332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Урук Хромой » Орки (СИ) » Текст книги (страница 30)
Орки (СИ)
  • Текст добавлен: 2 сентября 2020, 23:00

Текст книги "Орки (СИ)"


Автор книги: Урук Хромой






сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 44 страниц)

– Вот, – он протянул бусы ему. Хмыкнув, Купец осторожно отодвинул его руку и тихонько постучал Умнику по лбу.

– Виига, никаких вот, ты мне словами все расскажи. Я запомню. И вот возьми это, – он сунул ему в свободную руку небольшой мешочек, – это тебе понравится.

Очнувшийся Виига тряхнул головой и, понюхав подарок, радостно оскалился и, сев поудобнее, кивнул.

– Ты прав, слушай, – и, перебирая одной рукой бусы, начал рассказывать сосредоточенному Купцу результат расчетов, продолжая нюхать подарок, довольно щурясь и облизываясь.

– Здесь у меня три расклада на отбор орков и вывоз; плохой, большой и тот, что Бооргуз даже не заметит. А также способы их изменения.

Внимательно слушавший его Купец скрипнул зубами и, выдохнув, сел поудобнее.

– Иногда мне кажется, что ты, Виига, издеваешься, но потом смотрю тебе в глаза и понимаю, что это невозможно.

Сидевший молча Умник почесал голову и, хмыкнув, промолчал.

– У тебя, Виига, всегда есть возможность увидеть Темного, но кто будет делать твою работу. У тебя ничего нет, только она. И что ты ему скажешь? Что по глупости не сделал все, что мог. Старая Хиита, надеялась на тебя, уходя на тот Совет.

Сидевший перед ним орк вздрогнул и беспомощно посмотрел в каменное лицо Купца.

– Сейчас я пытаюсь спасти тех, кто должен будет умереть, если мы их не вывезем к Диким. Они обязательно умрут здесь. Они вероятно умрут там. Но они все дети Темного, и мы должны дать им шанс смело взглянуть в глаза своим предкам. Ты не воин, – Виига еще ниже опустил голову, не отрывая глаз лица Купца, а он, наклонившись к нему, прошипел ему в лицо, – но твоя война здесь.

Купец выпрямился и снова невозмутимо стал точить оселком коготь. Виига помотал головой и, помедлив, протянул к Купцу руки в знаке вежливой просьбы. Помедлив в ответ, Купец провел пальцами по его скрещенным рукам в знак согласия. Выдохнувший Виига сел удобнее и, поклонившись, не поднимая головы, прошептал.

– Прости меня, старший. Я глуп и неразумен. Ты сказал "моя война". Слова тобой сказаны. Мой разум не может понять их. Покорно жду твоего слова.

– Виига, я все правильно сказал. Ты воин. Только твоя война – не смерть врагов, твоя война – защитить и спасти для Темного его детей. И для этого нужно храбрости и силы не меньше, чем всем стражам Бооргуза.

Мы с тобой будем на Совете, и я знаю, что там иной раз труднее остаться в живых, чем проплыв на дозорной лодке перед носом у Дракона.

Ошеломленный и посеревший от волнения Виига замер, не смея даже дышать.

– Я иду на Совет и попытаюсь спасти столько детей Темного, сколько смогу. Ты идешь со мной. Ты мне поможешь. Мой брат по строю?

У сидевшего напротив Купца орка потекла кровь из прокушенной губы он, потянувшись, взял его руку и, положив ее себе на голову, глухо произнес.

– Благодарю тебя за великую честь, говори, что мне надо сделать, мой брат.

Купец легко толкнул его в лоб и, похлопав по плечу, прошептал ему в ухо.

– Главное, не говори никому. Зарежут. Тебя. А я больше не знаю никого, кто сможет сделать твою работу. И найди что-нибудь понаряднее этих лохмотьев, – Купец принюхался и ехидно оскалился, – и не такие вонючие. Зачем, потом скажу. Жду.

Горькая слава. Норы рабочих каст, сотня щенков Уша.

