Текст книги "Железный век (СИ)"

Автор книги: Postulans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

Глава 29

Для плавания я выбрал судно с названием, совпадающим с портом назначения, – «Colon», пароход компании Pacific Mail, один из тех гигантов, что связывали Атлантику с перешейком. Водоизмещением почти в три тысячи тонн, он выглядел плавучим дворцом: корпус лоснился свежей краской, с мостика доносились чёткие команды, а на шканцах прогуливались пассажиры в дорогих сюртуках. Здесь не было вычурной роскоши, как на английских лайнерах, но добротный, надёжный комфорт пассажирам обеспечивали.

Первым в Колон отправился Рейнольдс – сам вызвался. Обиделся, похоже, на мою оценку по поводу неготовности влезать в разборки с настоящими большими политиками из Вашингтона, а может, воспринял как вызов. В любом случае дело у него будет. Колон сейчас – важный транспортный узел. Французские компании ведут строительство Панамского канала, так что порт и город, вероятно, напоминают разворошённый улей: много европейцев, много местных, наверняка и военных хватает – как французских, так и колумбийских.

Колфилд остался в Нью-Йорке руководить охраной. На боевое усиление мы набрали три десятка бойцов: десять из кавалеристов и ещё два десятка новичков. Командовал всей группой Хорхе Эрнандес. Хорхе сказал, что немного ориентируется в реалиях Колумбии, правда, наотрез отказался рассказывать, когда и при каких обстоятельствах его в те места заносило. Мы не настаивали – я лишь спросил, сможет ли он сосредоточиться на нашем деле. Хорхе заверил, что прошлое осталось в прошлом, и этого мне было достаточно. Ребята поплывут на другом корабле, попроще, и повезут с собой три грузовых контейнера.

Позавтракав в каюте-ресторане, я вышел на палубу и попробовал прогуляться в поисках удобного места для созерцания моря. Бескрайние водные просторы я до отправки сюда видел только в старых записях. Те океаны, что сохранились в моём мире… удручали, мягко говоря. Плавать на корабле, не имеющем радиационной защиты и систем рециркуляции воздуха, было бы занятием для самоубийц. Только здесь я смог насладиться плаванием, любуясь чистым небом и первозданным океаном.

Море дышало солёной свежестью, которой не было в затхлом воздухе городов, – ветер трепал волосы, наполняя лёгкие чем-то первобытным и свободным. Судно мерно покачивалось на мягкой волне, и это движение успокаивало, словно само время замедлило свой бег. Я стоял у фальшборта, глядя, как пенные гребни убегают к горизонту, и впервые за долгое время не думал ни о делах, ни об угрозах, ни о будущем.

Колфилд хотел приставить ко мне охрану, но я отказался. Если на судно нападут пираты, от целой команды не отобьюсь ни я один, ни я с парой «телохранителей». Брать с собой целый отряд – дурной тон. А от всякой мелкой шпаны я отмахаюсь сам. Стэн был недоволен, потребовал показать, как я умею стрелять. После демонстрации южанин признал мою правоту. Понятно, что лучше иметь при себе охрану, но в одиночестве я буду только на борту корабля – в Колоне меня встретит Рейнольдс.

Ближе к обеду, проголодавшись, я спустился в ресторан. Кухня на корабле была не очень разнообразна, но вкусно поесть позволяла. В качестве развлечения со сцены пела девушка. Симпатичная, я думаю. Только мода этого времени заставляла её одеваться своеобразно – это ещё не так страшно, – но очень своеобразно краситься и укладывать волосы. Макияж и причёски нередко прибавляли пяток, а то и десяток лет, в моих глазах во всяком случае. Голос приятный, а вот песня… Что-то о стареющей любви, седине в волосах и верности до гроба. Мотив и слова слишком архаичны – культурно нас разделяет несколько столетий, и эта композиция явно не стала и не станет вечной классикой.

После обеда стало пасмурно, заморосил мелкий противный дождь, так что я провёл время в каюте, просматривая через компьютер документацию по заводу, заполняя пробелы в знаниях. Идея превратить автоматонов в оружие меня не оставляла, но для её реализации требовалось решить ряд технических проблем, остававшихся фундаментальным препятствием, – и сделать это так, чтобы не выйти за рамки доступных технологий.

