Текст книги "Приют повышенной волшебности (СИ)"

Автор книги: koteistka

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

Она вдруг заплакала. Грустно и радостно одновременно. Мама тут же прижала к груди, обволакивая тем самым ароматом Кензо, из-за которого для Риты и скошенная трава и арбуз пахли не друг другом, а мамой. Круглогодичной, верной любимому аромату, мамой.

В ногах возникла взволнованная Клеопатра, смеряла взглядом родителей, переводила взор на хранительницу.

– Мрп? – наконец, грозно спросила кошка.

Рита шмыгнула носом, присела, провела рукой по особенной шерстке, каждая из которых была трехцветной.

– Все хорошо. Я растрогалась, но я счастлива.

– А вот и наша внучка Клепочка – всплеснула руками мама, вынула из пакета игрушку с перышком и ниткой и радостно затрясла ею – ты тоже без подарков не останешься.

"Они держат меня за котенка. Нитки с перышками в дар богине? Серьезно?"

"Для бабушки и дедушки ты навсегда котенок" – ответы Риты прошелестел в голове максимально ласково, а взгляд на секунду перешел в режим волшебного рентгена. Здорова.

Главное, чтобы вчерашний ужин все же не дал о себе знать.

Родители вошли в дом, и мама начала выкладывать привезенные продукты на стол. Отец тем временем посматривал через окно во двор, его явно тянуло познакомиться с животными.

– У нас для тебя есть новость, – сказала мама, ловля взгляд отца, внезапно заметавшегося по прихожей, и ставя на стол торт. Набрала воздуха побольше, выпалила– Мы решили, что хотим еще одного ребенка.

Рита замерла с чашкой чая в руке.

– Вы серьезно?

– Да, – ответил отец, улыбаясь. – Маме тридцать девять, но она еще полна сил. И я полон. Дом опустел, а мы способны вырастить еще одного достойного члена общества. Подумали, почему бы и нет?

Это так. Маме в момент беременности Ритой было лет ровно столько, сколько бы прекрасно подходило для попадания в то самое телешоу, о подростках. Только вот тогда такого шоу не было.

– Мы привезли торт, – добавила мама, – Начинка покажет пол ребенка. И мы хотим, чтобы торт разрезала ты. Если хочешь, конечно.

– То есть вы не только вот решили и планируете, а решили и сделали? – пролепетала Рита.

Родители испуганно переглянулись.

– Ну, главное, чтобы все прошло хорошо – спешно добавила Рита.

Она разрезала торт, и все увидели голубую начинку.

– Мальчик, – мама радостно подпрыгнула, как подросток. – У тебя будет братик, Риточка

Рита почувствовала, как внутри нее что-то оттаивает. Страх одиночества, который она так долго носила в себе и игнорировала, окончательно начал уходить. Наконец поняла, это был страх одиночества не за себя. А за родителей.

– Я рада, – она обняла их.

Отец вышел во двор, заметил Батона. Рита заметила, как папа смущенно околачивается около вольера рыжего пса, бросает на него полные трепета взгляды. Открыла дверцу, предложила познакомиться с собакой. Батон сразу же подошел, лег у ног и положил голову на его ботинок.

– Хороший пес, – отец, поглаживал его по голове. – Умный. Может, он хочет погулять? Крупным собакам нужно много гулять…

– Конечно, пап – Рита моментом снарядила Батона в его новенькую сбрую, вручила папе поводок, указала на калитку, ведущую в лес – он сам отведет обратно, но, если что – звони.

Батон был доволен и почтителен. Рита ревностно и констотактно осознала – пес любит именно мужскую компанию. Собранный, важный, серьезный, он особенно собрано и важно выглядел, когда рядом с ним шел достойный его габаритов человек.

Они вернулись, девушка заметила, как пес ласково терся о штанину отца.

– Он тебя уже полюбил, – засмеялась Рита.

– Не отдавай его, – шепотом сказал отец Рите, когда мама отвлеклась на сюсюканье с не особо радостной Клеопатрой – Я уговорю маму. Ребенку нужна нянька с генами ретривера. Он будет расти счастливым.

Рита кивнула. Она почему-то знала, что отец влюбится в Батона. И была этому рада. Выходит, ставший таким родным пес не уйдет из семьи.

