Текст книги "Я - Рин Шварцер (СИ)"

Автор книги: Yirtimd2

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 40 страниц)

Глава 33. Чужая ошибка

На следующее утро Юсис и Макиас снова спорили из-за вчерашнего отчёта, пока Эмма спокойно переписывала общий вывод, выбрасывая обвинения одного и слишком осторожные формулировки другого. Фи ела орехи у окна и следила за ними как за представлением, а я проверил талисман Лауры под рубашкой, забрал у обоих листы и объявил спор законченным.

– Они продолжат вечером, – сказала Фи.

– Я знаю.

В гостиницу уже принесли сообщение из отделения брейсеров. Несколько рабочих, восстанавливавших старую дорогу к западным каменоломням, пожаловались на вооружённых людей возле заброшенного перевалочного двора. Сначала незнакомцы требовали плату за проезд, потом отобрали инструменты у дорожной бригады и пригрозили сжечь повозки, если рабочие вернутся. Городская стража была занята проверками после событий в Кельдике, провинциальный гарнизон отказался отправлять людей без официального распоряжения администрации, поэтому просьбу передали нам как обычное поручение полевого занятия.

– Провинциальная армия снова оставила людей без защиты, – сказал Макиас.

– Гарнизон не может отправлять подразделение по каждому устному сообщению, – ответил Юсис. – Сначала нужно подтвердить угрозу.

– Рабочих уже ограбили.

Я забрал у них бумагу.

– Собираемся. Продолжите после того, как увидим место.

Эмма проверила медицинскую сумку, Фи спрятала короткие клинки под курткой, Юсис взял меч, а Макиас зарядил дробовик и уложил запасные патроны в подсумок. Я затянул ремни на ножнах, убедился, что Аркус работает, после чего мы вышли из города через западные ворота.

Старая дорога шла между пологими холмами, постепенно превращаясь в полосу разбитых плит и осыпавшейся земли. Возле стоянки нас встретил старший бригады, широкоплечий мужчина с перевязанной ладонью.

– Они засели на перевалочном дворе, – рассказал он. – Раньше там держали камень перед отправкой в город. Сейчас склады пустые, крыши текут, зато стены крепкие. Человек двенадцать или пятнадцать. У некоторых мечи, у троих арбалеты. Один ходит с длинным кривым лезвием на древке.

– Вы видели форму или знаки? – спросил Юсис.

– Обычная одежда. Держатся уверенно, часовых выставляют, разговаривают как наёмники.

Фи присела возле следов у края дороги.

– Здесь проходили четырнадцать человек. Двое тяжёлые, один прихрамывает. Назад вернулись только рабочие.

– Они могли уйти другой тропой? – спросила Эмма.

– За двором есть путь к старому карьеру, – ответил бригадир. – Дальше тупик и обрыв. Телегу туда не провести.

Макиас посмотрел на перевязанную руку мужчины.

– Это они сделали?

– Ударили рукоятью, когда я попытался забрать инструменты. Нам повезло, что не стали стрелять.

– Значит, угроза подтверждена, – сказал Макиас. – Гарнизон всё равно оставил людей без защиты.

– Я объяснял порядок действий, а не оправдывал бездействие, – ответил Юсис.

Они снова двинулись друг к другу, поэтому я сразу остановил обоих.

– Вы сейчас оба останетесь здесь, – сказал я. – Фи идёт впереди, я рядом. Эмма держится в центре. Юсис закрывает левую сторону, Макиас правую. Никаких самостоятельных решений и никаких споров во время боя.

– Я прекрасно понимаю построение, – сухо ответил Юсис.

– Я тоже, – сказал Макиас.

– Тогда докажите это в деле!

Мы оставили бригаду у стоянки и пошли дальше. Фи быстро нашла первый наблюдательный пост: возле поваленного дерева лежала примятая трава, на коре осталась царапина от арбалета. Часовой уже ушёл, поэтому противник мог знать о нашем приближении. Мы свернули с дороги и поднялись по склону, используя кусты и камни как укрытие.

Перевалочный двор находился в низине между двумя холмами. Каменная стена окружала три склада и пустую площадку, где раньше грузили плиты. Ворота были открыты. За перевёрнутой телегой стояли двое с арбалетами, ещё несколько мужчин расположились возле входов в здания. На земле лежали отобранные кирки, лопаты и ящики с крепежом.