Ближе к ночи распогодилось, и я снова смог прогуляться по палубе, наслаждаясь ночным морем. Стало немного прохладно, но совру, если скажу, что мне это не нравилось. Прохлада напомнила мне времена детства. Противоречивое время: мы выживали, нам не хватало источников тепла, и холод был постоянным спутником. Холод и голод. Они унесли многих из нас. И всё же я был в кругу семьи, а родители меня любили, так что воспоминания о детстве сохранили налёт тёплого, почти обманчивого счастья.

– Тебе велели быть послушной сукой! – раздался справа мужской голос, за которым последовал громкий звук пощёчины.

Я поморщился, покосившись на источник шума. Девушка – та самая певица из ресторана, только уже без макияжа и вычурной причёски. Сейчас она выглядела куда привлекательнее, чем в своей сценической «боевой» раскраске. Рядом с ней стоял мужчина – высокий, широкоплечий, в дешёвом костюме, от которого за милю тянуло безнадёжностью и той особой, сладковато-горькой вонью упущенных возможностей. Такие костюмы носят люди, про которых сначала говорят: «у него было большое будущее», а затем добавляют: «было, пока он не спустил его в унитаз».

– Ты забыла, кто здесь главный? – продолжал мужчина, схватив девушку за плечо и разворачивая к себе. – Говорю «танцуй» – ты танцуешь. Говорю «пой» – ты поёшь. Я говорю «иди со мной» – ты идёшь, не задавая вопросов. Всё, что у тебя есть, – это то, что я тебе позволяю. Ничего своего у тебя нет. Ни голоса, ни лица, ни даже этого платья. Ты – моя вещь. А вещи не перечат хозяину. Господь создал жену помощницей мужу, а не равной. И горе той, что забывает своё место.

Ещё одна маленькая человеческая драма. А ведь у меня было такое хорошее настроение.

– Эй! – обратил я внимание парочки на себя. – Я здесь наслаждаюсь прекрасным вечером, а вы его портите.

Мужчина резко обернулся, окинул меня взглядом, пытаясь определить мой социальный статус. Мой костюм вызвал у него заметную зависть и неприязнь.

– Не лезь не в своё дело, мистер, – выдохнул он, и я ощутил запах алкоголя, сумевший перебить ароматы морской воды. – А то я поучу тебя хорошим манерам. Убирайся отсюда!

И почему угроза «поучить манерам» звучит всегда от самых отвратных представителей низших слоёв общества? Вопрос, не требующий ответа. Чисто академический интерес. Некая форма злой иронии? Или зависть оскотинившихся ублюдков к недостижимой статности благородных господ? И, естественно, никуда уходить я не спешил.

– Ты меня не расслышал? – оценил моё бездействие мужчина.

– Да мне ваши дела совершенно безразличны. Только вы своим присутствием умудряетесь портить обстановку.

Моё созерцательное настроение уже оказалось безнадёжно испорчено, так что я тоже собирался кому-нибудь испортить вечер. Этот кретин подходил великолепно.

– Я тебя предупреждал. Сам виноват, – выдал этот джентльмен некое оправдание собственным действиям, прежде чем попёр на меня.

Что же, когда-то он был бойцом, но эти времена давно прошли. Мускулатура ещё при нём – предположу, что это наследственное, либо у него тяжёлая физическая работа. А вот координация движений уже потеряна, глазомер сбоит, он запинается обо всё подряд. Я позволил ему дойти и замахнуться для удара – и ударил первым, классический хук с левой. Реакция у него… медленная. Он заметил движение, даже попытался что-то сделать, но бесполезно. Удар в лицо его дезориентировал, и следующий – в солнечное сплетение – он остановить уже не мог. Мужчина согнулся, пытаясь сделать вдох.

– Не вставай, – посоветовал я.

Не слишком я надеялся, что сей господин меня послушает, но вдруг? Если проявит интеллект – он не безнадёжен и не стоит дальше втаптывать его гордость в грязь.

– Да я тебя… – прошипел мужчина, выпрямляясь.

Собственно, как и следовало ожидать, он списал пропущенный удар на стечение обстоятельств, случайность, внезапное невезение – что угодно, только не собственное ничтожество. Я позволил ему встать и найти опору на раскачивающейся палубе, позволил даже сделать пару замахов, от которых без труда уклонился. А затем сблизился и вновь врезал в солнечное сплетение – уже коленом, заставив мужчину согнуться пополам, и добавил сверху по голове. Бил аккуратно, чтобы не сломать кости. Всего лишь лёгкое сотрясение, если там ещё оставалось чему сотрясаться. Мужчина растянулся на досках палубы и больше не шевелился.