Как только родители уехали, девушка направилась к вольеру с котятами, у троих из них слезились глазки, и было приятно осознать, что теперь для устранения этой проблемы оказалось достаточно лишь провести ладонью по их любознательным мордочкам.

Лечение прошло легко. Что не могло не радовать.

* * *

Рита была лекарством. И у Риты было много лекарства. Ненужных ей лекарств. У которых есть срок годности, которые стоят денег, и держать которые у себя без надобности – кощунство.

Решение пришло очевидное.

Отвезти лишние коробочки в клинику Сергея Павловича, который столько сделал ей скидок, что ее сегодняшний это не покроет и половины. Рита знала, что в клинику часто попадают найденыши, которым срочно нужно лечение, а денег у хозяев нет, или хозяев нет.

– Клео, поедешь со мной?

– Только в машине шлейку мне сними, – ответила Клеопатра, которая ни капли не удивилась, что Рита быстро согласилась, хотя вчера уверяла, что ее чуть ли не арестуют, покажись она перед сотрудниками ГАИ с кошкой без шлейки в машине.

Сергей Павлович удивился, увидев Риту без записи и без животного в переноске.

– Что-то случилось? – он озабоченно покосился на восседавшую на плече Клеопатру.

– Нет, все хорошо, и с ней все хорошо, она так – группа поддержки– девушка достала пакет с лекарствами. – Привезла вам лишние лекарства. Обещайте, что потратите их на найденышей.

Ветеринар покачал головой.

– Я не могу взять это. У вас приют, вы тянете все одна.

– Я больше не одна. И лекарства сейчас не нужны. Так ведь у них срок годности. Это как собака, простите, на сене. А вашим найденышам нужнее. Лекарства правда лишние. Пожалуйста, Сергей Павлович.

– Я не могу принять, простите – не сдавался он – пройдет недолгое время и все это станет важно для ваших подопечных.

В этот момент в клинику вбежали мужчина и мальчик лет двенадцати. На руках у мужчины мокрой тряпочкой был едва дышащий рыжий котенок, крупный, с кисточками на ушах и огромными трогательными лапами, безвольно свисающими. Мейн-кун полидакт. Месяца три-четыре. Состояние было критическим: он хрипел, изо рта шла кровь.

– Помогите! – кричал мужчина. – Он застрял в окне на проветривании! Мы его вытащили, но ему плохо…

Сергей Павлович лишь раз взглянул на котенка, покачал головой.

– К сожалению, ситуация уже критическая… Его органы слишком повреждены. Единственное, что мы можем, пройдемте, для начала обезболим…

Рита знала, что значит этот тон. Но она и без тона видела по состоянию пережатых и поврежденных органов мейн куна, что его ждет укол. Последний в жизни укол.

Его младший хозяин, похоже, тоже все понял.

– Персей – всхлипывал мальчик, руки тряслись, по подбородку текли соленые потоки, – прости меня, прости. Это я открыл окно, забыл про тебя, не проследил. Это я должен погибнуть. Не ты! Усыпите меня лучше, меня усыпите!

Рита почувствовала, как у нее сжимается сердце. Она не могла допустить, чтобы котенок умер. Не здесь. Не сейчас. Не в ее смену!

Девушка решительно шагнула за доктором, опережая хозяев.

"Что ты задумала?! Остановись! – заорала Клеопатра в голове. – Нельзя показывать свой дар чужим! Это опасно!"

Но Рита даже не слушала.

Она уже приняла решение.

В конце концов, не будь она, Рита, той, кто принимает такие решения, она бы не выходила и саму богиню.

Рита стремительно влетела в процедурную и закрыла дверь на защелку прямо перед хозяевами котенка.

– Что вы себе позволяете?! Рита, вы переходите границы – Сергей Павлович пытался преградить ей путь к столу, где уже лежал Персей, ловя последние, предназначенные ему судьбой вдохи.

Но она не собиралась соглашаться с такой судьбой.

Она уже коснулась котенка. Его жизнь теплилась едва-едва. Органы пережаты. Очевидно, что сложно будет собрать его воедино. Но она могла, могла и сделает. Не сделать – было бы кощунством.

