Текст книги "Я - Рин Шварцер (СИ)"

Автор книги: Yirtimd2

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 40 страниц)

Глава 19. Винный фестиваль

До гостиницы мы добрались уже в сумерках, когда над крышами Кельдика зажглись первые фонари, а со стороны площади донеслась музыка, пока ещё приглушённая расстоянием и шумом вечерних улиц. После целого дня на винодельне все выглядели так, словно вместо отдыха нам устроили ещё одну тренировку Сары, только мечи и чудовищ заменили корзинами, бочками и бесконечными горами винограда.

Лаура шла впереди с двумя бутылками свежего сока под мышкой, причём держала их с таким серьёзным фэйсом, будто несла редкие боевые трофеи. Алиса время от времени проверяла собственные сапоги, Эмма придерживала корзинку с угощением от работников, Фи же каким-то образом успела забраться внутрь рукой и теперь спокойно ела виноград.

– Фи, это нам всем дали, – напомнила Алиса.

– Я ем за всех, – ответила та.

– Вот же бессовестная…

Сара исчезла ещё раньше, заявив, что должна лично проверить готовность фестиваля. С учётом её отношения к вину я подозревал, что проверка начнётся с первого прилавка и отнюдь не закончится.

В гостинице Марго вручила нам ключ от купальни во дворе, велела не залить водой весь верхний этаж и сообщила, что до открытия осталось меньше часа. После этих слов мы разом оживились. Усталость никуда не исчезла, руки продолжали ныть после бочек, одежда неприятно липла к телу, однако впереди наконец-то находилась награда, ради которой мы всю неделю вставали до рассвета, бегали по Тристе и устраивали чудовищам в старой школе настоящий конец света.

Общая комната сразу превратилась в место военных сборов. Девушки скрылись за перегородками, а парни отправились в купальню во дворе. Вода оказалась настолько холодной, что после первого же ведра вся сонливость тут же исчезла без следа, но Эллиот долго стоял и пытался решить, насколько ему действительно нужен фестиваль.

Затем Юсис случайно уронил мыло и наклонился, а Макиас закрыв глаза закричал.

– Что ты делаешь?!

– А что? Что такого-то? – не понял он и мы с Эллиотом решили, что лучше не объяснять.

– Забей, чувак…

Мы вернулись наверх чистыми и переодетыми, а за перегородками раздавался недовольный голос Алисы, которая требовала вернуть ей расчёску, Фи отвечала, что ничего не брала, хотя расчёска через несколько секунд вылетела из-за ширмы и упала прямо на кровать.

Лаура вышла первой. Вместо академического пиджака она надела светлую рубашку с высоким воротником, тёмную юбку до колен и короткую синюю куртку. Без огромного меча за спиной и строгой формы она сразу стала казаться моложе, поэтому я несколько секунд смотрел на неё дольше, чем следовало.

– Что? – спросила Лаура.

– Ничего. Просто тебе идёт…

Она слегка приподняла подбородок, хотя на щеках появился заметный румянец.

– Разумеется. Я сама выбирала!

Следом вышли остальные девушки, после чего Макиас немедленно выпрямился и оглядел нас так, словно ему доверили охрану государственного мероприятия.

– На площади будет много народу, поэтому держимся вместе, заранее выбираем место встречи и не исчезаем без предупреждения. Никому не пить до потери сознания, не затевать драки, не портить имущество и не приставать к местным жительницам!

Гайус нахмурился.

– Почему последнее правило ты произнёс, глядя на нас?

– Потому что я вас знаю.

Юсис застегнул манжету и спокойно прошёл к двери.

– Предлагаю выйти раньше, чем Макиас составит письменное расписание наших перемещений.

Мы дружно поддержали его и покинули комнату, пока ответственный представитель простолюдинов не решил выдать каждому маршрутный лист.

За прошедшие несколько часов Кельдик изменился до неузнаваемости. Центральная площадь сияла десятками фонарей, между домами тянулись праздничные ленты, на перекрёстках стояли украшенные виноградной лозой арки, вдоль улиц появились прилавки с напитками, выпечкой, сырами, фруктами и сувенирами. На деревянной сцене музыканты настраивали инструменты, вокруг уже собирались люди, а над толпой поднимались яркие флажки с гербами местных хозяйств.