После того случая со светляком жизнь Уша переменилась. Для кого-то это и не было бы переменой, но в мире, где он жил, это было просто невероятной удачей. Внешне для него ничего не поменялось. Он каждый цикл вставал со всеми, шел и работал полный цикл, но все для него было по-другому. Сотник по-прежнему рычал и размахивал бичом, но его удары каждый раз доставались не ему, полусотники старательно обходили его. Как-то так получалось, что ему доставалась работа полегче, и вообще сотник старался при первой возможности отправить его куда-нибудь подальше. И желательно с Хр, он кстати выжил, его бок украсил длинный и красивый (по меркам орков) шрам, что стал причиной внимательных взглядов встречаемых самок, Уш так и продолжил опекать своего товарища до его выздоровления, делясь с ним рационом и помогая в работе. Немало удивив всю сотню, и это отношение понемногу передалось и части щенков. В нечастых встречах и общениях с другими сотнями оба героя стали неисчерпаемой темой для рассказов и предметом неимоверной гордости их товарищей. Медленно и неотвратимо легенда об их приключении расползалась по Бооргузу в касте рабочих орков, обрастая новыми подробностями и выдумками. Другие участники этих событий тоже не остались в долгу, активно приняв участие в легендотворчестве. Светляки и орки Малой Мешалки соревновались в выдумке и даже орки Разделки, в обычной жизни не пользующиеся вниманием, молча многозначительно кивали головой и пожимали плечами в ответ на робкие вопросы. У Носачей же это событие в их интерпретации приобрело вид страшной битвы с полчищами огромных орков и демонов, и только прибытие Теней остановило могучих Носачей в шаге от победы над врагом. Теперь сотня Уша получала особое уважительное отношение от Носачей, а участники схватки, ставшие тоже легендарными героями своего народа, при встрече с Ушем и Хр почтительно приветствовали их как соратников в бою. В общем, жизнь понемногу менялась, Хр радовался и только Уш ходил мрачный и угрюмый, что еще больше добавило ему привлекательности в глазах окружающих. Его даже начали копировать, и его сотня получала истинное удовольствие, с мрачным видом маршируя по переходам Бооргуза и ловя на себе уважительные взгляды и слыша перешептывания. В сотне стало высшим шиком с безразличным видом принимать удары и наказания. За неимением каких-либо сумок Уш повесил полученный клинок на ремешок на шею и носил его, не снимая. При взгляде на него стражи обычно приподнимали бровь и придерживали удар. Вслед за ним и вся сотня различными путями обзавелась такими амулетами. Сотню заметили Думающие разных участков и стали использовать ее на более важных работах, что сразу же отразилось на питании.

Но все хорошее обычно коротко и знаки об этом появились очень скоро. В один из дней сотник получил наряд на работы и едва не уронил путевой жезл. Только после повторного рыка он пришел в себя и обреченно махнул рукой своим помощникам. После короткой пробежки до Склада сотня получила корзины на спины, по полной ноше и целый день бегом носила грузы между Складами. К вечеру еле стоящие на ногах щенки даже не смогли порадоваться полуторной порции и попадали на пол своей норы без сил. Целый день необычайно молчаливый сотник молча забрался на свою лежанку и, отмахнувшись от помощников, лег лицом к стене.

Молодые организмы и общая изначально заложенная выносливость орков заставила пренебрегая возможностью отдыха искать общения и приключений. К легшим в глубине норы Ушу и Хр тихо подтянулись часть щенков, что старались во всем их копировать и им подражать. Устроившись рядом, они растолкали Уша и, вопросительно посверкивая глазами, замерли вокруг. Уш, мрачно хмурясь, осмотрел их и, крутнув пальцами, задал вопрос.

– Что??

Сидевший к нему ближе всех крепкий щенок по имени Ча усмехнулся и, наклонившись ближе, прошептал.

– Как что? Носим – носим. На тяжелых мы не вырастем.

– Да, не вырастем.

– Тогда зачем?

– Нас кормят. Больше. Всем хорошо. Будем дальше ждать. Я хочу спать.

Кучка щенков дружно закивала, соглашаясь. Сидевший рядом с Ча щенок с внешностью, что указывала, что по-крайней мере один родитель был из Старых орков, по прозвищу Тощий, что в полной мере отражало его внешность, иронично оскалился острыми зубами и замахал руками.

