Текст книги "Приют повышенной волшебности (СИ)"

Автор книги: koteistka

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

– Мы на плановой прививке – огласил парень кому-то по телефону. Девушка сглотнула. Значит хозяин не знает.

Внутри дворняги бушевало плотное, грязное бордово-черное пламя в районе легких. Опухоль.

"Рита, нет! Даже не думай!" – закричала Клеопатра.

Рита не слушала. Она резко развернулась:

– Сергей Павлович, нам нужно забрать в кабинет эту собаку. Сейчас же.

Через минуту дворняга уже стояла на столе. За закрывающейся дверью растерянно маячил хозяин. Рита положила ладони на теплую песью грудь и закрыла глаза.

Лечение далось ей тяжело. Рита чувствовала, как ее собственный пульс замедляется, а легкие отказываются вдыхать воздух. Она выскребала остатки сил из своего тела. Бордовое пламя гасло неохотно. Рита тихо застонала от боли в затылке. Наконец скверна рассыпалась. Пес шумно вздохнул и лизнул Риту в нос.

Она бессильно прислонилась к стене, сползая на пол.

– Рита! – испуганно крикнул Сергей Павлович, подбегая к ней.

– Все… все нормально, – прошептала она, с трудом нащупывая холодный кафель руками. – Просто… душно тут у вас. Я пойду.

Она вышла из клиники, шатаясь как пьяная. Ушла. Не спросила кличку. Не взяла денег. Не оставила контактов. Просто ушла. Как тень. Как ветер. Как должно быть. Клеопатра молча трусила рядом, и в ее молчании было больше тревоги, чем во всех криках.

На обратном пути завернула в один из дворов, где стоял домик для бездомных кошек. Деревянный. Утепленный. Жильцы кормили. Стерилизовали. Но это не было полноценным домом.

Рита нашла трех. Рыжую. Полосатую. Черную с белым пятном. Присела. Погладила. Включила зрение. У рыжей – зубы. У полосатой – суставы. У черной – почки. Легкие случаи.

Скормила им прихваченный на этот случай корм и мягко погладила каждую, убирая воспаления десен и застарелые простуды. Но когда к ней подошла четвертая кошка, Рита не смогла даже включить зрение. Картинка перед окончательно погасла, превратившись в ровный серый шум.

Она вернулась в машину и закрыла глаза.

– Ну и зачем? – тихо спросила Клеопатра. – Твой бак пуст. Совсем. Опять.

– Я не могла пройти мимо, Клео.

– Глупая смертная, – вздохнула кошка. – Я ругаю тебя не за доброту. Я ругаю за слепоту. Моя магия длилась дольше, потому что копилась веками и я отдала тебе почти все. Феникс лишь делился. Неосознанно. Это магия благодарности. Она не сильно восполняет. Ты не можешь жить на откликах. Тебе нужен источник. Нам нужен постоянный источник. А для этого тебе нужно лечить тех, кто может делиться силой в ответ. Волшебных существ. Или покой.

– Покой не для меня, – Рита закрыла глаза. Прислонилась лбом к рулю. – Не сейчас.

– Тогда учись выбирать, – сказала Клеопатра. Мягче. Почти ласково. – Иначе выберут за тебя. И не факт, что милосердно.

Девушка ничего не ответила, заводя мотор.

* * *

К шести вечера Рита устроилась в кресле во дворе книгой в руках. Воздух пах нагретой травой и чем-то сладким – флоксы распустились. В вольерах стояла сытая, ленивая нега. Собаки дремали. Кошки умывались. Мир жил. Дышал. Не требовал.

Вдруг пиликнуло уведомление. Рита разблокировала экран. Поступил перевод на две тысячи рублей: "Гениальный пиар-ход! Главное, что все видео выложили не вы сами, а восторженные очевидцы. Так держать, Рита, вашим лапкам на вкусняшки!"

Бороться с этой стихийной славой в век социальных сетей будет сложно. Тут лишь один выход – пытаться ее оседлать.

Рита читала. Или пыталась. Телефон лежал рядом. Экран гас. Загорался. Гас. Загорался. Уведомления. Сообщения. Отметки. Она убирала книгу. Заглядывала. Возвращалась к тексту. Снова отвлекалась. Приметила двух котов. Одну собаку. Потенциальные пациенты. Из сообщений. Из мольб и отчаяния. Она сохраняла контакты. Помечала. Планировала.