Наклонившись и убедившись, что он жив и дышит, я поднял взгляд на девушку. Нет, я не ждал, что она бросится мне на шею, но досада на её лице меня несколько озадачила.

– И что вы на меня так смотрите? Ждёте, что я буду пищать от радости и брошусь вас благодарить? – раздражённо спросила певица. – Вы думаете, это что-то изменит?

Я не ответил. Просто поднялся в полный рост и протянул ей платок – пощёчина была достаточно сильна, чтобы разбить губу. Девушка поморщилась, видимо, только сейчас осознав боль, взяла платок и приложила к губе.

– Напомню, что это вы выбрали место рядом со мной для выяснения отношений. И помешали мне наслаждаться видами.

Она выглянула за борт, опустила взгляд на своего кавалера, затем снова посмотрела на меня.

– И что теперь?

Я пожал плечами и отвернулся, опираясь на фальшборт.

– Ничего. Теперь вы мне не мешаете, и я могу вернуться к своему занятию.

– Типичный напыщенный британец, – бросила леди, и в её голосе послышалась не столько злость, сколько усталая, вымученная ирония.

– На счёт типичного я бы поспорил.

Она не ответила. Я не смотрел на неё и не видел, что она делала, но, судя по тишине, стояла и принимала решение. Затем раздалось шуршание, чиркнула зажигалка, и рядом со мной закурили.

– Курение вредит голосу, – заметил я.

– А работа в грязных кабаках вредит ещё сильнее, – отозвалась певица. – Не надо меня учить, что вредит голосу. Моему голосу давно уже ничто не поможет.

– Этот корабль на совсем уж отвратный кабак не похож, – сказал я, не зная, что ещё добавить.

– Да, и Чарли думал, я буду прыгать от восторга, благодарная за такой шанс, – со злостью выдохнула она. – Как будто отбиваться от грязных матросов приятнее, чем от грязных пьянчуг в кабаках. Какая разница, где тебя унижают? Унижение остаётся унижением.

Мы помолчали. Леди спокойно докурила сигарету и повернулась, глядя на своего спутника.

– И как мне его отсюда убрать?

– А нужно? – спросил я. – Ему вполне комфортно. А если кому-то помешает – матросы перенесут.

Судя по лицу, идея показалась девушке весьма заманчивой.

– Всё бы хорошо, но завтра он злость не на вас будет спускать, а на мне. Чарли – хороший человек, – добавила она с какой-то обречённой убеждённостью, словно сама пыталась в это поверить. – Просто жизнь его не баловала. И он искренне верует, знаете ли. Каждое воскресенье ходит в церковь, Библию читает. Говорит, Господь посылает нам испытания, чтобы мы стали сильнее. Только почему-то его испытания всегда становятся моими.

– Хм… – я тоже повернулся. – Это, конечно, не моё дело, но… Что вас вообще связывает?

Она грустно опустила взгляд.

– Что может связывать двух ненавидящих друг друга людей, мистер? Долги. – В её голосе зазвучала та особенная, горькая нотка, которая бывает у людей, слишком долго проживших в плену у чужих обещаний. – Сама я не смогу заработать столько и убежать не смогу. Так что, если хотите помочь бедной девушке, не откажите в транспортировке этой туши хотя бы… – она огляделась, – хотя бы до того диванчика.

До шезлонгов этот мир ещё не дожил, но удобные места, чтобы посидеть, на палубе имелись. В этой малости я отказывать леди не стал.

Глава 30

Колон выглядел разворошённым муравейником. До начала строительства канала это, очевидно, был небольшой городок, каких много на побережье. Дома, возведённые, наверное, ещё испанскими колонистами, терялись на фоне бараков для рабочих, деревянных складских сараев и просто крыш-навесов над гружёными площадками. Множество людей, автоматонов, лошадей, повозок – и всё это двигалось, жило, шумело, наполняя воздух запахом пота, дыма и морской соли.