– Наш герой, – он шуточно поклонился в сторону Уша и сразу же получил по оплеухе с двух сторон, что его совсем не смутило, и продолжил, – отправил нас спать. Мы слышим тебя и повинуемся.

И, увернувшись от очередных ударов, с тихим смехом растворился в темноте.

– Наш герой, наш герой.

Его голос затих в темноте норы, остальные орки быстро разбежались по своим местам, темными тенями почти беззвучно растворившись в чуткой тишине норы.

Еще много циклов сотня раз за разом бегала и таскала грузы, щенки радовались еде, сотник все больше мрачнел.

В одну из ночей Уша толкнул Хр и в ухо прошептал.

– Ты можешь мне помочь.

Повернув к нему лицо, Уш вопросительно дернул бровью.

– Мой нос, – Хр, дернув себя за него, злобно оскалился, – он кривой. Мешает дышать. Надо еще раз сломать.

Внимательно всматриваясь в его плохо видимое лицо, Уш медленно кивнул. В следующий цикл они, выбрав момент, нырнули в проход, пока сотня отдыхала на коротком привале. С ними была из обычная компания, и оставшийся у входа Ча махнул им рукой, что все в порядке.

Хр взяли за руки пара щенков и прижали к холодному камню прохода, Уш подошел ближе, держа в руке подобранный в одном из ходов камень. Поглядев в глаза товарищу, вопросительно дернул подбородком. Испуганный Хр часто закивал и преувеличенно бодро оскалился. Шагнув назад, Уш кивнул, еще двое щенков схватили и прижали голову Хр. Один из них, Тощий, наклонился к лицу Хр и, оскалившись, прошипел.

– До встречи. Скоро станешь не такой красивый.

Уш толкнул его и резко взмахнул рукой. Нос громко хрустнул, Тощий, наклонившись к самому лицу скрипящего зубами Хр, с интересом наблюдал, как тот, закусив губу, рвется из их рук и сучит ногами. Еще двое навалились на него, сдерживая и прижимая к холодной стене.

– Не поломайте его, – Уш все еще держал камень в руке, – ты готов.

Хр с трудом кивнул, и его отпустили. Дружно потянув его к выходу к тусклым и редким бликам от истрепанного шара, что едва-едва подсвечивал проход с лежащими на полу, темными кучами отдыхающих щенков. Подведя его и настороженно поглядывая на переговаривающихся в отдалении полусотников, Уш внимательно осмотрел нос товарища, несколько раз подергав его в разные стороны. Получив, как ему показалось, приемлемый вариант кивнул и отступил в сторону, тихо уложив камень у стены. Хр усадили на пол и быстро замотали его лицо разными обрывками, собранными в туннелях Бооргуза. Перед этим Тощий засунул ему в ноздри две полые трубочки из камыша старой циновки сотника. Закончив, все пошли к сотне, спеша хоть немного отдохнуть. Вскоре сотник рявкнул команду и глухо стонущая толпа зашевелилась, вставая и помогая друг другу надеть на спины корзины с грузом. Хр подставил свою спину и, поправив лямки, вдруг удивленно обернулся с молчаливым вопросом в глазах. Уш, продолжая укладывать к себе в корзину часть его груза, только вяло отмахнулся и сам удивленно поднял голову. У него из рук забрал и закинул к себе в корзину тяжелый кусок горной смолы Тощий со своей ухмылочкой, только губами прошептавший.

– Тебе, не ему.

И отступил в сторону, уступая место очередному щенку из их компании. Разобрав груз, они встали в строй и, дождавшись команды, вновь побежали по гулким и бесконечным коридорам родного и всеми ими много раз проклятого Бооргуза.