Фи насчитала пятнадцать человек. Лидер находился у центрального склада. Он носил кожаный нагрудник и держал оружие, похожее на короткую глефу с широким изогнутым лезвием. Древко позволяло рубить с большей дистанции, чем обычный меч, а положение ног выдавало человека, который умел им пользоваться.

– Трое стрелков, – прошептала Фи. – Один на крыше, двое за телегой. Справа пятеро. Слева четверо. Остальные возле склада.

Макиас предложил ударить справа после устранения стрелка на крыше, Юсис сразу возразил из-за узкого прохода и выбрал левый пролом. Через несколько секунд они уже спорили, стоит ли тратить силы Эммы на щит до начала ближнего боя.

Я поднял ладонь.

– Делаем иначе. Фи обходит крышу и снимает верхнего стрелка. Макиас остаётся на склоне, отсюда прикрывает площадку. Эмма ставит короткий щит только на момент выхода. Мы с Юсисом входим через левый пролом, после чего двигаемся к центру. Фи присоединится справа и не даст обойти Макиаса.

Юсис посмотрел на пролом.

– Подойдёт.

– При условии, что стрелки действительно будут заняты, – добавил Макиас.

– Именно для этого ты остаёшься выше.

Он кивнул, хотя недовольство никуда не исчезло.

Фи растворилась среди камней. Через несколько минут на крыше едва заметно качнулась тень, часовой исчез за краем, а его арбалет остался лежать возле трубы. Я поднял руку. Эмма активировала Аркус, прозрачный щит лёг перед нами, после чего мы спустились к пролому.

– Военная академия Тор! – крикнул я. – Бросайте оружие и отходите от украденных вещей!

Лидер повернулся к нам без всякого удивления.

– А вот и герои! Берите их живыми, за форму хорошо заплатят!

Арбалетчики выстрелили. Болты ударили в щит, застряли на мгновение и упали на землю. Макиас ответил с высоты. Дробь разбила край телеги, один стрелок отшатнулся с окровавленным плечом, второй спрятался за колесом.

Мы с Юсисом вошли через пролом. Я заблокировал удар первого наёмника, отвёл его меч вправо и рубанул по груди, а Юсис отбил выпад второго противника и вонзил клинок ему в горло. Эмма усилила нас, а потом как вдарила огненным снарядом по телеге и заставила арбалетчиков покинуть укрытие, где Макиас встретил их новым выстрелом.

Справа появились пятеро. Фи спрыгнула с низкой стены, полоснула первого по задней стороне колена и ударила второго рукоятью в висок, а Макиас выстрелил поверх неё и отбросил третьего к воротам.

– Правый фланг держится! – крикнул он.

– Наконец-то ты выполнил простую задачу, – усмехнулся Юсис.

– Занимайся своей стороной!

Ещё трое вышли из центрального склада. Один нёс короткое копьё, двое держали сабли. Я шагнул навстречу копейщику, отвёл наконечник мечом влево и рубанул его по шее. Клинок вошёл глубоко, мужчина выпустил древко, а я ногой толкнул тело на стоявших сзади.

Юсис рубился рядом. Он рассёк предплечье одному наёмнику, развернулся и остановил саблю второго возле гарды и контратакой зарубил его. Пока что всё шло по плану. Фи удерживала правую сторону, Макиас контролировал стрелков, Эмма поддерживала защиту.

Потом один из раненых возле ворот поднял арбалет и выстрелил в Эмму. Болт ударил в её личный покров и заставил отступить к стене. Щит перед нами погас, а лидер с глефой сразу крикнул своим людям идти вперёд.

Двое наёмников бросились на Макиаса снизу. Он переломил дробовик, но один патрон застрял в подсумке. Фи находилась дальше у ворот и не успевала вернуться.

– Юсис, прикрой справа! – крикнул Макиас.

– Это твоя сторона!

– У меня перезарядка!

– Отступай к Эмме!

– Тогда они прорвутся к стрелковой позиции!

Юсис повернулся к нему, продолжая удерживать меч перед собой.

– Если бы ты не потратил оба выстрела на одного человека, сейчас не пришлось бы кричать!