Наш корабль с трудом протиснулся к причалу. В гавани Колона суда жались друг к другу – грузовые, пассажирские, а также два крейсера. Я прочитал названия на бортах: службу несли «Duquesne» и «Tourville». Предположу, что Береговое братство изрядно досаждало французам, раз они пригнали сюда такие суда. Конечно, не полноценные броненосцы, но этих двух крейсеров хватит, чтобы отправить на дно любое количество парусников. Не думаю, что у пиратов имелись современные корабли, да и сомневаюсь, что их корыта оснащены паровыми двигателями. Кто им уголь грузить будет?

Певицу с её спутником я не увидел и спокойно спустился на твёрдую землю. Меня никто не ждал – мы с Сэмом условились, где встретимся. Как бы ни хотелось снять комнату, на нормальное жильё я не надеялся: город и так забит людьми под завязку, так что морально готовился спать там, где получится.

Когда Рейнольдса в назначенном месте не оказалось, я не удивился. Сэма я и отправил сюда, чтобы он собирал информацию и осматривался. Ну, он сам вызвался, но цель у него была именно такая. Раз нет на месте – значит, работает. Я не торопился. Заведение, о существовании которого мы узнали ещё в Нью-Йорке, предлагало вкусные, немного экзотичные блюда, а также свежие соки – чем я и пользовался.

Однако день медленно перешёл в вечер, сотрудники начали посматривать на меня с невысказанным вопросом, а мой разведчик всё не появлялся. Я подозвал официанта и прямо спросил, не заходил ли сюда господин Рейнольдс, описав Сэма, как мог. Официант, из местных – абориген, говоривший с заметным испанским акцентом, припомнил, что Сэм заходил сюда два дня назад. Панамец не был полностью уверен, но пара лишних купюр прояснила его память; он даже сходил, поспрашивал коллег, но ничего не изменилось. Рейнольдс последний раз был здесь два дня назад.

– Ла-а-адно, – протянул я.

Ночь я провёл на койке в общем рабочем бараке. Владелец этого спального места трудился в ночную смену и, соответственно, за звонкую монету сдавал свою лежанку. И даже организовал для клиентов некоторую приватность – повесил несколько занавесок, отделив закуток от прочих коек. Я небезосновательно опасался паразитов самого разного толка, и занавескам был очень рад, потому что смог незаметно достать из кармана баллончик с отравой и продезинфицировать лежанку. Шум барака нисколько не помешал мне выспаться.

На следующий день я снова сидел в том же заведении и ждал, параллельно прикидывая, что буду делать, если Сэм так и не появится. Если он вляпался в неприятности, то… в какие именно? Те же пираты из Берегового братства? Сомнительно: он приехал, чтобы организовать передачу выкупа, зачем мешать человеку, который сам несёт тебе золото? Но если не пираты, то кто? Шаек в округе хватало, однако куда идти искать?

От размышлений меня отвлёк голос певицы, вышедшей на небольшую сцену. Вот и знакомая с корабля нашлась. Казалось бы, удивительное совпадение – как тесен мир, – но её появление именно в этом заведении, самом приличном в городе, было как раз логичным и даже ожидаемым. А вскоре появился и её бойфренд. Мужчина, заметив меня, набычился – я видел это краем глаза, но никак не реагировал. На певицу я тоже не смотрел, деля внимание между относительно свежей французской газетой и слежкой за входящими и выходящими посетителями. Время шло, Сэм всё не появлялся. Чарли даже почти перестал на меня смотреть – вроде как успокоился.

В какой-то момент я намеренно поймал взгляд Чарли и поманил его к себе. Мужчина набычился, попытался развести плечи, чтобы выглядеть значительнее, но шёл как-то неуверенно. Я заметил взгляд певицы – девушка вроде и беспокоилась, но на её лице в то же время мелькнуло что-то напоминающее надежду, что я предложу Чарли выйти поговорить и утоплю его в заливе. Когда Чарли подошёл, я указал ему на свободное место.

– Присаживайся, не стесняйся.

Чарли нахмурился, пытаясь понять, чего я от него хочу. Я вздохнул.

– Слушай, давай оставим то, что было на корабле, позади. Если хочешь – угощу тебя выпивкой. В одной бирманской притче сказано: два человека подрались из-за воды, а потом вместе вырыли колодец. Давай не будем делать трагедии из того, что мы просто помахали кулаками.

Чарли обернулся на свою подругу, а затем всё же сел.

– И что вам нужно, мистер…

– Морнингтон. Артур Морнингтон.

– Чарльз Хэнсон, – представился мой собеседник, и в его голосе послышалась настороженность, смешанная с чем-то похожим на уважение.