Хр успел выздороветь, в этом ему помогли, и он успел. В очередной день их пригнали к Складу и быстро всех осмотрели. Их осмотрели коренастые и массивные, насколько только это можно сказать про худых от рождения орков, стражи семьи Керкет. Сильно пахнущие смолой и горючим камнем, они внимательно осмотрели ноги и плечи всех щенков, отогнав в сторону самых слабых. Туда, где, опустив руки, стоял, глядя пустыми глазами в пол их старый сотник. К нему сейчас и жались понурые неудачники и сидели в ногах несчастные, теперь уже бывшие полусотники. Со старым сотником осталось почти три десятка самых слабых и все остальные с непривычным и новым для них чувством поглядывали на них, в душе облегченно вздыхая. Только Тощий быстро, жестами рассказал остающимся, как им надо побыстрее сдохнуть, получив от Хр основательный пинок. Проводив глазами нырнувшего в толпу Тощего, Хр в ответ на взгляд Уша недоуменно пожал плечами и до времени сна был тих и задумчив. Спать их привели в новую нору, где уже лежали и сидели еще больше полусотни щенков их других сотен. И только сидя в окружении привычной компании, он вдруг поднял голову и, толкнув Уша в бок, ткнул когтем за спину в сторону выхода и прохрипел, кривя лицо.

– Мертвая сотня, жалко.

Сидевшие вокруг щенки, помедлив, дружно закивали, соглашаясь и отводя глаза. И даже Тощий промолчал, скрипнув зубами и отвернувшись.

Глава 2
Гульбище. Родовая нора Купца.

Через цикл сна Купец встречал у себя гостей. К входу в фамильную Нору небольшими группами и в одиночку подходили орки разных семей и терпеливо ждали начала встречи. Перетоптываясь, они необычно молчаливой темной толпой ждали и ждали. Заскрипевшие ворота наконец распахнулись и настороженная стража слегка раздвинулась, пропустив вперед разряженную Жиуту в сопровождении двух служанок. Оглядев примолкших гостей, она с достоинством поклонилась и, выпрямившись, громко произнесла.

– Моя семья позвала вас. Вы гости. Помните это.

Поклонившись ей в ответ, вся толпа орков нестройным хором повторила за ней.

– Мы пришли к вам, мы гости, – и выставили руки в формальном жесте клятвы дому.

Повернувшись к ним спиной, Жиута пошла в ворота, за ней потянулись и пришедшие. Стража неохотно расступилась и провожала каждого проходившего настороженными взглядами. По всей недлинной дороге к залу для гостей из всех проходов на них смотрели воины стражи семьи Купца в полном вооружении. За костяной ширмой их ждал широкий зал больше, чем в полсотни шагов длиной и три-четыре десятка шириной. Каждого входящего встречали по две служанки рода Купца. Приняв от гостя подарок, они за руки вели гостя к сидевшему на отдельном помосте в глубине зала Купцу. Приняв подарок и отдарившись в ответ, Купец жестом указывал место для гостя, и служанки вели его на один из помостов, что полукругом шли вдоль стен зала. Пока он не садился на свое место, остальные терпеливо ждали. Ритуал приема гостей у семьи Купца был всем известен и был причиной злой зависти Старших семей, а приглашение пределом мечтаний молодых орков Младших и отчасти Старших семей. Сейчас же они, старательно скрывая нетерпение, ждали своей очереди и тихо переминались, поглядывая на ширму. Перед каждым севшим на помост, подошедшая Жиута ставила маленький столик, что подносили служанки, и выставляла чашки из раскрашенной глины. Деревянные столики, грубо сделанные из деревьев Приболотья, были покрыты грубой резьбой. Невиданная роскошь по меркам Бооргуза. За столик садились сразу два гостя и только два столика были для близких друзей семьи на одного. Гости доставали свои ножи, символ их принадлежности к касте воинов и торжественно отдавали свое старшее оружие семейному гонцу. Получив его, тот укладывал его на стойку из узловатых черных корней в центре зала. Много поколений назад, как гласят легенды Бооргуза, один из предков нынешнего Купца притащил этот пень из Приболотья. Хотя злопыхатели и завистники говорят, что оно досталось Купцам в наследство от древних строителей Подземелья. Приводя доводы, что ТАКОЕ никто не сможет пронести по узким проходам к Родовой Норе Купцов. Иссиня черное дерево, вымытое из глубины Болота, оно стояло по центру зала, разбросав узловатые корни во все стороны. За прошедшие годы и поколения ставшее символом семьи, натираемое каждый десятый цикл жиром, сейчас тускло мерцало в свете шаров и постепенно все больше украшалось разнообразным оружием гостей. Все гости видели свое оружие, как символ доверия семьи, принимающей их. Да и просто такое украшение было чудным зрелищем. Принарядившиеся ради такого редкого события гости, уже получившие свое место, шли на эту выставку смертоносных вещей и оживленно обсуждали уже знакомые образчики и с интересом знакомились с новинками. Вокруг стойки стояли несколько глиняных чаш на высоких ножках с тлеющими травами. Они распространяли резкие и приятные для орков запахи, дым от них легкой дымкой наполнял зал, в свете мерцающих шаров смазывая очертания предметов. Гости расхаживали вокруг и в знак уважения друг к другу, общались знаками, не нарушая торжественную тишину. В толпе мирно общались воины всех семей Бооргуза, в обычной жизни уже затеявшие бы ссору и драку. Здесь же они ходили вокруг выставки и, не касаясь оружия, увлеченно обсуждали увиденное. Не только оружие было предметом гордости и внимания. Орки наряжались во все самое лучшее, что было у них в семьях и родах. Всевозможные украшения из кости, дерева и камня. Ножные и наручные браслеты, бусы и колье, налобные, ушные и головные украшения. Кожаные и шерстяные юбки и набедренные повязки, украшенные затейливой вышивкой. Различные покрывала и накидки, всевозможные боевые пояса, украшенные костью и камнем. Роспись по телу и разнообразные татуировки и шрамы дополняли костюмы и наряды гостей.