– Ты серьезно? – Клеопатра сидела на подлокотнике. – У тебя сил осталось ровно столько, чтобы переварить тот бутерброд, что ты съела, а ты сидишь и выбираешь новых пациентов в телефоне?

– Но ведь придут же новые волшебные существа? – Рита провела пальцем по строке. Не вчиталась. – Я их вылечу и вновь наполнюсь силой.

Клеопатра посмотрела на нее с почти человеческим сочувствием:

– Кажется, ты плохо меня поняла. Я прошлась по всем доступным мне мирам и нашла тех волшебных созданий, которые были больны. Больше в зоне моей досягаемости сейчас никого нет, Рита. – Богиня впервые назвала ее по имени. Без "смертная". Без насмешки. Просто. Тяжело. Девушка вздрогнула. Книга соскользнула на колени. – И я очень надеюсь, что ты не настолько жестока, чтобы желать появления новых больных существ только ради того, чтобы пополнить свой баланс.

– Нет, конечно нет… Сколько всего было приглашений?

– Несколько десятков. Пришел лишь феникс. Не всякое существо из волшебного мира решится показаться человеку. Пусть я и даровала тебе силу, ты человек. Для них ты – загадка. Угроза. Или надежда. Выбор за ними.

– А тот единорог и странный зверь. Они рядом?

– Единорог постоянно в движении, он преодолевает десятки километров за миг. А второе существо – это мирфут. Он прячется в лесу за твоим забором. В пределах досягаемости. Но оно очень пугливо. И вроде как, не умеет говорить в привычном для людей понимании. Не словами. Не звуками. Иначе.

– Если я найду его и вылечу… я смогу вернуть силу для тех бедолаг из сообщений?

– Сможешь. Мирфуты сотканы из магии лунного света. Их благодарность способна зарядить твой резервуар на время. Но найти его будет непросто.

Рита поднялась с кресла, зашла в дом, насыпала в мисочку сушеного мяса и кусочки слабосоленой семги. Клеопатра, ворча под нос что-то про "несносных девчонок, лишающих богинь законного отдыха" последовала за ней в лес.

Сумерки наступали. Стволы сосен чернели, и разносили тот самый лесной аромат, который ни с чем ни спутать. Тишина была густой. Нарушаемой только хрустом веток под ногами и дыханием. Она искала долго, методично. Звала. Тихо. Ласково. Наконец, у поваленной старой ели Клеопатра замерла.

– Он там, – шепнула кошка.

Рита опустилась на колени перед зарослями малинника, поставила мисочку на траву:

– Кис кис кис, или как там тебя звать… Выходи, не бойся. Я принесла поесть.

Из-под листа папоротника показалась крошечная мордочка. У существа было четыре круглых, золотистых глаза. Два больших, два поменьше, над ними. Все – темные, влажные, отражающие свет. Длинное, гибкое тело, покрытое серебристо-серой шерсткой, опиралось на шесть лапок, а плоский пушистый хвост тихонько постукивал по хвое. На затылке у мирфута красовалось грязновато-серое пятно – след застарелого лишая или ожога.

Существо сделало несмелый шаг. Рита затаила дыхание, лихорадочно думая: "Давай, подойди ближе… Мне просто нужно коснуться тебя. Вылечить это пятно. И тогда у меня снова будет магия! Я смогу закрыть те три заявки…"

Мирфут резко замер. Все четыре его золотистых глаза испуганно расширились. Он издал тонкий свистящий звук, развернулся и мгновенно скрылся в густой чаще. Только ветки качнулись. Да запах остался. Странный. Сладковатый. Электрический.

Рита разочарованно опустила плечи.

– Почему он убежал?

– Ты явно думала о своей выгоде, – строго сказала кошка. – И шла сюда не для того, чтобы спасти его от боли. Ты шла сюда, чтобы использовать его как зарядку. Он это почувствовал. Мирфуты не лгут. И не терпят лжи в намерениях. Они уходят.

– Я… я не хотела… – голос дрогнул.

– Хотела, – Клеопатра не обвинила. Констатировала. – Это не преступление. Это человеческая природа. Ты устала. Ты пуста. Ты хочешь наполниться. Но магия не работает на сделках. Она работает на искренности. На отдаче. Без ожидания. Без расчета. Иначе она уходит. Или не приходит вовсе.