– Вот это уже другое дело, – довольно сказал Эллиот.

Гайус указал на ближайший прилавок с пирогами.

– Начнём оттуда! После тяжёлой работы нужно восстанавливать силы.

– Точняк! – поддержал его инициативу Эллиот.

Они направились к еде с такой скоростью, словно весь день ждали этой возможности. Макиас окликнул обоих, потребовал не отбиваться от группы, а затем заметил уходящую в другую сторону Фи и кинулся уже за ней.

Юсис остановился возле винного прилавка. Пожилой торговец узнал его, поспешно выпрямился и назвал молодым господином, после чего вокруг собрались владельцы соседних хозяйств. Юсис помрачнел, однако не ушёл. Он расспросил их об урожае, ценах и перевозке товара, внимательно слушал ответы и помнил названия деревень, которые упоминали торговцы.

– Не знал, что ты разбираешься в местных делах, – сказал я.

– Ну так Кройцен принадлежит моему дому. Было бы странно ничего не знать о людях, которые здесь работают.

Один из виноделов предложил нам новый сорт сока. Юсис сделал небольшой глоток и сказал несколько точных слов о вкусе, после чего хозяин прилавка просиял. Я тоже попробовал и ограничился словом "неплохо!", заслужив от Юсиса взгляд, полный сожаления о моём воспитании.

Лаура подошла к прилавку и поставила передо мной знакомую бутылку.

– Хватит пить чужой сок. Сначала попробуй наш!

Она потребовала чистый бокал, сама сорвала пробку и налила мне густой тёмный напиток. Алиса, Эмма и Фи тоже приблизились, ожидая результата так внимательно, будто от моего ответа зависела судьба всего урожая.

Я сделал глоток. Сок оказался прохладным, насыщенным и настолько сладким, что на языке сразу появилась терпкость раздавленной кожицы.

– Ну как? – спросила Лаура.

– Очень хороший.

Она сощурилась.

– Ты так же сказал про тот сок.

– Этот лучше.

– Насколько?

– Намного. Он гуще, вкус держится дольше, а сладость не пропадает сразу. Я бы выпил целую бутылку, только потом меня пришлось бы нести обратно.

Лаура удовлетворённо кивнула.

– Вот! Сразу видно разницу между обычным виноградом и тем, который раздавила я.

– Там ещё мы были, – напомнила Алиса.

– Вы тоже неплохо постарались.

– Какая щедрая похвала.

– Я так и думала, что ему понравится, так как в этом соке пот наших ножек. – сказала Фи.

– Фи-сан! – покраснев воскликнула Эмма.

– Ну… технически это ведь правда… – улыбнувшись сказала Лаура и глянула на меня.

– … я не буду пить пот твоих ножек в чистом виде! – сразу же сказал я.

– Конечно, зато с соком это самое то, да? – ухмыльнулась она.

– Ага, есть такое…

Со сцены прозвучали первые аккорды, ведущий в широкополой шляпе объявил открытие фестиваля, после чего люди начали освобождать пространство перед музыкантами.

Сару мы нашли возле прилавков для дегустации. Она уже держала бокал и громко спорила с двумя виноделами о прошлогоднем красном вине. Макиас потребовал следить за учениками, однако инструктор указала на собравшийся класс и объявила, что все живы, поэтому её работа выполнена. Марго за её плечом беззвучно покачала головой.

Макиас достал блокнот и начал записывать, где видел каждого одноклассника. Фи заметила это, растворилась в толпе, после чего он бросился за ней с воплями о дисциплине. Эллиот с Гайусом направились к очередному прилавку с бесплатными образцами, Юсиса снова окружили торговцы, а Алиса с Эммой ушли смотреть украшения местных мастеров.

Через несколько минут рядом со мной осталась только Лаура.

– Куда пойдём? – спросил я.

Она осмотрела площадь. Возле сцены уже танцевали пары, остальные зрители хлопали в такт музыке, а ведущий приглашал присоединяться всех желающих.

– Туда! – решила Лаура.

– Хочешь танцевать?

– Хочу посмотреть.

Мы подошли ближе и остановились у края свободного пространства. Танец был простым: мужчины и женщины сходились, расходились на несколько шагов, менялись местами, затем снова соединяли руки. Лаура следила за ногами танцующих, положением рук и поворотами корпуса, словно изучала незнакомую технику перед поединком.