Только Купцы могли себе позволить такое нарушение обычаев Бооргуза, не переносивших столько воинов разных семей в одном месте, если это был не Совет.

Сейчас же зал постепенно заполнялся и наполнялся негромким гулом тихо переговаривающихся орков. Все принюхивались к запахам, доносившимся из прохода за спиной у Купца, и терпеливо ждали.

Подошедший к нему гонец Семьи тихо произнес несколько слов и, дождавшись кивка своего господина, махнул рукой служанкам у входа. Они раздвинули ширму и провели к Купцу очередного гостя. Пока он шел, разговоры стихали и сменялись недоуменным молчанием. У помоста хозяина остановился и неуклюже поклонился Виига. Закутанный в расписное покрывало, он неуклюже ступал обвешанными браслетами ногами, едва не спотыкаясь от непривычки.

– Ты мой гость. Мои глаза рады видеть тебя.

– Даже не знаю, обрадуется ли кто-нибудь кроме тебя моему приходу, – Виига поежился, искоса поглядывая по сторонам.

– А ты меньше думай. Сегодня это не нужно, – Купец взмахом руки отправил его на место ему предназначенное и с усмешкой наблюдал, как молодой страж из Младшей семьи, с трудом пряча изумление, подвинулся в сторону, давая место сосредоточенному Умнику.

Повернувшись, Купец кивнул старшей служанке, и она, хлопнув в ладони, отдала команду своим помощницам. Почти неодетые, молодые самки, покрытые с ног до головы татуировками и нарисованными светящейся краской узорами, пробежали по залу, тыкая длинными шестами в шары, заставив их испуганных жителей ярко вспыхнуть и светить ярче. Их пробежка вызвала дружный рев гостей, обрадованных началом гульбища и быстро разбежавшихся по своим местам. Вслед за служанками в зал вошли два носильщика с дымящимся котлом на носилках. Старшая служанка, взяв из рук помощницы черпак, начала разливать в чашки гостям густую похлебку из мяса разных животных Болота. За ней последовала каша из размолотых корней рогоза с ягодами леса и плодами шиповника. Гостей обежали служанки с подносами нарезанной разнообразной вяленой рыбой, сушеными червями и лягушками а также другими жителями Болота, щедро насыпая их в протянутые руки гостей. По залу также степенно ходила пара старых кормчих, разливая в чашки гостям забористую брагу из рогоза с боярышником. Им постоянно подносили новые мешки напитка, и гул в зале становился все громче и громче. Гости все ярче поблескивали глазами друг на друга. Ели и пили. Быстро утолив жажду и самый сильный голод, все соскочили с помостов и перемешались в шумной толпе у корней.