Рита сидела на сырой земле, чувствуя, как краснеют щеки от стыда. Клео была права. Она действительно отнеслась к этому чудесному зверьку как к батарейке. Сдавшись, она оставила миску и молча побрела к дому.

* * *

На участке у вольеров суетилась баба Зина.

Она вычищала опилки у Зевса, приговаривая:

– Ух ты ж мой золотой, ух ты ж мой разбойник… Ишь, как хвостиком-то машет, признал бабку Зину!

Увидев Риту, выходящую из леса в компании Клеопатры, соседка удивилась:

– Ритка, ты чего это в лесу забыла? Да еще и с кошкой гуляешь, как городская фифа! К выгулу приучаешь, что ли?

– Да так, баб Зин, проветриться ходили, – уклонилась от ответа Рита, пытаясь улыбнуться, заметив в руках гостьи завернутый в фольгу сверток улыбнулась уже искренне – Вы меня откормить хотите?

– А кто тебя кормить то будет? – фыркнула соседка. – Худая как щепка! Ветра приличного не выдержишь!

Рита тихонько засмеялась, а в памяти всплыли воспоминания о прошлой осени, когда баба Зина буквально перебрасывала ей через забор овощи и продукты. Тогда это казалось жалостью. Теперь – любовью. Рита подошла ближе, порывисто обняла соседку за плечи:

– Баб Зин… Я ведь своих бабушек совсем не застала. Вы у меня единственная бабушка. Правда.

Соседка вдруг замерла, а на ее глазах выступили слезы. Она быстро смахнула их краем косынки:

– Ну вот еще… расплакалась старая дура… Ты мне, Ритка, конечно, не единственная внучка, но люблю я тебя не меньше других. Вот, принесла. Лопай мясо, пока горячее! И Зевсика я теперь сама кормить буду. Хоть расходы твои сокращу. А заодно и второго прикормлю, чтоб Зевсику не завидовал. А ты с ним, вторым, гуляй только. Вот так вот.

– Спасибо, баб Зин. Вы… вы очень помогаете. Правда.

– Да ладно, – махнула рукой соседка. Уши порозовели. – Соседи же. Один двор. Да и пес… хороший. Верный. Ему забота нужна. Не только миска. Душа нужна. А, ну и второму да, ага – она ткнула пальцем в фольгу – А ты вон попробуй. С утра в духовке томилась. С черносливом и тимьяном.

Рита занесла мясо на кухню и тут же написала Лере:

"Баба Зина принесла запеченную свинину и заявила, что сама будет кормить Зевса. Сделала, правда, вид что и о Батоне заботиться хочет. Похоже, у них там реальная любовь".

Лера ответила кучей смеющихся смайликов:

"Я же говорю – ПОМОЛВКА! Скоро она его к себе пропишет, вот увидишь!"

Девушка потянула носом, запах разносился потрясающий, она развернула фольгу. Отрезала кусочек. Запеченная свинина буквально таяла во рту. Волокна распадались. Сок смешивался со специями. Это было не просто вкусно. Это было заботливо.

И она вдруг с удивлением поняла: ей безумно захотелось попробовать приготовить такое самой! Вновь проснулась дремавшая годами любовь к кулинарии. Теперь, когда финансовая удавка начала ослабевать, ей хотелось радовать себя вкусной едой.

* * *

Вечером Рита вновь села за книгу. Устроилась в кресле. Плед на коленях. Чай с чабрецом рядом. Тишина, страницы шелестели. Драконы летали, Вайолет сражалась. Мир жил.

Но ее отвлек шум.

У калитки зашуршала колесами машины. Вышла девушка джинсах и свитере. Без макияжа, волосы небрежно заколоты. Лицо… лицо было растерянным. Но невероятно красивым. Вика оказалась даже красивее чем на видео, в которых люди умудряются снимать себя с более выгодных ракурсов.

– Здравствуйте, – голос тихий. Неловкий. – Я… за Мусей. И… я звонила.

– Да. Проходите, – Рита открыла калитку.

Вика опустилась на колени в вольере Муси и протянула руку. Кошка снисходительно обнюхала пальцы девушки и ласково боднула ее ладонь лбом.

– Она меня выбрала! – прошептала Вика.

Рита улыбнулась. Рядом дремал Васька – крупный, пушистый дымчатый кот. Он открыл один прекрасный голубой глаз, встал и привалился к Мусиному боку.