– Ты раньше такое видела? – спросил я.

– На праздниках в Леграме люди танцевали, однако я обычно тренировалась или помогала отцу. Несколько раз меня учили придворным танцам, но здесь движения другие.

– Эти проще.

– Ты умеешь?

В памяти нынешней жизни нашлось несколько уроков этикета, которые когда-то заставляла посещать мать, а прошлый опыт добавлял смутное понимание того, как не отдавить девушке ноги.

– Немного.

Лаура повернулась ко мне.

– Тогда научи меня.

– Прямо сейчас?

– А зачем откладывать?

Она сама вышла на свободное место и остановилась передо мной. Алиса возле прилавка с украшениями замерла с подвеской в руках, Эмма улыбнулась, а Фи внезапно обнаружилась на крыше низкого навеса с пакетом орехов.

– Ладно, – сказал я. – Только это не спарринг. Здесь не нужно пытаться меня победить.

– Я понимаю разницу.

– Тогда дай руку.

Лаура вложила ладонь в мою и сжала пальцы настолько крепко, что суставы сразу же отозвались болью.

– Хи-и-и! Послабее дави своими клешнями, плиз…

– Так?

– Ещё слабее, я никуда не убегу…

Она ослабила хватку. Вторую руку я осторожно положил ей на бок, а Лаура после короткого замешательства устроила ладонь у меня на плече. Расстояние между нами оказалось значительно меньше привычного, поэтому она сразу напряглась и уставилась куда-то мне под подбородок.

– Левая нога назад, потом шаг в сторону. Я двигаюсь первым, а ты следуешь за мной.

– Почему это первым двигаешься ты?

– Кто-то должен задавать направление.

– Я могу сама.

– Тогда мы пойдём в разные стороны и собьём людей.

Лаура подумала, а затем кивнула.

– Логично… Начинай!

Я сделал шаг. Она одновременно отступила нужной ногой, однако поставила ступню слишком далеко, потянула меня за собой и едва не заставила потерять равновесие.

– Короче шаг делай!

– Насколько?

– Примерно вдвое.

Мы попробовали снова. На этот раз Лаура двигалась осторожнее, считала каждый шаг вслух и следила за моими ногами. После третьего поворота она наступила мне на носок, мгновенно остановилась и нахмурилась.

– Ты неправильно поставил ногу!

– Это я виноват?

– Ты ведёшь! Значит, отвечаешь за результат.

– Удобная система.

– Такая же, как и в бою.

– Я же просил не превращать танец в тренировку.

– Для меня любое новое движение сначала является тренировкой.

Она произнесла это совершенно серьёзно, поэтому я не стал спорить. Мы начали сначала. Я считал тише, Лаура повторяла шаги, постепенно перестала смотреть вниз и научилась замечать направление по движению плеча и руки. Сначала она держалась слишком жёстко, потом напряжение понемногу ушло. Музыканты сменили мелодию на более спокойную, вокруг стало меньше резких поворотов, а шаги наконец начали получаться без остановок.

– Вот теперь нормально, – сказал я.

– Я всё ещё несколько раз ошиблась.

– Никто не ведёт подсчёт.

– Я веду.

– Тогда перестань.

Лаура подняла глаза. Под светом фонарей её золотистые глаза казались темнее обычного, а лицо находилось настолько близко, что я видел каждое небольшое движение бровей и губ.

– Как можно перестать замечать собственные ошибки?

– Можно хотя бы не считать их во время праздника. Мы ведь сюда отдыхать приехали.

– Ты сам всю неделю считал, сколько раз Сара сбила тебя с ног.

– Это была важная статистика.

Лаура тихо рассмеялась. Услышать её смех без торжества после победы, боевого возбуждения или желания над кем-нибудь поиздеваться оказалось непривычно. Несколько секунд она выглядела обычной девушкой, которая танцевала на городском празднике и не думала о мечах.

– В Леграме у нас тоже проводят фестиваль, – сказала она. – Обычно я наблюдала из окна тренировочного зала. Отец говорил, что мне следует чаще бывать среди людей, однако я считала подобные занятия пустой тратой времени.

