Текст книги "Я - Рин Шварцер (СИ)"

Автор книги: Yirtimd2

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 40 страниц)

Глава 44. Поездка на север

После экзаменов прошло две недели. За это время академия успела вернуться к привычному распорядку, библиотекарша перестала вздрагивать при виде первокурсников, Джордж закончил ремонт кулинарного клуба, а студенты вновь начали улыбаться в коридорах без нервного подёргивания век. Нам тоже позволили немного прийти в себя, хотя Сара быстро напомнила, что первое место на экзаменах не освобождает класс номер семь от следующих полевых занятий.

Новое распределение она объявила после утренней лекции. На доске появились четыре направления, под каждым Сара записала имена участников, после чего отошла к кафедре и дала нам время осознать собственную судьбу. Мне достался Норд. Вместе со мной туда отправлялись Алиса, Юсис, Эмма и Гайус, который при виде названия родины впервые за всё утро широко улыбнулся. Лаура снова оказалась в другой группе, поэтому наши поезда уходили с одной станции в разные стороны с промежутком всего в несколько минут.

К назначенному часу платформа Тристы заполнилась красной формой класса номер семь, дорожными сумками и голосами провожающих. Сара ходила вдоль вагонов, проверяла билеты и повторяла, что никто не должен потерять документы до прибытия. Макиас спорил с проводником о размещении багажа, Фи сидела на своей сумке и ела орехи, Эллиот пытался убедиться, что взял все ноты, а Кроу появился без всякой причины и уже успел предложить ставки на то, какая группа первой устроит международный скандал.

Лаура стояла возле моего вагона. Её собственный поезд ожидал на соседнем пути, поэтому вокруг нас всё время проходили пассажиры, работники станции и солдаты, которые помогали переносить ящики. Она держала в ладони знакомый амулет школы Арсейдов, а синяя нить свисала между пальцами.

– Возьми его снова, – сказала Лаура. – В прошлый раз он вернулся ко мне, значит, должен справиться и с этой поездкой.

Я принял амулет, провёл большим пальцем по металлическому знаку и улыбнулся.

– Обязательно верну.

– Целым.

– Верну амулет и себя тоже.

– Хорошо.

Она осталась стоять рядом, хотя больше говорить вроде бы было нечего. Я тоже не спешил отходить к вагону. После Барехарда простое прощание оказалось сложнее, чем раньше, поскольку теперь я знал, сколько часов Лаура способна провести на станции, если получает короткое сообщение о моём ранении. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой, а я держал амулет и не мог придумать фразу, которая не прозвучала бы слишком серьёзно на шумной платформе.

Рядом раздалось выразительное покашливание.

– Кхе-кхе!

Мы одновременно повернулись к Алисе. Она стояла возле двери вагона со сложенными на груди руками, а за её спиной Эмма прикрывала улыбку ладонью. Гайус держал две сумки и выглядел так, будто происходящее его искренне забавляет. Юсис сохранял спокойствие, однако в его глазах уже появилась насмешка.

– Что? – спросили мы с Лаурой.

Алиса подняла брови.

– Целуйтесь уже!

– Чего?! – снова ответили мы хором.

Она указала на платформу.

– Вы всё равно задерживаете отправление одним своим видом!

Мы оглянулись. На нас смотрели пассажиры, проводники, работники станции и несколько солдат возле грузовой тележки. Кто-то улыбался, кто-то тихо переговаривался, а знакомый усатый машинист стоял у локомотива, теребил кончики усов и наблюдал с выражением мудрого человека, который видел подобные сцены сотни раз.

– Эх, молодёжь! – произнёс он достаточно громко, чтобы услышала половина платформы.

Жар мгновенно поднялся к лицу. Лаура тоже покраснела, сжала пальцы возле груди и посмотрела на дверь своего вагона.

– Ну ладно… Увидимся, когда вернёмся…

– Ага, увидимся…

Мы одновременно отступили друг от друга, потом едва не столкнулись с проходившим носильщиком и разошлись в разные стороны под дружный смех свидетелей. Алиса пропустила меня в вагон, после чего наклонилась ближе и прошептала.

– Трусишка!

– Спасибо за поддержку.

– Всегда пожалуйста!

