Текст книги "Железный век (СИ)"

Автор книги: Postulans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Глава 15

– Правую сторону чуть приподними, – распорядился я, наблюдая за вознёй рабочих.

Те послушно подтянули болты, и вывеска «Prometheus Group» наконец встала ровно, торжественно поблёскивая свежей позолотой на утреннем солнце. Ещё одна важная веха пройдена.

– Так теперь мы все будем официально трудоустроены, мистер Морнингтон? – осведомился Стэн, наблюдавший за представлением из-под широких полей своей ковбойской шляпы.

Я обернулся к кавалеристу с улыбкой:

– Мне послышалось разочарование, или ты и вправду не рад перспективе стабильного жалованья?

Колфилд хмыкнул, почесал подбородок.

– Ещё не определился, сэр. – Он задумчиво сощурился, глядя куда-то вдаль, поверх крыш. – А так подумать: может, если я буду получать стабильную зарплату, моя малышка Энни наконец согласится на предложение руки и сердца? А то замучился уже холостяковать.

– И снова слышу сомнения в голосе. Не уверен, что готов перевести отношения из горизонтальной плоскости в вертикальную? – уточнил я с самым невинным видом.

Кавалерист уставился на меня, переваривая услышанное, а затем расхохотался – громко, от души, так что рабочие на лестнице обернулись.

– Хорошо сказано, сэр! Из горизонтальной! Ха! – Он хлопнул себя по бедру. – Запомню! – Отсмеявшись, Стэн уже серьёзно кивнул: – Нет, я определился. Хочу. Не мальчишка уже, слава Богу. Мужчине нужна женщина, особенно если он рискует жизнью. Когда некуда возвращаться – становишься фаталистом. А фаталисты долго не живут.

Я промолчал, хотя про себя отметил: в моём мире всё было иначе. Мужчины рискованных профессий отказывались от семей, чтобы целиком отдаваться делу и не иметь слабых мест. Сам такой.

Впрочем, лирика в сторону. Компания создана, зарегистрирована и официально открыта. Персонал, офисный в особенности, уже трудился в поте лица: оформлял нужные бумаги, занимался лицензированием логистической и охранной деятельности. Конечно же, кое-кто в мэрии непременно попытается нагадить мне в сапоги, но здесь американское законодательство играло мне на руку. Логистическую компанию открыть не сложно: требования скромные, процедуры простые. Да, есть ещё международное лицензирование, но оно выходит за пределы компетенции города, и нью-йоркская мэрия в этом вопросе мне помешать не сможет – в Вашингтоне найдутся способы обойти недоброжелателей. Охранная деятельность также регистрируется в столице. Так что оформление – всего лишь вопрос времени и вложенных средств.

– Мистер Морнингтон! – из входных дверей выглянул Роберт Холланд. – Вас это заинтересует, сэр!

Через несколько минут я вместе с Робертом и ещё несколькими сотрудниками изучал пакет документов, разложенных на столе в конференц-зале. Как только наша компания встала на учёт, нам открылся доступ к реестрам заводов и предприятий – в том числе к реестру активов, продаваемых с молотка. И едва этот доступ появился, в соответствующем учреждении уже крутились наши люди. И надо же, как удачно совпало… Впрочем, «удачно» – не то слово. Уверен, мой карманный суперкомпьютер, выбирая временную точку для моего прибытия, рассчитал всё до минуты. Сейчас как раз проходила процедуру банкротства компания «The Edwards Automaton Company». Её завод располагался в промышленной окраине Нью-Йорка. И этот завод висел у меня в списке целей.

– Я только одного не пойму, – признался Фрэнк Смит. – Как они умудрились обанкротиться? Рынок ещё далёк от насыщения, производственный цикл отлажен. Что стряслось?

Ответил ему Сэмюэл Дж. Рейнольдс, мой недавний, но уже незаменимый сотрудник.