– Если бы ты не полез в центр ради красивой атаки, мы сохранили бы линию!

Они смотрели друг на друга вместо противников. Юсис сместился вправо, бросив место возле меня. Макиас спрыгнул со склона навстречу, хотя должен был отойти к Эмме. Между нами открылся широкий проход к центру группы.

Я увидел, как лидер с глефой двинулся именно туда. За ним шли двое с саблями. Если они прорвутся, один доберётся до Эммы, а второй ударит Макиаса сбоку и лидер разрежет нашу группу надвое.

– Закройте проход! – крикнул я.

Они услышали, но каждый решил исправить положение по-своему. Юсис пошёл к Макиасу, а тот развернул дробовик к людям у ворот и открытая сторона осталась моей.

Я шагнул в проход и встретил первого наёмника. Он рубанул саблей по плечу, а я поднял меч и заблокировал удар. Второй ударил снизу и я отступил на полшага, поэтому лезвие не достало до живота, а затем ударил его по запястью и отрубил ему руку и сабля упала, а мужчина закричал.

Лидер оказался прямо за ним. Он крутанул глефу над плечом и рубанул по диагонали. Я успел подставить меч, широкое лезвие ударило возле середины клинка и продавило мои руки вниз.

Мы начали обмениваться ударами и он двигался очень изощрённо и быстро, а его ловкость позволяла ему уворачиваться от моих ударов и я сам не заметил, как он сбил моё покров и раздался характерный звук ломающегося стекла и на его роже возникла торжествующая улыбка.

Мужчина сразу же отвёл оружие назад, сделал короткий шаг и тыкнул остриём. Я повернулся боком, поэтому глефа не вошла в живот, однако изогнутый край разрезал куртку и глубоко рассёк левый бок. Боль ударила настолько резко, что ноги на мгновение перестали слушаться. Я отступил, прижал локоть к ране и почувствовал горячую кровь под ладонью.

– Рин! – крикнула Эмма.

Лидер не остановился. Он поднял глефу для второго удара, собираясь рубануть сверху, пока я не успел восстановить стойку.

Фи появилась слева, схватила меня за воротник и ремень и резко дёрнула назад, поэтому лезвие ударило в землю перед сапогами и рассекло старую доску. Мы вместе упали за каменную тумбу. Фи сразу поднялась на колено, выстрелила лидеру в грудь из орбального пистолета и заставила его отступить. Пуля пробила кожаный нагрудник, мужчина покачнулся, однако удержался на ногах.

– Эмма! Сюда! – крикнула Фи.

Я попытался подняться. Бок будто залили огнём, кровь уже пропитала рубашку и текла по поясу. Талисман Лауры прилип к коже возле груди, а мысль о том, что придётся вернуть его окровавленным, вызвала злость сильнее страха.

– Я могу драться.

– Лежи, – сказала Фи.

– Проход открыт.

– Уже закрыт.

Она не преувеличивала. Мой крик наконец-то заставил Юсиса и Макиаса забыть спор. Юсис вернулся к центру и отбил саблю разбойника, который пытался пройти следом. Макиас встал возле пролома, перезарядил дробовик и выстрелил в двух наёмников у ворот. Эмма добралась до нас под прикрытием его огня.

Она разрезала ткань возле раны маленьким ножом и её лицо стало бледным.

– Лезвие вошло глубоко. Не двигайся!

– Насколько глубоко?

– Достаточно…

Эмма прижала обе ладони к боку и активировала исцеляющую магию. Свет накрыл рану, боль стала глуше, однако кровь продолжала пробиваться между её пальцами.

– Почему не останавливается? – спросила Фи.

– Повреждён крупный сосуд. Мне нужно время.

Фи встала перед нами, закрывая от площадки. Один наёмник подбежал с коротким топором. Она шагнула вправо, поэтому лезвие рассекло воздух возле плеча, после чего полоснула противника по горлу. Мужчина схватился за шею, кровь хлынула фонтаном между пальцами, а Фи толкнула его ногой и снова заняла своё место.

Юсис ударил мечом по древку глефы и отвёл оружие лидера в сторону. Макиас выстрелил ему в ногу. Дробь разорвала штаны и мышцы бедра, а мужчина упал на колено с криками, после чего Юсис ударил рукоятью в висок. Лидер рухнул на землю, выпустив оружие.