– А сейчас тоже так считаешь?

– Уже нет. В академии я начала понимать, что не умею многих простых вещей. Я могу определить стойку мечника по положению ног, могу часами тренироваться и знаю историю школы Арсейдов, зато не представляю, как вести обычный разговор на празднике.

– По-моему, сейчас у тебя получается.

– Потому что я разговариваю с тобой.

Эта фраза прозвучала спокойно, без попытки придать ей особое значение, однако у меня внутри всё равно стало непривычно тепло.

– Со мной легче?

– Да. Ты говоришь всё, что приходит в голову, поэтому рядом с тобой можно не думать над каждой фразой.

– Звучит так, будто я болтаю без остановки.

– А разве не так?!

– Ну спасибо за честность блин…

Музыка продолжалась. Мы прошли ещё один круг, затем другой, а люди вокруг постепенно перестали существовать отдельно. Остались свет фонарей, мерный стук шагов, рука Лауры на моём плече и её спокойное лицо. Я уже не проверял, куда ставлю ногу, она перестала отсчитывать движения, поэтому танец больше не напоминал совместную отработку приёмов.

– А ты? – спросила Лаура. – Чем ты занимался до академии?

– Учился, тренировался, помогал дома. Ничего особенного.

– Ты редко рассказываешь о семье.

– Они живут далеко на севере. Там горы, снег держится большую часть года, а горячие источники привлекают путешественников. У меня есть младшая сестра. Она считает, что я обязан писать ей каждую неделю.

– Пишешь?

– Стараюсь.

– Значит, редко.

– Иногда не знаю, что рассказать.

– Напиши про Кельдик.

– Про то, как я мыл вам ноги и пил ваше потное вине!?

– Лучше про сам фестиваль.

– Жаль. Первая история была бы интереснее.

Она сжала пальцы на моём плече.

– Только попробуй!

– Всё, понял. Напишу про танец.

– Об этом тоже не нужно.

– Почему?

Лаура на мгновение замолчала, а затем посмотрела в сторону музыкантов.

– Это касается нас двоих…

Привычная шутка уже вертелась на языке, однако произнести её не захотелось, поскольку Лаура впервые сказала нечто настолько личное и сразу попыталась спрятаться за серьёзным выражением лица.

– Хорошо, оставим это только между нами…

Она снова посмотрела на меня и кивнула. Музыка закончилась через несколько минут. Люди вокруг захлопали, а мы остановились, всё ещё продолжая держаться друг за друга. Лаура первой убрала руку, словно только сейчас заметила, сколько времени прошло.

– Неплохо получилось, – оценила она.

– Для первого раза очень даже хорошо.

– В следующий раз будет лучше!

– Уже планируешь следующий?

– Навык нужно закреплять.

Мы отошли к краю площади и сели на низкий каменный бортик возле фонтана. Я налил нам сок из принесённой бутылки. Лаура сделала несколько глотков, посмотрела на танцующих людей и наконец-то расслабила плечи.

– Мне понравилось, – призналась она.

– Танцевать?

– Весь вечер. Работа на винодельне тоже была интересной, хотя Алиса слишком много жаловалась.

– Ты заставила местных работяг бояться смерти от усталости.

– Им надо было шустрее таскать вёдра и бочки!

Лаура улыбнулась и слегка толкнула меня в плечо. Мы сидели рядом, наблюдали за площадью и некоторое время ничего не говорили. Молчание не давило и не требовало немедленно придумать новую шутку. Несколько недель назад я воспринимал подобные вечера как сцены из чужой истории, где требовалось угадать правильную реплику, выбрать героиню и не попасть под очередной удар судьбы. Теперь рядом сидела Лаура, на другом конце площади Макиас безуспешно собирал класс, Эллиот с Гайусом спорили о лучшем пироге, а Юсис пытался вежливо уйти от торговцев, желавших передать через него просьбы герцогу.

Это были люди, с которыми я учился, спорил, тренировался и уставал. Их голоса я узнавал среди сотни других. Их привычки уже перестали казаться набором особенностей персонажей из игры, а сегодняшний день оставался моим днём, прожитым от холодной воды во дворе до тёплой ладони Лауры.

– Ты чего замолчал? – спросила она.

– Просто подумал, что всё-таки хорошо, что я сюда попал.