– Их задушили, – коротко бросил он, и в голосе его послышалась та особая уверенность человека, который видел такие схемы не раз. – Судебные иски по надуманным обвинениям, необоснованные претензии от мэрии и отсутствие страховки от упсов.

– Чего-чего? – не понял Билли Блэк, хлопая глазами.

Рейнольдс усмехнулся, поправил галстук, который явно его душил – он привык к вольной одежде, к ковбойским платкам, а не к этим удавкам.

– У нас на улицах это называют по-разному. Кто – «данью», кто – «процентом за крышу», а ирландцы с Гудзона говорят «страховка от упсов». – Он прищурился, и в его глазах мелькнул холодный огонёк. – Суть одна: или плати, или ищи новое место для завода.

Если Смита, Холланда и Блэка нанимал я или мои люди, то Рейнольдс пришёл сам. Заявился в мой кабинет без приглашения, представился и выдал: «У тебя проблемы, парень. На тебя нацелились большие акулы. Тебе нужен кто-то, кто знает, где у них жабры».

Я тогда только рассмеялся – наглости этому типу было не занимать.

Рейнольдс – классический self-made man. В шестнадцать лет сбежал из дома, работал на пароходах на Великих озёрах, ковбоем на скотовозах в Канзасе, даже успел поучаствовать в стычках с индейцами в качестве вольного стрелка. В двадцать два года, осев в Сент-Луисе, за один год закончил экстерном юридический курс – правда, как он сам рассказал, готовился к этому несколько лет, просто не имел возможности учиться очно. Получил лицензию. Работал окружным прокурором в Канзас-Сити, но ушёл – заскучал, захотел настоящей жизни.

В Нью-Йорк перебрался пять лет назад, мечтая покорить город. Но здесь его провинциальный напор разбился о стену старых денег и закрытых клубов. Слишком резок, слишком прямолинеен, отказывался играть по правилам «джентльменских соглашений». В итоге работал на тех, кто не мог позволить себе приличных адвокатов: мелких лавочников, иммигрантов, изобретателей-одиночек, которых обворовывали дельцы. Денег почти не было, зато была репутация «человека, который дерётся за своих». Реальная репутация – о нём даже осторожный Альтман отзывался положительно.

– Есть в Нью-Йорке такой мутный тип, Генри Мортон-Смит, – рассказывал мне Сэмюэль неделю назад, устроившись в гостевом кресле. – Нет, с вашим юристом не связан. Этот Смит прибыл из Лондона, работает на «Old Guard Union».

– Не слышал о такой компании, – признался я тогда.

– А это клуб. Джентльменский, чтоб их, клуб. – Рейнольдс криво усмехнулся, и в этой усмешке читалось всё его отношение к этим «уважаемым господам». – И кстати, в число членов входит некто Дональд Гриффин. Вижу, имя знакомое.

– Весьма, – кивнул я, испытывая нечто сродни назойливому комариному писку. Гриффин, пусть и не представлял серьёзной опасности, оставался фактором, который следовало учитывать. Как заноза – не смертельно, но неприятно.

– Так вот, парень. Когда этот Смит начинает интересоваться кем-то, потом этот кто-то теряет бизнес. Я на это насмотрелся и хочу дать укорот этим неуважаемым господам. А вы первый на моей памяти, кто способен такое провернуть.

– Тогда забудьте о «парне». – Я подался вперёд. – Мистер Морнингтон, сэр, или просто Артур, когда рядом нет подчинённых.

– Понял, принял, – кивнул Сэмюэль, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало что-то похожее на уважение. – Есть закон, мистер Морнингтон, который пишут в Вашингтоне. А есть закон, который работает на улицах Нью-Йорка. Я знаю оба. И могу провести вас между ними так, что ни те, ни другие не заметят.

Я нанял Рейнольдса, но не как юриста – начальником службы безопасности. Колфилд немного поворчал, почуяв конкурента, зато старик Уилсон, наоборот, поддержал решение. Колфилду будет полезен опыт Рейнольдса, к тому же по факту силовым блоком компании командовал именно кавалерист. Позже, когда присмотрюсь к ним в деле, разделю службу безопасности и разведку с контрразведкой.