Наше купе оказалось достаточно просторным для пяти человек. Гайус убрал сумки на верхние полки, Юсис занял место возле окна, Эмма села напротив него, а Алиса устроилась в углу и сразу достала журнал. Я сел рядом с Гайусом. Поезд тронулся, платформа поплыла назад, а Лаура появилась в окне соседнего состава всего на несколько секунд. Она подняла руку, я ответил тем же, после чего мы разьехались.

Когда Триста осталась позади, Гайус оживился окончательно. Он смотрел на меня так, словно впереди его ждал большой праздник, хотя официально мы ехали на учебное задание.

– В Норде вам понравится. Там можно скакать столько, сколько хватит сил, причём на настоящих племенных жеребцах, а то в академическом клубе держат спокойных учебных кобыл.

– Они не такие уж и спокойные, – заметил я. – Один только конь Винсента пытался меня укусить перед скачками.

– Потому что почувствовал соперника, – серьёзно ответил Гайус. – Ты отлично держался в седле и победил Винсента, хотя раньше мало тренировался. На степном жеребце будет сложнее. Он сам выбирает темп, чувствует неуверенность и не прощает грубого обращения.

– Тем интереснее. Хочу посмотреть, что я умею.

Мы одновременно посмотрели на Юсиса. Он оторвался от книги и некоторое время терпел наши взгляды.

– Что?

– А ты-то умеешь скакать? – спросил я.

Юсис оскорблённо приподнял подбородок.

– Разумеется! Я ведь дворянин. Верховая езда входит в обязательное воспитание детей великих домов.

Гайус поднял указательный палец, словно только что получил окончательное подтверждение прекрасному плану.

– Ну вот! Будем скакать, кумыс пить и песни петь!

Я откинулся на спинку сиденья. Юсис закрыл книгу, сохранив палец между страницами. Гайус тоже устроился удобнее, после чего мы втроём посмотрели в потолок вагона и начали представлять бескрайнюю степь, быстрых коней, костёр возле стойбища и огромную кружку кумыса после долгой скачки.

– Можно устроить гонку до ближайшего холма, – сказал я.

– Если местность будет безопасной, – ответил Гайус. – Победитель первым выбирает мясо за ужином.

– Согласен, – произнёс Юсис. – Только не рассчитывайте, что я уступлю из вежливости к хозяину.

– В Норде гостям тоже не уступают.

– Тогда всё отлично.

Алиса опустила журнал и посмотрела на нас.

– Что это с ними?

Эмма поправила очки.

– Не мешай им фантазировать. Они уже мысленно проскакали половину Норда.

– Судя по их лицам, они ещё и выпили весь кумыс…

Несколько часов прошли спокойно. Поезд двигался на северо-запад, поля за окнами постепенно сменялись лесистыми холмами, потом появились промышленные посёлки и длинные грузовые пути. Мы обсуждали будущие задания, проверяли документы и пытались угадать, какие поручения подготовила Сара. Гайус считал, что нас отправят помогать жителям стойбища или сопровождать караван. Юсис ожидал встречи с военными Зендских ворот. Алиса нервничала из-за не пойми чего. Эмма аккуратно заметила, что в Норде сохранилось множество древних преданий, поэтому она надеется найти время для местных архивов.

К Роэру мы прибыли ближе к вечеру. За окном появились заводские трубы, металлические мосты, подъёмные краны и огромные корпуса фабрик. Город выглядел так, будто каждая свободная площадка здесь использовалась под мастерскую, склад или железнодорожную ветку. Поезд остановился на большой станции, где нам предстояло ждать соединения с северным составом.

Мы вышли размяться и купить еду. Алиса до этого разговаривала с Эммой о местных орбальных производствах, но на платформе внезапно замолчала. Навстречу нам шла высокая женщина в строгом деловом костюме. Светлые волосы были аккуратно уложены, тонкие очки блестели под станционными лампами, а за ней двигались двое сотрудников с папками и молодой инженер в рабочей форме.

Алиса остановилась.

– Мама…

Мы уставились на неё и я спросил.

– Кто?

Она тоже заметила нас. Она коротко попрощалась с инженером, передала помощнику документы и подошла ближе. Её взгляд сперва остановился на дочери, а затем быстро прошёлся по нашей форме и дорожным сумкам.

– Ирина Райнфорд. Очень приятно. Вы ведь одноклассники Алисы?