Вика перевела взгляд на Ваську:

– Вроде про него вы тоже писали в группе? Что смотрины частые, а парня никто не забирает?

– Да, – вздохнула Рита. – Они брат и сестра по несчастью красоты.

– Что ж, забираю обоих! – Вика вдруг хлопнула в ладоши. Звук прозвучал резко. В тишине. Она радостно, по-детски, подпрыгнула. – Хоть у моей кошачьей версии будет парень! Беру обоих!

– Правда? – Рита оторопела. Голос сел. – Вы… уверены? Двое. Сразу. Это ответственность. Это расходы. Это…

– Уверена! Они ведь дружат? У них даже имена такие простые, милые – Вася и Муся. Им очень подходит. Я тоже всего лишь какая-то Вика. А от меня шатаются. Как от Мэрилин. Думают, я не настоящая.

– Дружат. Спят в обнимку. Едят из одной миски. Знаете, я особенно счастлива, когда новые хозяева оставляют клички, которые я дала, – тихо сказала Рита, помогая Вике устроить котиков в переноске, которая на счастье оказалась вместительной для двоих.

– Рада радовать! – Вика улыбнулась. – Приюту нужна помощь? Я могу приехать на уборку, выгул.

– Пока справляемся, но я буду иметь вас в виду.

Вика оказалась приятной и улыбчивой. Извинилась за видео про Джоконду. Сказала, что просто очень переживала отказ. Что сорвалась. Что решила поделиться горем с общественностью, потому что некому было сказать. Уже у порога она замялась:

– Рита… Мне тогда в личку писали всякое про Джоконду. Всякое. Что она… ну… слепая была. И что вы, похоже, отдали ее тому, кто был готов взять и такой. И я подумала, что это ерунда. А потом… ну, вы понимаете. Эта история с рыжим мейн-куном. С ветлечебницей. Про Джоконду… это правда?

Рита замерла. Посмотрела на нее. На красивые глаза. На надежду. На страх. Вдруг не захотела спорить и оправдываться. Не захотела прятаться.

Загадочно улыбнулась:

– Возможно. Но я сразу увидела в вас достойную хозяйку. И если бы не было серьезной причины, я бы ни за что не отдала Джоконду кому-то другому.

Вика просияла и унесла переноску к машине. Рита тут же написала Лере:

"Вика забрала и Мусю, и Ваську! Сказала, пусть хоть у ее кошачьей версии будет парень. Я в шоке!"

Лера ответила через секунду:

"УРААА! Минус два хвоста разом!"

После уезда Вики, Рита наконец-то поднялась на мансарду. Она открыла ноутбук, запустила документ кусочком рукописи фэнтези книги, присланным Кристиной.

Она погрузилась в работу с головой, оставляя бережные, точные комментарии, предлагая более удачные формулировки для заклинаний героев. Этот придуманный фэнтезийный мир буквально завораживал ее своей детальностью и атмосферой. Это был ее мир. Мир букв, образов и фантазии, в котором она чувствовала себя невероятно легко и правильно. Цифры и код окончательно отошли на второй план. Лишь неприятной тучей маячила мысль о том, что завтра ей все же придется к ним вернуться.

Клеопатра, наблюдавшая за ней, вдруг прищурилась:

– Смертная, а тебе нравится ее фэнтезийный мир?

– Очень, – искренне ответила Рита, не отрываясь от экрана. – Он такой живой, проработанный. Кажется, автор продумала каждую мелочь.

– А тебе нравится твой фэнтезийный мир? – загадочно протянула кошка, вокруг нее на мгновение возникла золотая дымка.

– Мой? – Рита удивленно повернулась к ней. – Клео, о чем ты? Я ведь не пишу книги.

– Да так… ни о чем, – Клеопатра издала странный звук, похожий на кошачий смешок, и сладко зажмурилась. – Богиням иногда позволено шутить на темы, недоступные разуму смертных.

Рита лишь покачала головой, решив не вникать в очередные загадки абиссинки. В этот момент Торалей, выбравшаяся из загончика, бесшумно поднялась по лестнице и запрыгнула к ней на колени, свернувшись клубочком. Клеопатра мгновенно открыла глаза, уставившись на серую кошку ледяным взглядом. Но Торалей лишь сладко замурчала, игнорируя угрозу. Абиссинка медленно поднялась, грациозно прыгнула прямо к экрану ноутбука и наступила лапой на клавишу пробела, прерывая Ритину работу.