Сейчас Рейнольдс собирал информацию по «The Edwards Automaton Company».

– Завод будут продавать с молотка через четыре дня, – сообщил он, разложив на столе бумаги. – Предполагается, что на торгах посторонних не будет. Организаторы рассчитывают, что активы выкупят свои.

– Но на торгах должен присутствовать наблюдатель из Вашингтона, – возразил Блэк. – Чтобы торги состоялись законно, нужны минимум пять участников, иначе процедуру признают недействительной.

– Да-да-да, – поморщился Рейнольдс, явно раздражаясь на молодость и наивность собеседника. – Как минимум пять активных участников, без которых торги закроют, а в газетах напишут о продаже завода, чтобы привлечь больше покупателей. Ты пошевели мозгами, парень. Уважаемые люди приведут «уток». Подсадных игроков. Хоть пять, хоть десять. Кто из них в конечном счёте станет покупателем – неважно. Перепродадут тому, кому надо.

Блэк смутился и уставился в стол, теребя край блокнота.

– Но когда я появлюсь на торгах… – я перевёл взгляд на Рейнольдса, предлагая ему продолжить.

Характер у Сэмюэля был не сахар, следовало его немного придерживать, пока не влился в коллектив.

– Торги проходят в три этапа с перерывами по три дня, – охотно пояснил он, и в его голосе послышалась лекторская нотка. – На первый этап может зайти любой человек с улицы, даже без гроша в кармане, чисто вписать себя в списки желающих. Просто подача документов. После него вы обязаны предоставить подтверждение платёжеспособности. Второй этап – непосредственно сами торги. После них, если всё прошло без нарушений, идёт оформление, а третий этап – уже формальность. А если есть нарушения, и «покупатель» чем-то не устраивает комиссию, тогда третий этап повторяет торги. Поскольку у нас нарушений не будет, после торгов к нам придут.

– Этих ходячих мы берём на себя, – подал голос Колфилд, до этого молча стоявший у окна. Он развернулся, и свет лампы блеснул на его нашивках. – Им потребуется минимум пехотный полк, усиленный артиллерией, чтобы создать нам проблемы. А бандиты, сколько бы их ни было, проклянут тот день, когда узнали о нашей компании.

Бахвальство? Возможно. Но небезосновательное. В том, что бравые кавалеристы не постесняются применить силу и их не смутит ни количество, ни состав предполагаемых визитёров, я не сомневался ни секунды.

– Музыка для моих ушей, – расплылся в улыбке Рейнольдс. – На торгах, сэр, вам останется только перебить ставку конкурентов. И будьте уверены: они не готовы платить даже пятую часть реальной стоимости завода. Скорее дадут вам победить, уверенные, что отберут завод позже.

Что ж, посмотрим, как они у нас будут что-либо отбирать.

Цель обозначена, задачи персонал осознаёт. Я не собирался трястись над каждым сотрудником, даже начальников отделов не выбирал с особой придирчивостью. В моём мире, до того как всё пошло по известному причинному месту, существовали трансконтинентальные корпорации, которые не слишком заботились о качестве нанимаемого персонала. Можешь справляться с обязанностями? Добро пожаловать. Не справишься – уволим. Справишься и покажешь потенциал – повысим. Остальное делал естественный отбор и периодические чистки.

И практика показала запредельную живучесть таких структур. Они оказались устойчивее большинства правительств, сохраняя функциональность несмотря на любые политические и социальные катаклизмы. Моё преимущество в этом времени – то, чего нет ни у одного предпринимателя девятнадцатого века: четыреста лет опыта построения компаний. Четыреста лет эволюции корпораций, смены стратегий, отбрасывания неэффективного и совершенствования полезного. И этот опыт был у меня в голове. Оставалось лишь применить его.