Золотой свет хлынул из ее ладоней мощным, густым потоком. Но в этот раз Рита почувствовала, словно вместе со светом из нее буквально вытягивают саму жизнь. Внутренности скрутило судорогой, в висках застучали тяжелые молоты, дышать стало невыносимо. Она отдавала всю себя. Свет медленно, мучительно расправлял смятые органы, восстанавливая кровоток, залечивая разрывы.

Рита рыдала, не ощущая этого. Ей было больно видеть своего пациента, ей было физически больно. Но она не имела права останавливаться.

Сергей Павлович замер. Явно задержал дыхание и не мог отвести завороженного взгляда. Он видел, как яркая сила раскладывает по местам поврежденные органы. Он видел золотой свет.

Красное свечение внутри начало угасать, заменяясь светлыми вспышками с малюсенькими блестками, а после – принимая цвет обычного кота.

В этот момент дверь выломали.

Разъяренный хозяин Персея ворвался внутрь первым, но мальчик обогнал его, подбегая к столу, и замер, хватая ртом воздух, словно в этом мире кончились все слова, или воздух.

А котенок сидел на столе. Он потянулся, зевнул и произнес фирменное, полное любопытства и любознательности мейн-кунье:

– Чирлык?

Мальчик и мужчина онемевше замерли. Первый тут же опустился на колени, обнимая котенка, который спрыгнул с процедурного стола и принялся изучать кабинет.

– Он цел… – прошептал мужчина.

– Помните, лекарства именно для найденышей! – Выкрикнула Рита в лицо ошеломленного ветврача, и дала деру.

Выбежала из клиники, не оглядываясь. Клеопатра орала в ее голове не прекращая.

"Идиотка! – впервые за все время позволила себе оскорбление негодующая богиня – Тебя будут ловить! Ты потеряла контроль! Ты запустила лавину, и она снесет тебя к Анубису!"

– Я не могла иначе, – шептала Рита, и трясущимися руками пыталась завести машину. – Я не могла просто стоять и смотреть, как он умирает.

Девушка произвела еще несколько попыток, начала злиться, что Пежо опять показывает ей, что пора бы и на пенсию, но осознала.

Это не малиновая машина не может повезти ее домой, это у нее не хватило сил просто повернуть ключ в замке зажигания – пальцы онемели и не слушались. Она откинулась на сиденье, тяжело и прерывисто дыша. Сердце билось медленно и глухо.

Обиженная кошка молчала, отвернувшись и смотря в дверцу машины, думая о чем-то своем.

Рита порылась в бардачке, нашла половину протеинового батончика, валяющийся тут, должно быть, со времен царя Гороха. Съела, в надежде, что батончик наполнит ее силами.

Пришлось выжидать двадцать минут, пока состояние не пришло в себя хотя бы на минимум, достаточный для вождения.

* * *

Вечер прошел как в бреду. Баба Зина пришла к Зевсу, пока Рита выгуливала Жучку и Батона. Девушка чувствовала себя как во сне, мутном и неприятном.

– Теперь я сама буду его выгуливать, – сказала соседка ласково. – Можно через заднюю калитку приходить?

Рита растерянно кивнула, а после постоянно теряла нить разговора, забывала отвечать на вопросы бабы Зины.

– С тобой что-то не так, девочка. Кушала?

– Да, все нормально, кушала, – Рита пыталась улыбнуться. – Устала немного.

– Ну, если что, я здесь, – сказала баба Зина, похлопав ее по плечу, и перевела взгляд на своего хвостатого друга. – Мы здесь.

Рита поужинала и поднялась к себе в комнату. Там, стояли ждали золотых слитка в твердых обложках. Еще вчера она начала читать Брома и ей понравился "Похититель детей" только вот ситуация изменилась. Девушка отправила томик Брома на книжную полку – вновь ждать своей очереди, в компании уцелевших книг от классиков в разных изданиях, коллекции Стивена Кинга от эксклюзивной классики, остальной серии Брома и несметного количества книг от "Попкорн букс".

Рита решила позволить себе сегодня же начать другое, долгожданное – взяла "Четвертое крыло", села у окна.

Небо было чистое, полное звезд. Слышались стрекот кузнечиков и возня в вольерах. Клеопатра смилостивилась, прыгнула на колени и, устроившись клубочком, ритмично мурча.