– В Кельдик?

– В академию.

Лаура некоторое время смотрела на меня, а затем спокойно ответила:

– Я тоже рада…

Над площадью с громким хлопком вспыхнул первый фейерверк. Золотые искры разошлись широким кругом, следом поднялся второй заряд, потом третий, раскрасив тёмное небо зелёными и красными огнями. Люди подняли головы, дети закричали от восторга, музыка снова заиграла, а я остался сидеть рядом с Лаурой, пока свет короткими вспышками отражался в её глазах.

Макиас нашёл нас после салюта. Он выглядел так, словно весь вечер охранял город от нашествия и чудом сохранил остатки рассудка.

– Наконец-то! Фи пропала, Сара пьяна, Эллиот с Гайусом съели столько бесплатных образцов, что торговцы начали от них прятаться, Алиса купила три сумки, хотя утверждает, что ничего не покупала, а Юсису передали целую пачку прошений к герцогу!

– Всё под контролем, – заверил я.

– Ничего не под контролем!

Обратно мы шли всей компанией. Гайус нёс распевавшую солдатскую песню Сару, Эллиот тащил коробку с пирогами, Алиса несла три новые сумки, а Юсис держал полную коробку с прошениями и выглядел так, будто уже ненавидел родную провинцию.

Перед входом Лаура остановилась рядом со мной.

– Завтра утром повторим.

– Танец?

– Сначала тренировку с мечами, а потом танец, если останется время.

– Даже отдых у тебя распределён по расписанию.

– Иначе навыки не развиваются!

Она направилась к двери, затем обернулась.

– Рин.

– Что?

– Спасибо за вечер.

– Тебе спасибо.

Лаура кивнула и вошла внутрь. Я задержался на улице ещё на несколько секунд, слушая удаляющуюся музыку и голоса с площади, после чего тоже пошёл в гостиницу, где нас ждала одна общая комната, пьяная Сара и неизбежная битва за возможность спокойно уснуть.

Но меня всё это совершенно не раздражало…

Глава 20. Одна комната

Марго встретила нас внизу со сложенными на груди руками. Она посмотрела на Сару, а затем на учеников за её спиной и без лишних вопросов указала на лестницу.

– Поднимайте её наверх. Только тихо, у меня остальные постояльцы спят.

– Мы будем бесшумны, словно разведывательный отряд! – заверила Сара.

На лестнице она зацепилась сапогом за ступеньку, схватилась за Макиаса и едва не утащила его вниз. Гайус удержал обоих за воротники, а Юсис отвернулся к стене, скрывая улыбку. Марго медленно закрыла глаза и громко втянула носом воздух, будто уже сожалела, что вообще разрешила нам тут остаться.

Общая комната встретила нас теснотой, сложенными возле стен вещами и двумя рядами кроватей, которые днём выглядели вполне удобными. Теперь же, когда внутрь одновременно ввалилась вся наша компания, свободного пространства словно стало вдвое меньше. Кто-то сразу поставил сумки в проходе, кто-то потянулся к кувшину с водой, Алиса потребовала закрыть дверь, напомнив, что девушкам нужно переодеться. Макиас тем временем принялся пересчитывать всех по головам.

– Девять учеников, инструктор на месте, никто не потерялся, – объявил он.

Фи подняла руку с кровати у окна.

– Я могла потеряться.

– Но не потерялась.

– Ещё не поздно.

Лаура поставила бутылки с соком на стол, сняла куртку и оглядела комнату с выражением полководца, которому достался отряд после тяжёлого отступления.

– Сначала нужно распределить места, убрать вещи из проходов и подготовиться ко сну. Девушки занимают кровати возле окон, юноши располагаются у двери. Инструктору следует лечь отдельно, чтобы она не мешала остальным.

– Прекрасный план, – сказала Сара. – Я выбираю эту.

Она шагнула к ближайшей кровати, на которой уже лежала сумка Юсиса, отодвинула её на пол и рухнула поверх покрывала лицом вниз. Юсис несколько секунд смотрел на собственные вещи, а затем спокойно поднял сумку.

– Ха-а-ах… Полагаю, моё мнение здесь никого не интересует.

– Можешь лечь рядом, – пробормотала Сара в подушку.