– Да, всё верно.

– Хорошо… Алиса! Я получила сообщение академии о поездке в Норд.

– Шэрон наверняка сообщила раньше академии.

– Она выполняет порученную работу.

– Ну конечно.

Разговор сразу стал холоднее. Ирина не повысила голос, Алиса тоже держалась спокойно, однако плечи у неё напряглись, а пальцы сжали ремень сумки.

– Условия в общежитии теперь приемлемы? – спросила Ирина.

– Они были приемлемыми и до приезда Шэрон…

– Сведения говорили об обратном. Старое здание нуждалось в ремонте, питание зависело от навыков вашего инструктора, а бытовое расписание отсутствовало.

– Мы справлялись.

– Теперь будете справляться лучше.

Ирина посмотрела на меня, Юсиса, Эмму и Гайуса.

– Вы сопровождаете мою дочь в Норд?

– Мы одна учебная группа, – ответил я.

– Тогда рассчитываю, что каждый выполнит свои обязанности. Алиса обладает прекрасной подготовкой в области орбальных технологий, однако иногда позволяет эмоциям влиять на решения.

Алиса резко подняла глаза.

– Мама, не надо обсуждать меня с одноклассниками!

– Я сообщаю очевидное.

– Для тебя всё очевидное обязательно должно прозвучать как отчёт.

Ирина задержалась на ней ещё на несколько секунд, а затем проверила карманные часы.

– У меня начинается совещание. После возвращения из Норда отправь Шэрон краткую сводку о состоянии оборудования, которое встретится по маршруту. Это будет полезно для практики.

– Поездку организовала академия, поэтому корпорация здесь ни при чём.

– Одно другому не мешает.

Она коротко пожелала нам безопасного пути и ушла вместе с сотрудниками. Алиса смотрела ей вслед, пока Ирина не скрылась за дверями служебного перехода, после чего направилась обратно к вагону, даже не купив еду.

Гайус хотел окликнуть её, но Эмма едва заметно покачала головой. Мы молча взяли несколько упаковок сэндвичей, чай и фрукты, затем вернулись в купе. Алиса заняла место возле стены, положила руки под голову и закрыла глаза.

– Я устала. Разбудите, когда будем подъезжать.

Она отвернулась к окну. Дыхание оставалось слишком ровным и нарочито глубоким, поэтому никто не поверил, что она действительно уснула. Мы всё же не стали возвращаться к разговору с Ириной.

После Роэра путь стал длиннее и спокойнее. Состав постепенно поднимался к северным районам, за окнами темнели леса и скалистые склоны, в проходе зажглись лампы. Юсис ушёл в вагон-ресторан за горячей водой, а Алиса продолжала изображать сон. У нас появилось редкое время, когда можно было говорить без спешки, занятий и постоянных чужих ушей.

Я сел напротив Гайуса.

– Ты давно не возвращался домой?

– С начала учебного года. Для Норда несколько месяцев выглядят коротким сроком, но сейчас мне кажется, что прошло намного больше времени. В академии каждый день заполнен занятиями, заданиями и новыми людьми. Дома время движется иначе.

– Скучал?

– Да. По семье, степи, лошадям и ночному небу. В Тристе звёзды тоже видны, только между домами и фонарями они кажутся далёкими. В Норде над головой остаётся всё небо целиком.

Он говорил спокойно, но в голосе появилась мягкость, которой я раньше не слышал. Гайус редко жаловался и легко принимал академическую жизнь, поэтому его тоска по дому оставалась незаметной до этой поездки.

– Твои родные знают, что ты едешь?

– Я отправил письмо сразу же после распределения. Младшие наверняка будут ждать возле дороги. Тома попытается показать, как хорошо научился держаться в седле, а Лили потребует подарки из Тристы.

– Я ничего не купил.

– Для гостей подарки не обязательны. Расскажешь им про академию и скачки с Винсентом. Этого хватит на весь вечер.

– Только не говори, что он потом свалился из-за вставшей на дыбы кобылы. Так история станет хуже.

Гайус улыбнулся.

– В Норде хорошая история ценится выше точности некоторых деталей.

Эмма закрыла книгу и присоединилась к разговору.

– Я читала, что жители Норда сохраняют предания в песнях, поскольку письменных источников раньше было мало.