Рита открыла книгу и начала читать. Впервые за долгое время она не думала о кредитах, о болезнях, о смерти. Она была просто Рита. Девушка с книгой. С кошкой, теплой, тяжелой (скорее веской) на коленях. С домом, который с трудом заполучила, и вновь она отстояла.

Этого было достаточно.

Были еще неприятные мысли, но Рита заблокировала их, как бывшего в соцсети. Это просто усталость.

Но все же написала об этом Лере, расписав свои ощущения. Ответ был ожидаемо нравоучительным:

"Завтра докладывай мне о каждом процессе лечения, если все же будешь лечить. Что я бы не рекомендовала! Стоит хотя бы день передохнуть. И больше никогда не занимайся лечением перед тем, как садиться за руль! Это опасно."

Рита улыбнулась, она начала видеть хорошее. Время на книгу. Семья и подруги. Которые вновь возвращались в ее жизнь. Животные, которые находят дома. Деньги, которые приходят именно тогда, когда нужно.

Внезапно телефон на столе завибрировал. Рита вздрогнула и посмотрела на экран. Сообщение от банка: "Поступление 30 000 рублей от …".

Отправитель не знаком.

Она открыла приложение банка и вновь уставилась на перевод, просто теперь с другого ракурса.

Следом пришло сообщение от Сергея Павловича:

"Рита, я не знаю, что произошло и как нам это обсуждать, но должен признаться: мне пришлось сказать хозяевам, кто помог спасти их Персея. Что ты – владелица приюта "Лапки и хвосты". Они сказали, что нашли аккаунт приюта и перевели по номеру карты из поста тебе благодарность. Я не прошу объяснений, как ты это сделала, и они не просили. Только хотели благодарить. На счет того, как нужно обезопасить окна на проветривание, я провел инструктаж."

Она несколько раз перечитала сообщение, вновь обновила банк. Не могла поверить, что это происходит на самом деле.

Минут пять.

На шестой минуте она перевела двадцать тысяч из тридцати на кредитную карту. Она не спешила тратить зарплату, пусть и ситуация в жизни поменялась, но на эти, новые деньги Рита и не рассчитывала.

– Мы скоро закроем кредитку.

Клеопатра фыркнула.

– Это хорошо. Но помни, что деньги – это не главное. Главное – это то, что ты делаешь.

Рита кивнула, а глаза притянула ценность в руках. Но не успела она прочитать даже главы, как телефон снова напомнил о себе. На этот раз это было оповещение в соцсети.

Она открыла приложение и увидела уведомление о пропущенном комментарии под видео с Жучкой около шести часов назад, и сообщение только что, от одного и того же человека. Это был не просто текст. Это был крик души.

"Здравствуйте, Рита. Я увидел ваше видео с Жучкой. Не могу перестать думать о ней. Это та самая собака из моего детства в деревне. Та, которая провожала меня в школу, играла со мной в прятки. Я прикрепил фото в личных сообщениях. Посмотрите, пожалуйста. Она очень похожа. Не могли бы вы рассмотреть возможность отдать ее мне? Я видел, что она закреплена за приютом, но… я очень прошу. Я обещаю, что она будет счастлива. Мне кажется, я должен был увидеть это видео и объединить жизнь с той, кто так похожа на моего друга детства. Ведь ту самую мою собаку тоже звали Жучка".

Рита открыла фото. И замерла. Собака на фото была вылитая Жучка. Та же форма морды, те же глаза, тот же оттенок шерсти. Для дворняжек это одновременно нормальность, но и редкость. Это же не порода с часто встречаемыми чертами, это игра генетики, одна на миллион.

– Не может быть… – прошептала она.

– Что такое? – Клеопатра подняла мордочку.

– Этот мужчина хочет забрать Жучку, – ответила Рита, показывая ей экран телефона. – Смотри, она как его собака из детства.

Клеопатра посмотрела на фото и фыркнула.

– Ну и что? Это же не та собака. Похожа.

– Но… А что, если это она? Что, если Жучка нашла свой дом?

Девушка отложила телефон и засмеялась.

– Все-таки дело в твоей ревности. Я сняла с ней видео, и вот ее забирают.

– Не льсти себе. Это совпадение.

Рита в ответ провела по абиссинке рентгеновским взором. Вчерашние вкусняшки, к счастью, так и не ударили по органам кошки.

Еще немного почитав, пошла в ванную. Душ был тесным, едва помещался в закутке полтора на полтора метра. Обустройство этого душа и нагревателя когда-то стоило ей нескольких голодных месяцев. Тогда ей пришлось продать все книги Бакмана и Ли Бардуго, не весть какие деньги, но помогали. И теперь она могла мыться круглый год, и это было важно.

Вернувшись в комнату, Рита села у окна. Посмотрела на дом Алевтины через дорогу. Окна были темные. Маркиз не приходил сегодня.

– Хорошо, что я успела его подлечить, – сказала она тихо.

И тут телефон снова запиликал. На этот раз это был целый поток уведомлений. Рита растерялась. Даже когда Вика устроила на нее травлю, сообщений было не так много.

Она открыла аккаунт и увидела, что ее отметили на каком-то видео. Дрожащими руками девушка открыла ролик.

Видео, смонтированное наполовину из реальных кадров, наполовину из ИИ-вставок. Вначале котенок, в критическом состоянии, Рита сразу его узнала. Персей. Кадры, как его аккуратно доставали из щели в окне. А затем те же люди, в той же одежде, но котенок был уже здоров, весел и лез играться.

А затем шли ИИ-вставки. Девушку в мультике сделали удивительно похожей на Риту. Было четко показано то, что происходило в процедурной: как она провела по коту руками, наполняя его светом, и как кот пришел в себя.

В конце видео, уже реальный мужчина и не менее реальный мальчик с красными глазами. Мужчина вещал:

– Сегодня нашего члена семьи спасла незнакомка. Мы узнали, как она давно помогает животным. Спасибо! Пусть бог благословит тебя, Рита.

Мальчик повторил:

– Пусть бог благословит тебя, Рита!

– Богиня уже благословила, – раздался раздраженный голос. – Но после благословения ты не слушала богиню, и теперь все вышло из-под контроля.

– Это плохо… – прошептала девушка, дрожащими руками держа телефон.

Она листала отметки и комментарии, не успевая следить за потоком сообщений.

"Это что, реально?"

"Да что вы ведетесь на ИИ-шку? Причем плохую, там видно, что коты разные!"

"Если она такая способная, то почему постоянно собирает деньги на лекарства?"

"Она так пытается отмыться после истории с сиамской кошкой?"

– Это очень плохо… это ведь выложила не я даже.

И среди этих сообщений начали появляться другие:

"Рита, прошу, спаси нашего кота Элиона. Мы уже неделю на капельницах, но врачи говорят, что это становится бесполезным боем. Советуют усыпить. Мы не сможем без него. Прошу, Рита!"

"Я вас умоляю, наш любимый пес съел бечевку. Врачи отказались оперировать, так как у него больное сердце, и он не выдержит операции. Надежда только на чудо. На вас, Рита."

Девушка почувствовала, как в очередной раз нее сжимается сердце. Она сделала скриншоты двух сообщений с мольбами и заблокировала телефон, выключив звук. Она не может помочь всем, нет смысла читать истории – переживать боль людей, без возможности помочь.

Но две из них она уже прочитала. И точно знала, что они не уйдут из ее головы.

Снова взяла книгу, постаралась ощутить спокойствие и… смогла. За окном стрекотали кузнечики, и где-то вдалеке лаяла собака.

* * *

Сперва начало четверга не отличалось от любого другого четверга, кроме разве что ощущения, будто тело набили ватой. Суставы ломило как при простуде, а зрение периодически застилала легкая серая пелена. Но терпимо.

Рита вышла с ведром подогретой каши – на земле лежали длинные полосы теней, роса холодила щиколотки над калошами, одобренными богиней. Симфония завтрака набирала первые такты – но осеклась. Потому что дирижер замер.

На заборе Алевтины Генриховны, аккурат напротив калитки Риты, висел большой плакат. На баннерной ткани, растянутый с основательностью, с которой вешают государственные флаги. Крупным красным по белому, шрифтом, ответственно выбранном в редакторе, значилось:

"ЗАКРОЙТЕ ЖИВОДЕРНЮ!"

Пар от каши поднимался вверх. Батон, вопросительно буфкнул – еда донеслась до его обоняния, но все еще не в миске.

Живодерню. Рита взглянула на руки, которыми спасала животных. На вольеры, где суетились здоровые подопечные.

Ах живодерню, значит.

Где-то под ребрами тихо, отчетливо щелкнуло. Как предохранитель. Рита легонько удивилась новому ощущению. Взглянула на Клео – та увлеченно умывалась и не замечала изменений в хранительнице.

А они были.

Хватит с нее. Она даст в обиду себя и своих подопечных. Не будет постоянно защищаться от нападок. Выйдет на бой. И победит.

Рита аккуратно поставила ведро. Огласила Батону.

– Завтрак задержится на пару минут, приношу извинения от лица администрации.

Вытерла руки о худи. И пошла через дорогу, впечатывая каждый шаг.

Алевтина Генриховна как раз выходила – с телефоном наперевес, готовясь фотографировать свой вернисаж для дальнейшего распространения. Увидев приближающуюся Риту, приосанилась и набрала воздуха для первой реплики.

Но девушка ее опередила.

– Элитный поселок, – сказала она негромко.

Воздух вышел из соседки без единого звука.

– Домики-близнецы, – продолжала Рита тем же ровным тоном, останавливаясь в двух шагах. – Одинаковые заборчики. Шлагбаум. Проект готов, земля присмотрена – вся наша улица и кусок леса. Одна беда: строительная компания не хочет связываться с приютом. Репутация, зоозащитники, шум. И потому кое-кто "постоянно над этим работает". Так, Алевтина Генриховна? Эдик там в порядке? Как у него дела на работе? Сайты верстает типовые, кнопочки рабочие… шрифт для вашего плаката выбирал, не уработался?

Лицо Алевтины Генриховны прошло за несколько секунд всю палитру: от боевого румянца к белому, от белого к пятнистому.

– Ты… да ты… – она задохнулась. – Как ты смеешь! Подслушивать!

– Не подслушивала. Земля слухами полнится, – Девушка сделала еще полшага, соседка интуитивно попятилась. Рита никогда в жизни так не говорила – низко, спокойно, с холодком, – и сама себе удивлялась, но остановиться уже не могла. Чувствовала, насколько правильно каждое ее слово, которое как гвоздь, вбивается в крышку гроба надежд соседки на незаметное решение проблемы. – Я два года терпела. Жалобы, проверки, блокнотик ваш. Я думала – ну, тяжелый человек, ну, шумно ей, запах мерещится. Я даже понимала вас по-своему! А это, оказывается, просто бизнес. Вы меня два года жизнь травили за мечту о наживе.

– Не докажешь! – взвизгнула Алевтина. – Наговоры!

– А мне не надо доказывать. – Рита пожала плечами. – Мне достаточно рассказать. Знаете, как у нас чат СНТ оживился после истории с отравленным мясом? Люди ужас как любят, когда все встает на свои места. Вот висит плакат "закройте живодерню" – а вот, оказывается, сын автора плаката строит на месте "живодерни" коттеджи, а дома несогласных подвинуться для коттеджей – горят. Красивая история, огненная прямо-таки. Сама в руки просится.

Алевтина Генриховна открыла рот. Закрыла. Открыла снова:

– Шантажистка!

– Учусь у лучших, – Рита кивнула на плакат.

И тут из-под забора Алевтины показался Маркиз. Там у кота тоже был лаз, нужно было же как-то покидать место заточения. Но показался не полностью, так как его "домашний" лаз был присыпан и утоптан. Кот старался его восстановить, работал деловито, не удостоив взглядом ни хозяйку, ни ее оппонентку, ни плакат, ни всю человеческую геополитику разом.

Обе молча посмотрели на него.

– Вот еще что, – голос Риты все же потеплел, но в сторону той особой температуры, с которой она разговаривала с людьми, обижающими животных. – Кот. Ваш Маркиз. Я его осмотрела… – она запнулась на долю секунды, – …кормила я его, в общем. Он в ужасном состоянии, Алевтина Генриховна. Печень убитая, кости не держат этот вес. Чем вы его кормите? Самым дешевым, что нашли по акции? Он к нам ходит не от жиру – он ходит, потому что голодный. При его-то габаритах – голодный, потому что та дрянь не насыщает, там же одна кукуруза.

– Да как ты!.. Это мой кот! Мне решать, чем его кормить!

– Лучше не кормите вообще, – отрезала Рита. – Серьезно. Я сама присмотрю – он все равно у меня столуется. Пусть ест только у меня, а вы… вы хоть запирать его не вздумайте. Запрете кота назло мне – я в тот же вечер расскажу в чате про Эдика и его архитектурные мечты. Даю слово. В отличие вашего сайта его люди проверяли. Плакат убрать.

И развернулась – спина прямая, шаг ровный, правда, сердце колотится где-то в горле. Позади оглушительная тишина. Хлопнула калитка. И тут же зашуршала, стягиваясь, баннерная ткань.

– Впечатляет, – абиссинка сидела на верхней ступеньке крыльца, смотрела оценивающе. – Три тысячи лет наблюдаю за смертными. Знаешь, в какой момент они становятся по-настоящему опасны и интересны?

– Ну? – Рита взяла ведро. Руки, оказывается, дрожали.

– Когда добрый человек перестает извиняться за то, что существует. – богиня сощурилась в сторону дома напротив. – Сегодня ты выросла на локоть.

* * *

Волна от ролика не стихала – видео разобрали на обзоры, появились варианты от «ДЕВУШКА-ЦЕЛИТЕЛЬ: ЧУДО ИЛИ МОНТАЖ?» до «Разоблачаем сказку про золотые руки». Приходили десятки сообщений: мольбы, вопросы, обвинения, требования, снова мольбы.

Рита провела аудит: везде, где был отмечен адрес – на страничке, в старых постах, в других соцсетях, – оставила область и приписку "адрес после одобрения анкеты".

Лера помогала: "в посте от марта адрес в комментах, удаляю", "на карте метка висит, подала заявку на снятие".

"Чувствую себя разведчицей, заметающей следы", – поделилась подруга.

"Такова судьба жрицы информационной безопасности"

Затем связалась с хозяевами Персея. Разговор неловкий. Мужчина – Алексей – извинялся так горячо, что Рите стало его жалко.

– Мы ж от чистого сердца. Чтоб люди узнали, чтоб вам помогали… Сын, монтировал, старался. Не думали, что так… покатится.

– Понимаю, спасибо. Но такой резонанс наоборот вредит приюту и лично мне.

Видео он удалил. Но интернет не имеет кнопки "отменить": копии, перезаливы и обзоры продолжали жить своей жизнью, как споры одуванчика по ветру. Теперь лишь ждать, пока ветер стихнет.

А из головы не шли истории со скринов, сделанных ночью.

Кот Элион – "врачи советуют усыпить".

Пес – съевший бечевку, с больным сердцем.

И Рита сдалась – написала обоим хозяевам: "Привозите сегодня. Ничего не гарантирую. Никому его не передавайте адрес, пожалуйста".

Кота привезли к полудню. Семейная пара с серыми от недосыпа лицами. Из переноски ни звука, и тишина пугала. Элион – крупный, но с ввалившимися боками – лежал бесформенно, а в почках и печени, стояло плотное бордовое. Явно на границе спектра, о котором богиня говорила: "дальше приходит Анубис".

– Врачи говорят, что нет смысла, – женщина шептала, как в больничном коридоре. – А он смотрит. Верит. Он хочет жить.

– Положите на одеяло. И… я попрошу вас подождать за калиткой. Такое условие.

Они вышли – покорно, как выходят люди, у которых кончились силы спорить с миром. Рита села на траву рядом с одеялом. Элион смотрел мутными глазами и часто, тяжело дышал.

– Ну, здравствуй. Наслышана. Давай-ка поглядим, что у тебя там за Анубис поселился.

Бордовое поддавалось тяжело – тяжелее всего, что она лечила до сих пор. Свет уходил в него, как в болото, слой за слоем, и слои казались бесконечными. Рита грела и грела, вспоминая Лерино "застарелое не ломают – размачивают", шептала какую-то ласковую ерунду, теряла счет минутам. К концу у нее звенело в ушах и плыли цветные пятна перед глазами – но бордовое сначала стало красным, вскоре рассыпалось на тлеющие угольки, и она погасила их по одному.