– Я лучше проведу ночь на улице.

Макиас сразу поддержал порядок Лауры и начал переносить сумки. Гайус без споров поднял несколько тяжёлых чемоданов, Эллиот убрал коробку с пирогами на подоконник, а Фи осталась лежать на выбранной кровати и наблюдала за нами. Алиса скрылась за перегородкой вместе с Эммой. Лаура последовала за ними, предварительно ещё раз напомнив, чтобы никто не подходил к женской половине комнаты.

Я как раз развязывал ремни на сумке, когда перегородка опасно качнулась и из-за неё послышался голос Алисы:

– Кто поставил сюда стул?

– Он стоял там раньше, – ответила Эмма.

– Тогда почему на нём лежат чьи-то сапоги?

– Это мои, – отозвалась Фи.

– Забери их!

Фи нехотя поднялась, подошла к краю перегородки и потянулась за сапогами и конечно же "гармошка" наклонилась и затем с медленным скрипом стала заваливаться в нашу сторону.

– Фи, стой! – крикнула Алиса.

Мы одновременно обернулись. Я успел подхватить ближайшую стойку, Гайус поймал вторую, однако средняя секция всё равно сложилась и накрыла Макиаса вместе с половиной его вещей.

Из-за упавшей перегородки показалась Лаура в длинной ночной рубашке. Она держала в руках деревянную рейку и смотрела на нас так, словно решала, кого назначить виновным.

– Почему конструкция рухнула?

Макиас выбрался из-под деревяшки и поправил очки.

– Потому что некоторые люди не способны оставить вещи на своих местах!

– Я хотела забрать сапоги, – пояснила Фи.

Алиса выглянула из-за сохранившейся части ширмы, заметила нас и тут же скрылась обратно.

– Не стойте там! Отвернитесь!

Мы дружно повернулись к стене. Гайус аккуратно поставил перегородку на место, а Юсис сел на край свободной кровати и спокойно наблюдал за происходящим, нисколько не пытаясь помочь.

– Альбареа, – произнёс Макиас, – ты мог хотя бы поднять эту хреновину!

– Мне показалось, что ты прекрасно справляешься с этим.

– Нихера подобного!

Пока они спорили, Лаура восстановила среднюю конструкцию, а затем подпёрла их стульями и заставила Фи убрать сапоги.

– Никто не пересекает эту линию без разрешения! – предупредила она.

– А если понадобится выйти? – спросил Эллиот.

– Дверь находится на вашей стороне.

– А вода?

– Кувшин тоже на вашей стороне.

– А пироги?

Все посмотрели на коробку у окна, оказавшуюся за стульями. Эллиот явно не учёл этого во время перестановки.

– Они останутся тут до утра, – решила Лаура.

Гайус покачал головой.

– Пироги могут испортиться.

– Ночью прохладно.

– Один из них с мясом.

Лаура задумалась. Эллиот использовал эту паузу, быстро переступил через границу, забрал коробку и вернулся обратно. Алиса успела заметить движение.

– Кто там ходит?!

– Я спасал еду, – ответил он.

– Больше не ходи здесь!

– Хорошо!

Несмотря на обещание лечь спать, никто даже и не собирался успокаиваться. Эллиот раздал пироги, Гайус открыл бутылку сока, Фи уселась на подоконник и начала есть орехи, Макиас пытался составить расписание подъёма, а Юсис читал прошения торговцев с очень усталым видом. Сара лежала поперёк чужой кровати на мужской половине комнаты, временами поднимала голову и требовала налить ей воды, хотя каждый раз забывала выпить уже принесённый стакан.

Лаура вышла из-за перегородки уже полностью переодетой.

– Через десять минут все должны лечь! – объявила она.

– Ты теперь командир общежития? – спросил я.

– Кто-то обязан прекратить этот беспорядок.

– А по-моему, всё проходит отлично.

В этот момент Сара поднялась на локтях, попыталась дотянуться до стакана и смахнула его на пол и конечно же вода растеклась возле кровати Юсиса.

– Великолепно, – сухо сказал он.

Макиас немедленно схватил полотенце. Гайус поднял стакан, Эмма принесла тряпку, а Сара снова уткнулась в подушку.

– Я проверяла вашу готовность к чрезвычайным ситуациям, – пробормотала она.