– Я приехал в Колон по делу, Чарльз, но вместо этого теряю время, сидя здесь. Мне нужна информация. Ты как? Знаешь кого-нибудь из местных, к кому можно обратиться?

Вопрос энтузиазма у него не вызвал, но и подрываться бежать Чарли не стал. Вместо этого медленно, будто заново меня оценивая, кивнул.

– Знаю кое-кого. Только эти люди не очень любят, когда к ним заявляются без приглашения. Господь учит нас гостеприимству, но гость тоже должен знать меру.

Я улыбнулся.

– Не волнуйся, я умею подбирать подходы к людям.

Прозвучало как издевательство. Чарли слегка поморщился, но комментировать не стал. Вместо этого заявил:

– Не бесплатно.

– Само собой, любые услуги должны быть оплачены.

В подтверждение я выложил на стол несколько купюр. По тому, как сглотнул Чарли, я был даже слишком щедр. И по тому, как он начал рассказывать, кого знает и о ком хотя бы слышал, его мотивация стала даже избыточной. Проблема лишь в том, что знал Чарли не так уж много – всё же он не местный, а только приезжает сюда иногда.

Колон, с точки зрения местной общественной жизни, находился в своеобразном состоянии. Здесь полно французов – от простых рабочих и матросов до офицеров и инженеров. Те уже обустроили себе отдельный грузовой порт, а рядом с портом – и лагерь для проживания. В город они, конечно, ходили, но в основном держались внутри лагеря, по одиночке вообще старались не шляться. Жили в обустроенных бараках или небольших домиках, если говорить о рабочих и инженерах; офицеры обитали на кораблях, матросы – кто где. А главное, французы оставались в стороне от всего, что происходило в городе. Никто не донимал галлов, никто не нарывался на разборки – их не трогали настолько, насколько это вообще возможно. Несколько инцидентов в начале строительства было, но морская пехота всем доходчиво объяснила пагубность неправильного поведения.

Помимо французов здесь хватало и американцев – просто потому, что местные не могли обеспечить гостям из Европы достойный уровень сервиса. Среди американцев преобладали те, кто был так или иначе связан с криминалом, – остальных местный криминал просто выжил. Да и между собой «американские» банды успели повоевать. «Американские» в кавычках, потому что ирландцы и итальянцы – победили вторые. Чарли с подругой, которую звали Эмили, задолжали именно итальянцам, потому и получили возможность работать в Колоне, а также некоторую условную защиту. Чарли по вечерам иногда дрался на подпольной арене, Эмили срывала голос бесконечным пением, начинавшимся после обеда и заканчивавшимся далеко за полночь.

С местными тоже всё сложно. Если не обращать внимания на простых панамцев, в Колоне есть несколько «gente decente» – потомков испанских колонистов, местную аристократию. И у каждого свой отряд «paramilitares», личная дружина. Не совсем государственная армия, но и не просто вооружённое ополчение, а нечто среднее, выполняющее функции поддержания порядка – с местным колоритом. По джунглям прятались бойцы «La Causa», участники движения за независимость Панамы, поддерживаемые креолами. Креолы – это те же «gente decente», потомки колонистов, только местные, панамские, формально преданные колумбийскому правительству, но на деле желающие независимости. Плюс то самое Береговое братство, которое точно есть, но кто из местных в него входит – поди разбери. Плюс чисто местная бандитская мелочь, которую американцы из города выбили, но в округе мелких банд хватало.

Чарли назвал знакомых среди итальянцев, парочку «paramilitares», которые «решали дела», одного бойца «La Causa» – на этом познания моего собеседника заканчивались. Остальные, кого он знал, уже кормили рыб на дне залива или червей где-то в джунглях. Жизнь здесь – опасная штука.

К нам подошла закончившая петь Эмили. Девушка посмотрела на деньги, затем на своего спутника. Чарли, заметив её, жестом предложил сесть на свободный стул, а затем показал на купюры:

– Я могу…

Каким вежливым стал.

– Да, да, они ваши, – подтвердил я, уже прикидывая, что делать дальше.

Вариантов, в общем-то, масса. Навести суету не так уж сложно, имея нужные ресурсы, а главный ресурс у меня в кармане – деньги. Но что и как делать, чтобы мои люди вернулись ко мне живыми и в максимально полной комплектации?