У стойки на принесенном глиняном круге разожгли огонь, и старый Шому под азартный вой гостей стал ловить из мешка живых змей и, ободрав с них шкуру, наскоро обжигал их на огне, бросал еще живых и извивающихся гадов в сторону гостя. Под дружный рев очередной гость ловил на лету опасный подарок и начинал рвать его зубами. За спинами гостей скользили тени самых крепких и умных Младших стражей семьи, внимательно следивших за разгулявшимися гостями. Подвыпившие орки становились громкими и агрессивными, что для них и было, в общем, нормально. Стража должна была заметить и предотвратить слишком опасные развлечения. Слишком разгулявшихся гостей стража останавливала только при явной попытке убийства. Дружеские поединки только приветствовались. И сейчас у самой стойки неуклюже кружились две самки в окружении воющих и толкающихся орков. Привычка ходить на ходулях сильно меняла им походку, и поединок был в глазах остальных гостей таким милым и забавным.

Гайту не удержалась, и соскочив со своего помоста, где она, как одна из самых уважаемых гостей сидела одна, сразу сцепилась с молодой самкой из Младшей семьи Главы и сейчас старалась достать ее коротким кремневым лезвием столового ножа. Орущие от восторга орки, стоящие вокруг стеной, самозабвенно колотили друг друга по спинам и головам, подзадоривая самок и выкрикивая ставки. Сосредоточенная Тень резко выбросила руку, целясь Гайту в лицо. Ловко увернувшись, та в ответ, полоснула противницу по щеке, отскочив, вскинула руки в жесте победы под громкий общий вой окружавших их зрителей. Расстроено взвывшая Тень бросилась вперед и была поймана зрителями, а через пару минут они уже сидели в обнимку с Гайту на её помосте, и та зашивала рану сопернице, что периодически била босой ногою в слишком близко сующиеся морды поклонников. А у стойки оружия на учебных мечах самозабвенно рубились пара молодых десятников из разных семей.

В другом углу стражи семьи с трудом растаскивали двух стражей Лау, что с воем катались у стены, сцепившись в остервенелой драке.

Купец внимательно следил за происходящим, участвуя во всех развлечениях и попутно решая множество вопросов. Пара поединков на учебном оружии, одна схватка на кулаках и множество коротких разговоров. Сейчас он внешне увлеченно играл в камешки с парой стражей семьи Керкет, попутно вызнавая от них, как обстоят дела на Выработке. Сидящий рядом с ним Виига, внимательно следил за игрой и еще более внимательно слушал разговор. Все это время он слонялся за купцом. Пару раз к нему приставали с предложением подраться, но Купец всегда находил причину занять задир. Закончив игру и отдав проигрыш, Купец кивнул Умнику, и они подошли к помосту Гайту. Она сейчас расслабленно лежала головой на коленях у своей соперницы, позволяя ей переплетать ее косички.

– Гайту, ты сегодня украшение моей Норы, – Купец иронично покосился на зашипевшую соперницу чемпионки и добавил, – Хому, ты сегодня необычайно хороша, кровь на твоем лице необычайно красива, а рисунок на щеке сейчас выглядит очень привлекательно. Тебе давно надо было сделать такой красивый шрам.

Гайту снизу вверх посмотрела на раздувшуюся от гордости Хому и незаметно подмигнула Купцу.

– Что хочет от нас, таких красивых, наш уважаемый хозяин?

– Вы будете сегодня судьями на танце ножей?

Обе самки тихо ахнули и радостно оскалились.

– Будет танец ножей, сейчас? Конечно, мы будем судьями, хотя я бы сама с удовольствием поучаствовала, да и ты тоже так думаешь? – Гайту крепко обняла яростно закивавшую головой Хому и жалобно заскулила глядя на Купца.

– Тогда вопрос с победителями можно не поднимать. Вы их порвете всех, – обе самки зашипели, – ну, не могу я лишить зрелища схватки столько гостей, а с вами это будет охота.