– Так и есть. Старшие помнят длинные истории о каждой стоянке, реке и холме. Некоторые песни рассказывают о событиях, которые произошли задолго до основания империи.

– Можно будет их записать?

– Сначала спроси рассказчика. Большинство согласится, если объяснишь цель. Некоторые песни исполняют только в определённое время или перед членами семьи.

Эмма кивнула и сделала пометку в блокноте. Я посмотрел на её очки, вспомнил Селин и странную реакцию на мою внутреннюю энергию, но расспрашивать не стал. Долгая дорога давала возможность поговорить спокойно, однако чужие тайны по-прежнему оставались чужими.

– Селин вернулась к прежним прогулкам? – спросил я.

Эмма немного смутилась.

– Да. После того дня она ведёт себя так, будто ничего не произошло.

– По-моему, она специально устроила весь этот бардак.

– Кошки иногда выбирают странные места.

– Она сидела на крыше, дождалась, пока Кроу начнёт падать, а затем привела всю академию к похудевшей Маргарите.

– Возможно, ей стало любопытно.

Эмма поправила оправу.

– Селин необычная кошка.

– Я заметил.

Она ожидала следующего вопроса, однако я взял чашку и отпил чай. Через несколько секунд напряжение в её плечах ослабло.

– Спасибо, – тихо сказала Эмма.

– За что?

– За помощь с поисками. Хотя результат вышел несколько масштабнее, чем я ожидала.

– Кроу нельзя давать доступ к микрофону студсовета.

– Теперь Това тоже это знает.

Мы улыбнулись. После этого Эмма осторожно спросила о моём боку. Шрам больше не болел, внутреннее тепло не возвращалось, а амулет Лауры лежал под рубашкой и время от времени касался груди при движении поезда.

– Если снова почувствуешь ту энергию, скажи мне, – попросила она. – Такое восстановление нельзя оставлять без внимания.

– Скажу. Ты тоже обращайся, если Селин снова решит проверить административные возможности академии.

– Надеюсь, это больше не понадобится.

У стены Алиса слегка изменила положение руки. Глаза оставались закрытыми, но по едва заметному движению ресниц было понятно, что она слушает. Мы с Эммой не стали говорить об Ирине. Гайус тоже обошёл эту тему, хотя несколько раз смотрел в её сторону.

Разговор вернулся к Норду. Гайус объяснял, как правильно подходить к незнакомому жеребцу, где держать ладонь и почему нельзя сразу хвататься за узду. Потом рассказал о кумысе, который непривычному человеку лучше пить небольшими порциями. Юсис вернулся с горячей водой, услышал последнее предупреждение и заявил, что способен справиться с любым напитком, поданным за столом.

– Это не дворянский приём, – сказал Гайус. – Если выпьешь слишком много, утром будет тяжело скакать.

– Значит, буду знать меру.

– Запомню эти слова, – сказал я.

– Твоё недоверие оскорбительно.

Алиса под одеялом тихо фыркнула, однако продолжила притворяться спящей.

Ночью поезд пересёк последний длинный тоннель. Когда мы вышли из него, за окнами уже не было тесных лесов и промышленных городов. Земля раскрылась широкой тёмной равниной, над которой висело огромное звёздное небо. Далеко впереди лежали мягкие линии холмов, а редкие огни стоянок казались маленькими точками среди степи.

Гайус поднялся и подошёл к окну.

– Мы в Норде.

Алиса сразу же открыла глаза, окончательно прекратив притворяться. Эмма прижалась ближе к стеклу, Юсис отложил книгу, а я почувствовал, как прежняя усталость от долгой дороги уступает ожиданию. Где-то впереди нас ждали племенные жеребцы, семья Гайуса, степные песни и новые поручения, которые наверняка снова окажутся сложнее официального описания.

Я коснулся амулета под рубашкой и вспомнил обещание вернуть его Лауре. На этот раз я собирался выполнить его без ран, военных тюрем и взорванных решёток, хотя опыт класса номер семь подсказывал, что строить спокойные планы заранее было слишком самоуверенно.