– Я правильно понял, что Береговое братство здесь никто не любит?

Чарли хмыкнул.

– Это вы очень мягко выразились, сэр. Французов братство не трогает – после того, как «Дюкен» несколько их посудин потопил. Зато всех остальных, если в море встретят, – либо режут, либо грабят, чаще всё сразу. Только братство – оно же непонятно где. Как им ответишь? Господь, конечно, видит всё, но иногда хочется помочь Ему.

Хорошие новости. А то я опасался, что этим филибастерам сочувствуют и с радостью помогают. Значит, натравить на этого El Vengador’a недоброжелателей можно – только найти, куда удар наносить. Плохо, если это остров, какая-нибудь старая пиратская гавань, которую даже по точным координатам не сразу отыщешь. А вот если база на материке – им крышка. Пираты найдут меня сами – на то я сюда и приехал, жирная такая приманка. Завтра-послезавтра подойдёт и Хорхе с отрядом. Но есть и другие варианты, как это всё обыграть.

– Мы можем быть ещё чем-то полезны, сэр? – спросил Чарли, когда молчание затянулось.

Я вынырнул из планирования и посмотрел на мужчину. Деньги. Я щедро ему заплатил за информацию, естественно, что он не прочь поработать так ещё.

– Что, Чарли, болтать – не мешки ворочать, да?

– Ну… да, – не стал он отрицать своего меркантильного интереса, хотя в его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд.

Я отрицательно покачал головой.

– Нет. Всё, что хотел, я уже узнал.

«А на большее ты не годишься» – осталось невысказанным, но повисло в воздухе.

– Где вы остановились? – спросила Эмили, и в её голосе зазвучали те мягкие, почти музыкальные ноты. – Насколько я понимаю, в этом городе крайне сложно найти мало-мальски пригодное для жизни жильё. Комнаты сдают с такой скоростью, что к вечеру свободной койки не отыскать даже в самой захудалой ночлежке.

Чарли взглянул на девушку, и на его лице отразилось желание, чтобы она молчала и не вмешивалась в мужские разговоры.

– А что? Есть предложения? – Я вопросительно поднял бровь.

Взгляд Чарли стал тяжелее. Хм, там, где поселили эту парочку, есть лишнее место, и из-за меня нарушится их уединение. И, полагаю, Чарли будет вынужден вести себя приличнее, чему он совсем не рад.

– Нет у нас предложений, – не дал Эмили ответить Чарли. – Мы, как и все, ютимся в маленькой комнатушке. И потом, Эмили, негоже приглашать незнакомого мужчину в наше жилище. Что люди скажут? Что подумают?

Похоже, я оказался прав. Однако девушка своего спутника полностью проигнорировала.

– В комнате есть ещё одна свободная кровать, – Эмили была настроена решительно, и в её тоне чувствовалась та особая, художественная твёрдость, которая, вероятно, помогала ей отстаивать свои эскизы перед строгими наставницами. – А в самом доме имеется ванная комната. Ею пользуются по очереди, но это возможность привести себя в порядок после морского путешествия. Согласитесь, мистер Морнингтон, чистота – это не прихоть, а вопрос элементарного человеческого достоинства.

Это, пожалуй, аргумент.

– Эмили… – Чарли, похоже, удержался от пары крепких ругательств, но в его голосе закипало нечто, чему он с трудом давал волю. – Если мы будем жить втроём, тебе придётся при нём раздеваться. А приличная девушка… Господь заповедал нам хранить чистоту не только душевную, но и телесную. Нельзя же так…

Эмили обожгла своего партнёра злым взглядом.

– Приличная, Чарли? – В её голосе зазвучала горькая, почти театральная нотка, словно она цитировала монолог из пьесы, которую так и не сыграла. – Ты так долго называл меня дворовой сукой, которая должна зарабатывать деньги, что приличий во мне, увы, не осталось. Не волнуйся, за хорошие деньги перед этим господином я и ноги раздвину. Он, по крайней мере, не грязный пьянчуга, и от него не разит дешёвым виски и табаком. А что до Божьих заповедей – ты сам их нарушаешь каждый раз, когда поднимаешь на меня руку.

Глядя на то, как закипает Чарли, я мысленно усмехнулся. Их проблемы волновали меня мало. По большому счёту я, вероятно, больше одной ночи с ними и не проведу. Но наблюдать за семейными сценами будет забавно.