– Сэмюэль, – остановил я Рейнольдса после того, как остальные покинули кабинет. – Задержитесь. Есть ещё одно дело. Пройдёмте ко мне.

На самом деле идти в кабинет было не обязательно, но я выигрывал время на размышления. Когда мы вошли, Рейнольдс достал сигареты.

– Не возражаете, если закурю?

– Только на балконе, – кивнул я на стеклянную дверь.

Этот нюанс я предусмотрел – в этом мире курили многие, и в кабинете я поставил вентиляцию, но она пока не работала. Мы вышли на узкий балкончик. Сэмюэль чиркнул спичкой, затянулся, выпустил струйку горького дыма в серое небо.

– Мне нужен финансист, – сказал я. – Но удовлетворяющий специфическим требованиям.

– Я уже заинтригован, – усмехнулся Рейнольдс, и в его глазах мелькнул азартный огонёк. – И что же такого особенного требуется от бедного финансиста?

– Его квалификация практически не имеет значения. Пусть будет самым посредственным бухгалтером в Штатах – лишь бы умел правильно заполнять отчётность. Важно другое: он не должен задавать вопросов. В первую очередь – о том, откуда я беру деньги.

Рейнольдс задумался, глядя куда-то вдаль, на дымы заводских труб. Сигарета в его пальцах догорала почти до фильтра.

– Вы не связаны с криминалом, в этом я уверен. Значит, следующее очевидное предположение – вас финансирует правительство. Британии, может, другой страны. Или частные лица, достаточно богатые, чтобы выбрасывать такие деньги без счёта. – Он повернулся ко мне, и в его взгляде читалось: «Ты мне ничего не скажешь, но я и так знаю достаточно». – И вам нужен финансист, который не будет волноваться из-за этого. Не задаваться вопросом о происхождении денег вообще – это невозможно, даже самый бездарный счетовод не может такими вопросами не задаваться. Я правильно понял требование?

– Вполне, – подтвердил я.

Рейнольдс кивнул, затянулся ещё раз, бросил окурок в жестяную банку, приспособленную под пепельницу. Окурок попал точно в цель – человек привык целиться.

– Я постараюсь кого-нибудь найти, мистер Морнингтон. – В голосе его звучала уверенность человека, который брался за дела и почище. – В этом городе есть всякие люди. И те, кто умеет не задавать вопросы, тоже имеются.

Глава 16

Финансист сидел в моём кабинете уже через три дня. Или всего лишь через три дня. Мистер Реджинальд «Реджи» Вандербильт-Младший – бледный, трясущийся – смотрел на меня, как кролик на удава. Когда Рейнольдс рассказал мне предысторию этого парня, я оценил юмор мужчины. Да, Реджи не будет задавать вопросов. Никогда и ни за что.

Вообще, я держал в голове вероятность, что Рейнольдса ко мне подослали – очень уж своеобразно он появился. И что с того? Если он окажется эффективен в своей роли – пусть работает. Сливает информацию – надо установить, куда или кому. Вот если начнёт диверсии устраивать – тогда избавляться от него сразу и без всяких сожалений. Но вообще лучше перевербовать и сделать своим, предложить больше, чем может предложить кто-либо другой. И сейчас я собирался провернуть с молодым человеком один фокус, чтобы проверить Рейнольдса.

Возвращаясь к Реджи: он родился в одной из богатейших семей Нью-Йорка, дальних родственников тех самых Вандербильтов – потомков «Железнодорожного короля». Реджинальд – типичный представитель «золотой молодёжи». Его отец, желая, чтобы сын хоть чем-то занимался, оплатил ему обучение в престижном колледже. Реджи четыре года исправно посещал вечеринки, играл в поло и ухаживал за дебютантками, а диплом писали репетиторы за отдельную плату. Формально он числился выпускником экономического факультета, но реально не знал разницы между дебетом и кредитом.