Оставшиеся наёмники увидели это и начали отступать к складам. Фи крикнула взять лидера живым. Макиас выстрелил над головами бегущих, Юсис приказал бросить оружие. Двое подчинились, третий попытался перелезть через стену и получил пулю Фи в плечо. Последнего Эмма остановила заклинанием: земля под его ногами поднялась, обхватила сапоги и повалила лицом на камни.

Бой закончился быстро, хотя для меня время растянулось. Я лежал, смотрел на склонившуюся Эмму и пытался не мешать ей движениями. Свет между её ладонями становился ярче, края раны начали стягиваться, а кровь наконец-то перестала течь сплошным потоком.

– Всё, – прошептала она. – Сосуд закрыт! Мышцы повреждены, поэтому вставать пока нельзя.

– Остальные?

– Живы.

– Хорошо.

Только после этого я позволил себе закрыть глаза на несколько секунд. Фи осталась рядом. Её ладонь лежала на рукояти клинка, взгляд следил за пленными и Юсисом с Макиасом. Оба стояли возле лидера, но смотрели не на него.

Они смотрели на меня.

Через некоторое время добрались рабочие и двое брейсеров из города. Пленных связали, украденные инструменты сложили возле телеги, а меня перенесли в пустой склад и уложили на плащ. Эмма наложила плотную повязку и запретила садиться без помощи.

Юсис подошёл первым.

– Рин…

– Потом.

Он остановился. Макиас стоял за его плечом, сжимая дробовик. На лице не осталось привычной злости, только страх и вина.

– Мы должны объясниться, – сказал он.

– Я сказал потом, дайте полежать спокойно…

Голос прозвучал слабее, чем хотелось бы, но оба отошли.

До Барехарда меня повезли на повозке рабочих. Фи придерживала меня за плечо на неровных участках, Эмма проверяла повязку, а Юсис с Макиасом шли по обе стороны телеги в полном молчании.

В клинике рану промыли, снова обработали магией и наложили швы. Врач сообщил, что жизненно важные органы не задеты, однако при более глубоком ударе Эмма могла бы и не успеть остановить кровь.

Я слушал молча. Злость копилась внутри с момента, когда глефа разрезала бок. Сначала её заглушала боль, потом лечение, теперь же осталось только ясное понимание: меня едва не убили только потому, что два придурка решили выяснять, кто из них прав прямо посреди боя.

Вечером мы собрались в комнате гостиницы. Эмма хотела оставить разговор до утра, однако я отказался. Сидеть было больно, поэтому пришлось устроиться на краю кровати, опираясь спиной на стену. Фи села возле окна. Юсис и Макиас стояли напротив, оба выглядели так, словно предпочли бы ещё один бой этому разговору.

– Сначала отчёт, – сказал Макиас. – Наёмников передали брейсерам. Рабочие вернули инструменты. Их лидер жив и уже даёт показания.

– Хорошо.

Юсис сделал шаг.

– Рин, ответственность лежит на мне. Я оставил позицию и отвлёкся на спор.

– На нас обоих, – сказал Макиас. – Я тоже пошёл вперёд вместо отхода к Эмме.

Обычно я бы остановил их, сказал, что всё закончилось, попросил сделать выводы и попытался сгладить напряжение. Сегодня терпения уже не осталось.

– Вы оба чуть не убили человека!

В комнате стало тихо.

– Мы понимаем, – ответил Юсис.

– Нет. Пока что не понимаете.

Я убрал ладонь с повязки и посмотрел на них.

– Вы спорили во время боя. Не после него, не до него, а когда рядом стояли вооружённые люди! Макиас попросил прикрыть сторону! Юсис решил напомнить ему об ошибке! Макиас вместо отхода полез вперёд, чтобы доказать, что удержит позицию. Вы оба оставили проход и продолжали выяснять, кто виноват, пока туда шли трое противников.

Макиас опустил глаза.

– Я видел угрозу слишком поздно.

– А я увидел вовремя и поэтому встал туда вместо вас.

Бок снова заболел, когда голос стал громче, однако останавливаться уже не хотелось.