Глава 45. Семья Гайуса

К утру поезд оставил позади последние каменные станции северной линии и вышел к бескрайней равнине, где рельсы тянулись через травы до самого горизонта, а небо казалось настолько широким, что вагоны двигались уже не по земле, а по узкой полосе между двумя огромными пространствами. После Роэра исчезли фабричные трубы, металлические мосты и тесные рабочие посёлки, затем пропали даже редкие домики вдоль путей, поэтому за окнами оставались только волны степи, низкие холмы и далёкие стада, которые издалека выглядели тёмными точками на зелёном полотне.

Гайус стоял у окна с самого рассвета. Он редко показывал нетерпение, однако сегодня постоянно проверял время, всматривался в дорогу и узнавал каждый изгиб местности раньше, чем остальные успевали заметить хоть какое-то отличие от предыдущего холма. Когда поезд замедлился возле небольшой северной станции, он первым снял с полки дорожную сумку, помог Эмме спустить её вещи и сообщил, что дальше придётся ехать на повозках, поскольку железная дорога не заходила глубоко в Норд.

На платформе нас ждали несколько всадников и две широкие телеги с высокими навесами. Мужчины в длинных синих кафтанах сразу узнали Гайуса, спешились возле края платформы и пошли навстречу, широко улыбаясь. Первый оказался коренастым мужчиной с обветренным лицом и густыми чёрными волосами, второй был моложе, а третий держался чуть в стороне и смеялся ещё до того, как подошёл.

– Сайн байна уу, Гайус! Амьд мэнд ирэв үү? (Здравствуй, Гайус! Благополучно добрался?)

– Сайн, сайн. Та нар сайн сууж байна уу? (Хорошо, хорошо. Как вы тут поживаете?)

Они пожали ему руку, затем каждый по очереди хлопнул по плечу. Один мужчина обнял Гайуса, другой сжал его предплечье и внимательно осмотрел с головы до ног, словно хотел убедиться, что академия не испортила выросшего в степи парня.

– Академидаа манай Нордын нэрийг гаргав уу? (Показал в академии, на что способен человек из Норда?)

– Чадах хэмжээгээрээ үзүүлсэн дээ. Харин тэндхийн хүмүүс бас сул биш. (Показал настолько, насколько смог. Но тамошние люди тоже далеко не слабые.)

– Хотынхон уу, эд нар? Цэмцгэр харагдаж байна шүү. (Это городские, да? Выглядят уж очень цивильно.)

– Манай ангийнхан. Замын тоосноос айхгүй. (Мои одноклассники. Дорожной пыли они не боятся.)

Мужчина с густыми волосами посмотрел на нас, задержался на чистой форме, потом на аккуратной одежде Алисы и усмехнулся.

– Гэрийн нөхцөлд гомдоллохгүй биз? Ор, халуун ус нэхэхгүй биз дээ? (На бытовые условия жаловаться не станут? Кровати и горячую воду требовать не будут?)

– Хэрэв гомдолловол өөрсдөө майхнаа барина. (Если начнут жаловаться, сами поставят себе палатки.)

Гайус ответил настолько спокойно, что мужчины дружно рассмеялись. Нам оставалось стоять рядом и слушать чужую речь, в которой изредка угадывались знакомые имена и интонации. Даже без перевода было видно, насколько свободно он держался среди этих людей. В академии Гайус говорил размеренно, тщательно выбирал слова и редко позволял себе перебивать собеседника. Здесь он отвечал быстрее, улыбался шире и принимал поддразнивания так естественно, будто вернулся в разговор, который прервался только вчера.

Молодой всадник указал на Эмму, затем на Алису и спросил с такой хитрой улыбкой, что перевод уже не требовался.

– Тэгээд эднээс хэн нь чиний сүйт бүсгүй вэ? (Так которая из них твоя невеста?)

Гайус рассмеялся и покачал головой.

– Ха-ха! Аль нь ч биш. Намайг амьд явуулахыг хүсвэл ийм юм битгий асуу. (Ни одна. Если хотите, чтобы я остался жив, больше такого не спрашивайте.)

Алиса настороженно посмотрела на него.

– О чём это они спрашивают?

– Да так, просто интересуются, как проходит учёба, – невозмутимо ответил Гайус.

Мужчины снова засмеялись, а Эмма поправила очки и явно решила, что перевод оказался неполным. Юсис наблюдал за происходящим с вежливым спокойствием, хотя едва заметная улыбка показывала, что общий смысл он тоже понял ничуть не хуже остальных.

