– Это не придворный танец.

– У движения всё равно есть некоторые паттерны, да и я пока что смотрел за вами, то успел изучить их.

Через несколько кругов Юсис перестал выглядеть так, будто его заставили участвовать против его воли. Он двигался сдержаннее местных, но уверенно попадал в шаг, поднимал руки и даже пытался поддерживать низкий напев. Тома увидел это, одобрительно кивнул и перестал подшучивать.

Шаман ускорил смычок. Морин-хуур запел громче, мужчины усилили голоса, женщины стали хлопать чаще. Гайус повернулся к небу и произнёс длинную фразу на нордском:

– Хөх тэнгэр минь, тал нутгаа ундаалж, адуу малаа сэрүүцүүлээч! (Синее небо, напои нашу степь и остуди наши стада!)

Остальные повторили последние слова.

Я посмотрел вверх. Всего несколько минут назад над поселением висело чистое небо, а теперь с запада двигались тёмные облака. Они собирались над холмами, закрывали солнце и постепенно тянулись к нам.

Алиса тоже заметила перемену и воскликнула.