– Один удар глубже на несколько сантиметров и Эмма не успела бы ничего сделать. Фи вытащила меня из-под следующего удара, иначе мне раскроили бы голову прямо на месте. Без них вы бы закончили свой спор над моим телом и потом всю жизнь спорили, кто первым оставил позицию!

Эмма стояла у стола, сжимая медицинскую сумку. Фи перестала есть орехи и смотрела на Юсиса с Макиасом без обычного развлечения.

– Мне нечего возразить, – тихо сказал Юсис.

– Тогда слушай! Мне плевать, кто из вас лучше понимает провинцию. Мне плевать, чья речь красивее и кто первый начал. В бою человек рядом рассчитывает, что вы закроете свою сторону. Он не должен проверять, не решили ли два гордых идиота снова доказать друг другу правоту!

Макиас сжал кулаки.

– Ты прав.

– Конечно, я прав блять! У меня сука в боку швы из-за вашей ебаной гордости!

Он побледнел сильнее.

– Я не хотел…

– Никто не хотел! Капитан Брунер тоже наверняка не планировал однажды стать продажной мразью! Люди постоянно делают глупости, потому что думают только о себе в конкретный момент! Но ты, мудила, захотел доказать Юсису, что способен удержать сторону! А этот еблан Юсис захотел доказать, что твой план плохой! Ни один не подумал об Эмме за спиной, Фи у ворот или обо мне между вами!

Юсис медленно опустил подбородок.

– Я прошу прощения.

– Мне сейчас не нужно твоё сраное прощение нахуй! Мне нужно знать, что в следующем бою вы идиоты выполните приказ, даже если ненавидите решение другого! Если Макиас крикнет прикрыть справа, то ты Юсис его прикрываешь, а споришь потом! Если Юсис прикажет отступить, ты Макиас отступаешь, а не доказываешь, что способен один удержать проход! Иначе я больше не выйду с вами в одной группе, а если и выйду, то походу вернусь только вперёд ногами!

Последняя фраза ударила сильнее крика. Макиас поднял голову.

– Ты серьёзно?

– Да. Я доверяю Фи. Она вытащила меня. Доверяю Эмме. Она остановила кровь. Вам двоим сегодня я уже доверился.

Юсис закрыл глаза. Он стоял неподвижно, затем снял меч с пояса и положил ножны на стол.

– В следующем бою я подчинюсь общему решению независимо от того, кто его предложит. Если снова позволю спору повлиять на позицию, можешь потребовать моего исключения из группы.

Макиас посмотрел на него, а потом положил рядом дробовик.

– Я тоже. Больше никаких споров во время задания. Если не согласен с приказом, выполню его, пока он не ведёт к очевидной гибели всей группы, затем выскажу всё после боя.

– Наконец-то нормальные слова, а не петушиное кукарекание…

Силы закончились вместе со злостью, поэтому я откинулся к стене, закрыл глаза и почувствовал, как Эмма сразу подошла ближе.

– Тебе нужно прилечь! Повязка снова намокла.

– Кровь?

– Немного. Ты слишком напрягся.

Она помогла устроиться на кровати и проверила швы. Фи принесла воду, поставила стакан рядом и села на пол возле двери.

Юсис и Макиас молча собрали вещи для возвращения в Тристу. Юсис сложил документы и оплатил комнату, Макиас сходил за лекарствами. Когда они пересекались возле стола, оба отходили в сторону без единого слова.

Перед сном я достал талисман Лауры. На синей нити остались бурые пятна. Металлический знак школы Арсейдов не повредился, только край пришлось очистить влажной тканью.

– В таком виде возвращать нельзя, – сказала Фи.

– Знаю.

– Она разозлится.

– Тоже знаю.

– Сначала на тебя, а потом на них.

Фи показала на соседнюю комнату, где находились Юсис и Макиас.

– Пусть попробуют поспорить с ней.

– Жестоко.

– Заслужили.

Я сжал талисман в ладони. Обещание вернуть его лично теперь ощущалось значительно серьёзнее. Сегодня я едва не лишился возможности выполнить это обещание, а спасло меня одно движение Фи. Мысль заставила снова почувствовать холод, который не имел отношения к ране.

Эмма погасила верхний свет и оставила лампу возле кровати.

– Постарайся поспать. Утром станет легче.