– А по-моему, там было что-то про нас… – сказала Алиса.

– Э-э-э… Да не-е-е, они просто спросили, умеете ли вы держаться в седле.

– Почему тогда они смотрели только на нас с Эммой?

– Ну-у-у они… Просто хотели понять, кто из вас выглядит увереннее!

– Гайус…

– Да?

– Когда я найду человека, который нормально переведёт их вопрос, мы продолжим разговор!

Один из местных услышал её тон, посмотрел на Гайуса и снова произнёс что-то на нордском.

– Хотын бүсгүй чинь ууртай юм аа! (Твоя городская девушка сердитая!)

– Миний бүсгүй биш! Тэгж хэлбэл улам уурлана. (Она не моя девушка! Если так скажете, разозлится ещё сильнее.)

Громкий смех прокатился по платформе. Алиса сузила глаза, но Гайус уже забирал у неё сумку и направлялся к телеге, поэтому добиться перевода она не успела.

От станции мы ехали несколько часов. Повозки шли по утоптанной дороге, потом свернули на широкую степную колею, где следы колёс постепенно терялись среди травы. Гайус пересел на лошадь, которую привели специально для него и сразу же изменился ещё сильнее. Он держался в седле легко, разговаривал со всадниками на ходу и несколько раз уходил далеко вперёд, чтобы проверить дорогу.

Мы ехали в телеге, смотрели на свободное пространство вокруг и чувствовали себя гостями, которые попали в мир без стен, ворот и привычных границ. В Тристе каждая улица имела начало и конец, а академический парк со всех сторон окружали здания. Здесь можно было выбрать любое направление, ехать несколько часов и всё равно видеть впереди только степь.

Гайус вернулся к повозке и некоторое время двигался рядом. Его жеребец шёл широким спокойным шагом, иногда косился на лошадей в упряжи и нетерпеливо перебирал ногами, словно считал темп повозки слишком медленным.

– Это твой конь? – спросил я.

– Был моим до отъезда. Его зовут Байгал. Сейчас на нём чаще ездит Тома, но он всё ещё помнит меня.

– Тома не обидится, что ты забрал его?

– Обидится. Потом предложит скачку, чтобы вернуть.

– Уже нравится твой брат.

– Подожди знакомства.

Юсис посмотрел на жеребца.

– Хорошее сложение. Сильные ноги и широкая грудь.

– В Норде слабая лошадь долго не выдержит, – ответил Гайус. – Расстояния большие, а погода меняется быстро.

– Ты обещал подобрать нам племенных жеребцов, – напомнил я.

– Отец выберет подходящих, но сразу на самых быстрых вас не посадят.

– Я победил Винсента!

– Лошадь Винсента привыкла к дорожкам и оградам. Степной жеребец может решить, что твои планы ему неинтересны.

– Значит, мы с ним договоримся!

Гайус улыбнулся и ускорил Байгала, после чего жеребец легко обошёл повозку и через несколько секунд оказался далеко впереди.

Поселение показалось ближе к полудню. На пологом склоне стояли круглые белые юрты, между ними паслись привязанные лошади, возле большого загона двигалось стадо, а на ветру развевались длинные полосы ткани. Дым от очагов поднимался над крышами и сразу рассеивался в широком воздухе. Люди заметили повозки заранее. Дети побежали навстречу, мужчины оставили работу возле ограды, женщины вышли из юрт и прикрыли глаза ладонями от яркого солнца.

Гайус не стал ждать остановки. Он спрыгнул с коня возле первой юрты, передал поводья мальчику и направился к высокому мужчине в синем кафтане. На лице мужчины тянулся старый шрам, который шёл поперёк лица, широкие плечи делали его похожим на воина, привыкшего проводить в седле большую часть жизни. Рядом стояла женщина в длинной синей одежде, молодой парень в похожем синем кафтане, девушка в зелёной юбке и маленькая девочка, которая едва дождалась, пока Гайус подойдёт ближе.

– Аав аа! Ээж ээ! Би ирлээ! (Отец! Мама! Я вернулся!)

Мужчина со шрамом крепко обнял сына.

– Миний хүү, сайн явж ирэв үү? (Сын мой, хорошо ли добрался?)

– Сайн явж ирлээ, аав аа. (Хорошо добрался, отец.)

Женщина сразу коснулась его лица ладонями, осмотрела, не похудел ли он и не получил ли ран, потом прижала к себе.

– Чи их турсан юм биш үү? Тэнд чинь хоол өгдөг үү? (Ты разве не похудел? Вас там вообще кормят?)

– Ээж ээ, би турсангүй. Академид хоол хангалттай. (Мама, я не похудел. В академии еды достаточно.)

– Ээждээ худлаа ярьж болохгүй шүү. (Матери врать нельзя.)

– Би үнэн хэлж байна. (Я правду говорю.)

Маленькая девочка уже подпрыгивала рядом.

– Ах аа! Ах аа! Надад юу авчирсан бэ? (Братик! Братик! Что ты мне привёз?)

– Лили, эхлээд мэндэл. Дараа нь бэлгээ авна. (Лили, сначала поздоровайся. Потом получишь подарок.)

– Сайн байна уу, ах аа! Одоо бэлгээ өг! (Здравствуй, братик! Теперь давай подарок!)

Все вокруг рассмеялись.

Гайус поднял её на руки, покрутил и поставил на землю, после чего достал из сумки маленькую фарфоровую фигурку лошади. Лили прижала подарок к груди и побежала показывать его другим детям.

Девушка в зелёной юбке подошла к брату, обняла и сразу же отступила, чтобы внимательно его осмотреть.

– Гайус, ты стал ещё выше.

– Шида, ты говоришь это каждый раз.

– Потому что каждый раз это правда. Маме скоро придётся шить тебе одежду из двух кафтанов.

– Академическая форма ещё подходит.

– Пока ты не вернулся к нормальной еде.

Молодой парень в синем дождался, когда родители и сестра отойдут, потом подошёл к Гайусу и окинул его оценивающим взглядом.

– Ну что, старший брат, в академии себя не опозорил? Показал там всем, кто тут настоящий головар?

У Гайуса дёрнулся глаз.

– Тома…

– А что? Я правду говорю. Ты же головар нашей семьи!

Гайус перехватил его за шею локтем, притянул к себе и начал теребить волосы.

– Чи хэнд ингэж донгосоод байна аа? Одоо би чамд үзүүлье! (Ты кому тут дерзишь, а? Сейчас я тебе покажу!)

– А-а-а! Ээж ээ! Гайус ах намайг алж байна! (А-а-а! Мама! Брат Гайус меня убивает!)

Тома попытался вывернуться, упёрся ногами в землю и начал бороться уже всерьёз. Гайус удерживал его одной рукой, второй растрепал волосы ещё сильнее, а потом младший брат резко поднырнул под локоть, схватил Гайуса за пояс и попытался повалить.

Они сцепились посреди поселения, толкнули друг друга к ограде и едва не задели корзину, которую Шида успела убрать с дороги. Тома подставил ногу, Гайус удержался, развернул брата и прижал его спиной к себе. Тот снова выскользнул, ухватился за рукав старшего и уже через мгновение оба повалились на траву.

Никто из семьи не испугался. Лакан сложил руки на груди и наблюдал с довольной улыбкой. Фатма покачала головой, Шида прикрыла смех ладонью, а Лили прыгала рядом и кричала, чтобы старший брат победил.

Юсис смотрел на борьбу с таким выражением, будто ему показывали совершенно неизвестный семейный ритуал.

– Это сильно отличается от наших с Руфусом отношений.

Эмма тревожно сжала ремень сумки.

– А им это нормально? Он его не травмирует? Они уже борются всерьёз.

Алиса посмотрела на братьев, которые покатились по траве.

– Капец… Приехали.

Я наблюдал, как Тома попытался сесть Гайусу на спину, а тот перевернулся, прижал его плечом к земле и снова схватил за волосы.

– Мда-а-а… Интересно, а что значит "головар"?

Местные сразу же повернулись ко мне.

Я выдержал несколько внимательных взглядов.

– Что?

Мужчины возле ограды с ухмылками переглянулись. Фатма прикрыла улыбку, Шида отвернулась, а Тома даже перестал вырываться.

Гайус поднял голову.

– Не переживай, Рин, ты точно не головар!

– Да кто такие головары-то, ёпрст?!

Тома ухмыльнулся из-под его руки и пальцем тыкнул в грудь Гайуса.

– Да вот же он перед вами!

– На тебе!

Гайус снова прижал его к земле.

– А-а-а! Я же объяснил человеку!

Лакан наконец-то вмешался, поднял обоих за плечи и развёл в стороны. Тома продолжал смеяться, Гайус поправлял растрепавшуюся форму, а я так и не получил нормального ответа.

– Это местное слово? – спросила Эмма.

– Можно сказать и так, – ответил Гайус.

– Оно обозначает воина? – уточнил Юсис.

– Иногда.

– Дурака? – спросил я.

Тома снова прыснул со смеху.

– Иногда особенно точно!

Гайус побежал к нему, поэтому младший брат быстро начал убегать под хохот всего поселения.

Знакомство с семьёй прошло прямо там же, на глазах всего поселения. Никто не приглашал нас в отдельную юрту для официального представления, не выстраивал родственников по старшинству и не готовил торжественную речь. Гайус подвёл нас к отцу, назвал каждого по имени и коротко объяснил, чем мы занимаемся в академии.

Лакан пожал руку мне, потом Юсису. Гайус заранее предупредил, что отец сжимает ладонь сильнее, чем принято в городе. Юсис выдержал рукопожатие с достоинством, хотя после этого несколько раз незаметно разогнул пальцы.

– Рин хорошо держится в седле, – сказал Гайус отцу. – Он победил на академических скачках.

Лакан посмотрел на меня внимательнее и произнёс несколько слов по-нордски.

– Отец говорит, что завтра проверит тебя лично.

– Передай ему, что я готов.

Гайус перевёл ответ. Лакан одобрительно кивнул и хлопнул меня по плечу так, что пришлось напрячь ноги, чтобы остаться на месте и я с неловкой улыбкой пошатнулся.

Фатма обняла Эмму и Алису, словно знала их давно, потом поправила воротник сына и снова начала распрашивать его, нормально ли ему в академии. Шида забрала часть сумок, а Лили ходила вокруг нас, рассматривала форму и пыталась определить, у кого самое интересное оружие.

– Это мой отец Лакан, – сказал Гайус. – Мама Фатма. Мой младший брат Тома. Сестра Шида, а это Лили.

– Я старше Томы, но младше тебя, – уточнила Шида. – Говори правильно.

– Я хотел объяснить проще.

– В академии вас учат объяснять неточно?

Тома сразу рассмеялся.

– Видишь? Уже и дома тебя поправляют!

Гайус посмотрел на него.

– Хочешь продолжить?

Тома отступил за отца.

– Я просто поддерживаю разговор!

Семья Гайуса разговаривала с ним без малейшей осторожности. Фатма могла перебить его вопросом о его быте, Лакан спрашивал об учёбе и тут же переходил к мастерству его копья, Тома цеплялся к каждому слову, Шида напоминала о старых домашних обязанностях, а Лили требовала от нас показать ей наше оружие. Гайус отвечал им так же свободно, спорил, шутил и не пытался выглядеть перед нами серьёзнее.

– Ты писал, что ваш класс занял первое место, – сказал Лакан через сына. – Это правда?

– Правда, – ответил Гайус на родном языке. – Мы готовились все вместе. В одиночку никто бы не справился.

– Тэгвэл сайн нөхөдтэй болжээ. (Значит, ты нашёл хороших товарищей.)

Гайус посмотрел на нас и кивнул.

– Тийм ээ. Маш сайн нөхөд. (Да. Очень хороших товарищей.)

Мы стояли рядом и постепенно чувствовали себя чужими. Никто не относился к нам холодно. Наоборот, местные улыбались, здоровались и сразу предлагали помощь, однако между ними существовал общий язык не только в прямом смысле. Каждое прозвище, движение и старая история имели продолжение, которое знали все вокруг. Гайус вернулся в место, где его помнили ребёнком, подростком и молодым всадником, а мы знали его только как спокойного одноклассника из класса красных мундиров.

Обед устроили без всяких церемоний. На траве между юртами расстелили несколько больших плотных покрывал, поставили низкие деревянные столики и начали приносить блюда. К семье Гайуса присоединились соседи, потом подошли всадники со станции, следом появились дети, которые уселись с краю и сразу потянулись к сладким лепёшкам.