Купец склонил голову и руками изобразил вежливую просьбу. Самки переглянулись и великодушно кивнули. Проводив глазами двух стражей его семьи, тащивших на выход сильно побитого десятника семьи Лау, плюющегося кровью и обещающего выпотрошить в другой раз своего противника, он вздохнул и еще раз склонил голову.

Самки, вскочив, испустили дружный вопль, легко перекрыв общий шум в зале. Все, замолчав, повернулись в их сторону. Гайту обняла свою соперницу и звонко прокричала.

– Мы судьи танца ножей.

Стены вздрогнули от рева орков. Орали все: и гости, и стражи, и служанки. Рев перешел в песню, славящую семью хозяина Норы. Гости разбегались по своим местам, помогая побитым и пьяным. От входа в зал хромали и ползли вынесенные туда проигравшие до этого поединки или просто перебравшие браги. Радостно перекликающиеся служанки, сбиваясь стайками, понеслись в проход за спиною у Купца.

В зал принесли еще несколько шаров и поменяли старые с уставшими светляками.

В зал вошли несколько уже пожилых орков и, сев у помоста Купца, достали свои инструменты и замерли. Старшая служанка, пройдя по залу, высыпала в каждую жаровню по пригоршни порошка, который, сгорая, наполнил весь зал новыми дурманящими запахами и клубами светлого дыма.

Купец, усевшись на помост, пригласил к себе обеих самок-судей и, дождавшись их, махнул музыкантам. Глухой удар барабана, мгновение тишины и уже два барабана ритмично и неспешно отбивают ритм, к ним присоединяются резкие звуки флейт из кости и дерева. Все вместе они играют рваный и дикий мотив, нашедший сразу же множество ценителей. Слова всем известной песни подхватывают множество грубых голосов, общий мотив рвут высокие голоса самок и выкрики самых пьяных.

Из-за помоста Купца по обе стороны неторопливо выходят служанки семьи Купца. Синхронно притопывая и напевая, они то делают несколько шагов вперед, то отступают назад, и так качаясь и пританцовывая, двигая над головой руками, две цепочки разрисованных светящейся краской тел кружат вокруг стойки. Их больше двух десятков. Гости с жадностью рассматривают их, находя знакомые и всем им известные лица, взрываются приветственным ревом. Известных поединщиц зовут по имени, подбадривают и подначивают, дают советы и угрожают. Гам временами перекрывает музыку и песню и снова утихает. Почти голые служанки кружат на месте, на них одеты только расписные набедренные повязки из кожи с подолом спереди до середины бедра и множество украшений, Купец не поскупился и украсил своих служанок. Заплетенные в косички волосы увязаны в пучок на макушке, у каждой широкий ошейник из толстой кожи на шее. Тела покрыты узорами из краски и татуировками. Тела почти всех покрыты шрамами, как свидетельство мастерства и упорства в его достижении. Глаза сверкают, они скалятся в ответ на выкрики и продолжают синхронно двигаться, притопывая босыми ногами и кружась в танце.

Обе судьи встают и спускаются с помоста, каждая служанка, подходя к ним, протягивает свои руки, и судьи придирчиво осматривают их. В обеих руках у каждой зажаты недлинные лезвия из кремня, туго примотанные к кистям. Разжать руку или выпустить лезвие самка не может. Держат они их обратным хватом, что на взгляд орков почти безопасно и не может убить соперницу колющим ударом, а порез же – это так красиво и волнительно. А уж если и кто умрет, так то воля Темного, что об этом думать. Судью придирчиво проверяют, как завязана кисть, и насколько длинно лезвие клинка. Оно должно быть не шире ладони и на этом все проверки заканчиваются. Пройдя проверку, служанки продолжают кружиться вокруг стойки, не останавливаясь. Их светящиеся тела извиваются и качаются в пахучем дыму жаровен и многим уже кажутся видениями. Постепенно они разбиваются на пары и продолжают уже кружить в парном танце, пары произвольно набраны судьями, толкающие служанок в круг после проверки. Сейчас самки скалятся и шипят друг на друга, продолжая танцевать и неторопливо размахивая оружием.