– Предательница. Я дала тебе силу. Дала тебе смысл. А ты… ты пускаешь на колени бродягу. Которая даже не умеет благодарить. Только жрать и мурчать. Позор.

Рита не ответила. Просто погладила Тору. И Клео. По очереди.

Богиня фыркнула. Отвернулась. Но не ушла, легла рядом, прижавшись теплым боком.

Осталась. Рядом. В тишине и тепле. В доме, который без единого сомнения стал домом

* * *

Клеопатра подняла Риту в пять утра понедельника. При том, что будильник стоит на восемь тридцать. Не танцами на животе, а криком и скачем вокруг.

– Смертная, просыпайся! Твой социальный рейтинг среди вырос! Срочно во двор.

Рита покорно вышла на крыльцо. Двор лежал в густом тумане. И посреди этого самого двора стоял белоснежный единорог. Длинная грива перламутровыми волнами спускалась до земли, на лбу сиял серебряный рог. Животное не опиралось на одну из ног, а из его плеча сочилась темная, грязная лимфа – след какого-то ядовитого шипа или укуса темной твари. Кошки и псы прилипли к сеткам вольеров, как к телеэкрану.

Тем временем единорог повернул к Рите голову.

– Краудс сказал, что кошка не лжет, – голос был низким, бархатным – Ты целительница. Могу ли я рассчитывать на помощь?

Рита завороженно кивнула. Ей казалось, что она все еще спит и видит потрясающий сон. Она подошла к единорогу и бережно положила ладони на его поврежденное плечо. Она закрыла глаза. Провалилась в состояние между явью и грезой. Где время текло иначе. Где руки были проводниками. И мир исчез, а звуки приглушились. Цвета поблекли, но осталось тепло. Свет, дыхание и боль. Чужая, глубокая, древняя.

Внутри нее мгновенно вспыхнул мощный поток серебристо-белого света. Магия единорога охотно потекла навстречу. Рита видела, как скверна яда испаряется, рана стягивается. Затем она переключилась на его ногу.

Она видела ощущениями его историю. Бег. Долгий. Через миры. Через границы. Рана. Не от клыков, а от скверны. Которая въелась и жгла. Не давала вернуться. И Рита лечила. Волей и желанием. Чистым, без расчета. Просто потому что ему было больно.

Свет размачивал скверну. Выжигал тьму, возвращал силу. Это было тяжело. Сладко, горько, прекрасно. Она плакала. Не от боли, а от полноты.

Когда она отняла руки, единорог радостно всхрапнул и коснулся бархатным носом ее плеча.

– Спасибо, целительница. Ты лечишь путь. Я запомню. Я расскажу.

В ту же секунду ее резервуар силы заполнился до краев чистой энергией, а слабость полностью исчезла. Единорог развернулся и буквально растворился в тумане, оставив после себя лишь облако серебристых искр, да смесь запахов мятной пасты и конфет.

Рита вернулась в постель и проснулась уже по будильнику, абсолютно свежей. Похоже, богиня сжалилась и не стала будить своим методом второй раз. Девушка сделала утренний обход, выгуляла Батона.

– Клео. Мне ведь не приснился единорог?

– Не приснился, – фыркнула та. – Мой авторитет в иных мирах безупречен, смертная. Он доверился тебе из-за моих слов.

– Вроде он говорил про слова Краудса, а не твои…

– Ходишь по тонкому льду.

Рита хихикнула, но спорить о авторитете богини не продолжила.

Прямо перед планеркой написала Кристине, что тестовое задание выполнено, оговоренная часть текста отредактирована – а она готова и хочет продолжать. Кристина почти сразу прислала ей договор на проектную работу, она уже утвердила кандидатуру Риты.

Ушло сообщение и Лере:

"У меня утро началось с единорога. Я вылечила его, и теперь снова полна сил!"

Лера ответила кучей восторженных смайликов.

"А-а-а-а! Настоящий единорог?! Требую подробностей вечером!"

После планерки Рита работала с такой бешеной скоростью, что сама не заметила, как к двум часам дня закрыла все задачи. Во время обхода вольеров она решила потренировать кота Титана.

На ходу застегивая куртку, она бросила:

– Титан, сидеть!

Кот мгновенно опустил круп. Хвост обвил лапы, взгляд по-собачьи преданно уставился на хозяйку. Девушка дала ему вкусняшку, потрепала по голове.