Год назад отец сказал: «Или ты идёшь работать, или я прекращаю выплату содержания». Реджи устроился в контору друга семьи, но его уволили через месяц – он перепутал колонки в отчёте, и фирма чуть не попала под штраф. С тех пор он перебивается случайными заработками, живёт в дешёвом пансионе, отец ему отрезал финансы, и теперь парень очень хочет найти нормальную работу, потому что денег у него нет.

При этом Реджи никогда не был заносчивым свиньёй. Кое-кто из моих сотрудников с ним учился. Не за одной партой сидел, но достаточно был близок, чтобы составить представление. Сам никому подлостей не делал и подлецов в друзьях не держал. При этом не глуп. Да, он пролюбил учёбу, но это поступок золотого мальчика, так что терпимо. Однако сомнения у меня были.

– Это сейчас он в кризисном положении, – сказал я Сэмюэлю, когда мы обсуждали кандидатуру в этом самом кабинете. – А встанет на ноги, заработает немного, мы его ещё поднатаскаем. Что ему помешает потом пойти к отцу и слить наши тайны?

Рейнольдс показал мне три пальца.

– Три факта, Артур. Первый – он недавно женился, и его жена беременна. Срок небольшой, месяца три. Второй факт – его отец, может, сам и не состоит в организации, сокращающей название до трёх букв «К», ведь официально они распущены в начале десятилетия, но сердцем Вандербильт-Старший – идейный сторонник белого превосходства. Угадаете, какой факт третий, сэр?

Я со скепсисом приподнял бровь:

– Быть не может.

– А вот и может, – улыбнулся Сэмюэль. – Элеонора «Нора» Фримен, дочь адвоката-аболициониста. Получила лучшее образование, на которое может рассчитывать чернокожая девушка. Пока работает учителем в школе для цветных. Красивая и умная девушка. Она отговаривала Реджи от свадьбы, потому что понимала – это уничтожит его карьеру. Можете быть уверены, сэр, Реджи будет молчать.

Решил я дать парню шанс, пригласив на собеседование. И Реджи меня боялся. Не знаю, что там ему обо мне рассказал Сэмюэль, но впечатление произвёл.

– Мистер Вандербильт, вам объяснили, какие требования я предъявляю к соискателю должности?

– Да, мистер Морнингтон! – закивал Реджи. – Я умею составлять все необходимые отчёты…

Жестом останавливаю парня.

– Твои навыки мне известны. Давай я тебе кое-что покажу.

Выхожу из-за стола и подхожу к вжавшемуся в кресло Реджи. Простая проверка – как для Реджи, так и для Рейнольдса. Второму я сказал, что нужен финансист, который не задаёт вопросы. А первому я сейчас покажу фокус.

– Смотри, – достаю свой кошелёк. – Простой, даже неброский, но из качественной кожи. Внутри…

Открываю и кладу пару купюр на столешницу.

– Двадцать долларов. А сейчас я сделаю вот так…

Убираю кошелёк обратно в карман, хлопаю в ладоши, достаю, открываю и демонстрирую ошалевшему Реджи содержимое. Кошелёк не ломится от наличности, но внутри пара десятков бумажек точно есть.

– Это… – парень поднимает на меня недоумевающий взгляд. – Фокус?

Мои губы трогает лёгкая, насмешливая улыбка.

– Конечно! Смотри.

Небрежно выбрасываю купюры на столешницу, закрываю кошелёк и кладу на столешницу – даже в карман не убираю. Хлопаю в ладоши и киваю Реджи.

– Открой.

Парень дрожащими руками открывает и, само собой, находит внутри ещё одну пачку купюр.

– Я искал человека, который не будет задавать вопросов, – спокойным голосом, будто ничего не произошло, объясняю я. – Потому что, официально, я привёз с собой наследство своей семьи. Средства, на которые решил подняться здесь, в Штатах. Неофициально – это не средства семьи, а деньги, которые я мастерски увёл у… кого-то. – Пожимаю плечами. – Не столь важно. Правда в том, что я сошёл с корабля, имея при себе только трость.