Сидевшие неподвижно пара барабанщиков с высокими и узкими барабанами из стволов дерева, дождавшись взмаха Купца, дружно грохнули в свои инструменты, резко прервав песню и музыку. В установившейся тишине Купец встал в полный рост и, подняв руку, замер на мгновение, остановившиеся служанки мгновенно приняли стойки и замерли, сгорбившись, выставив вперед руки и слегка покачиваясь на полусогнутых, широко расставленных ногах. Еще помедлив, он взмахнул рукой и стоявшие рядом с ним самки пронзительно и кровожадно завизжали только одно слово, подхваченное всеми кто был в зале.

– Реж-ж-жьь!!!

Дружно заверещав в ответ, служанки бросились друг на друга. Яростно шипя, вереща и ругаясь, они стремительно закружились вокруг стойки, стараясь дотянуться до соперницы и изворачиваясь от ответных выпадов. Гремящие барабаны, включившийся с ними вой флейт и общий рев зрителей рухнул и заметался по залу, перепугав ярко вспыхнувших светляков и проносясь по переходам, принялся эхом гулять по Норе Купцов и, вырываясь через ворота в туннели и проходы Бооргуза, заставил спотыкаться, останавливаться и умолкать, усиленно шевеля ушами всех его жителей. Вскочившие на ноги зрители орали, визжали, проклинали и умоляли. Толкали и били друг друга от восторга или разочарования. Вцепившиеся в Купца самки-судьи непрерывно верещали от восторга, теребя и тиская его. Им вторили яростные выкрики и визг сражающихся, что в безудержной схватке самозабвенно резали и кромсали друг друга. Радостный рев от удачного выпада, вой раненых и яростное шипение дерущихся. В стороны и на зрителей летела кровь из порезов, отрезанные косички и части набедренных повязок, разрезанные и разорванные бусы и браслеты, гремя костяными пластинками, разлетались по залу. Сцепившиеся в схватке самки катались по полу зала, стараясь дотянуться до противника, заблокировав друг другу руки, и не задумываясь, вцеплялись зубами в соперниц и рвали зубами друг друга. Били руками и ногами, головой, в высоком прыжке прыгая вслед за улетевшей соперницей в толпу восторженных зрителей. В зал в оба прохода тенями проскальзывали стражи семьи и растворялись в орущей толпе. И только Купец, молча наблюдал за этой рубкой, короткими кивками управляя процессом. Проигравших схватку окровавленных самок, не взирая на их попытки вырваться и продолжить, хватали и тащили на выход, где их уже ждала старшая со средствами первой помощи. Проигравшей самку считали после нескольких пропущенных порезов или по неспособности продолжить бой. Самых увлекшихся стражи растаскивали, навалившись вчетвером или больше. Окровавленные и воющие от злости самки отчаянно отбивались, пытаясь продолжить такое увлекательное занятие. Оставшаяся на ногах, подняв руки в жесте победы получала одобрительный рев зрителей и ловила бросаемые ей в виде награды мерные бусы. Наскоро засунув их в свою набедренную повязку, она бросались искать следующую соперницу и сцеплялись в очередном поединке. Новая короткая схватка или длинный и осмысленный поединок, и воющую проигравшую утаскивали в проход. Через десять минут зрители окончательно охрипли и на арене осталось три пары. Еще через пару минут только три победительницы. После чего Купец остановил бой.

Три самки, покрытые порезами и забрызганные с ног до головы кровью, замерли, шипя и настороженно поглядывая друг на друга.

Все трое уже взрослые самки. Не раз ходившие в поход на Болото. Без шрамов от когтей на щеках, что дополнительно добавило интереса к таким сильным самкам, что могли выкормить своих сосунков.

Лью – помощница кормчего. Коренастая и жилистая самка. Бывший Рвач, выжившая во множестве переделок и забранная в семью шестовым еще подростком Старым Купцом, до того как он отошел от дел. Сейчас она, не спуская глаз с соперниц, придерживая зубами конец, заматывала себе сильно порезанную руку куском кожи от чужой набедренной повязки.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю