Текст книги "Приют повышенной волшебности (СИ)"

Автор книги: koteistka

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

– Не помню его, если честно, даже и лицо теперь вспомнить не могу.

* * *

Кэссиан предложил провести вечерний обход. Рита растерянно согласилась, уточнив, что только в этот раз, а сама отправилась на мансарду, чтобы дать отдохнуть внезапно потерявшему энергию организму.

Рита сидела в комнате, все еще отходя от шока. Пыталась сосредоточиться на редактуре рукописи, в которой фэнтезийный мир автора казался сейчас гораздо более безопасным и уютным, чем реальный.

За окном мерно и успокаивающе стучал топор – Кэссиан колол дрова. Он освободил место на летней кухне и ровно складывал поленья, пообещав сделать позже навес. Рита поглядывала на него из окна и невольно залюбовалась его сильной, статной фигурой. Его черные волосы прилипли ко лбу, местами и к телу прилипла футболка. Парень работал, совсем не жалея себя.

Это любование сбивало с толку, и девушка отворачивалась к экрану, но уже через минуту снова переводила взгляд на улицу. В один из таких моментов она случайно включила зрение и заметила, что на его шее снова проступила слабая скверна, и мысленно пообещала себе, что будет бороться за этого парня. Ни за что не даст скверне победить.

А потом вдруг вспомнила, что пропустила традицию. Да, сегодня уже четвертое, ну а что мешает? Рита включила рок-кавер на песню Шуфутинского от "Рок Привет" и негромко запела.

– Я календарь переверну… и снова третье сентября…

Но не дослушала и до половины, потому что заметила, что звук колки дров прекратился. Рита удивленно выглянула в окно.

Кэссиан и Клеопатра стояли у сарая и… разговаривали с настоящим Муми-троллем!

Рита пулей выбежала на веранду, на ходу набрасывая худи. Маленький, пушистый, белый Муми-тролль говорил тонким, дрожащим от слез голоском.

– Целительница Рита… Я сопровождал своего друга, Хемуля, на лечение к тебе. Серый человек указал нам путь… Но ошибся. Мы попали в буран и разлучились, я смог сюда перенестись, мне хватило сил, но мой друг остался замерзать в ледяных снегах далекой Аляски. Он погибает там!

– Я… я не могу ничем помочь – виновато прошептала Рита, а в голове медленно шевелился вопрос – точно ли тот человек ошибся с путем, а не намеренно обманул?

– Я отправлюсь за ним, как только стемнеет, – твердо произнес Кэссиан, набрасывая на плечи плащ. – Потрачу на это силы, которые сдерживают скверну. Но вы, целительница, подлечите сначала его, а после – меня. Он же должен наполнить вас магией.

– Кэссиан, он на Аляске! Это на другом конце планеты! – в панике воскликнула Рита.

– То, что это далеко, я понял, – спокойно ответил парень, повернулся к Муми-троллю: – Показывай ориентир, малютка.

Кэссиан подхватил не прекращающего бормотать пушистого зверька на руки, ушел вглубь темного леса, и вскоре на миг появилась мощная, бесшумная вспышка на полнеба, на мгновение осветившая верхушки сосен. Муми-тролль вернулся один, сообщив, что по дороге до леса рассказал все, что знал.

И тут она поняла, что ей все это время не давало покоя, шевелилось где-то на задворках памяти и понимания. Все эти вспышки, начиная с той самой первой, в грозу – все они несли в себе едва заметную изумрудную дымку. А значит, они точно связаны с Кэссианом.

Через десять минут Рита поняла, что не может найти себе места, постоянно смотрит на небо и злится, что Кэсс отправился незнамо куда, будучи почти обессиленным. Ее наполнила бесконечная тоска и пустота, которая явно могла уйти лишь с его возвращением.

Примерно через полтора часа девушка увидела долгожданную зеленоватую вспышку в небе, тут же рванулась в лес, с ней же отправились и Клеопатра с Муми-троллем.

Кэссиан буквально рухнул ей в руки. Вновь, но на этот раз Рита с готовностью его постаралась подхватить, приняв на себя часть его веса, и тут же пустила в парня свой золотой свет с его изумрудной дымкой. Подлечила его настолько, чтобы он смог увереннее самостоятельно стоять на ногах.

Его плащ был местами покрыт ледяной коркой, ресницы и брови побелели от инея, а руки дрожали. Он все еще бережно прижимал к груди маленького пушистого Хемуля – зверек был обморожен, его лапки посинели, а сердце билось едва-едва. Кэссиан уложил малыша на траву.

– Пожалуйста, спасите его! Прошу: спасите его! – верещал рядом Муми-тролль.

– Да угомонись уже, ты ей мешаешь – одернула его Клеопатра, и паникер замолчал.

Рита опустилась на колени прямо на влажную от вечерней прохлады землю. Положила ладони на ледяную шерстку Хемуля и позвала свой свет. Магия хлынула из ее ладоней горячим, золотым потоком, с уже вызывающим улыбку изумрудным оттенком. Лед на шерстке Хемуля мгновенно растаял, зверек согрелся, открыл круглые черные глазки и благодарно пискнул.

– Постой, в тебе еще какая-то болячка.

– Она написала, что Хемули живут только три года! Но раньше это было не так, мы все жили долго, без счета – вновь затараторил друг пациента.

– Да угомонись же! – повторила Клеопатра, Муми-тролль обиженно притих и отвернулся.

Девушка присмотрелась и заметила в Хемуле бурую светящуюся скверну, которая словно обвивала весь его скелетик и явно разлагала кости. Рита постаралась распространить золото сразу во все зараженные места.

Уже через минуту лечения, Рита почувствовала невероятный, лавинообразный прилив силы – благодарность спасенного Муми-друга наполнила ее резервуар до самых краев.

Не теряя времени, она повернулась к Кэссиану, положила ладони на его ледяную грудь и направила мощный поток энергии по всему его телу, чтобы полностью его долечить. Скверна на шее полностью исчезла, уступая место здоровому сиянию.

Маленькие ночные гости поблагодарили Риту и Кэссиана, растворились в ночной темноте.

Девушка помогла ему дойти до участка, решила все же отвести на кухню и уложить на диван.

"Не знаю, что за кровать он там смастерил, но в таком состоянии я его на эти доски не отпущу" – стояло в ее голове.

Парень уснул, едва его голова коснулась диванной подушки, Рита накрыла Кэссиана пледом.

Она направилась к себе, но на лестнице обернулась. В теплом свете гирлянд профиль спящего Кэссиана казался невероятно красивым и благородным, и еще более загадочным.

– Кто же ты?.. – тихо прошептала Рита в полумрак засыпающего дома.

Глава 8

Дни перестали быть днями. Утра потеряли роль якоря, цепляющего реальность за календарную сетку. Время больше не измерялось понедельниками или пятницами, цифрами на экране или галочками в планере. Оно текло иначе: гуще, медленнее. Жизнь отслеживалась событиями. Наличием силы в резервуаре – той самой, что Рита делила между лечением подопечных и Кэссианом. Количеством красных пятен, которые нужно погасить. И тем, насколько близко находился ОН.

После того, как Рита узнала его, после того как звук имени "Кэссиан" сорвался с его, а потом и ее губ и ударил в воздух, их обмен изменился. Она заметила перемену не сразу. Но перемена была.

Раньше было легкое покалывание. Едва заметные искринки, просачивающиеся в ее магический колодец, когда он стоял рядом. Теперь это было постепенное, медленное, но ощутимое восполнение. Как прилив. Как дыхание, синхронизированное с чужим, ставшим для Риты таким же естественным, как утренний кофе.

Даже если долгое время к ним не приходили магические звери или волшебные существа, которые постоянно терялись: путались в туманах или сбивались с троп, Рита могла накопить силы от их тихого, фонового обмена. Достаточно, чтобы продолжать помогать клиникам с диагностикой. Достаточно, чтобы иногда лечить животных, по которым договорилась в интернете. Достаточно, чтобы изредка брать новых постояльцев в свои вольеры, дополнительным утеплением которых Кэссиан занимался с тем же сосредоточенным усердием, с каким складывал печи или чинил заборы.

Эта текучесть и одинаковость дней не пугали. Рита перестала бежать, считать часы. В ней появились покой, мягкая надежность и ощущение опоры. Девушка словно бы замедлилась, начав замечать красоту угасающего сентябрьского солнца на верхушках сосен, а не тиканье дедлайнов в рабочей программе. Звук молотка, стучащего ритмично, уверенно, где-то со стороны вольеров. Радость дней, а не их календарное значение. Тяжесть теплой кошки на коленях. Вкус кофе, который больше не был дешевым топливом, а стал приятным ритуалом. Она жила. Не выживала, не тянула – жила.

С тех пор как София подключилась к ведению аккаунта и волонтерскому чату, развернулась самая бурная за все время деятельность. Безудержно активная девушка скооперировалась с обожающей все планировать и раскладывать по полочкам Лерой, и их тандем работал как швейцарский механизм: быстро, точно, безотказно. София находила новых претендентов на роль семьи для их подопечных и подбирала пациентов. Лера вела переговоры. София проверяла анкеты. Лера контролировала логистику. Они работали как слаженный конвейер, очень быстро находя новые дома для здоровых подопечных. И обе строго следили за количеством пациентов, чтобы Рита не выбивалась из сил. Чтобы магия не уходила в минус. Чтобы жизнь не превратилась в гонку.

Первыми приют покинули Пурсифона и Мяулодия. Как и предполагала девушка, то, что кошки способны на совместные трюки растопило сердца и после выложенного видео с их акробатикой, где сестры прыгали друг через дружку, появилось много желающих забрать кошечек.

Рита поставила четкое, непререкаемое условие: сестры отдаются только комплектом. Неразлучно. Как шли по жизни вместе, так и пойдут в новый дом.

Конечно, нашлись индивидуумы. Те, кто пытался продавить. Выпросить. Разделить. Одна женщина выпрашивала Мяулодию, сначала в личных сообщениях, потом перенесла атаку в комментарии, вероятно, в надежде найти поддержку:

"Ребенок посмотрел видео, влюбился, не может, плачет, просит кошечку именно эту! Но, пожалуйста, одну! Вторую мы потом возьмем, честно! Пока возможности такой нет. У вас вон их сколько, кошку жалко? Для ребенка!"

Лера, увидев скриншот, который София кинула в чат, ответила мгновенно. Без эмоций. С хирургической точностью.

""Ребенок плачет и хочет именно эту кошечку", а не "мы готовы принять на себя ответственность и заботиться" – сразу в стоп-лист. Без обсуждений. Эмоции ребенка не должны становиться основанием для разделения связанной пары."

"Согласна! – подтвердила Рита, вздрогнув от знакомой, липкой тревоги. – Потом наиграются. И у ребенка внезапно появится аллергия. Или переезд. Или "характер не подошел". Хорошо, когда такие возвращают животное, но многие, стараясь оставить на себе белое пальто, просто выкидывают питомца. Я это уже проходила. Искала кошку, которая “случайно выбежала в открытую дверь” по району горе-хозяйки, а когда нашла – она почему-то вдруг уточнила, могу ли я забрать кошку обратно."

В итоге пушистые сестрички уехали в просторную квартиру к паре молодых актеров независимого театра. Ребята честно признались, что красавицы получат свои безмолвные роли в камерных постановках, но если не захотят их исполнять, то будут просто лежать, или стоять, или ходить по сцене, и этим радовать публику.

"Им не обязательно играть, – сказала девушка-актриса, прижимая переноску к груди так бережно, словно несла хрусталь. – Им нужно быть. Мы будем любить их за это."

Рита очень сомневалась тогда. Театр, шум, свет, чужие люди. Но Клеопатра, сидевшая на заборе, закрыла глаза, прислушалась к тому, что не звучит вслух, но вибрирует в воздухе, и мысленно сообщила: "Люди чистые. Воспитание будет пряничное. Без палок. Без условий. Отпускай. Они в хороших руках. И еще… эти двое потеряли детей. Девочек. На позднем сроке, поэтому они все нужны друг другу."

Рита вздрогнула от последней информации, конечно, отпустила. С комом в горле, с облегчением, с надеждой, что эти четверо закроют пропасти одиночества в своих сердцах.

Следом в новые семьи отправились Оладушек, Рулетик, Линда и Эклер. Вольеры пустели, миски убирались в кладовку. Рита нервничала от вида пустых пространств, от тишины, которая становилась громче, от того, что двор вдруг начал дышать иначе. Просторнее, но холоднее. И у нее внутри начинала копошиться глупая, собственническая тревога. Двух последних котят – Хлопушку и Несквика – подруги отбирали у нее буквально с боем. Рита никак не могла смириться с мыслью, что вольер для малышей опустеет, и она больше не будет улыбаться, глядя на их забавную возню через окно кухни.

"Рит, ну ты как собака на сене! – не выдержала Лера в чате, позволяя себе воспитательный тон, который стал уже возможен благодаря укрепившейся дружбе. – Ты же сама говорила, что приют – это не склад. Это перевалочный пункт. Счастье не должно пылиться в клетках."

“Ну, допустим, ГАВ,” – ответила Рита, с прискорбием осознавая, что подруга права, как всегда.

"Ну тогда переселяй их в дом, раз они не отдаются! – наседала студентка. – Пусть живут на кухне, пусть будут твоими."

"Богиня не позволит,” – резонно заметила Рита, прекрасно осознавая границы дозволенного. Клеопатра терпела деятельность вне стен дома, может, даже поощряла ее, но эта благосклонность моментально испарится, стоит чужой лапе переступить порог ее владений.

"Риток, ну ты пойми, – нежно, но твердо вмешалась София. – Котята маленькие. У них формируется характер, закладываются привычки, доверие к миру. Ты же не хочешь, чтобы для них все детство было связано с клеткой? С ожиданием внимания и тепла? Тем более связь с новой семьей будет крепче, если они попадут в нее еще малышами. Пока мир для них может запомниться как тепло, а не решетка."

"Даже мне стало стыдно, – не выдержал Антон, обычно читавший чат молча. – Лера права. София права. Ты делаешь великое дело, Рит. Но великое дело не должно лишать твоих подопечных права на счастье. Отпускай."

"Ладно, завезу! – сдалась Рита, выдыхая напряжение. – Только условие. Несквик должен остаться Несквиком. Я не хочу, чтобы котенок лишился своего имени, гордо полученного за плотность какашек в первые недели жизни тут. Он его точно заслужил. Это его история."

Прилетели смеющиеся реакции и стикеры.

А София что-то долго печатала. Рита нервничала. Новая подруга оказалась ценным кадром подружьего, а заодно и волонтерского состава. Какую бы задачу ни требовалось решить, у нее обязательно находились "знакомые, которые шарят", либо же шарила она сама. Чего стоили те моменты, когда София вдруг писала в чат, что кандидат с идеальной анкетой исключается из числа претендентов, потому что имеет несколько судимостей за побои. Или потому, что в его соцсетях – фотографии с охоты, жестокие фотографии. Или потому, что бывший муж кандидатки в закрытом профиле пишет о "внезапных приступах агрессии в сторону его собаки". Девушка проверяла прошлое каждого претендента. Вероятно, через этих самых своих знакомых. Или через интуицию. Или через магию, о которой Рита пока не догадывалась.

"Про Эмму опять писали, – пришло от Леры. – Все те же. Что и в первый день. Семья. Двое детей. Частный дом. Готовы приехать хоть сегодня."

"Но… карантин, – попыталась сопротивляться Рита, цепляясь за правила. Хотя карантин уже давно прошел"

"РИТА!"

"Ладно, когда?"

"Заберу завтра вместе с котятами. Передам новым хозяевам в городе. – ответ прилетел слишком быстро. Было ясно, что Лера его печатала еще до того, как Рита согласилась."

И тут на экране появилось длинное сообщение от Софии. У Риты неприятно екнуло сердце – она подсознательно ждала этого разговора.

"И еще, Рита. В этот раз мы приедем к тебе сами, всей бандой. Ты словно нарочно не пускаешь нас на порог уже которую неделю. Мы с Лерой очень волнуемся. Вся эта странная конспирация, встречи строго на нейтральной территории, передача животных только в городе… Лера говорит, что раньше она у тебя часто ночевала, а теперь ты не соглашаешься даже на пятиминутный визит. Когда ты запретила мне привезти соседку, чтобы подлечить ее кота, я вообще в осадок выпала. Я думала, что мы вроде как друзья. А ощущение, что то ли отталкиваешь, то ли что-то скрываешь. Это пугает, мы ведь переживаем за тебя!"

"Про комнату чистая правда, Рит! – подтвердила Лера. – Ты всегда говорила, что твой дом – мой дом. А теперь даже во двор зайти не разрешаешь".

Она закусила губу. Внизу, на кухне Кэссиан как раз гремел посудой, и его присутствие в доме было слишком очевидным. Рита смотрела на экран, в груди сжималось. Она знала, что они правы. Знала, что отталкивает совсем недавно обретенных подруг, которые всегда готовы ей помочь. Знала, что скрывает. Не со зла – от страха. От того, что ее жизнь перестала быть нормальной. От того, что в сарае живет мужчина, который говорит, как будто пришел из прошлого, который подпитывает ее магию, который чинит заборы и печи, который смотрит на нее так, будто она – единственный источник света в радиусе тысячи километров. От того, что она боится их реакции. Боится вопросов. Боится, что они увидят и не поймут. Или поймут слишком хорошо.

"Ладно, – сдалась она. – Но, если что-то увидите… ну, новое… Сразу в это не тыкайте. Я потом объясню. Честно."

"А я тоже приглашен?” – тут же встрял Антон. Который наверняка просто не хотел упускать возможность провести время с Лерой. Который был готов ехать куда угодно, лишь бы она была рядом.

"Конечно,” – про себя Рита, конечно, подумала, что она вообще-то никого и не приглашала. И как было бы прекрасно, если бы Кэссиан был не дома. Или просто закрылся в сарае. Или ушел в лес, или исчез. На время. Только на время.

"Будем вечером, в восемь, – написала София. И получила на свое сообщение два смайлика "окей" от Леры и Антона. Следом добавила: – Обсудим новых постояльцев для приюта. Все не так просто теперь, Рит. Ты не можешь ездить повсюду сама на встречи с людьми из интернета. Это опасно. Не обижайся. Появился целый форум с теми, кто хочет выследить тебя. Один тип "шутит", что ждет, пока тебя заберут на опыты и разберутся, как что работает у тебя внутри. Об оскорбленных чувствах сама знаешь кого – вообще молчу."

"Но зато донаты приходят, – отшутилась Рита, цепляясь за единственный плюс. – За две недели тридцать тысяч. Я почти закрыла один из кредитов."

"Класс. Только вот я бы хотела, чтобы ты смогла спокойно дожить, закрыв их все. Ты о таких явлениях как маньяки или психи слышала?"

"Ладно, не спорю."

Рита вздохнула. Ей больше нечего было сказать против. Она сама видела этот тревожный интерес к себе. Комментарии. Сообщения. Софию никто не называл жрицей информационной безопасности, но она прекрасно выполняла свою работу. Даже более прекрасно, чем можно было ожидать. Она была щитом и стеной. И Рита была благодарна. Даже если эта стена иногда давила.

Это было вчера.

* * *

А сегодня.

Рита вернулась с обхода. На ее плече восседала Клеопатра. Когда богиня впервые попросилась с ней на обход отправиться таким, интересным, скажем так, образом, Рита вскинула брови и сказала, что кошка сошла с ума. Абиссинка же ответила, что хочет ее сопровождать, но мочить лапки в сентябрьской сырости не хочет, и убедила Риту взглядом, в котором читалось:

"Я богиня. Я не хожу по лужам. Я возвышаюсь."

Теперь девушка слабо представляла себе обход без этой тяжелой, теплой и невероятно гордой меховой муфты, которая искусно балансирует на ее плечах, не забывая их заботливо менять, когда мышцы начинают ныть, деликатно переступая лапами по Ритиной шее.

– Эти новенькие кошки не знают своего места, – прокомментировала происходящее богиня, грациозно спрыгнула прямо с плеча Риты на подоконник и устремила взгляд на вольеры. Хвост трубой. Уши вперед.

– Ты сама им подала пример, – пожала плечами Рита, стряхивая капли дождя с куртки. – Вот они и решили повторить. Попытались забраться на меня по штанине. Когда я кормила Эмму.

– Причем обе! – фыркнула Клео, щурясь в поисках нелюбимых хвостов. – Ты – божественный транспорт под моим личным покровительством, а не дерево для лазания этих беспородных недоразумений.

Рита спорить не стала. На обеденном столе ее ждали два монитора.

На один из них она посмотрела с трепетом и любовью. Открытый Google Doc. В котором они с Автором_108 уже были на финишной прямой к завершению редактуры первой части прекрасной фэнтези-истории. Курсор мигал, ждал. Комментарии сияли желтым. Автор_108 обещал прислать девушке книгу с автографом через Кристину. И только тогда Рите предстояло узнать, кто же тот человек, с которым они провели столько времени в комментариях, работая над книгой, шутя, споря. А еще предстояло выбрать место для такого ценного экземпляра в ее библиотеке.

Она быстро напечатала Кристине:

"Крис, я нормально вообще? Я думаю об этой рукописи больше, чем о своей основной работе. Это лечится?"

В ответ пришло:

"Привыкай, малыха. Это называется "любовь к тексту". Из этого болота уже не выбираются".

Второй монитор взгляд не манил. Там уныло маячила корпоративная программа. В которой только что мелькнуло оповещение о новой задаче. Рита вздрогнула. Ее возбуждение и счастье от того, что работы много и денег будет больше, которые она испытывала от таких оповещений прежде, сменилось постыдной мечтой. Чтобы заказы в их компании поредели, чтобы сервер упал. Чтобы мир остановился. Лишь бы не возвращаться туда. В цифры, дедлайны и страх. В код, который не пахнет ничем, кроме усталости. Девушка вздохнула, села. Открыла приложение для корпоративных созвонов.

Сколько еще она выдержит этой становящейся постепенно ненавистной тягомотины? Сколько раз она еще накосячит, да так, что это заметит Андрей? Чем все кончится? Ее уходом? Или тем, что Андрею надоест ее рассеянность, и он ее уволит сам?

Нет, она не ошибалась намеренно. Не отвлекалась во время выполнения своей работы. Просто ее голова, ее мысли совсем больше не собирались в цифры. Они были в буквах. На другом, позитивном мониторе. Они подгоняли ее выполнить работу быстрее. И иногда (не всегда!) это заканчивалось косяками. Мелкими, но заметными. Как трещина на стекле. Которая не разбивает, но режет глаз.

На протяжении всего созвона Рита ерзала. Косилась на окно. Но ничего за ним не видела. Она слышала снаружи, на улице, возню. Это точно не Кэссиан. Парень ушел утром и сказал, что будет как обычно. Чему Рита не то чтобы обрадовалась. Мог бы и задержаться сегодня разочек. Чтобы друзья ее проведали и уехали. Чтобы не было неловкости и вопросов. А мысли с ужасом ползли к человеку, имя которого начиналось на "А" и на “а” кончалось. Что еще могла придумать неугомонная Генриховна?

Как только Андрей дал отбой, Рита вскочила и выбежала во двор. Абиссинка с любопытством последовала за ней, но остановилась на крыльце. Моросил легкий дождь. Серый, мелкий, назойливый. И последняя сухая поверхность была лишь там – на досках, под крышей.

От увиденного Рита расслабилась и расстроилась одновременно. Она бросила тоскливый взгляд на Зевса. Последнего пса в ее вольере. Перевела на кошек: их было восемь. Включая двух котят и Эмму, которых заберут уже вечером. Факт того, что у нее останется всего пять (ПЯТЬ, КАРЛ!) подопечных, приводил девушку в тихий внутренний шок. Рита втайне надеялась, что та девушка, которая активно пишет насчет Пэна и говорит, что именно ради него возьмет еще и одного из котят, не пройдет проверку Софии. Ведь скорее всего, если пройдет, то сегодня вместе с кем-то из котят заберут и вечно молодого черного пушистика.

А причиной шума было то, что к бабе Зине привезли будку. И уже заканчивали пристраивать ее к сенцам. Любопытство победило стеснительность. Девушка отправилась к соседке прямо на участок.

Посмотреть на сие действо вблизи.

Когда баба Зина увидела ее у калитки, то приняла виновато-испуганный вид. Ее лицо под пуховым платком, который в холодные сентябрьские утра заменял цветастую косынку, густо покраснело, словно ее застукали за кражей соседских яблок. Рита же твердо решила не показывать ни расстройства, ни того, что факт переезда Зевса чем-то удивителен. Она улыбнулась.

– Ух ты, баб Зин! Должно быть, дорогая! – девушка присела на корточки. Засунула голову в будку. Вдохнула запах свежей стружки, олифы, тепла. Роскошная. Утепленная. Тут ее взгляд зацепился за дверцу в дальнем конце. Она явно могла приоткрываться. После чего плотно закрывалась – прилегала за счет силиконовых краев.

– А это что за дверца?

– Так в сенцах же жить молодчик будет, – смущенно замялась соседка, теребя край платка. – Туда и дверца. Просто хочу, чтобы он мог по желанию выходить и во двор, и в свою личную комнату. Вот. Чтобы не мерз. Чтобы не ждал, а сам решал.

Получилась своеобразная матрешка. Будка стала сенцами для сенцев, где будет жить Зевс. В то время как эти сенцы для бабы Зины просто сенцы.

– Вы такая заботливая хозяйка, баб Зин!

– Да брось ты, ничего такого, – лицо под пушистым платком расплылось в довольной улыбке. – И этот негодник достоин лучшего! Слышка, а твой-то на овощебазу, что ли устроился?

– Вроде того. Несколько раз в неделю уезжает ранним утром вместе с хозяином базы. – Рита давно перестала замечать, как баба Зина называет Кэссиана "твой-то". А он теперь кроме помощи в ремонте и на стройках участков в их СНТ, работал там. Таскал ящики, грузил машины, чинил тележки. Возвращался усталый, но с деньгами, запахом земли и картофеля.

– Говорила недавно с Иванычем. Он очень твоим Жаком доволен. Говорит, не работник – золото. Никогда не пытается отлынивать. Делает все честно и раньше срока. Хорошего ты парня нашла, дорогуша!

– Он сам нашелся, – пожала плечами Рита, осматривая забор бабы Зины изнутри. Кэссиан постарался на славу: ограждение теперь было крепким, надежным.

– А что Генриховна? Достает? – подбоченилась соседка. Голос стал тверже.

– Нет. Со дня того цирка, который она устроила, – тишина.

– Не нравится мне это, – поцокала языком баба Зина. Потом, как бы между делом, добавила: – Что, думаешь, Зевсику правда по нраву будет? Вот бы проверить…

– Давайте сходим за ним, – улыбнулась девушка.

Зевс встретил их у сетки вольера. Хвост молотил, уши прижаты, глаза блаженные. Он смотрел на бабу Зину как на стаю, как на дом.

Баба Зина открыла дверцу, позвала. Тихо, ласково.

– Иди, красавчик. Иди домой.

Зевс не рвался, не бежал – шел рядом гордо. Как король, возвращающийся в замок, а баба Зина ворковала над ним, скармливая ему кусочки сушеного мяса, которые обнаружились в ее кармане.

Рита смотрела им вслед. В груди кольнуло – тихо, но ощутимо.

Она отправила Лере сообщение:

"Баба Зина официально переселила Зевса в сени через персональную супер-будку! Все, парень пристроен!"

Лера пришла в восторг: "Я ЖЕ ГОВОРИЛА! ЭТО ЛЮБОВЬ! ОНИ УЖЕ ВЫБИРАЮТ ШТОРЫ!"

* * *

Рита закончила свои рабочие задачи уже в четыре. Но иногда вносила мелкие правки, чтобы Андрей это видел. И не думал, что она отлынивает. Чтобы не было вопросов или подозрений. Чтобы не было увольнения.

А сама переключилась на рукопись. Сегодня они обсуждали изменение финала. Оставался один незакрытый сюжетный вопрос. Который давал понять, что будет вторая часть. И этот вопрос решится именно там.

Рита объяснила Автору_108, что, как бы грустно это ни звучало, книгопечатание в наше время полностью порабощено миром капитализма.

И пусть Рита и держит кулачки за то, чтобы вышла и вторая часть, да, она хочет скорее приступить к редактуре этой самой части, только вот судьба книги в издательстве зависит от продаж первого тиража.

"Каждый негативный отзыв может сыграть свою роль, – писала Рита, пальцы бегали по клавишам быстро, уверенно, без запинки. – Люди сейчас немного устали от постоянных трилогий, пятилогий и прочего. А еще есть читатели-коллекционеры, которые потом придут писать расстроенный отзыв, что вторая часть так и не вышла или ее не напечатали, и одинокая первая портит вид на полке. Таким книгам часто уготован путь с полки на Авито, причем по низкой цене. Отзывы об открытом сюжетном вопросе в конце книги тоже не сыграют в плюс продажам. Они отпугнут. Ждать сейчас не любят, нужно зафиналить, оставив лазейку для продолжения."

"Но я не хочу менять свою историю, – отвечал Автор_108 с легкой защитой в “тоне”. – То есть, у меня уже есть наброски второй части. И мне нужно дать в конце нитку. Которая к ней приведет. Иначе мир умрет, а герои застынут."

"Я предлагаю оставлять не вопрос, а явно приоткрытую дверь, – объяснила Рита говорила не просто как редактор, а как союзник. – То бишь поменять концовку с "неполноценной" на "приоткрытую". Главным образом зафиналить все сюжетные линии первой части. Дать читателю выдохнуть. Дать ему чувство завершенности. Но оставить окно. Через которое он увидит продолжение."

"У меня, кажется, появились идеи, как это осуществить! – оживился Автор_108. И Рита почувствовала, как в тексте что-то щелкнуло. Как пазл встал на место. Как дыхание выровнялось. – Спасибо. Ты видишь то, что я не вижу. Ты… возможно спасла финал и судьбу продолжения."

Клеопатра несколько раз прыгала на колени к Рите, уходила, вновь прыгала. Требовала внимания, тепла. А главное, признания.

– Я рада за то, что ты со всей страстью в этом деле, – не выдержала она. Голос звучал сухо, но с теплой вибрацией. – Но ты совсем меня перестала замечать. Даже парнишки нет. Он сегодня, похоже, задерживается.

– Прости, Клео. Разбираемся с финалом. Отпустим в печать. И я вся твоя.

– Разве больше не будешь заниматься этим делом? – кошка смешно подняла свои верхние вибриссы. Рита не сдержала улыбки.

– Поправка: вся твоя до получения новой рукописи и погружения в нее. А Кэссиана и правда сегодня нет дольше.

Рита посмотрела на часы. Почти пять. Он обычно возвращался не позднее четырех. Может, что-то произошло? Рита вздохнула, осознавая, что сосущее ощущение, которое поселилось на дне живота, – вовсе не голод. Так реагировал ее организм на длительную разлуку с Кэссом. С тех пор как ее магия окрасилась его цветом, а она стала замечать, что в его изумрудных глазах с самого начала мерцал оттенок ее золотого света. С тех пор, как они стали подпиткой и батарейкой друг для друга. Это ощущение тоски и опустошенности часто вырастало внутри в такие моменты. Как дыхание, сбитое с ритма.

Она чувствовала, что теперь может думать только об этом, и больше ни на чем сосредоточиться не выйдет. Ни работа, ни редактура, ни чтение книги не могли ее вырвать из мыслей о зияющей холодной пустоте.

Рита с тоской посмотрела на пустующие собачьи вольеры. Обычно в такие моменты она брала одну-двух собак и выходила на долгую, освобождающую от дум прогулку. Но теперь брать было некого.

Кэссиан вернулся почти в шесть. Голодный и уставший, с темными влажными кудрями, выбившимися из кожаного шнурка на затылке. Его изумрудные глаза смотрели виновато и преданно. Он сразу заметил отсутствие Зевса в вольере, и Рита тихонько объяснила ему, что пес теперь живет у бабы Зины.

И, пока парень принимал душ, а она подогревала ему суп и делала яичницу с беконом (он постоянно делал ее на обед, потому Рита привыкла к его неправильной, странной привычке есть днем завтрак), девушка злилась. Почему не предупредил, что задержится?