Рита сунула в рот конфету, которую держала в кармане – принять сразу после лечения кота. Хотя это и было глупо, ее слабость вовсе не про недостаток сахара.

Элион сел. Покачался. Утвердился. Посмотрел вокруг ясными желтыми глазами, обнаружил в метре миску с водой в одном из ближайших вольеров – и пошел к ней. Сам. Рита молнией оказалась рядом, открыла путь.

Лакал долго, жадно, звучно – и от этого простого звука у калитки навзрыд заплакала женщина. Она слышала, как ее кот пьет. Жадно и живо. Она знала, что это ее кот. Она поняла, что кот ожил.

Пса привезли под вечер, оказалось город, где он жил, был далеко от Риты. Пес смирно лежал, там, где велели – на заднем сиденье старенькой нивы, потому что в переноску он не помещался: здоровенный добродушный алабай по имени Курт с виноватой мордой существа, которое знает, что натворило.

Бечевка просвечивала в его кишечнике красной спутанной нитью, а в сердце – Рита теперь понимала, куда смотреть, спасибо Лериным урокам, – тлело застарелым оранжевым, из-за которого хирурги и разводили руками, боялись брать на себя ответственность.

С ним Рита провозилась почти час: сначала сердце – "размачиванием", малой мощностью, чтобы наверняка. Потом взялась бечевку, ведя ее светом по всей длине, залечивая уже нанесенные жесткими краями ранки, заодно измельчая. Алабай лежал смирно, положив голову размером с ведро ей на колени, и вздыхал так, что с одеяла сдувало травинки.

– Прости мой новый друг, будет немного неловко – и девушка всем своим естеством продвинула каловые массы вместе с измельченной бечевкой, вынудив пса сесть и сходить в туалет.

Когда хозяева подошли осмотреть здорового пса, Рита осталась лежать на траве у вольера, где проходило лечение – сил подняться просто не было.

Хозяева увидели ароматную кучку, убрали в пакет, долго извинялись, девушка объяснила, что это было нужно. Испугались, что она лежит, попытались помочь встать.

– Спасибо, все хорошо – отмахнулась Рита – Мне нужен просто отдых. Это… это забирает силы.

И в этот момент, наконец, Клеопатра заметила.

"Как давно у тебя слабость от растраты сил?" – голос богини буквально срывался на визг, и Рита была рада, что он слышен только в голове,

"Никакая ни слабость от сил, просто… просто я плохо поела"

"Не от этого зависит! Как можно быть такой расточительной?"

Рита промолчала. Ей нечего было сказать, то есть подумать в ответ.

Телефон жужжал от сообщений Леры, подруга знала, что лечение Элиона прошло с осложнениями, и ждала доклада, как прошло с собакой. Рита боялась отвечать, и даже когда волонтерка не выдержала и позвонила – просто не взяла трубку.

Хозяева же – и кошачьи, и собачьи – совали деньги одинаково: неловко, конвертами, отводя глаза, бормоча "на корм вашим", "не обижайте отказом".

Рита не спорила. Она выучила урок Ирины Валентиновны: людям нужно отдать – не меньше, чем ей нужно получить.

* * *

Между пациентами случился разнос, Андрей запросил созвон.

– Рита, – голос тимлида был непривычно сухим. – Задача по выгрузке. Ты забыла про фильтрацию – это было в тз, первым пунктом. Тестировщики полдня убили. На тебя не похоже. Все нормально?

Рита уставилась на экран, код смотрел на нее с укором.

– Не нормально, Андрей. Прости. Я сейчас… рассеянная. Дела закрутились – хорошие дела, но их много. Исправлю сегодня же. Мой косяк, без оправданий.

– Исправь, – Андрей помолчал и добавил – Слушай, я вижу по коммитам. Ты по ночам сидела – то фикс в два часа, то рефакторинг в четыре утра. Я думал притормаживать, чтоб не сгорела. А последнюю неделю – тишина с пяти вечера. Я не в претензии. Просто… непривычно.

Рита открыла рот, чтобы извиниться и пообещать вернуться к прежнему ритму, – и закрыла.