Похоже, Реджи окончательно перестал понимать, что происходит, и задал вопрос, которого я не ожидал.

– Вы… вы дьявол?

Я замер. Катастрофа моего мира вызвала сначала глубокий кризис веры, а затем и полный отказ от религий вообще. Психологи, выжившие, даже исследование проводили: этот феномен назывался «посткатастрофический атеизм» – до этого критические ситуации и кризисы вызывали как раз всплески интереса к религии, а не полное забвение богов. Но сейчас мои шутки были неуместны.

Я медленно перекрестился – широко, демонстративно, касаясь лба, груди, правого и левого плеча.

– Реджинальд, я готов прямо сейчас пойти с вами в ближайшую церковь, причаститься и поставить свечу за здравие вашей супруги. – Я выдержал паузу, глядя ему прямо в глаза. – Я не дьявол. Я не ангел. Я – человек, который оказался в нужном месте в нужное время и сумел этим воспользоваться.

Реджи перевёл дыхание и медленно кивнул.

– Я… я верю вам, мистер Морнингтон.

– Вот и славно. – Я позволил себе лёгкую улыбку. – В Китае говорят: если человек назвал тебя свиньёй, не спеши доказывать, что у тебя нет копыт. Иногда проще показать, что ты умеешь хрюкать. Но здесь, Реджинальд, я предпочитаю показать, что умею молиться.

Он сглотнул, но промолчал.

– То, что ты увидел, – это не магия и не дьявольщина, – продолжил я уже серьёзно. – Это технология, к которой у меня есть доступ. Я раскрою тебе секрет со временем, если ты проявишь верность и прилежание в работе. Не беспокойся, ничего зловещего здесь нет. Я нашёл устройство, позволяющее проворачивать подобные фокусы, и теперь строю свою жизнь. Но не собираюсь ломать жизни других. А уж тем, кто будет на меня работать, и вовсе буду помогать. Понимаешь?

Реджинальд медленно кивнул, и в его глазах страх начал понемногу сменяться чем-то похожим на облегчение.

– Я… да… наверное.

– Спокойно работай, и со временем сам увидишь, что будет создавать наш «Прометей». А пока забудь о фокусах. Запомни главное: я плачу вам жалованье, вы делаете свою работу. Всё остальное – не ваша забота.

Я не рисковал, по большому счёту. Даже если Реджинальд кому-то что-то расскажет – это была проверка. Я так прямо и скажу: проверял его, проверял реакцию. Показал фокусы, обманул, ничего особенного. Главное, я бы узнал, куда Реджинальд сливает информацию – Рейнольдсу или куда-то ещё.

– О своей жене не беспокойся.

Реджи аж подскочил, вызвав у меня снисходительную усмешку.

– Вы…

– Да, я помимо твоего личного дела изучил и дело Элеоноры Фримен. И это не угроза. Просто хочу сказать, что цвет кожи меня не волнует совершенно.

Конечно, одним Реджи наш финансовый отдел не заканчивался. Гений бухгалтерии в одиночку не справится, так что в отдел уже были наняты специалисты. Получая бумаги и цифры, которые им требовалось оформить в документы по формам, эти господа посматривали на меня сложными взглядами, в которых скрывались вопросы. В первую очередь, само собой, о происхождении денег – но молчали. Даже назначение Реджи начальником приняли с каким-то пониманием. Предположу, что подозревают политическую подоплёку. Что же, доля истины в этом есть.

Следующим пунктом шли корабли. Альтман представил список логистических компаний, с которыми работал или в репутации которых не сомневался. Обивать пороги всех этих контор я не собирался – просто сформировал сухие цифры: точки, откуда требуется забирать мои товары, точки, в которые товары нужно доставлять, и планируемые объёмы. Касательно стоимости перевозок я указал, что готов платить любую обоснованную сумму, причём с предоплатой. В результате главы транспортных компаний выстроились в очередь у дверей моего кабинета, условно говоря, потому что объёмы там были очень вкусные.