– Спасибо.

– Я должна была заметить проход раньше.

– Нет. Ты держала защиту и следила за всеми. Ошиблись они.

Она посмотрела на дверь соседней комнаты и кивнула.

Я закрыл глаза. За стеной не слышалось ни одного спора. После двух дней постоянных криков тишина казалась непривычной, но облегчения не приносила. Цена оказалась слишком высокой.

Впервые я действительно разозлился на товарищей. Без шуток, попыток понять обе стороны и привычного желания всех помирить. Их гордость подставила меня под глефу наёмника, поэтому забывать случившееся я не собирался.

Доверие можно было восстановить. Для начала Юсису и Макиасу предстояло доказать, что в следующем бою рядом со мной будут товарищи, а не два врага, случайно атакующие одну цель.

Глава 34. Ночная смена

Сон не приходил, хотя я долго лежал с закрытыми глазами и старался не обращать внимания на боль, которая расходилась от левого бока при каждом движении. Возле кровати горела одна лампа, а за тонкой перегородкой царила такая тишина, что Юсис с Макиасом либо уснули, либо впервые за время поездки боялись произнести хотя бы слово. Моя кровать осталась у них, потому что Эмма настояла перенести меня в комнату девушек, где можно было следить за повязкой.

На соседней кровати спала Эмма. Очки лежали на тумбе рядом, а сама она легла поверх покрывала, хотя перед этим несколько раз уверяла, что отдыхать будет всего пару часов. Фи сидела в кресле у окна, положив ноги на край моей кровати. В одной руке она держала пакет орехов, второй лениво крутила маленький ножик, который блестел под лампой при каждом движении пальцев.

Я открыл глаза и некоторое время смотрел на неё, после чего тихо спросил:

– Ты собираешься просидеть так всю ночь?

– До смены.

– Какой ещё смены?

– Ночной.

– Фи, мы в гостинице. За дверью Юсис с Макиасом, внизу хозяин, городская стража через две улицы. Наёмники сюда не ворвутся.

– Я слежу не за дверью.

Она указала ножом на мой бок.

– Эмма сказала разбудить её, если повязка станет тёмной, у тебя начнётся жар или ты снова решишь встать.

– Последнее звучит как самое тяжёлое преступление.

– Сегодня ты уже открыл рану криком.

– Я не открывал её криком. Просто немного напрягся.

– Повязка намокла.

– Совсем чуть-чуть.

– Эмма сказала, что этого достаточно.

Спорить с ними казалось неразумным. Я осторожно устроился удобнее и посмотрел на талисман Лауры, оставленный на столе после очистки. Синяя нить свисала с края, металлический знак отражал свет лампы и напоминал о письме, которое чудом осталось целым во внутреннем кармане разрезанной куртки.

Фи перестала крутить нож.

– Болит?

– Терпимо.

– Это означает сильно.

– Это означает, что я не собираюсь орать и будить весь этаж.

– Ты уже орал вечером.

– Там была уважительная причина.

– Юсис и Макиас тоже запомнили.

За стеной что-то тихо стукнуло, однако спора не последовало.

– Невероятно. Оказывается, они умеют находиться в одной комнате молча.

– Ты хорошо им всё объяснил.

Фи опустила ноги на пол и придвинула кресло ближе. Обычная сонная невозмутимость осталась на её лице, однако в движениях чувствовалась собранность, с которой она раньше следила за лесом, противниками или подозрительной дорогой. Она несколько секунд смотрела на повязку, затем подняла глаза.

– Почему ты вышел в проход?

– Потому что его оставили открытым.

– Это я видела.

– За проходом стояла Эмма. Слева был Макиас, справа Юсис. Если бы те трое прорвались, нашу группу разделили бы.

– Ты мог отойти к Эмме.

– Тогда лидер дошёл бы до неё первым и я крикнул, но всё произошло за несколько секунд. Я увидел дыру между ними и закрыл её.

Фи покачала пакетом, прислушиваясь к оставшимся орехам, однако есть больше не стала.

– У тебя была одна секунда на движение. Ты выбрал шаг вперёд.

– Назад было нельзя.

– Можно, но тогда удар получили бы другие.

Фраза прозвучала спокойно, без обвинения, поэтому возразить сразу не получилось. Я посмотрел на потолок и попытался подобрать ответ, который не выглядел бы глупой героической речью. Ничего подходящего в голову не пришло.

– Я был ближе всех, – сказал я наконец.

– Ты всегда ближе всех.

– Я мастер меча. Это моя работа.

– На тренировках ты встаёшь перед Макиасом, когда он уже целится. В парке первым входил к бандитам, а в бою против провинциальной армии бежал вперед прямо на стрелков, хотя Сара потом объяснила, сколько раз тебя могли убить. Сегодня ты опять решил, что остальным лучше остаться целыми, если удар примешь ты.

– Я не планировал получать глефой по боку.

– Но согласился с такой возможностью раньше, чем подумал о себе.

Я повернул голову к ней. Фи положила нож на колено и смотрела настолько внимательно, что привычная попытка отшутиться сразу же потеряла смысл.

– К чему ты ведёшь?

– Ты слишком охотно принимаешь удары за других, будто твоя жизнь стоит меньше.

Слова задели сильнее, чем ожидалось. Перед глазами возник открытый проход, широкое лезвие глефы и Эмма за моей спиной. Тогда я просто решил, что выдержу удар лучше остальных, хотя защитный покров уже слабел, противников было трое, а Фи находилась слишком далеко.

– Я так не считаю, – тихо ответил я.

– Тогда почему каждый раз выбираешь себя?

– Потому что могу что-то сделать.

– Остальные тоже могут.

– Сегодня они не сделали.

– Сегодня они ошиблись. Из-за этого ты решил заплатить за них.

– Я не собирался платить.

– Всё равно заплатил.

Бок заныл сильнее, словно тело решило поддержать её доводы. Я осторожно прижал ладонь к повязке, дождался, пока боль немного отступит, затем посмотрел на талисман Лауры.

– Если бы я отошёл, могли ранить Эмму.

– Могли.

– Или убить Макиаса, пока он перезаряжался.

– Могли.

– Значит, я поступил правильно.

– Ты остановил их и спас остальных. Это было правильно. Ты даже не попытался сохранить себя после этого.

Я нахмурился.

– В смысле?

– Первый с саблей ударил по плечу. Ты заблокировал. Второй атаковал снизу. Ты отступил и отрубил ему руку. После этого можно было уйти влево за тумбу. Ты остался перед лидером, хотя покров уже был слабым.

– За мной находилась Эмма.

– Тумба закрывала бы вас обоих. Я увидела её сразу.

Я вспомнил низкую тумбу в нескольких шагах слева. После первого обмена ударами можно было отойти за неё и заставить противника обойти камень, выиграв время для Эммы или Макиаса. Вместо этого я остался на месте и продолжил рубиться с более опытным мужчиной, словно обязан был удержать линию собственным телом.

– Я её не заметил.

– Потому что смотрел только вперёд.

– В бою обычно смотрят на противника.

– Хорошие бойцы видят ещё и путь назад.

Я усмехнулся, хотя движение отдалось болью.

– Сара бы сейчас тобой гордилась.

– Сара сказала бы громче и добавила ругательства.

– В этом ты права.

Фи убрала нож в ножны и поставила пакет на стол. Потом наклонилась к моей повязке, внимательно проверила край ткани и лишь после этого снова села.

– Я видела бойцов, которые всегда шли первыми, – сказала она. – Сначала все считали их смелыми. Потом привыкали, что они закроют ошибку, примут удар и вытащат остальных. Через некоторое время никто уже не пытался исправляться достаточно быстро, а потом такие бойцы однажды больше не вставали.

В её голосе не появилось привычной ленивой насмешки. Она ничего не рассказывала о том, где видела этих людей и почему помнила их настолько хорошо, а я не стал спрашивать. У Фи имелись собственные тайны, к которым она пока что никого не подпускала.

– Ты хочешь, чтобы я оставлял товарищей под ударом?

– Хочу, чтобы ты считал себя товарищем тоже.

Я замолчал. Простая фраза оказалась неприятно точной. Я давно считал, что лидер должен первым идти в опасное место, принимать решение и отвечать за последствия. Фи показала другую сторону: я включал в группу всех, кроме самого себя, словно мою безопасность можно было списать без обсуждения.

– Ладно, – сказал я. – Постараюсь чаще замечать путь назад.

– И укрытия.

– И укрытия.

– И не вставать перед Макиасом, когда он стреляет.

– Тут уже ничего не обещаю. Он иногда целится куда попало.

Из соседней комнаты донеслось приглушённое бурчание Макиаса.

Фи прикрыла рот ладонью, скрывая улыбку, затем посмотрела на часы.

– Тебе нужно спать.

– После такого разговора?

– Да.

– Ты сообщила мне, что я считаю себя расходным материалом, после чего предлагаешь спокойно уснуть?

– Эмма объяснила бы мягче.

– Поэтому ты решила первой сказать мне всё прямо?

– Да.

– Лаура тоже сказала бы прямо.

– Поэтому вы подходите друг другу.

Я повернулся к ней, но Фи уже снова устроилась в кресле и закрыла глаза с таким видом, будто разговор закончился. Спорить дальше не было сил. Я слушал редкий стук колёс на ночной улице и спокойное дыхание Эммы на соседней кровати. Боль становилась глуше, мысли путались, а последним ясным ощущением перед сном стала ладонь Фи на моём запястье, когда она проверила пульс.

Проснулся я от тихих голосов. Лампа всё ещё горела, за окном стояла глубокая ночь, а Фи уже лежала на второй кровати, свернувшись под покрывалом. Эмма сидела рядом со мной и держала пальцы на краю повязки.

– Я его не будила, – шепнула Фи, не открывая глаз.

– Ты подвинула кресло.

– Он сам проснулся.

– Конечно, – пробормотал я. – Виновато кресло.

Эмма вскинулась от неожиданности, безошибочно нашла очки в полумраке и сразу же надела их.

– Прости. Я старалась не потревожить тебя.

– Ничего. Сколько времени?

– Около трёх часов. Фи дежурила дольше, чем мы договаривались.

– Я не хотела вставать, – сонно сказала она.

Через несколько секунд её дыхание снова стало ровным. Эмма покачала головой, затем осторожно приподняла край повязки. Пальцы у неё были тёплыми, а движения точными и уверенными. Она проверила швы, промокнула кожу чистой тканью и наложила ладонь чуть выше раны.

– Крови больше нет. Боль усилилась?

– После разговора с Фи я уже не уверен, где болит сильнее.

– Она успела тебя отругать?

– Провела подробный разбор ценности моей жизни.

Эмма тихо улыбнулась.

– Значит, она волновалась.

– У Фи очень своеобразный способ показывать заботу.

– Зато понятный.

Свет под её ладонью появился медленно. Мягкое зелёное сияние опустилось на повязку, прошлось вдоль бока и проникло глубже, ослабляя тянущую боль. Я ожидал обычного тепла от лечебной магии, однако через несколько секунд внутри что-то ответило на заклинание. Ниже груди возник тяжёлый горячий импульс, слишком глубокий для раны и слишком сильный для слабого кварца. Он поднялся вдоль позвоночника и исчез прежде, чем я успел понять ощущение.

Эмма замерла.

Её пальцы сильнее прижались к повязке, глаза за стёклами очков расширились, а свет заклинания на мгновение стал неровным. Она сразу же восстановила контроль, однако я уже заметил реакцию.

– Что случилось?

– Ничего серьёзного. Рана хорошо закрылась.

– Ты сейчас выглядела так, будто внутри меня нашла вторую рану.

– Я почувствовала сопротивление магии. После повреждения тканей такое бывает.

Ответ прозвучал слишком быстро. Эмма убрала ладонь, проверила кварц в Аркусе и сосредоточенно посмотрела на его тусклый свет. Я ждал продолжения, однако она молчала.

Внутри снова шевельнулось слабое тепло и сразу же спряталось глубже. Я не понимал его природы, зато выражение лица Эммы показало, что ощущение имело реальную причину.

Она что-то поняла, однако спрашивать напрямую не решилась.

– Мне нужно ещё лечение? – спросил я.

– До утра лучше больше не использовать сильную магию. Швы держатся, кровотечение остановлено. Организм должен восстановиться сам.

– А это сопротивление?

Эмма поправила оправу.

– Я подумаю об этом после возвращения в академию. Возможно, дело в истощённом покрове.