– Лежать!

Титан плавно лег, подбородок на лапы.

– Голос!

Титан выдал короткое, хриплое "мяу".

– Дай лапу. Другую. Кувырок. Жди. Ко мне!

Кот выполнял. Четко. Без суеты. Пятнадцать команд. Выученных за месяцы тихих тренировок, пока она разносила корм. Рита улыбнулась. Достала телефон. Хотела снять. Палец замер над кнопкой записи. Но она вспомнила видео с Персеем. Хайп и мольбы. Обвинения в магии и в том что она ее инсценирует. Убрала телефон. Не сейчас. Пусть это останется их маленькой тайной. Без зрителей. Без алгоритмов.

А после пришлось выделить полчаса, чтобы позубрить ветеринарный учебник. Ей действительно хотелось быть полезной в клиниках.

На шесть был запланирован сеанс со Светланой. Рита попросила найти для нее окно днем, и сообщила что разговор будет не быстрым. Психолог пошла на встречу и в четыре Рита устроилась перед вторым монитором, радостно встретив мысль, о том что его не пришлось продавать и оставаться с одним ноутбуком.

– Ну, рассказывайте, как дела? – улыбнулась Светлана.

Рита мазнула довольным взглядом по здоровой Фриде на заднем плане:

– Светлана, вы знаете… Я чувствую себя потрясающе. Наполненной, на огромном подъеме. Я наконец-то поняла, чего хочу от жизни. Я хочу работать с текстами, заниматься приютом, и у меня наконец-то появилось на это время. Я хочу пока приостановить наши сессии.

Светлана удивилась, но спорить не стала.

– Что ж, Рита… Это лучший результат нашей работы, который я могла пожелать. Я очень за вас рада. Если понадоблюсь – вы знаете, где меня найти.

– Если что, можно всегда возобновить – сказала Рита уже Клеопатре, закончив созвон. Абиссинка сладко потянулась на подоконнике, и ничего не сказала.

Разве что метнула недовольный взгляд на Торалей, которую вчера обработали, но пока вновь поместили загон, а она вновь стремится сбежать.

* * *

Закончив с делами, Рита поехала в город. Сил было предостаточно. Первым делом она заехала по адресам тех трех бедолаг которых присмотрела вчера. Вылечила двух мочекаменных котов и удалила тяжелый дерматит у метиса шпица, постоянно созваниваясь с Лерой:

– Лер, у пса в районе паха ярко-красное свечение. Думаю, это стафилококковая пиодермия на фоне аллергии.

– Отлично, Рит, – соглашалась Лера. – Дай им схему диеты, пусть исключат курицу. Анатомию ты уже на лету схватываешь!

Рита брала с владельцев каждого спасенного животного строгое обещание не распространяться в соцсетях о случившемся. Вместе с обещанием ей давали конверты. Она с небольшим страхом и стыдом ощутила, что начинает к этому привыкать.

Затем заехала в ту клинику, которой дал ее данные Сергей Павлович, и осознав, где находится, замерла. Жаль, что сегодня Клео решила остаться дома, Рите сейчас точно бы не помешал близкой рядом.

Это была та самая клиника, где оперировали Матильду. Тот самый врач провел ее в кабинет, где на столе лежала вялая морская свинка. Рита вела себя молча, гадала – узнал ли он ее, осмотрела пациента, мягко коснулась ладонью и тихо шепнула врачу:

– У нее острая пневмония, но очаг небольшой. Я немного ослабила процесс, дальше обычные антибиотики справятся.

Врач кивнул. Записал. Помолчал. И дал понять, что все же узнал ее. А как не узнать? Он еще тогда говорил, что знает о приюте.

– Рита… я тогда… с Матильдой. Я … не успел. Но почему вы… почему сами не…

Он замолчал, не решаясь закончить фразу. Вопрос висел в воздухе.

Рита посмотрела на него. На белые стены. Вдохнула запах спирта и страха.

– Это появилось у меня только после нее, – тихо ответила она. – Из-за нее, если быть точной. Не вините себя. Вы делали все, что могли. Медицина имеет границы. Я просто… шагнула за них. Позже.

Врач выдохнул. Кивнул. Глаза стали влажными.

– Спасибо.

* * *

Вечером приехали Лера, Антон на ее Матизе. Антон – высокий, в очках, с пакетом корма и неловкой улыбкой. Смотрел на Леру так, будто она была единственным источником света в радиусе километра. Как Рита раньше этого не замечала?

Отдельно прибыла София с долгожданными книгами и ямочками на щеках, которые не сходили, потому что девушка не переставала улыбаться.

– Так, принимай контрабанду! – весело крикнула София. – Твои фэйри прибыли!

– Спасибо! – Рита прижала книги к груди.

Сначала они все вместе сделали обход вольеров. Антон помогал Лере чистить лотки и насыпать корм, бросая на нее преданные взгляды. Волонтерка же делала вид, что жутко занята изучением состояния кошачьих ушей, но периодически густо краснела.

Затем они все вместе вывели Батона на прогулку в лес.

– Четыре человека на одну собаку – это уже эскорт особой важности! – хохотала София.

– Он чувствует себя президентом! Причем раньше было наоборот, четыре пса и одна Рита – поддакнул Антон, придерживая Леру, наровящую споткнуться, под локоть.

Вернувшись в дом, они устроились на кухне за столом. Рита заварила травяной чай. Верхний свет был выключен – Рита зажгла лишь настольную лампу и пару свечей, да гирлянды на перилах, создавая уютную атмосферу.

Антон разложил "Имаджинариум", разлил чай. Пока они играли, Рита с Лерой то и дело переглядывались, наблюдая за Антоном.

В какой-то момент Антон вышел на улицу поковыряться в Матизе – перед отъездом, там что-то подозрительно трещало.

– Ну что, девочки, оцениваем кавалера? – заговорщицки подмигнула София.

Лера мгновенно залилась румянцем:

– Ой, перестаньте… Он просто помогает!

– Хорош, – авторитетно заявила София. – Спокойный, заботливый, животных любит.

– Надо еще понять, точно ли он животных любит или это просто тактический ход, – пробормотала Лера.

– Как по мне, любит, – сказали хором Рита и София. Засмеялись.

Лера улыбнулась. Смутилась. Но не спрятала улыбку.

София вдруг заглянула в телефон:

– О, Рит! Я выложила сторис с этой вашей миленькой Торалей – Клеопатра тут же вздохнула, громче, чем подобает обычным кошкам – Смотри, что мне пишет моя знакомая

– Я даже не сомневалась, – ответила Рита, посмотрев на оживившуюся абиссинку.

– Вот что пишет, спрашивает: "Это из ТОГО САМОГО приюта? Где вылечили слепую кошку, а хозяйка спасла куна в клинике?" Что мне ей отвечать? И вообще… я хотела спросить, что это за приколы про слепоту сиамской кошки и оживление умирающего кота? Это какой-то очень продуманный пранк?

На кухне повисла тишина. Лера предостерегающе посмотрела на Риту, но та уже выпалила:

– Это правда.

– Ты спятила?! – одновременно крикнули Лера и Клеопатра.

София посмотрела на них. Задержала взгляд на Клеопатре, восседающей на холодильнике. Потом на Рите. Улыбка не исчезла. Стала мягче, понимающей.

– Знаешь… Почему-то я вообще не удивлена. Теперь ясно, почему тебе тогда в лесу на прогулке стало плохо. Ты потратила силу, да? А отращивать шерсть умеешь?

– Да… и нет, – улыбнулась Рита. – Шерсть растет сама, я просто убираю причину болезни.

– Жаль, – София картинно вздохнула. – Я бы тогда попросила тебя подлатать кое чей драный, то есть полулысый хвост. Что ж… раз так, я забираю Торалей, если ты готова ее отдать.

– Не готова, – Рита едва сдержала смешок, косясь на Клеопатру.

Богиня величественно изрекла, обращаясь к Лере:

– Жрица, помоги этой кудрявой смертной достать переноску для нашей временной постоялицы. И пусть забирает ее немедленно!

Лера прыснула со смеху, и вся компания дружно расхохоталась. София, так и не поняв причин смеха, тоже присоединилась.

Вскоре гости начали собираться. Лера, Антон и четверо пушистых постояльцев уехали на Матизе. Рита с легкой грустью посмотрела на вольеры – там осталось всего пять котят.

Через десять минут от Леры пришло сообщение:

"Рит, он поцеловал меня перед тем, как мы тронулись! И сам сел за руль Матиза. Я ему говорю – тебя же оштрафуют, ты не вписан в страховку! А он отвечает, что готов ради того, чтобы везти меня, на любые штрафы в мире…"

Рита улыбнулась, быстро набирая ответ:

"Я так за вас рада, Лерка!"

Она повернулась к Софии, которая помогала ей прибирать со стола:

– У них все так романтично… а у тебя есть кто нибудь, если не секрет?

– Неа.

– Софи, а ты мечтала о такой любви?

София на секунду замерла с чашкой в руке, ее глаза стали задумчивыми:

– Именно о такой – нет. Немного о другой.

– Это как?

– Может… расскажу потом, – улыбнулась она – Так ты одолжишь мне переноску для Торы?

* * *

Когда София уехала, Рита не сдержалась от замечания в сторону Клео, что Тора покинула дом так как помечена ее ревностью, но абиссинка сделала вид, словно не слышит.

Девушка поднялась в спальню и дочитала последние главы "Четвертого крыла", чувствуя приятное послевкусие и волнующее ожидание продолжения. Да, она знает историю, слушала аудиоспектакль и читала в электронном варианте, но сейчас все иначе. Все же ей хотелось взяться за редактуру, но какое-то странное чувство внутри не давало ей сосредоточиться.

Она подошла к окну и посмотрела на темный лес.

– Сегодня ночью прохладно, – тихо сказала она Клеопатре. – Как думаешь… тот мирфут нашел путь домой?

– Судя по его состоянию, у него вряд ли хватит сил покинуть наш мир, – неохотно отозвалась кошка. – Наверное, шляется в лесу.

– Я должна его найти, – твердо сказала Рита.

– Но у тебя ведь есть сила, – удивилась Клеопатра. – Единорог зарядил тебя до краев. Зачем тебе рисковать?

– Я иду туда не ради силы, Клео. Я хочу помочь ему просто так. Чтобы он не страдал и смог вернуться домой.

Кошка внимательно посмотрела на нее, и в ее золотых глазах мелькнуло одобрение:

– Что ж. Тогда идем.

Они вышли в темный, притихший лес. Ночь была холодной, туман стелился по земле. Рита шла медленно, подсвечивая дорогу фонариком.

Они дошли до поваленной ели. Рита выключила фонарик, опустилась на влажную хвою и тихо позвала:

– Малыш… выходи. Я здесь. Я просто хочу помочь. Честно. Мне ничего от тебя не нужно.

Кусты тихонько зашуршали. Из тумана показалось длинное серебристое тело мирфута. Зверек несмело подошел к ней, перебирая всеми шестью лапками. Его четыре золотистых глаза смотрели на Риту без страха.

Девушка протянула руку и бережно коснулась серого пятна на его затылке. В ту же секунду ее ладони окутало мягкое сияние. Магия текла легко. Серая скверна растворялась, уступив место серебристому мерцанию шерстки. И Рита явно ощутила как запасы, которые она успела растратить сегодня частично восполняются.

Мирфут забавно пискнул, потерся пушистой мордочкой о ее ладонь. В ее голове раздался чистый девичий голос:

"Спасибо, целитель. Я благодарна тебе навсегда. Я ухожу домой, но я разнесу весть по всем мирам о том, что существует такая искренняя, чистая душа".

Рита улыбнулась, поглаживая необычную шерстку зверька, которая в темноте отражала лунный свет и звезды.

– Какая же ты красавица… – прошептала она.

– Моя шерсть, между прочим, ничуть не хуже! – подала голос Клеопатра. – Каждая моя шерстинка имеет три цвета, если ты забыла!

Мирфут вновь пискнула и буквально растаял в воздухе, оставив после себя слабый аромат лесной земляники.

Рита сидела на коленях. В тишине. В холоде. В полноте.

Внутри гудело. Не от усталости. От радости. От того, что она выбрала правильно. Не ресурс. Не сделку. Жизнь. Чужую. И свою.

– Кстати, ты же слышала, как она меня отблагодарила? – вдруг спросила девушка, в ее голове сформировался план мелкой мести.

– Конечно нет, она молчала.

– Ну, ее голос в голове сказал мне, знаешь как бы…

– Я думала это наша фишка! – чуть не взвизгнула абиссинка и рывком вскарабкалась на плечо хранительницы, чтобы укоризненно смотреть в глаза.

– Я тоже так думала – отозвалась Рита и победно добавила – одно слово "Лера".