Я посмотрел на людей, посмотрел на корабли. И схватился за голову. Универсальных транспортных контейнеров ещё не придумали! Соответственно, транспортировка была полным хаосом, но придётся пока работать так. Впрочем, подчинённых я сразу загрузил задачей найти подходящую столярную мастерскую, а заодно и завод металлопроката. Сразу делать металлические контейнеры формально можно, но кораблям этого времени они будут тяжеловаты – слишком много полезной массы будет уходить на сам контейнер. А если сделать деревянные – найдутся умники, которые сделают металлические, запатентуют, чтобы потом стать монополистами. Надо запатентовать идею и открыть к ней доступ за символическую плату. Чем доступнее будут универсальные контейнеры, тем более широкое распространение они получат, и тем больше в итоге я же на этом и заработаю.

Уважаемые господа судовладельцы же… оказались неспособны полностью удовлетворить мои запросы по объёмам, что и неудивительно. Я закладывал объёмы уровня средней руки морского государства, а никак не частной компании, даже большой по меркам этого времени. Поэтому описываю возможности всех компаний, что согласились возить для нас грузы, и сажусь за расчёты.

В общем, компания готовила логистику. Закладывать собственный флот я пока не стал – это будет позже. Строить корабли этого времени, чтобы потом переделывать их под контейнерные перевозки или вообще избавляться и набирать новый транспортный флот? Нет, обойдёмся пока наёмным.

И вот, наконец, вечер. Работа, само собой, не кончилась – всю работу не переработаешь, – но на сегодня явно достаточно. В кабинет вошёл Колфилд.

– Персонал разошёлся по домам, осталась одна охрана, – обрадовал меня кавалерист. – Тебе бы тоже стоило отдохнуть.

Я вопросительно поднял бровь, а Стэн ухмыльнулся в ответ.

– Признаю, сэр, ваша трудоспособность впечатляет. Я бы от таких нагрузок сдох через неделю, а на вас даже следов усталости нет.

Ещё бы они появились. Я слишком хорошо подготовлен. Доступная мне до отправки сюда медицина предоставила широкий список биологических модификаций. Моё тело оптимизировано под основные задачи, позволяя мало спать и много работать, но и, насколько оставалось места, внедрили оптимизацию физических кондиций для повышения чисто боевого потенциала. Ничего фантастического: просто оптимизированный обмен веществ, улучшения нервной системы и мышечных тканей, ну и ещё из моего тела убрали некоторые рудиментарные приспособленческие мутации, оставшиеся ещё с тех времён, когда люди только с деревьев слезли.

– Да, я крут и знаю это, – киваю. – Но на сегодня действительно всё.

– Тогда самое время посетить бордель! – оскалился кавалерист.

Такого предложения я, признаюсь, не ожидал. И, чего не ожидал ещё больше, так это собственной реакции. Предложение выглядело чертовски заманчиво. А то я не могу сходу вспомнить, когда вообще последний раз был с женщиной. До отправки сюда, до периода подготовки, до последних трагических событий и ещё несколько «до». Приличному, вроде меня, следовало действовать иначе – обхаживать каких-нибудь актрисок, вполне готовых раздвинуть ноги перед богатым спонсором. Но миру Колфилда, с борделями и дешёвыми кабаками, духовно я был куда ближе, чем к миру богатых бизнесменов.

– Стэнфорд. Уверен, ты хорошие места в городе знаешь. Но! Если мы нарвёмся на драку или мне не понравится, обещаю: я заставлю тебя разодеться женщиной и прокатиться в таком виде по Юнион-сквер.

Угроза, однако, не возымела эффекта.

– Вы, сэр, даже не представляете, на какие безумства способны мы с парнями. Но я понял: никаких драк, приличное заведение.