– Разумеется, – ответил Юсис. – Теперь я чувствую себя значительно безопаснее.

Мы вытерли пол, убрали пустые тарелки и всё-таки начали укладываться. Мне досталась кровать возле двери. Эллиот занял соседнюю, Гайус устроился у стены, Макиас лёг ближе к центру, чтобы, по его словам, слышать всех нарушителей порядка. Юсис остался без своего места, так как Сара отказывалась двигаться.

– Разбуди её, – предложил Макиас.

– Ты можешь сделать это сам.

– Она твой инструктор.

– Она также твой инструктор.

Они посмотрели друг на друга, после чего одновременно отвернулись. Гайус предложил Юсису свою кровать, но тот отказался, после чего постелил на полу возле стены и положил под голову свёрнутую куртку.

– Второй сын герцога спит на полу из-за пьяной женщины, – заметил Макиас. – Вот она, настоящая академическая жизнь.

– Упомянешь об этом в Тристе, тогда я лично прослежу, чтобы ты спал в конюшне.

Мы какое-то время полежали и даже начали засыпать, а затем внезапно Фи появилась из-за перегородки с подушкой в руках, оглядела мужскую половину комнаты и без всякого предупреждения легла на кровать ко мне. Я уже успел устроиться под одеялом и начал засыпать, поэтому некоторое время просто смотрел на неё, а затем таки сказал.

– Э-э-э… Фи-сан?

– Да?

– Ты чего это делаешь?

– Я буду здесь спать.

– … но тут моя кровать как бы, так что…

– Теперь моя.

– Но у тебя есть своя.

– Там Алиса рядом бормочет о том, что ты изврат и не даёт мне уснуть.

– Она скоро перестанет.

– Не перестанет.

Из-за перегородки немедленно донёсся голос Алисы:

– Я всё слышу!

Фи закрыла глаза и натянула одеяло до подбородка, а затем обняла меня, будто так и надо.

Надо ли говорить, что все с такого мягко говоря охренели, особенно я.

Эллиот повернулся ко мне с таким фэйсом, что я даже и не знаю, как его описать. Он уже начал открывать рот, но я сработал на упреждение и спросил.

– Что мне делать?

– Э-э-э… Ну-у-у… Может ляжешь на её место?

– Я не могу пойти туда! Там девчачья половина!

– Тогда ляг как Юсис на полу.

Юсис приоткрыл один глаз.

– Тут не очень удобно так-то…

В итоге Эллиот продолжил пялиться на меня с Фи, впрочем подозреваю, что не только он один.

Лаура обнаружила нарушение через несколько минут, подошла, посмотрела на нас, а затем вывела Фи обратно за перегородку и вернула её на место, а после этого порядок наконец-то установился.

Свет погасили ещё через четверть часа. Комната погрузилась в темноту, через неплотно задёрнутые шторы проникал слабый свет уличных фонарей, а с площади доносились последние далёкие мелодии. Кто-то продолжал шептаться за перегородкой, Макиас требовал соблюдать тишину, Гайус пожелал всем спокойной ночи, Юсис попросил не наступать на его вещи.

Я лежал, смотрел в тёмный потолок и ждал, когда шум утихнет. День получился длинным: винодельня, фестиваль, танец с Лаурой, фейерверк, возвращение через ночной город. Усталость должна была свалить меня сразу, однако сон не приходил. В голове снова звучала музыка с площади, ладонь помнила тепло руки Лауры, а рядом Эллиот несколько раз перевернулся с одного бока на другой.

Через некоторое время он тихо позвал:

– Рин, ты спишь?

– Уже нет.

– Извини.

– Всё равно не спалось.

Мы замолчали. С женской половины раздалось сонное бормотание Алисы, а затем кровать скрипнула и снова стало тихо.

– Хочешь выйти наружу? – спросил Эллиот. – Здесь душно.

Я осторожно поднялся, нащупал куртку и вместе с ним покинул комнату. Макиас приоткрыл глаза, однако ничего не сказал, лишь показал на дверь и жестом потребовал закрыть её тихо.

На улице стало значительно прохладнее. Фестиваль уже закончился, прилавки стояли закрытыми, на площади гасли последние фонари, а работники складывали лавки и убирали оставшийся мусор. Мы с Эллиотом сели на деревянную скамью возле гостиницы. Некоторое время он молчал, сцепив руки между коленями.

– Хороший вечер получился, – сказал я.

– Да. Я давно так не веселился.

– Ты с Гайусом сожрал половину жратвы с площади.

– Он предложил попробовать все местные блюда, а я не хотел показаться невежливым!

– Благородная жертва.

Эллиот улыбнулся, однако веселье быстро ушло с его лица. Он посмотрел на закрытые окна гостиницы напротив, затем провёл пальцами по краю скамьи.

– Ты сегодня спрашивал, чем я занимался до академии. Точнее, вроде не спрашивал, но разговор был рядом с этим.

– Можешь рассказать.

– Мой отец служит в армии. Генерал Крейг. Для него военная служба всегда была чем-то естественным, понятным и правильным. Мой старший брат тоже пошёл по этому пути, поэтому отец решил, что я сделаю то же самое.

– А ты не хотел?

– Конечно не хотел! Я с детства занимался музыкой, играл на скрипке и хотел поступить в музыкальную академию. Когда я сказал об этом дома, то отец решил, что музыка останется увлечением, а настоящая профессия должна быть серьёзной. Потом он сам подал документы в Тор и сообщил мне уже после того, как всё устроил.

В его голосе не было злости, хотя каждое слово явно повторялось в голове много раз. Я вспомнил, как Эллиот держался на церемонии поступления: добрый растерянный парень среди наследников великих домов, мечников и людей, которые заранее знали, зачем пришли в военную академию.

– Ты пытался отказаться?

– Пытался. Мы сильно поссорились. Я наговорил ему много лишнего, он тоже. В итоге мать попросила меня хотя бы попробовать, а я согласился, потому что не хотел устраивать ещё один скандал. Думал, отучусь немного, докажу, что совершенно не подхожу для армии, после чего отец сам разрешит уйти.

– Получилось наоборот.

Эллиот тихо рассмеялся.

– Похоже на то. Я научился пользоваться посохом, выдержал тренировки Сары, побывал в настоящем бою с монстрами и даже не убежал. Иногда мне здесь нравится. Мне нравится наш ебанутый класс, отбитые тренировки, поездка тоже понравилась, хотя я каждый раз боюсь. Из-за этого всё стало сложнее.

– Потому что уходить уже не хочется?

– Я не знаю. Музыка всё равно остаётся главным. Когда я играю, мне кажется, что занимаюсь именно тем, ради чего родился. В академии такого чувства нет, зато здесь появились друзья. Я раньше не думал, что можно одновременно хотеть остаться и уйти.

Он опустил голову, словно признание оказалось тяжелее всех ящиков на винодельне.

– Отец наверное считает, что был прав. Я действительно стал сильнее. Только вот я боюсь, что однажды привыкну выполнять чужие ожидания и перестану понимать, чего вообще хотел сам.

Я некоторое время подбирал слова. Отшутиться было легко, однако Эллиот вышел сюда вовсе не ради шутки.

– Мне кажется, тебе не обязательно выбирать прямо сейчас. Академия не отнимает музыку, если ты сам её не бросишь. Ты можешь стать сильнее здесь, продолжать играть и позже решить, что делать дальше. Отец отправил тебя в Тор без спроса, но то, каким ты выйдешь отсюда, уже зависит только от тебя.

Эллиот улыбнулся.

– Звучит неожиданно разумно от тебя.

– Я иногда умею удивлять!

– Иногда?

– По большим праздникам.

Он снова улыбнулся, но уже спокойнее.

– А ты сам кстати знаешь, чего хочешь?

Вопрос застал меня неожиданно. Я мог бы ответить привычно: закончить академию, стать сильнее, защищать семью, не погибнуть в первой же серьёзной заварушке. Всё это звучало правильно, однако за красивыми словами скрывалась пустота. Я пока не понимал, куда приведёт новая жизнь и кем стану через несколько лет.

– Пока нет, – признался я. – Раньше мне казалось, что достаточно просто двигаться вперёд и разбираться по дороге. Сейчас же рядом появилось слишком много людей, за которых я начал переживать. Наверное, сперва я хочу стать достаточно сильным, чтобы не подвести вас, а остальное уже потом.